![](/files/books/160/oblozhka-knigi-chehov-i-evrei-po-dnevnikam-perepiske-i-vospominaniyam-sovremennikov-335651.jpg)
Текст книги "Чехов и евреи по дневникам, переписке и воспоминаниям современников"
Автор книги: Марк Уральский
Жанр:
Биографии и мемуары
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
Я родился в приморском белом городишке… Везде балконы и террасы. Сады полны чайных роз, сирени, гелиотропов. Стройные улицы, обсаженные белыми акациями и пирамидальными тополями, составляли сплошной сад. Летом весь город источал благоухание. Маленький порт, куда я часто ходил с отцом, казалось младенчески улыбался [ПАРНАХ. С. 22].
Спор о том, насколько счастливыми или несчастными были детско-юношеские годы Антона Чехова в этом «идиллическ<ом> город<ке>, которому смешанное население придавало тёплые нерусские краски» [ПАРНАХ. С. 16], начался сразу же после его кончины, когда достоянием общественности стали воспоминания его братьев и близких ему людей. Продолжается он и по сей день.
Детство живет по особому календарю. Оно невозможно без воспоминаний о рождественской елке, без надежды на будущее, без письма на деревню дедушке, которое обязательно должно дойти.
На фоне городской жизни и семейных проблем лавочник и гимназист Чехонь-Чехонте движется по своей траектории: ловит щеглов, тайком пробирается в театр, дает уроки, влюбляется, распродает вещи уехавшей семьи, что-то пытается писать и представлять.
‹…› Детство у Чехова все-таки было: море, степь, театр – то минимальное пространство свободы, которого лишена героиня самого безнадежного его рассказа, «Спать хочется».
И какой бы Азией ни казался позднее ему родной город, память о стипендии на обучение и просто память сердца он сохранил навсегда, и долг отработал сполна. Бесконечно пополняемая библиотека, переговоры со скульптором Антокольским о памятнике Петру, мечты о музее и картинной галерее, попечительские советы, помощь то сиротскому приюту, то тюрьме. Даже в письме-завещании он позаботился не только о родных, но также о народном образовании [СУХИХ. С. 6].
Среди нерусских одноверцев в Таганроге, как отмечалось выше, доминировали греки – потомки переселенцев, пришедших в Приазовье после русско-турецкой войны 1774 года. В ней греки сражались на стороне русских.
Это большею частью были смелые греческие патриоты, которых трехсотлетнее турецкое иго не приучило к рабству. ‹…› Большинство греков, перешедших на сторону русского флота при появлении его на водах Средиземного моря, вело разбойничью жизнь и называлось крестовыми братьями. Они действовали небольшими группами, при вступлении в которые клялись в верности друг другу и в непримиримой вражде к туркам ‹…›. Эти братства дружно помогали одно другому, когда опасность превышала силу одного из них. Действовали они иногда на суше, но больше на море, а потому и составили столь полезный элемент в русском флоте во время первой турецкой войны.
С одной стороны опасение репрессалий турецких и жажда спокойной жизни в стране христианской, с другой – сознание важности услуг и жертв, принесенных русскому делу, возбудили у греков желание переселиться в Россию и просить милостивого приема у Екатерины II, с чем они и обратились к Орлову, под предводительством которого дрались с турками. Граф Орлов в своем докладе о действиях русского флота в Средиземном море отозвался о греках как о героях и поддерживал их ходатайство.
Императрица прошение греков приняла благосклонно и, заинтересованная в заселении отвоеванного у турок Приазовья, повелела «повелеваем вам не только тех, кои в войске нашем служили со всем семейством их и всякого звания людей, которые объявят вам к тому свое желание, сколь великое число оных ни будет, на иждивении Нашем и Наших кораблях со всеми возможными на пути выгодами в отечество Наше отправить. А чтобы все оные соответственно Высочайшей Нашей воле, в российском порте приняты и в назначенное им место препровождаемы были, то имейте вы о числе их благовременно уведомить Нашего генерала Потемкина, которому на сей случай достаточно дано от Нас повеление. ‹…› объявить Высочайшим Нашим именем, что правосудие и природная Наша к общему добру склонность, приемлет их под праведный Свой покров, чиня всем оным в отечестве Нашем прочное и полезнейшее со всем семейством их пристанище, и что человеколюбивое Наше сердце не престанет никогда о благосостоянии и пользе единоверного общества сего пещися»[40]40
Здесь и выше [ФИЛЕВ].
[Закрыть].
В том же императорском рескрипте греческим поселенцам даны были значительные привилегии, в том числе и как иноязычным единоверцам – право иметь свой монастырь, церковь и школу, где литургия и преподавание велись на греческом языке.
К началу XIX века греки составляли треть населения города. Здесь были открыты греческие церкви, школы, действовало одно из старейших представительных учреждений юга России – Греческий магистрат, созданный в 1781 году. Грекам город обязан и своим своеобразным архитектурным обликом. Большинство особняков на главных улицах города были выстроены для греческих торговых семей. Путешественники, посещавшие Таганрог в середине XIX века, отмечали, что по красоте построек Таганрог был первым городом в Екатеринославской губернии.
‹…› в 1869 году в Таганроге среди купцов было 481 грека, 242 еврея, 30 немцев. Если русское купечество в основном контролировало внутригородскую и ярмарочную торговлю[41]41
В 1780 году азовский губернатор В.А. Чертков учредил в Таганроге ярмарки, положив начало внутренней торговле в Таганроге. 9 мая открывалась Никольская, а 15 августа – Успенская ярмарка. Они представляли собой основную форму внутренней торговли и способствовали расширению и укреплению экономических связей Таганрога со многими районами России.
[Закрыть], то греки держали в своих руках экспортно-импортные сделки со странами Европы и Азии. Филиалы их компаний находились в крупнейших портах мира [ЦЫМБАЛ. С. 15].
В 1866 г. в отчете Министру внутренних дел Таганрогский градоначальник контр-адмирал И. А. Шестаков писал: «Таганрог остался иностранным городом. ‹…› Греки вовсе не сливаются с русскими, не исключая и тех, которые щедротами монархов приросли к русской почве». Количество греческих купцов в городе вдвое превосходило число русских, семьи Ралли, Муссури, Скараманга, Родоканаки, Бенардаки и др. держали в руках всю крупную международную торговлю [MEOTIS].
Греки занимали видные должности в городской управе, активно занимались благоустройством города и благотворительностью, играли заметную роль в культурной жизни Таганрога.
Иные из них, некогда разбойничавшие в Средиземном море, стали финансовыми воротилами; другие наживались, обжуливая русских землевладельцев и подкупая таможенников. Деньги тратили они щедро, что сказалось и на развитии искусств. Греки собирали оркестры, открывали клубы, школы, церкви, выписывали из Франции поваров, чтобы задавать Лукулловы пиры, а из Италии – скульпторов, которые сооружали им на кладбищах роскошные надгробия. Затем примеру греков последовали русские и итальянские купцы, как, впрочем, и множество других иноземных торговцев [РЕЙФ. С. 30].
С 1863 года в Таганрог была приглашена итальянская опера, которая привела таганрогских театралов в неописанный восторг я была главной побудительной причиной для постройки нового театра. ‹…› Богатые греки, как Варваци, выдавали от себя субсидии опере, посылали на свой счет толковых людей в Италию набирать труппу. Таганрогская публика, довольно равнодушная к другим искусствам, оказалась большой любительницей музыки. ‹…› Не следует думать, что только высший класс увлекался оперою; увлекались решительно все. Уличные и народные песни были забыты: извощики, стивидоры[42]42
Стивидоры – лица, ведающие погрузкой и выгрузкой судов в портах.
[Закрыть], горничные, прачки – все пели Лукрецию Борджию, Лучию, Трубадура, Роберта Дьявола, Бал Маскарад, Риголетто, Севильскаго цирюльника и пр. Самые разнообразные элементы: гимназисты, чиновники, приказчики, негоцианты сходились на одном общем поприще – увлечении оперой [ФИЛЕВ].
Интересное описание таганрогских греков приводит свидетель того времени лекарь Пантелеймон Работин:
Почти все поселившиеся в Таганроге греки в большей или меньшей степени занимаются заграничной торговлей. Захватив все в Азовском бассейне, живя и обогащаясь за счет местного населения, они мало заботятся о нуждах города. Большей частью их отличает трудолюбие и бережливость, они всегда поглощены коммерческой деятельностью, ставя на первое место обогащение. От природы одарены изворотливостью ума, хитростью и проницательностью. В обращении с подчиненными горды, надменны и грубы, но перед богатым влиятельным лицом почтительны и мягки. По натуре греки скрытны, недоверчивы, льстивы и коварны. Большая часть браков преследует материальные выгоды и завершается заочно.
У греков нет обыкновения запросто принимать гостей, и русское хлебосольство и радушие не привилось в их среде. Занятые коммерческими делами, дома они появляются только к обеду, вечера же проводят в клубах и своих кофейнях, ведя там бесконечные деловые разговоры или играя в карты. В семейной жизни наблюдается мужской деспотизм. При отсутствии хозяина дома женщины не смеют принимать гостей и из боязни, что кто-либо из знакомых зайдет «на огонек», закрывают оконные ставни и двери. Правда, им дозволено изредка посещать публичные собрание, летние гуляния в городском саду, а зимой по Большой улице, однако, далеко от мужчин. Такой образ жизни самого богатого, самого влиятельного городского сословия отражается на всей городской жизни. Когда мужья на работе, а женщины сидят дома взаперти, улицы города кажутся безлюдными и скучными.
По большей части греки смуглы, черты лица несколько продолговаты, правильны и красивы. Телосложение стройное, но не рослое и несильное. Красота и свежесть женщин скоро проходящая. Под влиянием замкнутого образа жизни они скоро перезревают, лица вянут, тело грубеет и к старости становится отвратительно-безобразным, не оставляя и следа прежнего благообразия [Гаврюшкин].
При крещении Антона в русском православном соборе его крестной матерью была восприемниками были греки. В дальнейшем, судя по фамилиям адресатов переписки, греки не входили в число знакомых Чехова, с которыми он поддерживал разного рода отношения. Исключение составляет доктор медицины Павел Федорович Иорданов, о котором речь пойдет ниже.
Несомненно, Антон Чехов, как и вся его семья, постоянно пересекались с согражданами греческого происхождения, имели соучеников, хороших знакомых и даже дальнего родственника из этой среды. Об этом, в частности, свидетельствуют письма старшего брата писателя Александра Павловича Чехова [ПАПЧ]. Более того, когда:
Павел Егорович перешел в греческий монастырь, который, желая расширить приход, начал вести службы на русском языке, ‹…› <он> взял в хор троих старших сыновей. Позже Александр вспоминал: «Доктор, лечивший у нас в семье, восставал против такого раннего насилования моей детской груди и голосовых средств». Пение в церковном хоре превратилось в пытку, растянувшуюся на долгие годы. Особенно тяжко было в Пасху, когда мальчиков из теплых постелей выгоняли чуть свет к заутрене. Потом они выстаивали по две-три нескончаемые службы, а накануне долго репетировали в лавке, то и дело получая от хормейстера оплеухи. ‹…› прихожане умилялись, глядя, как Александр, Коля и Антон, коленопреклоненные на стылом каменном полу, поют трехчасовой тропарь «Разбойника благоразумного». Но мальчикам было не до благолепия. Антон вспоминал, что они чувствовали себя «маленькими каторжниками» и, стоя на коленях, беспокоились о том, как бы публика не увидела их дырявые подошвы [РЕЙФ. С. 34, 35].
При всем этом, однако, впав в нужду, никакой финансовой поддержки от богатых таганрогских греков Павел Егорович Чехов не получил[43]43
В 1876 г. Павел Чехов полностью разорился. Непосредственным поводом для разорения послужила постройка собственного небольшого каменного дома, которая по вине недобросовестного подрядчика обошлась очень дорого. От долговой ямы он бежал в Москву, где полтора года бедствовал и лишь в 1877 г. поступил на постоянную службу конторщиком к купцу И.Е. Гаврилову, у которого проработал тринадцать с половиной лет. В Таганроге вся тяжесть борьбы за выживание семьи легла на плечи Антона. С 1892 г. П.Е. Чехов жил в Мелиховском имении А.П. Чехова, где присматривал за хозяйством, ухаживал за садом, вел дневник, прочитывал все газеты и давал потом справки А.П. Чехову о любых статьях. Умер в 1898 г. после неудачной операции в Москве, где и похоронен на Новодевичьем кладбище.
[Закрыть], да и Антону не к ним за вспоможением обращаться советовал, а к своему бывшему хозяину, купцу 1-й гильдии Ивану Кобылину. Со всеми «языцами», проживавшими в Таганроге, Антон Чехов сызмальства общался в повседневном быту. С детских лет прислуживая в лавке отца, он научился доброжелательной обходительности в отношениях с посторонними людьми, столь свойственной профессиональным торговцам, высококультурным интеллигентам и аристократам. Впрочем, последние две категории представителей тогдашнего социума навряд ли заглядывали в лавку купца 2-й гильдии Павла Чехова. И хотя Антон легко располагал к себе всех, с кем сталкивала его жизнь, в дома именитых таганрогских богатеев, в абсолютном большинстве своем людей нерусского происхождения, он никогда по жизни вхож не был.
В контексте этого утверждения исключением является дружба Антона с одноклассником Андреем Дросси, выходцем из богатой греческой семьи, о коем речь будет идти впереди. Других греков среди лиц, с которыми он бы поддерживал близкие дружеские отношения, в его жизни не было и какого-либо интереса к жизни греческой диаспоры он, будучи писателем, не выказывал. Причиной здесь может быть тот факт, что греческие элиты в своем большинстве, несмотря на симпатию к ним как единоверцам русского правительства, крепко держались за свою этническую идентичность. Неизменно крепка была их духовная связь и с недавно вновь обретшей независимость исторической родиной – Элладой. Поэтому в общероссийском культурно-политическом процессе греки, в отличие от, например, евреев, не имевших национального очага, активного участия не принимали и в истории Российской империи ничем особенно не прославились[44]44
См. Известные люди греческого происхождения: URL: http://www.allgreeks.ru/history/
[Закрыть].
В 1860-м году население Таганрога было 21 279 человек: 13 568 муж чин и 7 711 женщин. Большинство жителей, около 14,5 тысяч человек, принадлежали к мещанскому сословию. Остальное население было довольно пёстрым по социальному составу: 570 дворян, 59 священнослужителей, 705 купцов, 707 – ремесленников, 3 016 крестьян, 278 бывших дворовых людей, 97 вольных матросов, 540 солдат, солдатских вдов и матерей, 607 иностранных подданных. ‹…› Кроме русских и украинцев в Таганроге проживали: 3 тысячи греков, 100 – немцев, 40 – французов, 15 – англичан, 200 – итальянцев, 363 – еврея, 30 – армян, 3 – татарина и один араб. Основная масса населения исповедовала православную веру. Кроме того, 412 человек были католиками, 363 – иудеями, 72 – протестантами, 31 – армяно-григорианского вероисповедания, 3 – мусульманского. Жители города посещали 14 храмов, среди которых были Успенский собор, девять православных русских церквей, две греческих церкви, в которых служба велась на греческом языке, католический костёл и синагога [ЦЫМБАЛ. С. 29].
Поскольку Таганрог до 1887 г. входил в «черту оседлости», численность еврейского населения в нем росла особенно быстро. К концу 1880-х годов соотношение проживающих в городе людей из числа мещанского сословия по национальному признаку было <следующим>: русских числилось – 30636, греков – 2769 <~ 9 %>, евреев – 2031 <~ 6,3 %>[45]45
26 октября 1941 г. захватившими город немцами в Петрушинской балке было расстреляно по разным данным от 3000 до 7000 евреев – см. [ВОЛОШ-Р. С. 187].
[Закрыть], немцев – 576 <~ 1,8 %>, армян – 181 <~ 0,6 %>, поляков – 109 <~ 0,3 %>, и др. национальностей в небольших количествах [ВОЛОШ].
В Таганроге имелась синагога, при которой действовали еврейские молитвенная школа «Талмуд Тора», погребальное братство, общество заботы о призрении бедных. В экономической области евреи ко второй половине XIX в. значительно потеснили греков. Финансовыми королями города являлись представители семьи Поляковых – братья Яков, Самуил и Лазарь. Особенно знаменит был, конечно, старший, Яков Соломонович, увековеченный Толстым в «Анне Карениной» под именем железнодорожного чиновника Болгаринова. Он основал в Таганроге вместе с братом Самуилом два крупнейших в юго-западной части России банка – Азово-Донской коммерческий и Донской земельный:
…орлами финансовых предприятий в Таганроге были Азовско-Донской Коммерческий с 1871 года и Донской-Земельный с 1872 банки; как тот, так и другой возникли при ближайшем участии и руководстве Я.С. Полякова. Конечно, Донской земельный банк особенного значения в торговле иметь не мог, если не считать, что коммерческие люди в трудные минуты прибегали к займу под залог своих имений на лучших условиях, чем у частных лиц; но Азовский банк, это типичный акционерный банк с самыми разнообразными операциями; смелый, но и деятельный в своих предприятиях. Первое время его существования, в противоположность тому, как это обыкновенно бывает, он действовал вяло и скромно, но после того, как во главе его стал А.Б. Нент цель и приглашен был для развития его операций, в особенности, иностранных, Чаманский, перешедший потом в Париж в отделение петербургского для внешней торговли банка, банк стал сразу на высоту современных требований финансового учреждения. Дело его быстро стало развиваться. С каждым годом стали открываться все новые и новые его отделения и агентуры и не только в ближайших пунктах – Ростов, Екатеринодар, Керчь, Владикавказ, Мелитополь и проч., но и в таких, как Харьков, Екатеринослав и Варшава [ИСТТг].
Яков Поляков также создал каботажный флот на Азовском море и владел очень влиятельной в российском деловом мире «Банкирской конторой Якова Полякова» в Таганроге. Ко всему прочему он еще являлся консулом Персии и вице-консулом Дании.
В феврале 1866 года на самом высоком уровне было решено считать Курско-Азовскую железную дорогу самой важной и принято <решение о постройке> веток дороги к Таганрогу и к Ростову-на-Дону. 1 марта 1868 года концессия на строительство Курско-Харьковско-Азовской железной дороги была отдана подрядчику С.С. Полякову, его брат Яков Соломонович строит ж/д ветку к Таганрогу и возводит на границе города здание вокзала, ставшее одним из красивейших на юге Российской империи [ЦЫМБАЛ. С. 28].
За свою уникальную по масштабам филантропическую деятельность Яков Соломонович Поляков был избран почетным гражданином Таганрога. Имел чин тайного советника (sic!); был возведен в потомственное дворянство. Так как ни одно из дворянских собраний России не соглашалось включить его, как иудея, в число своих членов, он за крупную взятку был приписан к дворянам Области Войска Донского. Столь же высокого общественного статуса в Российской империи добился и его младший брат Лазарь.
В Таганроге проживало также несколько богатых армянских семей, занимавшихся торговлей и обслуживанием населения: братья Адабашевы, братья Багдасаровы, Тащиев, Хаспеков, Серебряков.
Помимо российских купцов и финансистов в Таганроге процветали и иностранные предприниматели, главным образом итальянцы.
По данным 1860 г. в Таганроге проживали 200 итальянцев, главным образом богатые торговцы и предприниматели. ‹…› Среди крупнейших экспортеров хлеба в середине 19-го в. века были неаполитанец Дросси и венецианец Милистиано. В начале 20-го века в Таганроге среди известнейших торговых домов был Дом «Братья Сифонео», принадлежавший итальянцам. ‹…› итальянцу Мошетти принадлежала большая макаронная фабрика, на которой в 1913 году было изготовлено макаронных изделий на 100 тыс. руб. ‹…› 1898 году в руках иностранцев находилось 81 торгово-промышленное заведение, в том числе 18 хлебоэкспортных и комиссионных контор[ИСТСвИ].
Нельзя не отметить, что, несмотря на жесткую конкуренцию и недовольство русского купечества засильем инородного и иностранного капитала, общественных конфликтов на национальной почве в городе не отмечалось. В годы Первой русской революции усилиями все того же Павла Иорданова, состоявшего в должности городского головы, в городе не было допущено еврейских погромов.
Павел Егорович Чехов мечтал, чтобы его дети пошли по торговой линии.
Главным образом по настоянию жены, Павел Егорович хотел дать детям самое широкое образование, но, как человек своего века, не решался, на чем именно остановиться: сливки общества в тогдашнем Таганроге составляли богатые греки, которые сорили деньгами и корчили из себя аристократов, – и у отца составилось твердое убеждение, что детей надо пустить именно по греческой линии и дать им возможность закончить образование даже в Афинском университете. В Таганроге была греческая школа с легендарным преподаванием, и, по наущению местных греков, отец отдал туда учиться трех своих старших сыновей – Александра, Николая и Антона; но преподавание в этой школе даже для нашего отца, слепо верившего грекам, оказалось настолько анекдотическим, что пришлось взять оттуда детей и перевести их в местную классическую гимназию [ВОСПМПЧ].
Греческие купцы втолковывали <Павлу Егоровичу>, что путь к благоденствию лежит через греческие торговые компании, где место маклера может давать до 1800 рублей в год. Однако занятие это требовало владения греческим. ‹…› Греческий язык преподавали в приходской школе церкви Святых Константина и Елены ‹…›, и это заведение славилось палочной дисциплиной [РЕЙФ. С. 36–37].
Братья Чеховы год провели в стенах этого заведения, но греческим языком дальше алфавита не овладели. Отец забрал их из училища и отдал в гимназию, куда они были зачислены в августе 1868 года. Таганрогская мужская классическая гимназия была старейшим учебным заведением на юге России и давала солидное по тем временам образование и воспитание. Окончившие восемь классов гимназии молодые люди освобождались от воинской повинности и при этом могли без экзаменов поступать в любой российский университет или поехать учиться за границу. О Таганрогской гимназии подробно рассказывается в сборнике [ИКиСОП] – статьи Цымбал А.А. Формирование культурного, социального, исторического пространства Таганрога и Алферьева А.Г. Таганрогские впечатления: гимназия, учителя, соученики:
Таганрогская мужская гимназия – была детищем александровских реформ. Указ о её создании был подписан императором в 1806 го ду. В гимназии обучались не только дети местных дворян и купцов, но и отпрыски знаменитых казачьих родов, малороссийского дворянства, приезжавшие из Новочеркасска, Екатеринослава, Ростова. В гимназии были созданы первая метеостанция, физическая лаборатория, историко-географический музей и старейшая в городе библиотека. Её выпускники внесли значительный вклад в развитие русской культуры. Среди них: поэт Н. Щербина; писатель, издатель первого литературного альманаха на украинском языке А. Корсун; историк права и создатель первой книги по Российской геральдике А. Лакиер; композитор С. Майкапар; известный инженер-мостостроитель Н. Белелюбский; художник-передвижник К. Савицкий.
‹…› На нужды образования выделялись средства из городского бюджета, которые увеличивались год от года. Значительные суммы поступали из благотворительных обществ и частных пожертвований. В Таганроге при всех учебных заведениях были созданы общества вспомоществования бедным ученикам, выплачивавшие пособия учащимся из неимущих слоёв, помогавшие им с одеждой, обувью, учебниками. Некоторые члены общества содержали пансионеров из числа приезжих, оплачивая их учёбу в гимназиях и училищах и выдавая средства на проживание. Особой формой помощи были городские благотворительные капиталы и стипендии. Они выделялись из городских средств, личных пожертвований и средств, собранных по подписке. Во второй половине XIX века было учреждено более 20 стипендий. Благодаря им, получил <в частности университетское> образование А.П. Чехов. [ЦЫМБАЛ. С. 48, 49].
В Таганрогской мужской классической гимназии Антон Чехов провел одиннадцать лет – четвертую часть своей жизни. ‹…› в этом престижном заведении обучались все братья Чеховы. Отец определял их туда одного за другим – по мере подрастания. Итоги обучения различались: Александр окончил курс с аттестатом и серебряной медалью, Антон с аттестатом, Николай и Иван «вышли» из гимназии, а Михаил вообще только начал учиться. Воспоминания об ученических годах остались у всех братьев, но проявлялись они, в основном, в переписке и литературном творчестве. Подробные мемуары под названием «Таганрогская гимназия 1866–1876 годов» написал только Александр Павлович [АЛФЕР (I). С. 108].
В современном чеховедении существует также мнение, что:
Таганрогская гимназия, <будучи> своеобразным Царскосельским лицеем на Азовском побережье, станет <при всем том> прообразом душной учительской среды, в которой будут томиться чеховские персонажи; в ней для Чехова сошлись и рай и ад. Ученичество Антона пришлось на годы ее расцвета: достаточно просмотреть списки преподавателей и учеников, чтобы оценить эту кузницу талантов. Школа не менее жестко повлияла на Антона, чем семья, но она же помогла ему освободиться от родительского гнета. ‹…› В 1867 году министр образования граф Д. Толстой, посетив гимназию, вознамерился превратить ее в образцовое классическое учебное заведение: сомнительные дисциплины сменились обязательными латынью и древнегреческим, а русская литература, вызывавшая брожение умов, была вправлена в жесткие рамки. Неблагонадежным учителям отказывали в месте. Учеников из деревни, снимающих жилье у таганрожцев, стали расселять под строгим присмотром школьного начальства. Министр считал, что школе, как и церкви, надлежит воспринять насаждаемый им жандармский дух. В результате многие преподаватели превратились в надсмотрщиков, а занятия – в зубрежку, и вместе с тем для здравомыслящих учителей и талантливых учеников толстовские реформы в чем-то оказались благотворными. Двери гимназии были открыты для евреев, купцов, мещан, детей церковнослужителей и зарождающейся интеллигенции. Выпускники становились врачами, адвокатами, актерами и писателями ‹…›. В российской гимназии в те времена со школьниками обращались благородно: если кого и наказывали, то отправляли в «карцер» – чисто выбеленную комнатку, обычно располагавшуюся под лестницей. Телесные наказания были запрещены: учитель, поднявший на ученика руку, увольнялся. Антону, после изощренных издевательств <в греческой школе> и тумаков в родительском доме, приготовительный класс показался раем. Как выяснилось, иных из его одноклассников не трогали пальцем даже дома. Молчаливое неприятие любого насилия над личностью, ставшее стержнем чеховской натуры, берет свое начало именно в школьном классе.
‹…› На исходе третьего десятка Антон делился с братом Александром: «Деспотизм и ложь исковеркали наше детство до такой степени, что тошно и страшно вспоминать. Вспомни те ужас и отвращение, какие мы чувствовали во время оно, когда отец за обедом поднимал бунт из-за пересоленного супа или ругал мать дурой». У Александра таганрогское детство тоже отпечаталось в памяти как «сплошное татарское иго без просвета». Эта же тема проходит и в воспоминаниях журналиста Н. Ежова: «Выпоров детей, Павел Егорович шел в церковь, а наказанным велел садиться за псалтырь и читать столько-то страниц. Сам Чехов, уже будучи увенчанным Пушкинской премией, говорил одному литератору: „Знаете, меня в детстве отец так порол, что я до сих пор не могу забыть этого!“ И голос писателя дрожал, так остры были его воспоминания»
<Но и в гимназии> греческий язык тоже совсем не давался Антону Чехову», в то время как старшие братья в прекрасно успевали в нем он «иной раз не дотягивал до тройки – оценки, позволяющей перейти в следующий класс [РЕЙФ. С. 38–42].
Сохранились воспоминания об Антоне Чехове его гимназических товарищей:
Антон Павлович решительно ничем не выделялся в нашей гимназической среде. Учился он со средним успехом, казался скромным, сосредоточенным, застенчивым, не любил шумных игр. Некоторые из нас усиленно занимались гимнастикой, другие увлекались игрой в лапту, требовавшей силы и ловкости… Такого рода упражнения Антона Павловича не привлекали. Зато в тихом кругу товарищей он любил побеседовать и давал изредка картинки, полные юмора. Помню его передачу о том, как старенький батюшка – неважный оратор, – исполняя предписание владыки, произнес в церкви проповедь «о падении добрых нравов в населении». Антон Павлович был прекрасный имитатор, и мы от души хохотали, слушая дребезжащий старческий тенорок батюшки, своеобразные обороты речи и оригинальные выводы.
Л. Волкенштейн. Сами себя воспитали.
Кончили мы таганрогскую гимназию в 1879 году. Учился Чехов неважно и из двадцати трех учеников выпускного класса занимал одиннадцатое место. За сочинения по русскому языку дальше тройки не шел, но всегда отличался в латыни и законе божьем, получая за них пятерки. Знал массу славянских текстов, и в товарищеских беседах увлекал нас рассказами, пересыпанными славянскими изречениями, из которых многие я впоследствии встречал в некоторых из его первых литературных произведений. Несмотря на свои средние успехи, Антон Павлович пользовался особым вниманием нашего учителя русского языка Мальцева и директора гимназии, общего любимца Рейтлингера. Товарищи, все без исключения, любили Чехова, хотя ни с кем из нас он особенно не сближался. Со всеми он был искренен, добр, прост и сердечен, но ни кто из нас исключительной дружбой его похвалиться не мог. Несмотря на общее к себе расположение, Чехов все-таки производил впечатление человека, ушедшего в себя. Никого он не чуждался, не избегал, но от товарищеских пирушек уклонялся и в свойственных школьному возрасту шалостях не участвовал. Всем была известна его исключительная склонность к чтению беллетристических произведений, которому он отдавал все свои досуги. О домашней жизни Чехова мы почти ничего не знали. Все почему-то считали его принадлежащим к духовному званию. Это, вероятно, благодаря его слабости к славянским текстам, которые он часто декламировал в гимназии, и знанию многих изречений из священной истории.
М. Д. Кукушкин. Из воспоминаний об А. П. Чехове – здесь и выше [СУХИХ. С. 7].
Одноклассник Антона Чехова М.А. Рабинович вспоминал, что тот написал в четвертом классе «едкое четверостишие» на инспектора А. Ф. Дьяконова для рукописного журнала, который издавался одним старшеклассником [ЧПССиП. Т. 18. С. 7].
В старших классах в нем обнаружилась определенная черта характера – острым метким словом охарактеризовать того или иного педагога или товарища. Иногда он подавал идею для какой-нибудь остроумной затеи, но сам всегда был в стороне. Его идею или острое словечко подхватывали товарищи, и это становилось источником веселья и смеха [АЛФЕР (I). С. 149].
В выпускном классе Чехова из 23-х молодых людей этнических русских было всего лишь несколько человек, основной костяк гимназистов состоял из евреев, в числе других инородцев были два грека и один, немец:
Одновременно с Чеховым в 8-м классе учились: Аарон Виктеш маер, Моисей Волкенштейн, Исаак Волкенштейн, Евгений Воскресенский, Василий Зембулатов, Лев Зиберов, Мануэль Зельманов, Михаил Камышанский, Марк Кладас, Марк Красса, Шлема Крамарев, Михаил Кукушкин, Карл Лоренц, Давид Островский, Александр Сабсович, Исаак Сабсович, Дмитрий Савельев, Исаак Срулев, Авраам Чертков, Исаак Шамкович, Леон Эйнгорн, Иван Яковенко. «Приазовская речь», 1910, 15 янв., № 40 [АЛФЕР (I).С. 157].
Можно полагать, что и в младших классах «русские»[46]46
Еще раз отметим, что украинцы в Российской империи не считались отдельным от русских этносом (народом), см. [МАЛvsУКР].
[Закрыть], будучи самой многочисленной частью жителей Таганрога, при этом составляли «национальное меньшинство» в общей массе гимназистов. Такого рода диспропорция, несомненно, была связана как исключительно высокой тягой еврейской молодежи к образованию[47]47
В 1886 г. в России была введена процентная норма для приёма евреев в гимназии и университеты. Обер-прокурор Святейшего Синода Константин Победоносцев считал, что, поскольку университеты существуют на налоги, а евреи составляют лишь пять процентов населения Российской империи, то будет несправедливо, если при их склонности к наукам они займут 95 % мест в университетах вместо русской молодежи. Процентная норма была введена циркулярами Комитета министров. В пределах черты оседлости доля евреев среди учащихся мужских гимназий и университетов не должна была превышать 10 %, в остальной части империи – 5 %, в столицах – 3 %.
[Закрыть], так и с низким уровнем грамотности, которым отличалось русское население в Российской империи. Например, в южнорусских губерниях численность грамотного населения официально регистрировалась на уровне менее 25 % (sic!) [РУБАКИН]. Из-за неграмотности русские в массе отличались и сравнительно низким уровнем мотивации, направленной на свой социальный рост. В этом отношении супруги Евгения и Павел Чеховы с их упорным стремлением дать образование всем своим детям резко выделяются из своего сословного окружения. Все Чеховы получили достойное образование. Старший сын Александр окончил естественное отделение физико-математического факультета Московского университета, рано ушедший из жизни Николай учился в МУЖВЗ, Михаил окончил юридическое отделение Московского университета. Иван и Мария Чеховы (последняя закончила московские Высшие женские курсы проф. В. И. Герье) прославились на стезе российского народного образовании. За свою педагогическую деятельность И.П. Чехов получил грамоту на звание потомственного почётного гражданина, что приравнивало его к детям личных дворян и священнослужителей, к лицам с учёными степенями и купцам 1-й гильдии, награждённых орденами. М.П. Чехова, работая учительницей в женской гимназии, в 1903 г. получила золотую медаль на Станиславской ленте за «Усердие по образованию».