Текст книги "Первая ночь"

Автор книги: Марк Леви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

В Глазго была трехчасовая остановка. Я хотел показать Кейре город, но погода не слишком благоприятствовала прогулке. Кейра беспокоилась, как мы будем взлетать в таких погодных условиях. Небо почернело, тучи затянули горизонт. Время шло, вылеты откладывались, пассажиров просили набраться терпения. Сильная гроза обрушилась на взлетную полосу, и большинство рейсов отменили, но наш номер все еще горел на табло.

– Каковы шансы, что этот старик нас примет? – спросил я, выходя из буфета.

– А каковы шансы долететь целыми и невредимыми до Шетландских островов? – вопросом на вопрос ответила Кейра.

Гроза ушла. Бортпроводница пригласила нас на посадку, и Кейра без всякой охоты ступила на трап.

– Смотри, – сказал я, указывая пальцем на просвет в иллюминаторе, – мы пройдем там и минуем непогоду.

– А этот твой просвет проводит нас на посадку?

Положительным моментом пятидесятипятиминутной тряски стало то, что Кейра не отпускала мою руку.

Мы прилетели на Шетландский архипелаг в середине дня под проливным дождем. В агентстве мне посоветовали арендовать машину в аэропорту. Мы проехали шестьдесят миль по дороге, петлявшей по равнинам, где паслись стада овец. Животные дни напролет гуляли на ноле, и фермеры метили своих овец разными цветами, чтобы отличить их от соседских. Эти пятна чудесно контрастировали с серыми небесами. В Тофте мы сели на паром до Улсты, маленькой деревушки на восточном побережье Елла. На остальной части острова люди жили на хуторах.

Я заказал для нас «бэд-энд-брекфаст» в Берраво – судя по всему, единственном на острове подобии гостиницы.

«Бэд-энд-брекфаст» оказался фермой, где сдавали комнату редким туристам.

Елл – один из островков на краю света, песчаная равнина длиной тридцать пять километров и шириной не больше двенадцати. Население – девятьсот пятьдесят семь человек, каждое рождение, как и каждая смерть, серьезно меняет демографию этих мест. Выдры, серые тюлени и арктические крачки составляют основную фауну острова.

Давшая нам приют фермерская чета оказалась вполне симпатичной, если не считать того, что из-за акцента я далеко не все понимал. Ужин подавали в 6 и 7 вечера, комната освещалась двумя свечами. Ставни хлопали на ветру, лопасти ржавого ветряка скрипели в ночи, дождь бил по стеклам. Кейра прижалась ко мне, но любовью мы этим вечером не занимались.

Проснулись мы ни свет ни заря, и я порадовался, что накануне мы легли так рано. Блеяли овцы, хрюкали свиньи, кудахтали куры, недоставало только мычания коровы, но яйца, бекон и овечье молоко, которые нам подали на завтрак, оказались фантастически вкусными. Фермерша спросила, что привело нас на Елл.

– Мы приехали к антропологу, который несколько лет назад поселился на острове. Его зовут Ян Торнстен, вы с ним знакомы? – спросила Кейра.

Фермерша пожала плечами и вышла из кухни. Мы озадаченно переглянулись.

– Вчера ты спросила, каковы шансы на то, что этот тип захочет нас принять. Готов понизить ставки, – шепнул я.

Позавтракав, я направился в хлев – нанести визит мужу нашей фермерши. Па вопрос о Яне Торнстене он скривился:

– Он вас ждет?

– Вообще-то нет.

– Значит, встретит вас выстрелом из ружья. Голландец – мерзкий тип, одиночка, ни с кем не общается. Раз в педелю приходит в деревню за покупками, но ни с кем не разговаривает. Два года назад у фермеров, что живут с ним по соседству, возникли проблемы. Жена родила ночью, и не все прошло гладко.

Нужно было ехать за доктором, а у мужа не заводилась машина. Парень отправился за помощью, шел километр под дождем, а голландец начал налить в него из карабина. Ребенок не выжил. Этот мужик – просто гад! На кладбище за его гробом пойдут только кюре да столяр.

– А почему столяр?

– Да потому, что он хозяин катафалка и лошади.

Я передал Кейре наш разговор, и мы решили прогуляться по берегу и придумать план, как подобраться к Торнстену.

– Я пойду одна, – объявила Кейра.

– И речи быть не может!

– В женщину он стрелять не станет, я для него не опасна. Знаешь, на островах вечно придумывают истории о соседях-негодяях. Не думаю, что этот человек такое чудовище, как нам его описали. Я знаю многих, кто обстрелял бы чужака, заявившегося ночью с неожиданным визитом.

– Странные у тебя знакомства!

– Подвезешь меня к границам его владений, а дальше я пойду пешком.

– Ни за что!

– Он меня не тронет, точно тебе говорю. Обратного полета я боюсь куда больше, чем Торнстена.

Мы шли вдоль скал и диких бухточек и продолжали спорить. Кейра пришла в восторг от выдры, которая нисколько нас не испугалась и целый час бежала следом, держась на некотором отдалении. Дул холодный ветер, но дождя не было, так что прогулка вышла приятная. Потом мы встретили возвращавшегося с рыбалки мужчину и спросили у него дорогу.

– Куда вам надо? – буркнул он себе в бороду с чудовищным, еще хуже, чем у наших хозяев, акцентом.

– В Берраво.

– Это в часе ходьбы, в обратную сторону, – бросил он и пошел прочь.

Кейра побежала следом.

– Здесь красивые места, – сказала она.

– Кому что нравится, – ответил он.

– Зимы здесь, наверное, суровые, – продолжила Кейра.

– Не устали от банальностей? Мне пора готовить ужин.

– Господин Торнстен?

– Не знаю никого с таким именем, – буркнул он, ускоряя шаг.

– Что-то не верится, ведь на острове живет немного народу.

– Верьте во что хотите и отстаньте от меня. Вы спросили дорогу… Развернитесь и идите в обратную сторону.

– Я археолог. Мы приехали издалека, специально ради встречи с вами.

– Мне плевать, археолог вы или ботаник, я не знаю никакого Торнстена.

– Прошу вас, уделите мне несколько часов, я читала ваши работы о крупных миграциях эпохи палеолита, и мне совершенно необходимы кое-какие пояснения.

Мужчина остановился и смерил Кейру взглядом:

– Вы похожи на зануду, а я не люблю, когда меня достают.

– А вы похожи на гнусного сварливого старика.

– Не стану спорить, – улыбнулся собеседник Кейры, – лишний повод не сводить со мной знакомство. На каком еще языке вам объяснить, чтобы вы оставили меня в покое?

– Попробуйте на голландском! Не думаю, что в этом глухом углу у многих такой же акцепт, как у вас.

Он повернулся к Кейре спиной и пошел прочь, но она снова его догнала:

– Упрямьтесь сколько хотите. Если понадобится, я буду бежать следом хоть до вашего дома. Вы что, станете палить в меня из ружья?

– Это фермеры из Берраво вам наплели? Не верьте всем глупостям, которые услышите на острове, людям скучно, вот они и выдумывают.

– Единственное, что меня интересует, – ответила Кейра, – это ваше профессиональное мнение.

В первый раз за все время мужчина снизошел до меня.

– Она всегда такая прилипчивая или мне особо повезло? – спросил он, отвернувшись от Кейры.

Я бы не стал определять характер Кейры именно этим словом, но решил не спорить, улыбнулся и подтвердил, что упорства ей не занимать.

– Чем еще вы занимаетесь помимо того, что составляете ей компанию?

– Я астрофизик.

В его темно-синих глазах неожиданно мелькнуло любопытство.

– Люблю звезды, – мечтательным тоном произнес он. – Когда-то они вели меня…

Торнстен поддел камешек носком ботинка.

– Полагаю, вы тоже их любите, раз выбрали эту профессию? – спросил он.

– Так и есть.

– Идемте, я живу в конце дороги. Налью вам выпить, вы поговорите со мной о небесном своде, а потом оставите в покое, идет?

Мы скрепили уговор рукопожатием.

Потертый ковер на деревянном полу, старое кресло перед камином, два стеллажа, забитых пыльными книгами у стен, тяжелая кованая кровать в углу под старым лоскутным покрывалом и лампа на ночном столике составляли всю обстановку самой просторной комнаты этого скромного жилица. Хозяин усадил нас за кухонный стол, разлил по чашкам крепчайший черный кофе и закурил сигарету.

– Что конкретно вы ищете? – спросил он и задул спичку.

– Информацию о первых миграциях через Крайний Север в Америку.

– Миграционные потоки – спорная тема, заселение Американского континента™ процесс куда более сложный, чем может показаться на первый взгляд, но все это вы могли узнать из научных монографий.

– Насколько вероятно, – продолжала Кейра, – что какая-то группа покинула Средиземноморский бассейн, чтобы выйти к Берингову проливу и морю Бофорта через полюс?

– Неслабая прогулочка, – ухмыльнулся Торнстен. – По-вашему, они летели самолетом?

– Не ехидничайте, просто ответьте на вопрос.

– И когда же, по нашему мнению, имела место эта эпопея?

– За четыре-пять тысяч лет до нашей эры.

– Никогда ни о чем подобном не слышал. Почему именно тогда?

– Меня интересует конкретно этот период.

– Льды тогда были крепче, чем сегодня, а океан меньше; передвигаясь в благоприятное время года, люди могли осуществить такой переход. Довольно морочить мне голову. Вы сказали, что читали мои работы. Не знаю, как вам это удалось, я мало публиковался, а вы слишком молоды и не могли присутствовать на моих лекциях – кстати, их можно пересчитать по пальцам. Если вы действительно изучали мои работы, значит, задаете вопрос, ответ на который знаете сами, поскольку я защищал теории, за которые меня изгнали из Археологического общества. Теперь я задам два вопроса: что вам в действительности от меня нужно и какую цель вы преследуете?

Кейра залпом допила кофе:

– Ладно, будем играть в открытую. Я не читала ни одной вашей статьи и еще на прошлой неделе понятия не имела о вашем существовании. Один мой друг, профессор, посоветовал найти вас. Он сказал, что вы, возможно, сумеете пролить свет на спорный вопрос о крупных миграциях населения Земли. Я всегда предпочитала искать там, где другие отступались. Сегодня я ищу проход, по которому люди в четвертом или пятом тысячелетии могли пересечь Крайний Север.

– К чему им было предпринимать такое путешествие? – спросил Торнстен. – Что могло заставить их рисковать жизнью? Это ключевое звено в вопросе о миграциях, юная леди. Человек мигрирует только по необходимости, когда испытывает голод, жажду или когда его преследуют, сниматься с места заставляет инстинкт выживания. Взять хотя бы вас: вы покинули свое уютное гнездышко и явились ко мне, в эту старую развалюху, потому что вам что-то нужно, я прав?

Кейра посмотрела на меня, ища в моих глазах ответ на вопрос, о котором я догадывался. Должны ли мы довериться этому человеку, показать ему наши фрагменты и то, что происходит, если их соединить? Я заметил, что с каждым разом интенсивность свечения слабеет. По-моему, лучше сэкономить энергию и не посвящать вдело новых людей. Я покачал головой, Кейра поняла и повернулась к Торнстену.

– Итак? – повторил он.

– Чтобы доставить послание.

– Какого рода?

– Некую важную информацию.

– Кому, позвольте спросить?

– Духовным вождям цивилизаций, возникших на больших континентах.

– А откуда они могли знать, что на таком отдалении от их собственной цивилизации существуют другие, равные ей по уровню?

– Уверенности в этом у них быть не могло, но я не знаю ни одного путешественника, который бы точно знал, что именно найдет, когда доберется до цели. Но те, о ком я думаю, встретили на своем пути немало иных народов и логично предполагали, что в дальних землях тоже живут люди. У меня есть доказательство, что три подобных путешествия были осуществлены одновременно и на далекие расстояния. Одно – на юг, другое – на восток, в Китай, и третье – на запад. Для подтверждения моей теории остается только север.

– Это правда? – недоверчиво спросил Торнстен.

Его тон изменился. Он придвинул свой стул ближе к Кейре, положил руку на стол и стал скрести ногтями по дереву.

– Я не стала бы вам лгать, – ответила Кейра.

– То есть не солгали бы два раза подряд?

– Я хотела вас приручить. Говорят, к вам не так-то просто найти подход.

– Я затворник, но не дикий зверь!

Торнстен взглянул на Кейру: бездонный взгляд его окруженных морщинками глаз было нелегко выдержать. Он встал и ненадолго оставил нас одних.

– Позже мы поговорим о ваших звездах, не думайте, что я забыл про уговор, – крикнул он из гостиной.

Торнстен вернулся с длинным тубусом, достал из него карту и разложил на столе, прижав углы кофейными чашками и пепельницей.

– Вот, – сказал он, показав на большой карте полушарий север России. – Если подобное путешествие действительно имело место, ваши посланцы могли выбрать множество разных маршрутов. Один – через Монголию и Россию к Берингову проливу; это ваше предположение. В те времена шумерские народы уже строили надежные корабли, способные обогнуть айсберги и доплыть до моря Бофорта, пусть даже нет никаких доказательств, что они туда ходили. Другой маршрут – через Норвегию, Фарерские острова, Исландию, потом через Гренландию или вдоль ее побережья, залив Баффина к морю Бофорта. Не забудьте – людей мог убить холод, белые медведи и недостаток еды, поскольку питались они в основном рыбой, которую сами же и ловили. Тем не менее все возможно.

– Возможно или правдоподобно? – спросила Кейра.

– Я был сторонником утверждения, что представители европейской расы совершали подобные путешествия больше чем за двадцать тысяч лет до нашей эры. Я также всегда был уверен: нельзя считать, что шумерская цивилизация возникла на берегах Евфрата и Тигра только потому, что они научились сохранять выращенный урожай, но мне никто не поверил.

– Почему вы говорите мне о шумерах? – удивилась Кейра.

– Потому что эта цивилизация была одной из первых, если не первой, у которой появилась письменность, то есть она обзавелась инструментом, позволяющим человеку фиксировать свой язык. А еще шумеры создали архитектуру и начали строить настоящие корабли. Вы ищете доказательства великого путешествия, совершенного тысячелетия назад, и надеетесь найти их волшебным способом, как Мальчик-с-пальчик. добравшийся до дома по следу из камешков? Тогда вы удручающе наивны. Что бы вы там в действительности ни искали, если это имело место, след найдется в письменных источниках. Будете слушать дальше или станете попусту перебивать?

Я сжал руку Кейры, давая понять, чтобы не перебивала Торнстена.

– Некоторые исследователи считают, что шумеры осели на берегах Евфрата и Тигра, потому что там в изобилии произрастала полба и они научились сохранять урожаи этой злаковой культуры, кормившей их в холодные месяцы и неурожайные годы. Отпала необходимость кочевать, чтобы добывать пропитание. Я пытаюсь донести до вас следующую мысль: оседлость свидетельствует о переходе от состояния выживания к жизни как таковой. Став оседлым, человек принимается улучшать свой повседневный быт, именно тогда и начинается развитие цивилизации. Если географическая или климатическая аномалия нарушает этот порядок, лишая человека хлеба насущного, он снова пускается в путь. Все массовые переселения, или миграции, имеют единственной целью выживание вида. Шумеры обладали слишком обширными знаниями, чтобы быть простыми земледельцами, неожиданно перешедшими к оседлому образу жизни. Я выдвинул теорию, согласно которой эта развитая цивилизация возникла из слияния разно, родных групп, каждая из которых являлась носительницей самобытной культуры. Одни пришли с индийского субконтинента, другие приплыли по морю, вдоль персидского побережья, третьи добрались туда из Малой Азии. Азовское, Черное, Эгейское и Средиземное моря находились в непосредственной близости одно от другого или даже сообщались. Мигранты объединились и создали удивительнейшую цивилизацию. Если какой-то народ и совершил путешествие, о котором вы мне рассказали, это наверняка были шумеры! И они бы непременно его описали. Найдите таблички с этими записями и получите доказательства, что то, что вы ищете, существует.

– «Я разделил диск памяти…», – едва слышно произнесла Кейра.

– Что вы сказали? – переспросил Торнстен.

– Мы нашли текст, начинающийся фразой: «Я разделил диск памяти».

– Что за текст?

– Это длинная история, но написан он был на геэзе, а не на шумерском.

– До чего ж вы глупы! – Торнстен в ярости грохнул кулаком по столу. – Это не означает, что текст был записан непосредственно во время путешествия, о котором вы мне толковали. Вы что, нигде не учились? Истории передаются из поколения в поколение, через границы, каждый народ пересказывает историю по-своему и начинает считать ее своей. Знаете, сколько заимствований было найдено в Ветхом и Новом Завете? Целые куски историй, украденные у других, куда более древних, чем иудейская и христианская, цивилизаций, отредактированные в соответствии с собственным пониманием. Англиканский архиепископ, примас Ирландии Джеймс Ашшер опубликовал между 1625 и 1656 годами хронологию, согласно которой начало мира приходилось на 23 октября 4004 года до Рождества Христова, – фантастическая глупость! Бог создал время, пространство, галактики, звезды, Солнце, Землю и животных, мужчину и женщину, ад и рай. Причем женщину он создал из ребра Адама!

Торнстен расхохотался, сходил за бутылкой вина, открыл ее, налил три стакана и поставил на стол. Свой он выпил залпом и тут же наполнил снова.

– Знали бы вы, сколько кретинов до сих пор свято верят, что у мужчин на одно ребро меньше, чему женщин, – умерли бы со смеху… А ведь эта басня навеяна шумерской поэмой и родилась из простой игры слов. Библия нашпигована такими заимствованиями, рассказ о знаменитом потопе и Ноевом ковчеге – еще одна шумерская сказка. Забудьте о наших пеласгах, это тупик. Они в лучшем случае были участниками эстафеты, гонцами; только шумеры могли построить корабли, способные выдержать такое плавание, они все изобрели! Египтяне все у них переняли, в том числе письменность, мореходное искусство и строительство городов из камня. Если ваше путешествие состоялось, началось оно здесь! – Торнстен ткнул пальцем в Евфрат.

Он снова встал и пошел в гостиную.

– Сидите, сейчас я вам кое-что покажу.

Кейра склонилась над картой и провела пальцем по голубой ленте реки, улыбнулась и сказала, понизив голос:

– Здесь рождается шамаль, в том самом месте, которое указал Торнстен. Забавно думать, что он прогнал меня из долины Омо, но в конце концов я к нему вернулась.

– Шорох крыльев бабочки… – Я пожал плечами. – Если бы шамаль не подул, нас бы тут не было.

На кухню вернулся Торнстен с другой, более подробной картой Северного полушария.

– Каково было реальное положение льдов в ту эпоху? Какие пути закрылись и какие открылись? Мы можем лишь предполагать.

Единственный способ подтвердить вашу теорию – найти доказательства этих переходов, пусть даже не в конечной точке их пути, но хотя бы в тех местах, где посланцы могли делать остановки. Доказательств, что они достигли цели, нет.

– А если бы вы решили пойти по их следу, какой из двух маршрутов выбрали бы?

– Боюсь, следов не осталось, разве что…

– Да? – нетерпеливо спросил я.

Я впервые вмешался в разговор, и Торнстен обернулся, словно только что меня заметил.

– Вы говорили о первом путешествии в Китай. Те, кто туда добрался, могли пойти дальше, в Монголию, в этом случае самым логичным было направление на озеро Байкал. Оттуда они могли сплавляться по течению Ангары до ее впадения в Енисей, устье которого находится в Карском море.

– Значит, это было осуществимо! – воскликнула Кейра.

– Советую вам отправиться в Москву. Попробуйте обратиться к тамошним археологам и получить адрес их коллеги, некоего Владимира Егорова. Этот старый выпивоха живет, как и я, затворником, кажется, на берегу Байкала. Скажете, что вы от меня, вернете сто долларов, которые я одолжил у него тридцать лет назад… и, думаю, он вас примет.

Торнстен полез в карман брюк и достал скатанную в шарик десятифунтовую купюру.

– Придется вам ссудить мне сто долларов… Егоров – один из немногих русских археологов, имевших официальное разрешение на проведение раскопок в те времена, когда все было запрещено. Он когда-то занимал высокий пост и был отлично осведомлен о делах своих собратьев, хотя никогда бы в этом не признался. В хрущевскую эпоху блистать было небезопасно, как и иметь собственные идеи насчет начального периода заселения Родины-матери. Если археологи обнаружили следы пребывания переселенцев на побережье Карского моря в четвертом и пятом тысячелетии, Егоров наверняка об этом знает. Он один может сказать, правы вы или заблуждаетесь. Так, все, закончили! – Торнстен снова ударил кулаком по столу. – Уже поздно, сейчас я вас приодену, чтобы не замерзли, и в путь. Небо сегодня светлое, я так давно смотрю на эти чертовы звезды, что хочу наконец узнать, как некоторые из них называются.

Он снял с вешалки две парки и кинул нам.

– Вот, надевайте, как только закончим, я открою нам по банке селедки и вы расскажете мне новости!

Данное слово нужно держать, особенно если попал на край света и единственная живая душа на десять километров вокруг идет свами рядом, неся на плече заряженное ружье.

– Не смотрите на меня так, словно я собираюсь пальнуть вам в задницу крупной дробью. Местность здесь пустынная, никогда не знаешь, с какой зверюгой повстречаешься в ночи. И кстати, не отходите от меня далеко. Ладно, взгляните вон на ту звезду у нас над головой и скажите, как она называется!

Мы долго гуляли в темноте, Торнстен то и дело указывал на звезду, созвездие или туманность, я их называл, в том числе некоторые, не видимые глазом. Он выглядел по-настоящему счастливым и не был похож на человека, с которым мы только что познакомились этим вечером.

Селедка оказалась вполне съедобной, а испеченная в золе картошка просто вкусной. За ужином Торнстен не спускал с Кейры глаз – должно быть, он очень давно не принимал в своем доме на краю света такую красивую женщину. Потом мы сидели у камина и пили обжигающую горло водку. Торнстен снова склонился над разложенной на полу картой, знаком пригласил сесть рядом с ним на ковер и сказал:

– Расскажите, что вы на самом деле ищете!

Кейра не ответила. Торнстен взял ее руки и посмотрел на ладони.

– Земля не сделала им подарков.

Он показал ей свои ладони:

– Я тоже копал, очень давно.

– В какой части света вы вели раскопки?

– Не важно, это и правда было слишком давно.

Поздно вечером он повел нас в сарай, где стоял его пикап, и отвез на ферму, где нам предстояло ночевать, высадив в двухстах метрах от нее. Мы бесшумно пробрались в комнату при свете старенькой зажигалки «Зиппо», которую Торнстен продал нам за кругленькую сумму в сто долларов, поклявшись, что она стоит как минимум вдвое дороже.

Я задул свечу и попытался согреться, закутавшись в ледяные влажные простыни, и тут Кейра повернулась ко мне и задала странный вопрос:

– Ты слышал, чтобы я упоминала в разговоре с ним пеласгов?

– Не уверен. Может, и упоминала… А что?

– А то, что перед тем, как попросить нас оплатить его долг старому русскому другу, он сказал: «Забудьте ваших пеласгов, это неверное направление». Я почти уверена, что ни словом о них не обмолвилась.

– Думаю, ты просто не заметила, вы оба были увлечены беседой.

– Тебе было скучно?

– Нисколько, он забавный тип. Большой оригинал. Хотел бы я знать, почему голландец скрылся от мира на богом забытом острове на севере Шотландии.

– Мне это тоже очень любопытно. Нужно было спросить.

– Не уверен, что он бы ответил.

Кейра вздрогнула и прижалась ко мне. Я размышлял о ее вопросе, перебирая в голове весь разговор с Торнстеном, и не мог вспомнить, в какой момент Кейра говорила о пеласгах. Ее эта проблема, судя по всему, больше не волновала, она заснула и дышала тихо и ровно.

Париж

У реки было холодно, дул ледяной ветер. Айвори присел на скамью под старой ивой, поднял воротник пальто и потер замерзшие ладони. В кармане завибрировал телефон – этого звонка старый профессор ждал весь вечер.

– Дело сделано!

– Они легко вас нашли?

– Возможно, ваша подружка – блестящий археолог и вы не зря ее расхваливали, но если бы я сидел и ждал, они бы и к весне до меня не добрались. Пришлось «случайно» с ними столкнуться…

– Как все прошло?

– Именно так, как вы просили.

– И вы думаете, что…

– Что я их убедил? Думаю, да.

– Спасибо, Торнстен.

– Не за что, теперь мы квиты, раз и навсегда.

– Я никогда не утверждал, что вы мне хоть чем-то обязаны.

– Вы спасли мне жизнь, Айвори. Я давно жаждал вернуть вам долг. Мне не слишком весело жилось в вынужденном изгнании, но на кладбище было бы совсем скучно.

– Бросьте, Торнстен, не стоит бередить рану.

– Еще как стоит, и вы выслушаете меня до конца. Вы вырвали меня из лап убийц после того, как я нашел этот проклятый обломок в Амазонии. Вы спасли меня от покушения в Женеве – предупредили, снабдили деньгами, чтобы я мог исчезнуть. Иначе…

– Все это давняя история, – перебил Айвори, и в его голосе прозвучала печаль.

– Не такая уж давняя, иначе вы не направили бы ко мне двух своих заблудших овечек, чтобы я наставил их на путь истинный. Скажите честно, вы понимаете, какому риску их подвергаете? Вы посылаете их на бойню и прекрасно это знаете. Те люди, что так старались «достать» меня, ополчатся и на этих двоих, если они подойдут слишком близко. Вы превратили меня в своего подельника, и у меня душа не на месте с тех пор, как мы расстались.

– Уверяю вас, с ними ничего не случится, времена изменились.

– Ну да, конечно, так почему я до сих пор гнию здесь? Вы и им поможете сменить документы, когда получите что хотели? Им тоже придется до скончания века прятаться в какой-нибудь захудалой дыре? Таков ваш план? Что бы вы ни сделали для меня в прошлом, теперь мы квиты, именно это я и хотел сказать. Больше я вам ничего не должен.

В трубке раздался щелчок: Торнстен прервал разговор. Айвори вздохнул и выбросил телефон в Сену.

Лондон

После возвращения в Лондон выяснилось, что получения российских виз придется ждать еще несколько дней. Чек, выданный Академией в качестве выходного пособия, позволял без проблем оплатить дальнейшие разъезды. Кейра проводила большую часть времени в библиотеке Академии – заботами Уолтера я сохранил туда доступ. Я искал на стеллажах книги, которые нужны были Кейре, потом относил их на место и порядочно скучал, так что в конце концов отпросился у нее на полдня и сел перед компьютером, чтобы связаться с двумя старыми друзьями, которым давно не давал о себе знать. Эруэну я отослал письмо-загадку, зная, что ругаться он начнет, как только увидит мой адрес. Читать сразу не станет, но к вечеру любопытство возьмет верх над обидой. Он устроится перед монитором и будет ломать голову над моим вопросом.

Дав команду «отправить», я сиял трубку и набрал номер Мартина в обсерватории Джодрелл [13]13
  Джодрелл-Бзик – радиоастрономическая обсерватория Манчестерского университета, графство Чешир.


[Закрыть].

Меня неприятно удивила холодность его топа. Мартин не слишком любезно сообщил, что у него много работы, и повесил трубку, даже не простившись. У меня остался крайне неприятный осадок от этого разговора. Мы с Мартином были по-настоящему близки, и я не мог понять, что произошло. Возможно, у него возникли какие-то личные проблемы, которыми он не захотел делиться.

К пяти вечера я обработал почту, оплатил просроченные счета, преподнес коробку шоколадных конфет соседке в знак благодарности за помощь, которую она оказывала мне весь этот год, и решил сходить в бакалейную лавку на углу, чтобы пополнить припасы.

Я ходил по рядам магазина, когда ко мне подошел хозяин с банками в руках.

– Сразу не оборачивайтесь, – сказал он, делая вид, что наводит порядок на полке с консервами. – С тротуара напротив за вами наблюдает какой-то тип.

– Что он делает?

– Это не впервые, я заметил его, когда вы приходили в прошлый раз. Не знаю, во что вы вляпались, но поверьте моему опыту: он явно не тот, кем хочет казаться.

– То есть?..

– Он похож на легавого, ведет себя как легавый, но он не легавый, а сволочь и шваль чистейшей пробы.

– Откуда вы знаете?

– У меня кое-кто из родственников сидит, ничего серьезного – торговля «случайно» выпавшими из грузовика товарами.

– Думаю, вы ошибаетесь, – сказал я, выглядывая из-за его плеча.

– Воля ваша, но если передумаете, у меня в подсобке есть выход во двор. Сможете через соседний дом выйти на параллельную улицу.

– Вы действительно очень любезны.

– Не хочу терять постоянного клиента…

Хозяин вернулся за прилавок, я подошел к витрине, сделал вид, что выбираю на этажерке газету, и незаметно бросил взгляд на улицу. Бакалейщик оказался прав: водитель припаркованного у тротуара напротив автомобиля явно за мной следил. Я решил окончательно все прояснить, вышел и направился прямо к нему. Когда я ступил на асфальт мостовой, мотор взревел, и автомобиль сорвался с места.

Хозяин магазина, наблюдавший за моим маневром через витрину, красноречиво пожал плечами. Я вернулся, чтобы заплатить за покупки.

– Вынужден признать, что все это более чем странно, – сказал я, протягивая ему кредитку.

– Вы в последнее время не совершали ничего противозаконного? – поинтересовался он.

Вопрос показался мне неуместным, но задан он был таким доброжелательным топом, что я не обиделся.

– Насколько мне известно, нет, – ответил я.

– Оставьте покупки здесь и бегите домой.

– Зачем?

– Сдается мне, этот тип просто наблюдал и осуществлял прикрытие.

– О чем вы?

– Пока вы здесь, можно быть уверенным, что вас нет в другом месте. Понимаете, о чем я?

– И в каком другом месте меня нет?

– Например, дома!

– Вы думаете, что…

– …что если вы продолжите тратить время на болтовню, будет слишком поздно? Вне всяких сомнений!

Я схватил пакет с продуктами и побежал домой. В доме все оказалось в полном порядке, дверь не была взломана, так что опасения бакалейщика не подтвердились. Я бросил покупки на кухне и отправился за Кейрой в Академию.

Кейра зевнула, потерла глаза и решила сделать перерыв. Она закрыла книгу, поставила ее на место, ушла из библиотеки, простилась с Уолтером и спустилась в метро.

Пасмурное, серое небо, моросящий дождь, блестящий от влаги асфальт – обычный зимний вечер в Лондоне. Из-за чудовищных пробок я сорок пять минут добирался до Академии и еще десять искал место для парковки. Я закрыл машину и увидел выходящего Уолтера. Он тоже меня заметил и пошел навстречу через улицу.

– Есть время выпить по стаканчику? – спросил он.

– Заберу Кейру из библиотеки, и мы присоединимся к вам в пабе.

– Думаю, она ушла с полчаса назад, может, даже больше.

– Вы уверены?

– Она зашла проститься, и мы немного поболтали. Так что насчет пива?

Я взглянул на часы, понял, что, если поеду домой сейчас, навечно застряну в пробках, и решил позвонить Кейре из пивной.

Народу в пабе было не протолкнуться, но Уолтер так активно работал локтями, что мы все-таки пробрались к стойке. Уолтер взял две пинты, протянул мне кружку поверх плеча втиснувшегося между нами посетителя и заметил освободившийся в глубине зала столик. Мы успели занять его и погрузились в плотный, как вода в аквариуме, гул голосов.

– Итак, ваш набег на Шотландию прошел успешно? – крикнул Уолтер.