Текст книги "Дневник Адама"

Автор книги: Марк Твен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Сенсационные открытия в мировой литературе куда более редки, чем открытия в археологии. Не случайно поэтому такой огромный интерес вызвало открытие немногим менее двух десятилетий назад неизвестных рукописей выдающегося американского сатирика Марка Твена. В результате читатели смогли познакомиться с произведениями писателя, более полувека остававшимися под крепкими запорами сейфов.

Собственно, на то была воля самого Твена. Целый ряд его произведений не был напечатан при жизни писателя. Более того, он завещал не публиковать их некоторое время и после своей смерти, распределив сроки их возможного выхода в свет. Так, различные части своей автобиографии он потребовал опубликовать через 50, 100, 500 лет. На одной из рукописей он собственноручно написал: «Не вскрывать до 2406 года», завещая издать ее не ранее чем через 500 лет.

Что это – чудачества сатирика, который всегда был склонен к мистификациям? Желание заинтриговать своих почитателей, привлечь интерес потомков к неопубликованным рукописям?

Нет, причина была в ином. Под запретом автора оказались яркие антирелигиозные произведения, в которых он подверг уничтожающей критике религиозные догматы, мораль, черные деяния церкви. Твен понимал, что их публикация, если она вообще была бы возможна в ту пору в США, вызвала бы бешеные нападки на него защитников религии, принесла немало невзгод и ему самому и его семье. Работая над «Автобиографией», он писал: «Я все время помню, что говорю из могилы, потому что буду мертв прежде, чем книга увидит свет. Но из могилы я говорю охотнее, чем языком живых, и вот по какой причине: я могу это делать свободно…»

Твен был убежденным атеистом. Об этом красноречиво свидетельствуют многие его произведения, увидевшие свет при жизни писателя и ставшие достоянием миллионов читателей. Он не приемлет Библию – «священную книгу», в которой находит «несколько полезных нравоучений; и множество непристойностей; и невероятное количество лжи». Об этой «богодухновенной» книге, которая в представлении верующих является «кладезем божественной мудрости», он пишет: «Когда читаешь Библию, больше удивляешься неосведомленности бога, нежели его всеведению». Он же записывает в своей записной книжке: «Я верю, что Ветхий завет и Новый завет были созданы и записаны человеком и что ни одна строка в них не была подтверждена богом и тем более – продиктована им».

Одних этих высказываний достаточно для того, чтобы обвинить писателя в богохульстве. Впрочем, служители религии знали о взглядах Твена, понимали, что переубедить его, обратить в свою веру невозможно, и заботились лишь о том, чтобы его суждения не стали достоянием других. Так, известно, что священник Твичел обращался к нему с просьбой излагать свои взгляды, касающиеся вопросов религии, в частных письмах, но не обнародовать их публично. Разящее перо сатирика представляло для церкви большую опасность.

Удержать Твена от выступлений против религии и церкви было крайне трудно. Время от времени его как бы «прорывало», и тогда на свет появлялись острые разоблачительные строки, направленные против мормонов, пользовавшихся влиянием в США, или против последователей «Христианской науки», вызвавшей подлинный бунт среди здравомыслящих людей, строки, раскрывавшие нелепость мистицизма, проявлявшегося во всех слоях буржуазного общества. Правда, писатель вынужден был иногда делать купюры, урезать свои произведения, как это было с напечатанным в 1907 г. рассказом «Путешествие капитана Стромфильда в рай», но молчать, скрывая свои убеждения, он не мог.

Среди западных исследователей творчества Марка Твена до сих пор не утихают споры о том, был ли он атеистом. Некоторые из них отвечают на этот вопрос отрицательно. Думается, отношение писателя к религии и церкви достаточно определенно выражено в его произведениях, не оставляющих места для какой-либо полемики на этот счет, в высказываниях и записях, свидетельствующих о его мировоззренческих позициях.

«Я не верю в Вашу религию. Если мое поведение когда-либо давало повод думать иначе, оно было ложью». Это ли не прямой ответ тем, кто пытается отрицать атеизм Твена? «Наша религия – ужасная религия. В морях невинной крови, которые были ею пролиты, могли бы без помех разместиться все флоты мира». Можно ли человеку, сказавшему такие слова, приписать примиренческое отношение к религии? «Не понимаю, каким образом человек, не лишенный юмора, может быть верующим – разве что он сознательно закроет глаза своего рассудка и будет силой держать их закрытыми». Можно ли более определенно высказать отношение к религии, чем это сделано в приведенном высказывании?

В истории так случалось не раз, что выдающихся мыслителей, деятелей литературы и искусства, выступавших с позиций свободомыслия и атеизма, пытались после их смерти превратить в примерных христиан, не останавливаясь перед подлогом, фальсификацией, весьма произвольной интерпретацией их мыслей и суждений. Этой участи не избежал и Марк Твен. Но, словно незримо присутствуя на полемике биографов относительно мировоззренческих принципов писателя, он сумел из небытия сказать свое веское слово, не оставившее сомнения в его приверженности атеизму.

В сентябре 1962 г. в США была издана книга произведений Твена, долгие годы пролежавших в сейфе. Оказалось, что значительная их часть носит откровенно выраженный антирелигиозный характер. В первую очередь это «Письма с Земли». Стало ясно, почему душеприказчики и наследники выдающегося сатирика в течение многих лет препятствовали их публикации, а когда все-таки вынуждены были уступить под нажимом общественного мнения, то сделали все возможное, чтобы предельно препарировать те рукописи, которые решили напечатать.

Но и в таком виде они обладали обличительной силой. При всем своем желании препараторы текстов Марка Твена не смогли выхолостить его остроумных доводов, показывающих противоречивость социальной и нравственной доктрины христианства, вскрывающих лицемерный характер ветхозаветных и новозаветных поучений, разоблачающих проповедников христианства, делающих бизнес на религии.

Дочь писателя Клара Клеменс, глубоко религиозная женщина, в основном и оказывавшая сопротивление публикации этих рукописей, по сообщению прессы, заявила, что в них идейные позиции ее отца представлены в извращенном виде. Каким образом это могло быть? Ведь они принадлежат перу самого Твена, на этот счет ни у кого сомнений нет. Естественно, вопрос остался без ответа, хотя Клара Клеменс продолжала настаивать на том, что ее отец никогда не придерживался тех взглядов, которые выражены в данных публикациях.

Год спустя в американском журнале «Хадсон ревью» была опубликована еще одна рукопись Твена, извлеченная из сейфа. Она тоже пролежала за семью печатями более полувека. Ярая ретроградка Клара Клеменс, налагая запрет на ее публикацию, заявила к тому же, что «это сыграло бы на руку борющемуся с религией Советскому Союзу и обрадовало бы его». Вог такой, с позволения сказать, довод служил основанием для того, чтобы воспрепятствовать знакомству широких читательских кругов с литературным наследием классика литературы.

Были, правда, и другие причины, закрывавшие путь произведению Твена к читателям В предисловии к американскому изданию Чарльз Найдер отмечал, что дочь писателя не решалась дать разрешения на публикацию рукописи, так как опасалась нападок со стороны религиозных фанатиков. К тому же, являясь последовательницей «Христианской науки», она была «оскорблена» выпадами

отца против основательницы этого религиозного течения Мэри Бэйкер-Эдди.

Видимо, известное влияние на наследников и душеприказчиков оказывали и те круги, которым явно не по вкусу пришлись социально-политические взгляды писателя, обличавшего империализм, его захватническую политику, фальшивый характер американской демократии, раскрывавшего тесную связь церкви и государства, которая провозгласила на словах свободу совести, но так и не предоставила реальной свободы убеждений своим гражданам. Не случайно в записях Твена были обнаружены следующие строки:

Только мертвые имеют свободу слова.

Только мертвым позволено говорить правду.

В Америке, как и повсюду, свобода слова – для мертвых.

«Размышления о религии» Марка Твена (под таким названием рукопись была впервые издана в нашей стране) все же увидели свет. Эти публицистические заметки Твен писал уже на закате жизни, после того, как литературный мир торжественно отметил его семидесятилетие. На торжественном обеде в ознаменование юбилея писатель сказал: «Мне семьдесят, семьдесят, и, значит, пришла пора засесть в уголок у камина и покуривать трубку, и почитывать книжку, и отдыхать, сколько влезет, и пожелать вам от всего сердца, чтобы и вы, когда настанет ваш срок высадиться у причала №№ 70, ступили на ожидающее вас судно с примиренной душой и бестрепетно взяли курс на заходящее солнце».

Однако он не засел «в уголок у камина», ибо не мыслил жизни без литературной работы. Поселившись в уединенном доме в живописном уголке штата Нью-Гемпшир, он начинает писать «Автобиографию», в которой намеревается высказать все то, что не успел или не смог высказать до сих пор. У него есть что сказать, но не так-то просто это сделать в похваляющихся своим демократизмом Соединенных Штатах Америки. И Твен предупреждает, что «Автобиография» будет опубликована только после его кончины. Своим близким он говорит: «Я пишу из могилы. Только при этом условии человек может быть хоть сколько-нибудь откровенным».

Между тем «Автобиография» – это не просто жизнеописание писателя. И когда он говорит об откровенности, то имеет в виду не какие-то пикантные истории, касающиеся его личной жизни. Он высказывает свое мнение об обществе, в котором живет, о политике, о своем отношении к религии, поэтому и считает весьма опасной слишком большую откровенность.

В частности, приступая к написанию «Размышлений о религии», Твен отмечает в одном из своих писем: «Завтра я собираюсь продиктовать главу, за которую моих наследников и душеприказчиков сожгут живьем, если они рискнут ее напечатать до 2006 года – но я думаю, они не рискнут. Если я проживу еще три-четыре года, таких глав будет очень много. Издание 2006 года наделает немало шума, когда появится на свет. Я буду порхать где-нибудь поблизости, наблюдая за происходящим в обществе моих близких друзей-поклонников».

Эти строки датированы 17 июня 1906 г. Перечитывая их, уместно вспомнить о заявлении Клары Клеменс, что в посмертных публикациях произведений Твена его идейные позиции представлены в извращенном виде. Но разве не свидетельствует приведенная выдержка из письма, что писатель вполне отдавал отчет в том, что он пишет, какой резонанс вызовут его откровения среди тех, кому придется их читать. Вряд ли он опасался бы за своих наследников, если бы не понимал, что бросает вызов религии, навлекает на себя гнев церковников, которые подобного не прощают.

Закончив работу над «Размышлениями о религии», в письме к одному из своих друзей он пишет: «Четыре утра подряд я диктовал ужасные вещи, которые не прочтет никто, кроме вас, пока со дня моей смерти не минет столетие, – да и то не наверняка, но я очистил от них свой организм после того, как они много лет терзали и мучали меня, и это главное. Я чувствую себя сейчас заметно лучше».

Знакомясь с атеистической публицистикой Марка Твена, отчетливо понимаешь, почему свои заметки он назвал «ужасными вещами». В современном ему обществе они звучали кощунственно, ибо ниспровергали основы христианской религии, на которых покоилось это общество. Конечно, было бы неправомерно требовать от литератора строго научного подхода к религии, скрупулезного анализа христианской догматики. Твен – писатель и пользуется прежде всего художественными средствами, излагая свои мысли, рожденные в результате многих лет раздумий и наблюдений, сомнений и поисков. Многие из них могут быть спорны, но нельзя отрицать той логики, с которой Твен подходит к религиозным проблемам. Именно его логика оказывается самым весомым аргументом против непоследовательности, алогичности, противоречивости религиозного вероучения.

Хотя предметом сатирических атак писателя в большинстве случаев является христианство, для Твена не существует религий «хороших» и «плохих». В самом слове «религия» он видит систему представлений, несовместимых со здравым смыслом, моральных поучений, антигуманных по своему существу, разного рода предписаний, сковывающих свободу человека. Что касается различных вероисповеданий, то они обусловлены конкретной обстановкой, в которой возникают религиозные верования: «Отнюдь не способность рассуждать создает пресвитерианина, баптиста, методиста, католика, магометанина, буддиста или мормона, их создает среда».

Идея бога, заявляет Твен, оказывается полностью несостоятельной перед судом критического разума, ибо «всемогущий и милосердный», как его называют верующие, на самом деле никаким всемогуществом и никаким милосердием не обладает. Здравый смысл не может примириться с учением о божественном провидении, с религиозными представлениями о рае и аде, о посмертном воздаянии. О какой благости господа можно говорить, если, согласно религиозному вероучению, всевышний доставляет себе удовольствие тем, что наблюдает, «как поджариваются грешники в аду»?

Особенно язвительно пишет он о христианской нравственности, которую религиозные проповедники представляют чуть ли не как панацею против существующего в мире зла. Ведь это зло, по их словам, проистекает из самой природы человека, отмеченного печатью «первородного греха». А следовательно, и преодолеть его можно только на путях религиозной веры, принципов религиозной нравственности. Но в действительности всякая религия основана на безнравственности, ибо бог, каким он изображается в «священных книгах», отличается «полным отсутствием морали». Твен утверждает, что «моральные законы человеческого общества порождены опытом этого общества» и нет никакой нужды апеллировать к небу для того, чтобы творить добро на земле.

Твен иногда резок. Его высказывания остры и бескомпромиссны. Для него нелепица остается нелепицей, ложь – ложью, а глупость – глупостью. 14 он не собирается подыскивать какие-то иные слова для того, чтобы облечь свое отношение к религии во внешне благопристойную форму. Он иронизирует, издевается, разоблачает, и в этом сила твеновской сатиры.

Конфликт писателя с религией не был обусловлен какими-то личными мотивами. Его правомерно выводить из гуманистических позиций Твена, которые особенно отчетливо проявляются в «Размышлениях о религии». Религиозное поведение, религиозные нравственные принципы обращены против человека. В этом суть дела. 14, как гуманист, Твен не может не выступать против них, не может молчать, видя, как с помощью религиозных догм зачастую обосновывается человеконенавистническая политика империалистических держав, как с помощью религиозной морали освящаются братоубийственные войны, как религиозная проповедь служит оправданием социального и национального неравенства, эксплуатации человека человеком. И это не просто выступления против религии как таковой, а обличение сложившихся в обществе отношений, поддерживаемых религией и поддерживающих религию.

Убедительность Твена состоит в том, что он подходит к религии аналитически. Он предоставляет читателям проследить весь ход его рассуждений, логически приводящий к убеждению в несостоятельности религиозного вероучения. Здравый смысл не может принять и библейского мифа о грехопадении, и представления о том, что «милосердный бог» карает все человечество за ослушание запрета господнего вкушать плоды с древа добра и зла. Все это, по словам Твена, могло быть придумано лишь в «детской пирата – настолько оно мерзко и в то же время младенчески наивно».

Здравому смыслу противоречит учение о «непорочном зачатии», об атрибутах бога, о его чудесах, о божественном предопределении. Причем это относится ко всем религиям, ибо их вероучения, несмотря на внешние различия, удивительно сходны в своей основе.

Можно себе представить, какой неслыханной крамолой в представлении защитников религии являлись все эти рассуждения и с какой нетерпимостью церковники отнеслись бы к подобным обличениям писателя при его жизни. Нет ничего удивительного в том, что церковники сделали все возможное для того, чтобы они никогда не увидели свет. А когда это оказалось невозможным, они попытались по-своему интерпретировать мысли Твена, отыскивая какие-то «аргументы», которые хотя бы оставили открытым вопрос о мировоззренческих позициях писателя.

Однако читатели, познакомившись с публицистическими произведениями американского сатирика, могут сами убедиться в том, какие позиции он занимал. Яркие атеистические выступления Твена говорят сами за себя.

В настоящий сборник включены наиболее значительные атеистические произведения Марка Твена, написанные им в разные годы. Его основу составляют работы, никогда не публиковавшиеся до начала 60-х годов и впервые переведенные на русский язык вскоре после их выхода в США. Они были включены в вышедшую в 1963 г. в Политиздате книгу «Письма с Земли», а также в выпущенную год спустя книгу «Размышления о религии». Предлагаемый читателям сборник составлен главным образом из этих произведений. В него не включен ряд не относящихся к жанру художественной публицистики работ, входивших в сборник «Письма с Земли», прежде всего из числа тех, которые были опубликованы в 12-томном собрании сочинений Твена (1961 г.). Вместе с тем в издании сохранены ранее издававшиеся публицистические произведения писателя, имеющие атеистическую направленность. Думается, в таком составе предлагаемая книга «Дневник Адама», названная так по одному из вошедших в нее произведений писателя, дает наиболее четкое представление об атеистической публицистике выдающегося сатирика.

ПРИМЕЧАНИЯ

Архив семейства Адама. Вошедшие в «архив» фрагменты написаны Твеном в разные годы. Рукопись в целом не была закончена автором. Исследователи творчества писателя предполагают, что среди литературных материалов Марка Твена, которые до сих пор хранятся в сейфах, имеется работа, которая как бы логически продолжает историю семейства «первого человека». Все публикации «архива», кроме «Дневника Адама» и «Дневника Евы», ранее издававшихся в нашей стране, впервые увидели свет на русском языке в книге «Письма с Земли» в 1963 г.

«Письма с Земли». Рукопись, впервые опубликованная в США лишь в 1962 г., была переведена на русский язык в 1963 г. При подготовке американского издания было опущено название первого письма «Сотворение человека», так как остальные письма шли без названий. В рукописи все остальные письма даны под номерами, подчас очень большими, чем подчеркивалось, что публикуется только часть этих писем. В русском издании «Писем с Земли» дана их порядковая нумерация.

Религия перед судом разума. В этот раздел включены произведения писателя, как вновь открытые для читателей в начале 60-х годов, так и опубликованные при его жизни. Среди тех, что увидели свет 50 лет спустя после смерти Твена, «Низшее животное», «В суде зверей», «Разум бога», «Был ли мир сотворен для человека?», «Официальный доклад ИИПН». Они появились на русском языке в сборнике «Писем с Земли» (1963 г.). Остальные произведения публиковались ранее в различных русских изданиях. Отрывок «Французы и команчи» представляет собой главу, не включенную писателем в окончательный вариант рукописи «Пешком по Европе».

Сделка с Сатаной. В разделе три публицистические работы, печатавшиеся в 12-томном собрании сочинений М. Твена, выпущенном Гослитиздатом.

«Размышления о религии». Продиктованные писателем незадолго до смерти заметки, впервые опубликованные на русском языке в 1964 г.