332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Маша Моран » Наследник для оборотня » Текст книги (страница 7)
Наследник для оборотня
  • Текст добавлен: 2 января 2021, 11:00

Текст книги "Наследник для оборотня"


Автор книги: Маша Моран






сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Марина перешла к Георгию Ивановичу. Вот кто всегда был рад ее видеть. И не смотрел на нее с таким гневом и яростью. В какой-то момент мужчина выдохнул, и этот звук был пугающе похож на грозный звериный рык. Но Марина сдержалась – не обернулась.

Георгий Иванович радовался листку, как ребенок и, не переставая, хвалил ее. Марина с благодарностью улыбнулась ему и вернулась к детям.

Лена с Яной спорили, кому отводить детей в столовую, а директриса, уже направлялась к гостю.

– Слушай, ты реально надеешься, что сможешь зацепить его? – Лена шипела так, что не услышал бы только глухой. – Просто отойди в сторону. Я свой шанс больше не упущу.

– Думаешь, что сможешь удивить его своим силиконом?

– Яна… он на тебя даже бухим не посмотрит. А со мной уже ночью окажется в постели. Я пришлю тебе фотку, чтобы обидно не было.

Марина прикусила язык, и тут же поймала на себе разъяренный взгляд Лены:

– А ты-то что смотришь? Тоже думаешь урвать кусок от миллиардера?

Яна хмыкнула:

– Наша Мариночка, как знала: подготовилась. Видишь, какая красивая? Всех шлюх за пояс заткнула.

Марина знала, в чем причина такой неприязни. Яна метила на Славу, а он оставался равнодушным к ней и к ее груди.

Лена тут же забыла о вражде с Яной и поддакнула:

– Оказывается, в тихом омуте черти водятся. Мы-то все думали, что Мариночка – скромная девочка. Славику не дала. А она просто пыталась рыбку покрупнее поймать.

Марина улыбнулась, испытывая огромное желание расцарапать обеим лица:

– Что вы? Уступаю женщинам постарше. Даже совет дам: объедините усилия. Вдвоем у вас точно будет больше шансов. Да и секс втроем его больше возбудит, чем старушечьи трусы и надувная грудь. А я детей в столовую отведу, вы не переживайте.

Лица у обеих побагровели так, словно они разом забыли, как дышать.

Марина улыбнулась еще шире, едва не застонав от боли в щеке.

Не дав ни одной, ни второй опомниться, Марина заботливо поинтересовалась:

– Ой, а что вы обе такие красные? Проблемы с давлением? У женщин в возрасте такое бывает.

Она быстро отвернулась, понимая, что только что нажила двух «врагинь», и начала строить детей.

Громкий окрик директрисы заставил вздрогнуть.

– Марина!.. – Тамара Юрьевна смотрела на Марину и сурово хмурилась. То ли ее отчество пыталась вспомнить, то ли сердилась за что-то. – …Витальевна! – Ага, все-таки отчество. – Подойди-ка к нам.

По телу пробежала дрожь. Директриса стояла рядом с Георгием Ивановичем и незнакомцем, который… плотоядно ухмылялся, глядя прямо на Марину. И в его ухмылке не было ничего доброго. Скорее, звериный оскал хищника, почуявшего скорую смерть добычи.

В спину полетело гневное шипение, но Марина была слишком занята попытками дойти не спотыкаясь, чтобы обращать внимание на недовольство двух мегер.

С каждым шагом ей казалось, что она ступает на скрипучую ступеньку эшафота. Выше, выше, еще выше, и вот уже помост, на котором палач одним только взглядом затягивает петлю на ее шее.

Марина подошла к директрисе, чувствуя, что тонет в подавляющей ауре незнакомца, пожирающего ее взглядом. Еще немного, и от нее останутся одни только обглоданные косточки. Он, не стесняясь, рассматривал ее шрам, губы, глаза. Может, губная смазалась? Или тени? Или он ни разу не видел таких ран?

Господи, она уже не знала, что думать. Вот только его взгляд становился вся более мрачным и тяжелым. Марина будто тонула в черном тумане. Делала шаг на ощупь, а в темноте был он…

– Дагмар Ро… Ро… – Директриса недовольно поджала губы.

И тут низкий хриплый голос, раскатистый и тягучий, пророкотал:

– Просто Дагмар. – Его глаза сверкнули, и Марина вздрогнула всем телом.

Не удержалась и сглотнула, а его взгляд, бешеный и хищный, замер на ее шее. Он прищурился, и показалось, что оранжевое пламя выплеснулось из радужек. Мед! Его глаза напоминали густой темный мед, глянцево блестящий на солнце. Красиво, но жутко.

– Да… – Директриса прочистила горло и смерила Марину сердитым взглядом. – Так вот… господин Дагмар хочет, чтобы ты провела экскурсию по детдому. Он хочет, чтобы ты показала… хм… что именно здесь нуждается в ремонте.

Марина не сразу поняла, о чем говорит директриса. Экскурсия по детдому? Почему именно она? Что ему еще от нее надо? Мало наснимал? Хочет еще поиздеваться?

Марина нарочно проигнорировала его. Дагмар. Непривычное имя, вышедшее из средневековья. Но что-то другое ему, наверное, и не подошло бы. Появилось странное желание произнести его имя вслух. Узнать, как оно звучит, срываясь с ее губ.

Дагмар… Это имя нужно произносить совсем в другой обстановке. Оставшись с ним наедине и устало шепча в мужские губы, умоляя о ласках, которых жаждут… шлюхи, но никак не приличные затюканные родителями девушки.

Ее снова бросило в жар. Кровь прилила к щекам, а грудь болезненно заныла. Он резко дернул головой, подаваясь ей навстречу и… принюхался? Марина снова сглотнула. Боже, да у нее же на лице наверняка написано, как он на нее действует.

Марина упрямо вздернула подбородок и нарочно отвернулась от него. Будет лучше, если она не сможет его видеть.

– Я же здесь еще ничего не знаю. Как я могу что-то показывать?

Директриса довольно улыбнулась, но тут же взяла себя в руки. Кажется, Марина ответила правильно. Вот только ей было все равно, разозлится Тамара Юрьевна или нет. Она просто боялась оставаться наедине с Дагмаром… От его имени кровь странным образом нагревалась в венах. Что ему от нее нужно?

– Марина Витальевна у нас новенькая. Она здесь недавно и многого не знает… Я же директор. Я смогу лучше обрисовать реальное положение дел.

Марина не удержалась и посмотрела на незнакомца. На Дагмара. Даже мысленно произнесенное, его имя заставляло ее дрожать от странного волнения и какого-то болезненного предвкушения. Он смотрел на нее. Тяжело. Хищно. Предчувствие чего-то нереального застряло в груди тяжелым камнем. Марина знала точно: что-то должно случиться. Должно произойти.

Его взгляд медленно и угрожающе скользнул по ней, задерживаясь сначала на губах, с которых вдруг захотелось стереть вызывающе алую помаду, потом на горле, а после опустился на грудь. Стало совсем уж не по себе. Он рассматривал ее так… пренебрежительно и тщательно, словно размышлял, достойна ли она чести ползать перед ним на коленях.

Его губы презрительно кривились. Один уголок поднимался, словно он ожидал увидеть что-то лучшее. Марина тут же ощутила себя рабыней на невольничьем рынке. Ощущение было очень похожим на те, которые описывали в книгах. И пусть она понимала, что мешает авторскую выдумку с реальной жизнью, все равно не могла избавиться от мерзкого ощущения.

Начало казаться, что своим взглядом он медленно сдирает с нее одежду. Чувство было таким, словно она стоит перед ним совершенно голой, открытой, доступной. Выставленная напоказ. Уязвимая и беззащитная. А он продолжает придирчиво осматривать каждый сантиметр ее тела и, что самое главное – души, решая, подойдет ему такая наложница или нет.

В его глазах мерцали искры, и Марина была уверена, что мысленно, он уже придумал для нее что-то плохое. Какое-то унижение. Или что-то обидное. Она лишь ждала момента, когда он начнет издеваться.

Одежда сковывала и раздражала кожу, превращаясь в пыточное орудие. Рана на щеке ныла, проколы в ухе пульсировали, а дышать с каждой секундой становилось все труднее и труднее.

Затянувшееся молчание прервала директриса:

– Возможно…

Тонкие губы изогнулись в мрачную ухмылку:

– Возможно, вам следует делать все, что я требую и стараться угодить мне любым способом. От меня зависит, получите вы деньги или нет. От меня зависит, сохраните ли вы свое насиженное место. От меня зависит сможете ли вы вообще где-то работать не только в нашей стране, но и за ее пределами.

Он говорил медленно, растягивая слова. В хриплом низком голосе слышалось столько властности и самоуверенности, что не оставалось никаких сомнений: он привык, чтобы ему подчинялись. Во всем. Чтобы исполняли малейшую прихоть. Он явно ни во что не ставит тех, кто не может похвастаться миллионами. Наверняка, воспринимает всех людей по их заработку и положению.

И то, что он может помочь детдому, никак его не оправдывает. Марина была уверена, что он воспринимает их всех, как свой личный крепостной театр: все будут плясать под его дудку и делать то, что он прикажет, лишь бы не вызвать гнев барина.

Директриса быстро закивала:

– Конечно-конечно! Мы все сделаем, как вы скажете. Мариночка проведет для вас экскурсию, покажет, какие помещения прежде всего нуждаются в ремонте…

Он перебил, произнося с непривычным акцентом и глядя прямо на Марину:

– Идемте, Мариночка… – Очередная издевательская ухмылка изогнула его губы. – Я хочу здесь все тщательно осмотреть.

Марина приросла к полу. Не могла пошевелиться, скованная страхом и предчувствием неотвратимой беды.

Она покачала головой и, молясь, чтобы голос звучал ровно и не дрожал, произнесла:

– В самом деле, лучше, если пойдет Тамара Юрьевна. Я до сих пор плохо ориентируюсь здесь…

Он и ей не дал договорить. Сильные пальцы сомкнулись на ее локте, даже сквозь одежду обжигая жаром прикосновения. Он с такой силой впился в ее кожу, что Марина поморщилась от легкой боли. Попыталась выдернуть руку, но он сжал еще сильнее.

Опять ухмыльнулся, словно прекрасно знал, что оставляет на ее коже синяки, но стремился сделать их еще темнее.

– Не переживайте. Я хорошо здесь ориентируюсь и не дам нам потеряться.

В его словах звучала неприкрытая угроза. Марина не понимала, чего ожидать, но чувствовала, что нельзя оставаться с ним наедине. Кем бы ни был этот человек, его нужно опасаться. И держаться от него, как можно дальше. Даже ее скромного опыта общения с людьми хватало, чтобы понять это.

Он почти потащил ее за собой, и Марина не выдержала. Снова дернула рукой, пытаясь вырваться из цепкой хватки. Его длинные сильные пальцы впивались в нее, как звериные когти. Такое впечатление, что одежда плавилась от жара его кожи. По ее руке расползалось пламя, которое перетекало в грудь и живот. Внутри все начинало неумолимо гореть.

– Я могу сама идти. Необязательно меня… вести.

Они уже дошли до двери, и в этот момент Марина осмелилась поднять голову и посмотреть на его лицо. Боже… Он смотрел на нее с такой ненавистью и неприязнью, что хотелось спрятаться. Она вдруг осознала, насколько сильно он был крупнее и выше ее, насколько мощнее. Казалось, что как только они выйдут наружу, то он набросится на нее и просто раздерет на куски.

Он наклонился к ней и тихо хрипло прорычал:

– Командую здесь я. А вы делаете все, что я говорю.

Он произнес это так, что отпало всякое желание спорить и сопротивляться. Лишь бы в живых оставил! Почему-то Марина уже не сомневалась, что он решил с ней разделаться. Может, он маньяк? Серийный убийца! А она чем-то ему напомнила его жертв. И что теперь делать?

Он отворил дверь, едва ли не срывая ее с петель. Марина бросила взгляд в сторону Лены и Яны, замерших возле детей. Они смотрели на нее с не меньшей ненавистью, чем этот чокнутый миллиардер. Ну и чего вы стоите, дуры? Вот же, ваш пропуск в богатую жизнь! Уходит прямо у вас из-под носа. Остановите его! Сделайте что-нибудь!

Маньяк толкнул ее вперед, в мрачный коридор, расписанный потемневшими от времени фресками. Каждый раз, когда смотрела на них, Марина представляла, что она – принцесса, попавшая в замок, где ее ждут любовь и приключения. Сейчас же ее трясло от страха и ужаса.

Маньяк перехватил ее взгляд, направленный на двух неудавшихся соблазнительниц, и мрачно усмехнулся. В этом звуке было что-то настолько животное, что на какой-то миг Марина усомнилась в сохранности своего рассудка.

– Действительно считаешь, что секс с ними может меня возбудить? Или сама хочешь попробовать развлечься в большой компании?

У Марины перехватило дыхание. Он слышал… слышал все, что она говорила. Но как? Они стояли на таком расстоянии друг от друга, что она могла говорить громко, и он бы не мог услышать! Но Марина точно помнила, что и она, и Лена с Яной едва ли не шептали.

– Ну? – Он захлопнул дверь и, прищурившись, снова впился в Марину жутким взглядом. – Я жду. Хочешь понаблюдать за тройничком? Или поучаствовать в нем? Четвертой?

Он шагнул к ней, и Марина отступила на шаг, чувствуя, с какой бешеной скоростью колотится сердце. Если она сейчас же не успокоится, то оно выскочит из груди. Марина представила, как этот пугающий маньяк раздирает ее грудную клетку и вынимает окровавленное сердце. Как оно еще несколько раз сокращается прямо в его ладони. А потом он отбрасывает его на пол.

Видение было настолько реальным и настолько жутким, что ее затошнило.

Не придумав ничего лучше, она помотала головой так яростно, что волосы скользнули по раненой щеке:

– Понятия не имею, о чем вы говорите…

Он неумолимо надвигался, но внезапно остановился и дернул головой в сторону двери, словно прислушивался.

– Здесь нам помешают. Начнем экскурсию. – Он шагнул к Марине.

Напуганная тем, что он опять может схватить ее, и тогда ей точно не вырваться, Марина отшатнулась. Но он не сделал попытки снова коснуться ее. Наоборот, заложил руки в карманы брюк и кивком подбородка указал вперед.

– Идем.

Марина отчаянно цеплялась за возможность сбежать.

Путаясь в подоле юбки и пытаясь удержаться на дрожащих от страха коленях, нервно проговорила:

– Вам лучше попросить Тамару Юрьевну… или кого-нибудь из других воспитательниц… Я…

Он не дал договорить:

– Плохо ориентируешься здесь. Я слышал. А вот ты, похоже, была невнимательна.

Марина подпрыгнула, когда почувствовала сзади на шее его ладонь. Он сжал пальцами основание ее шеи, словно она была марионеткой, и заставил повернуть к двери в самом конце коридора.

Марина попыталась вырваться, но его пальцы уже знакомо вонзились в кожу. По всему телу побежали мурашки. Сначала бросило в жар, а потом в ледяной холод. Было так страшно, что перехватило дыхание.

Она ощутила, как с каждым шагом расстояние между ними сокращалось. И вот уже его грудь касается ее спины. Марина вздрогнула всем телом. Ощущение, словно ее ударило током. Причем разрядом такой силы, что кожа моментально обуглилась. Спину покалывало и между лопаток, кажется, скатилась капелька пота.

Он протянул руку из-за ее спины и открыл дверь, заставляя Марину войти в крошечное помещение с убегающей вверх лестницей.

Дар речи, наконец, вернулся, и Марина слабо запротестовала:

– Отпустите меня! Что вы себе позволяете?

Он тихо угрожающе рассмеялся. И этот смех тоже был похож на животный. Урчание зверя, который настроен поиграть с добычей. Ну и глупость! Откуда эти мысли вообще берутся? Какой-то бред лезет в голову.

Неожиданно он развернул ее к себе лицом и отпустил.

– Сколько тебе лет?

Это был последний вопрос, которого она ожидала. Что вообще происходит?

Чтобы смотреть ему в лицо, приходилось высоко задирать голову, откидывать едва ли не на спину. Рядом с его мощной угрожающей фигурой Марина остро чувствовала свою незащищенность и уязвимость.

Она была слишком маленькой и не смогла бы дать отпор, даже если бы сильно захотела.

– А вам какая разница?

– Похоже, ты еще не поняла… я объясню, но только один раз. В этом городе все подчиняются мне. Все работают на меня. Все зависят от меня. Я делаю что хочу и когда хочу. И если я прикажу тебе раздеться, выйти голой на площадь и развлекать меня, то ты разденешься, пойдешь на площадь и будешь стараться мне угодить. Потому что в противном случае, у тебя и всех, кого ты знаешь, будет много очень серьезных и неприятных проблем. А теперь я повторю еще раз: сколько тебе лет?

Он точно сумасшедший… Чокнутый! Псих! Вот только говорил слишком уверенно и без тени сомнения в своей правоте. А что если так и есть? Что если каждое сказанное им слово – правда? Нет, не может такого быть. Так ведь не бывает. Или бывает?

Все происходящее казалось абсурдом. Может, действительно началось заражение? И то, что она сейчас видит и слышит, – лишь галлюцинации. Зря она не пошла к врачу.

Он смотрел на нее, выжидательно подняв бровь. Нельзя, нельзя тыкать палкой спящего медведя, но какое-то внутреннее упрямство, заставляло сопротивляться этому психу.

Родители уже пытались ее запугать и навечно запереть в четырех стенах. Чего добивается этот маньяк, ей неизвестно, но она больше ни у кого не пойдет на поводу.

– Если вы такой всемогущий, как говорите, то узнайте мой возраст сами, раз вам так интересно.

Он наклонился к ее раненой щеке и… понюхал? Марина вздрогнула всем телом, невольно подаваясь ему навстречу. Чертов маньяк тихо рассмеялся и снова втянул воздух рядом с ее щекой.

– Глупенькая… Это для твоего же блага.

Его близость пугала и завораживала одновременно. Еще ни один мужчина, не был к ней настолько близко. Даже Слава с его навязчивыми попытками прикоснуться. Но сейчас все было иначе. Дагмар… Его имя вплыло в мозг густым туманом. Дагмар заполнил собой все пространство тесной коморки. Он нависал над ней огромной черной скалой. От него исходил аромат дождливого леса.

Свежий терпкий запах земли, влажной коры и мха, опавших листьев и костра. Тот неповторимый запах сжигаемых сухих листьев. Какая-то непостижимая, но приятная горечь.

Марина поняла, что изо всех сил впитывает его в себя. Аромат был невероятным. Как будто она разом перенеслась в мрачный и таинственный темный лес. Где-то рядом ее избушка. Не страшно, что ее найдут родители и что она навсегда останется изуродованной.

– Что для моего блага? – Голос звучал слабо и прерывисто. Марина боялась еще сильнее разъярить монстра и совершенно не понимала, как себя с ним вести.

Он улыбнулся.

– Только твое несовершеннолетие останавливает меня от того, что я хочу сделать.

До Марины с трудом дошло, о чем он говорит. Считает ее несовершеннолетней? Сколько ей лет по его мнению?! Да, она выглядела слишком маленькой и даже хрупкой, но…

– Что вы хотите сделать?

Он немного отстранился, позволяя ей наконец свободно вздохнуть.

– Расскажу во всех подробностях. Тебе понравится. – Неожиданно он коснулся ее щеки, провел пальцем обжигающую линию рядом с раной. – Кто это сделал?

Лучше бы он к ней не прикасался. Ощущение кожи к коже было до боли острым и непривычным. Как будто ее облили кипятком и теперь раздирают вспухшие волдыри.

Марина заставила себя отойти назад. Уперлась спиной в стену, но все равно была недостаточно далеко от него.

– Вы хотели экскурсию.

Она не ожидала, что подействует, но Дагмар отодвинулся. Словно говорил сам с собой, опять окинул ее раздевающим взглядом и пророкотал:

– Упрямая… мне нравится. Поднимайся. – Он указал подбородком на крутую деревянную лестницу, убегающую вверх. – И сними этот нос.

Не смотря на страх, Марина снова хотела воспротивиться его приказу. Просто из вредности. Из желания сопротивляться всем, кто думает, что может ей указывать. Но рука сама потянулась к картонному носу, удерживаемому тонкой ниткой. Ей хотелось знать… хотелось знать, что Дагмар о ней подумает. Может ли она хоть немного понравиться ТАКОМУ мужчине. И тут же внутренний голос обрел силу. Какому? Маньяку и, скорее всего, извращенцу? Тому, кто за пару минут несколько раз ее схватил и сказал, что весь город принадлежит ему?

Но поздно было уже останавливаться, и Марина сдернула нос. Глаза Дагмара вспыхнули. По-настоящему. Как будто внутри за ними зажглись два костра.

Но самым странным было то, что он… зарычал. Звук шел из самого горла, низкий, утробный и совершенно звериный.

– Послушная… Люблю послушных…

От этих слов внутри взвился молчаливый протест. Сразу же подумалось, сколько таких вот послушных у него было. Наверняка, десятки. Десятки, готовых выполнять любое требование этого маньяка.

Марина отодвинулась и быстро взошла на деревянную ступеньку, тут же жалобно заскрипевшую.

– Тогда не понимаю, что вы тут забыли, если ищите… «послушных». – Марина обернулась, но наступила на собственный подол, и едва не упала.

Сильные ладони обхватил ее талию и притянули к широкой твердой груди.

Марина задохнулась от неожиданности и того, как сильно он ее прижал. Огромный, горячий настолько, что от него исходил жар. Опаляющий и заставляющий ее щеки предательски краснеть. А еще он был слишком твердым. Одна сплошная сталь.

Марина попыталась вырваться, испугавшись странной истомы, разлившейся по всему телу. Грудь налилась тяжестью, а в сосках сосредоточилась вся боль, какая только была в ее теле. Она пульсировала огнем, сжигала, и хотелось сжать грудь, чтобы хоть как-то унять это мучение. Соски моментально набухли и теперь терлись о мягкое кружево бюстгальтера. Это было ужасно.

Дагмар развернул ее лицом к себе и прижал к своей груди, словно почувствовал, что с ней творится. Марина мысленно зашептала молитву. Хоть бы он не понял, что происходит! Он ведь не может прочесть по ее лицу? Не может догадаться?

Марина едва не застонала. Страх никуда не ушел, но он только обострял ее чувства. Боже, как же хорошо… Грудь прижималась к его груди, соски терлись о кружево, набухали еще сильнее и словно пытались прорвать ткань, чтобы по-настоящему ощутить горячую твердость его мышц.

Все ее инстинкты разом проснулись. Двадцать шесть лет все это копилось, а теперь вырвалось наружу. В самый неподходящий и ужасный момент!

Марина уперлась ладонями в мощные плечи, пытаясь оттолкнуть своего захватчика. Кожу ласкала мягкая ткань его водолазки, а под ней ощущалась несгибаемая накаленная до критических температур сталь. Невольно пальцы сжались, ногти цепляли дорогую ткань, и уже непонятно было: она пытается освободиться или хочет продлить сладкие ощущения.

В голове сработал предохранитель. Раздался щелчок. Нет, не щелчок – вибрация. Грудь Дагмара вибрировала от нового рычания. Боже! Это вообще реально – издавать такие звуки?! Он точно ненормальный!

Марина предприняла еще одну попытку отстраниться. На удивление, Дагмар сразу же ее отпустил. Не стал ничего говорить, а лишь подтолкнул вперед.

Нервы были уже на пределе. Еще немного, и лопнут. Кое-как она добралась до верхней ступеньки и открыла простую дверь.

– Я думаю, Тамара Юрьевна имела ввиду не такую экскурсию. – Марина удивленно замерла на пороге, рассматривая небольшое, остро пахнущее пылью, помещение. – Я должна показать вам столовую, кабинеты для занятий и…

Низкий охрипший голос перебил:

– Да, она точно имела ввиду другую экскурсию.

Марина удивленно обернулась. Во его тоне слышалась угроза. Он проглатывал окончания слов, и снова казалось, что это зверь рычит, пытаясь освоить человеческую речь.

Его ладони легли на ее плечи, заскользили по рукам. Марина вздрогнула и дернулась в сторону, но он легко удержал ее. Что вообще происходит? Зачем он ее трогает?

Он навис над ней, подталкивая в центр сумрачной комнатки. Здесь было всего одно окно, да и то узкое, стрельчатое с разноцветными стеклышками, которые складывались в витраж. Но Марина не успела рассмотреть, что на нем было изображено. Видела только мутные цветные блики, лениво скользящие по покрытому царапинами полу.

– Знаешь, что это за место?

Он снова наклонился к ней. Ее лицо овеяло горячее и влажное дыхание Дагмара. Оно пахло мятной свежестью и чем-то еще очень приятным. Настолько, что не смотря на страх, хотелось приподняться на цыпочки, и поймать его губами.

Марина ужаснулась собственных мыслей. Едва увидела его, как в голову лезут всякие глупости.

Она покачала головой, пытаясь вспомнить, о чем он спрашивал. Может, это какой-то экзамен? Проверка, имеет ли она право работать здесь?

– Нет, я тут недавно и еще многого не знаю…

Попытки вырваться из его хватки ничего не дали. Он просто прижал ее еще ближе. Так близко, что ее бедра врезались в его, а в живот вдавилось что-то твердое и горячее.

Мышцы тут же нервно сократились. Расширившимися от ужаса глазами она смотрела в его лицо, а он продолжал улыбаться жуткой опасной улыбкой, ни говоря ни слова. Господи… Он ведь… кажется, он был возбужден! Она ни разу не видела живого возбужденного мужчину и, тем более, не чувствовала, но ошибки быть не могло.

Его улыбка стала еще шире, обнажая крупные белые зубы с непривычно длинными клыками. Словно поняв, что она почувствовала, он толкнулся бедрами в ее живот.

– Это Ведьмина башня… Прадед построил ее для своей любовницы. – На последнем слове он подтолкнул Марину, и ей пришлось сделать шаг назад, пока она не уперлась бедрами в пыльный, грубо сколоченный, стол. – Им нравилось сбегать сюда во время праздников и балов. Пока все веселились, он имел ее здесь.

Теперь уже Марину затрясло по-настоящему. Он точно извращенец! А иначе, зачем говорит ей все это? Она толкнула его со всей силы, но это было все равно, что пытаться сдвинуть скалу.

– Зачем вы это мне говорите? – Голос предательски дрожал, выдавая страх.

Он все-таки отошел. Достал из кармана свой телефон, что-то нажал и небрежно бросил на стол за Марининой спиной.

– Чтобы ты понимала, что тебя ждет.

От его слов в животе заворочался клубок змей. Склизкий шипящий страх отравлял, парализуя конечности. Она даже слова сказать не могла.

А вот он не страдал проблемами с речью. Вздернул подбородок и, уже не улыбаясь, жестко приказал:

– Раздевайся!

Марина облизнула губы, рвано вздохнув от ужаса:

– Что?

– Ты ведь хочешь, чтобы я выделил деньги для детдома? Их придется отработать.

Самое ужасное то, что он не шутил. Невозможно шутить с таким жестким и непримиримым выражением лица.

– Отработать? Вы же… вы говорили, что дадите деньги… просто так…

– Тебе что, пятнадцать лет – «просто так»? Деньги никогда не даются «просто так». – Он жестоко передразнил ее. – Их нужно заслужить. Деньги для детдома придется отрабатывать тебе.

Марина сглотнула. Перед глазами плыло. Казалось, что пауки, которых она так старательно пришивала, ожили и теперь ползут к горлу.

С трудом, но ей удалось разлепить губы:

– Вы шутите? Это такая… проверка?

– Ты еще мало меня знаешь, но скоро поймешь, что я не люблю шутить.

Марина сделала неловкий шаг в сторону, собираясь обойти этого психа.

– Я ухожу отсюда.

Он выбросил руку в сторону, преграждая ей дорогу. Пришлось замереть на месте, если не хотела, чтобы он коснулся ее. Взгляд судорожно метался по башне в поисках выхода или хотя бы чего-то тяжелого, чем можно огреть его по голове.

– Ты все еще не поняла, Марина-а-а… – Он произнес ее имя с необычным акцентом. Кожа опять покрылась мурашками, остро реагируя даже на то, как звучит ее имя, срываясь с его губ. – Ты ведь недавно в Логовце, поэтому повторю еще раз. Если я что-то или кого-то хочу, то я это получаю. А хочу я тебя.

Откуда он знает, что она здесь недавно? Кто ему сказал? А что если все его слова о том, что весь город подчиняется ему, – правда? Что если он все-таки не врет?

Марина жадно хватала ртом воздух в последних попытках сохранить рассудок и не впасть в истерику. Может, все дело в ее макияже? Да, скорее всего…

– Если вы решили, что… что если я так накрашена, то могу согласиться на все, что вы говорите…

– Я решил, что только от тебя зависит, получат эти дети нормальное жилье, или нет. Деньги на детдом в обмен… на твое послушание.

– Вы хоть понимаете, что говорите? Эти дети… У них вообще ничего нет. И никто им не поможет.

– Вот и помоги им.

– Что вам от меня нужно? Посмотреть на раздетую женщину? Вызовите себе проститутку! Или… или Яну с Леной попросите. – У Марины не было никаких угрызений совести из-за того, что подставляет двух зубоскалок. Похоже, что он слышал весь разговор, и прекрасно знает, как подействовал на них. А ей за себя бояться надо, а не за двух куриц, которые ненавидят ее и мечтают оказаться на ее месте.

– Не провоцируй меня. – Он навис над ней, хлопнув ладонями по столу по обеим сторонам от ее бедер. – Я просить дважды не буду. Ты сама делаешь то, что я говорю. Или я заставляю. И тебе это очень не понравится. Поверь.

Он снова обнажил зубы, и взгляд сам собой остановился на жутких клыках. На секунду почудилось, что он наклоняется и вгрызается в ее горло зубами. Откуда-то Марина знала: он не шутит. Чертов псих говорит на полном серьезе!

Ему нужно, чтобы она разделась? Ладно, она разденется. Придумает, как его отвлечь и сбежит. Только бы не нависал над ней больше. Не обжигал кожу адским жаром и не дурманил мозг мятным дыханием.

Марина ощущала себя глупым зверенышем, попавшим в ловушку матерого хищника.

Дрожащими руками она скинула с плеч безрукавку.

ГЛАВА 6. МЕДВЕДЬ И ВЕДЬМЫ

Он смотрел на нее диким взглядом. Безумным. Взглядом сумасшедшего. Теперь Марина видела это точно. Ей не сбежать. Может, закричать? Но вряд ли тут кто-то услышит.

Негнущимися пальцами Марина взялась за кофту. Звериный рык овеял раненую щеку горячей лаской.

– Быстрее…

Люди так не говорят. Никто так не говорит.

Лучше его не злить, тогда будет хоть какой-то шанс выбраться. Только сейчас она начала в полной мере осознавать, что может произойти. Но почему именно так?! Именно с ней? Она ведь просила так мало…

Дагмар схватился за ворот ее кофточки и одним мощным рывком разорвал ткань. Марина вскрикнула от боли, когда швы впились в кожу. Дыхание перехватило от того, как он дернул ее на себя.

– С остальным тоже помочь? – Он смотрел на нее с неприкрытой ненавистью. Так, словно собирался прямо сейчас убить.

Марина отрицательно покачала головой и потянулась к юбке. Он перехватил ее руки на полпути.

– Сначала его. – Его взгляд замер на бюстгальтере.

Марина прерывисто вздохнула. Слезы страха и унижения подступили к глазам. Не об этом она мечтала. Не так представляла свой первый раз. В книгах, которые она читала, все было иначе. В фантазиях, которые она по кирпичику выстраивала бессонными ночами, все было иначе. В мечтах, которые помогали не сходить с ума, все было иначе.

Марина завела руки назад и впилась взглядом в стену над плечом Дагмара. Главное, думать о другом…

Каждый сантиметр стен был расписан яркими красками. Все детали были выписаны так четко, что рябило в глазах. Или от слез… Ее мечты прямо сейчас рассыпались в прах под подошвой его дорогих туфель. И только человек с головой медведя и длинным копьем был свидетелем.

Заторможенно, чувствуя себя пьяной от паники, Марина спустила с плеч бретельки и одним движением сняла последнюю преграду перед его взглядом.

Чокнутый монстр выдохнул так громко, что Марина невольно перевела взгляд на него. Он смотрел на ее грудь с диким непонятным выражением. Ноздри раздувались от частого дыхания, на щеках играли желваки, и все время дергался кадык, как будто он сглатывал.

От холода соски съежились и затвердели. Тело словно действовало против нее. Грудь опять налилась тяжестью, набухла, будто моля о неизведанных прежде ласках. Соски бесстыдно торчали, как наконечники стрел, нацеленные на Дагмара.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю