Текст книги "История падшего ангела"

Автор книги: Мария Жукова-Гладкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Агнесса Геннадьевна посмотрела на меня удивленно. По-моему, удивление было искренним, однако не стоит забывать об ее актерских талантах.

– Ты о чем, Настя? – спросила она.

Я пояснила, не вдаваясь в детали. Теперь пришел черед Агнессиной челюсти ползти вниз, затем она произнесла парочку крепких выражений, резво вскочила и рванула к телефону звонить нашему потенциальному продюсеру. Смерть двух знакомых ей людей взволновала ее мало, вызвав лишь досаду, раздражение и негодование.

– Да, да, вы представляете? Срочно нужен новый гитарист. Может, объявите прослушивание? Или вначале встретимся, как и собирались, а потом уже и искать будем? Или мне заняться этим вопросом? Нет, в данную минуту у меня на примете никого нет… Но я могу заняться. Хорошо, так и договоримся. После всех похорон.

– Ты слышала? – спросила она, возвращаясь в кухню.

Я уточнила, в какой роли мадам Богданович видит себя в дальнейшем. Вопрос Агнессу нисколько не смутил, ее вообще ничто не может смутить, и она заявила, что собирается стать помощницей продюсера, о чем уже достигнута договоренность. Мне стало понятно, почему процент у ребят будет меньше.

– А балетмейстером не хотите себя попробовать? – спросила я с издевкой.

Ехидства в моем тоне Агнесса Геннадьевна не уловила, задумалась, потом кивнула, заявив, что может попробовать и это и что она прекрасно представляет, что нужно «этим кретинам». Под последним определением она явно имела в виду нашу публику. В своих возможностях мадам Богданович нисколько не сомневалась. И как только она еще не стала солисткой вместо меня? А то пели бы на пару с сыном. Например, в передаче «Аншлаг», или ее уже нет?

В этот момент из комнаты послышались нетвердые шаги и легкий стон. Я вскочила, чтобы встретить Аньку. Та выматерила меня, но дала проводить себя в ванную, где я помогла ей принять божеский вид, после чего препроводила ее в кухню. Агнесса Геннадьевна уже приготовила третью чашку и снова варила кофе.

При виде этой идиллической картины у Аньки возникло естественное желание запустить чашкой в Агнессу, что она и сделала. Агнесса, естественно, увернулась. Чашка ударилась о стену и грохнулась на пол, к моему великому удивлению, не разбившись.

Агнесса Геннадьевна подняла чашку, осмотрела со всех сторон и кивнула.

– А и вправду не разбилась, – сообщила она нам. – Я тут купила их недавно по рекламе. Утверждали, что небьющиеся. Вот только мне все недосуг было проверить. А так и проверили, и вы, Анна Станиславовна, пар выпустили. Всем хорошо.

Мы с Анькой не нашлись, что ответить. Агнесса Геннадьевна тем временем разлила кофе, опустилась на свое место и предложила мне ввести Аньку в курс дела. Я ввела.

– Что думаете, Анна Станиславовна? – спросила Агнесса. – Вы остаетесь на той же должности с тем же окладом. Если хотите, конечно.

– Хочет, – сказала я за Аньку и наступила ей на ногу.

– В таком случае на похоронах Алика и Юры я скажу вам о месте и времени собрания.

Мы с Анькой дружно кивнули.

В кухне нарисовался Андрюша, держащийся за стенку.

– Пошел вон! – рявкнула на него мать. – Спать немедленно!

– Мама, я… – пролепетал сынок.

– Спать!!! – рявкнула Агнесса Геннадьевна, вращая глазами, словно пытаясь сынка загипнотизировать. Чем-то она в этот момент напоминала Кашпировского.

Сынок предпочел молча удалиться. Мы с Анькой тоже решили откланяться.

– Вы на твоей машине, Настя? – уточнила Агнесса.

Я кивнула и последовала за Анькой.

Глава 8

23 ноября, вторник, вечер

Когда мы загрузились в «БМВ», Анька повернулась ко мне и призналась:

– Как мне хотелось ее убить!

– Верю, – бросила я, трогаясь с места, и предложила решить, что будем делать сами.

Оставить бразды правления Агнессе? Ведь в деньгах мы ничего не теряем. Пусть бегает, энергии ей не занимать.

– Но если это она совершила убийство? Или целых три?

Моральный аспект, конечно, нас здорово волновал. Погибли наши коллеги, с кем мы бок о бок работали почти три года. Разве можно простить их смерть? Любую смерть?

– Настюха, давай подождем до собрания, – предложила Анька. – Послушаем, что мужик скажет, что ребята скажут. А там видно будет. Все работать хотят и деньги зарабатывать. А Агнесса… Бог ей судья. А вдруг это не она? И, Настя, не наше дело – заниматься расследованием. Для этого милиция есть, им, кстати, за это деньги платят, в частности, из тех, что у нас же вычитают на налоги. Докажут, что Агнесса убила, – ну, значит, докажут. Успокойся. Главное: нас с тобой она, по крайней мере, убивать не собирается. Тебя-то уж точно. Без тебя «Кокосы» – это уже не «Кокосы». А значит, Агнессе выгодно, чтобы ты осталась жива и была на ее стороне.

– Но Максимов. Алик. Юрка…

– Мы им уже ничем помочь не сможем, – заметила Анька. – Надо жить дальше. Уж больно ты совестливая, подруга. Не в том мире живешь и не в то время.

Я молча пожала плечами, направляя машину к Анькиному дому.

– Настя, останови, я писать хочу, – вдруг сказала она.

– Тут до тебя пятнадцать минут ехать. Не дотерпишь, что ли?

– Нет, – огрызнулась Анька, хватаясь за живот. – Я у Агнессы лишней минуты оставаться не хотела, а надо было… Притормози, черт тебя дери! Вон там впереди арка какая-то.

Мне ничего не оставалось, как остановиться. Анька из машины выскочила, велев мне дожидаться ее у края тротуара и ни в коем случае не уезжать (да куда я уеду-то без нее?!), а сама рванула к арке и под ней скрылась. Двор за аркой был погружен во тьму – по крайней мере, та его часть, которую я видела.

Не прошло и двух минут, как справа от меня внезапно прозвучали выстрелы… Один, затем второй… И все смолкло. Прозвучали они как раз в том дворе, где скрылась Анька…

Что она там делает, мать ее за ногу?! Что эта идиотка еще придумала?!

Первым моим желанием было рвануть с места как можно быстрее, чтобы, не дай бог, не попасть под шальную пулю. Одна-то сегодня к моей великой радости пролетела мимо, даже не задев меня. Зачем же еще раз подставляться и испытывать судьбу? Но что там с Анькой?!

Может, пиротехнические презенты от китайских друзей? Мне во время спецэффектов на концертах всегда было несколько страшновато. Как взовьется к потолку фонтанчик из огней, так мне хочется в зал прыгнуть. Андрюша прыгал. Мне это было запрещено. Я только про себя поминала недобрым словом узкоглазых изобретателей.

Я прислушалась. Все стихло. Так это были выстрелы или как? Или они мне послышались? Похоже, я ошиблась. Просто какие-то хлопки. Я на нервах, тем более Анька с пистолетом. Да и в том ли дворе стреляли? А если это она стреляла? У нее могла крыша съехать? Или я слишком сильно дала ей бутылкой по голове? По крайней мере, никаких криков не раздавалось. И то слава богу.

Но что она там так долго? Что еще пришло в голову этой сумасшедшей?! Или мне давно пора бежать ей на помощь?

Внезапно дверцу у переднего пассажирского места резко дернули, в машину ввалился какой-то незнакомый мужик, подкравшийся тихой сапой (или я так погрузилась в свои мысли, что не следила за происходящим вокруг?), ткнул мне в бок настоящим пистолетом (ствол оказался длинным, гораздо длиннее, чем у вездеходовского пистолета) и процедил:

– Трогай!

Я в который уже раз за сегодняшний день «уронила» челюсть, потом пискнула, ствол ткнулся сильнее, я взвизгнула, мужик многозначительно прошипел на русском народном, так что мне ничего не оставалось делать, как последовать его приказу. Взгляд мужика из-под черной шапочки мне доверия не внушал.

Я глянула в зеркальце заднего вида, но Аньку не заметила, сердце кольнуло (подружка-то у меня одна!), я решилась и спросила у мужика через тридцать метров пути:

– А можно мы мою подругу подождем?

– Чего?! – рявкнул он, резко ко мне повернувшись, потом глухо застонал и откинулся на спинку сиденья.

Я посмотрела на него повнимательнее. Тыкал он в меня левой рукой, а правой держался за свой собственный бок. Бок был прострелен – судя по тому, что рука была в крови. Значит, я в самом деле слышала выстрелы? И эта сволочь могла выстрелить в Аньку? А она успела в него?! Надо Аньку спасать! А если она сейчас там кровью истекает?! Если он ее убил?! Тогда я…

Сжав волю в кулак, я притормозила у края тротуара, успев отъехать от изначального места парковки только метров сто пятьдесят.

– Я должна подождать подругу, – процедила я и повернулась к парню.

Ствол снова ткнулся в мой бок, только слабее, затем просто на моих глазах парень, пытавшийся что-то сказать, закатил глаза, снова издал стон – и отключился.

«А если он покойник?» – мелькнула мысль, и я невольно содрогнулась. Только покойника в машине мне и не хватает для полного счастья. А ведь зеркало у Аньки разбилось, не у меня. Только где сама Анька?!

Ну с парнем буду разбираться позднее, а пока я дала задний ход к тому месту, где должна была ждать подругу. В этот момент она как раз выпорхнула из-под арки, подлетела к тачке, открыла переднюю дверцу, увидела мужика, в общем, не очень удивилась и плюхнулась на заднее сиденье.

Я раскрыла рот и повернулась к подружке, но тут в отдалении прозвучал сигнал милицейской сирены. Нового приглашения рвануть с места мне не потребовалось.

В зеркальце заднего вида я могла наслаждаться зрелищем довольной Анькиной физиономии, а глянув вправо – лицезреть отрубившегося незнакомого мужика. Для меня тогда было важно, что подружка жива и здорова, если не брать в расчет состояние ее психики. Но с этим мы потом разберемся.

– Это кто такой? – поинтересовалась Анька через некоторое время.

– А я почем знаю, – буркнула я. Честно говоря, мои руки на руле еще немного тряслись.

– Так он же в твоей машине сидит, – заметила подружка, склонилась вперед, увидела пистолет, упавший между двумя сиденьями, присвистнула, затем подхватила его и опустила в сумку.

Анькины движения привели мужика в чувство, он попытался нашарить оружие, но у него ничего, естественно, не получилось, а Анька тем временем наклонилась вперед и сообщила громким шепотом:

– Я контрольный в голову сделала. Ты его недострелил.

Парень что-то крякнул – и снова потерял сознание, а я выдала такую тираду, что у меня самой уши чуть не свернулись в трубочки.

– Что ты там делала, дрянь?! – повернулась я к Аньке. Она мне многозначительно подмигнула, но я не могла успокоиться и вопила, возможно, просто потому, что мне требовалось выпустить пар: – Да я тут испсиховалась, пока ты по дворам шлялась! Тебе что, еще и пострелять захотелось?! Это ты ему бок продырявила?! Тебя-то, как я понимаю, ни одна пуля не возьмет! Как ведьму, которая поддается полному распаду только в огне.

Анька сообщила с самым серьезным видом, что можно использовать и заговоренную серебряную пулю.

– Но у него их, к сожалению, не оказалось, – я кивнула на так и не пришедшего в себя мужика.

А Анька внезапно разрыдалась. Ее просто трясло. Я опешила, притормозила и принялась успокаивать подружку. Она же, продолжая давиться слезами, рассказала мне, что случилось на самом деле.

Анька заскочила под арку в погруженный во мрак двор. Двор оказался проходным, и сколько их там следовало один за другим, неизвестно. Она забежала за какой-то выступ в первом, села, а когда собралась встать, в следующем дворе прогрохотали два выстрела. Затем какой-то мужик выбежал из того двора, держась за бок, и понесся под арку. Анька застыла на месте, потом очнулась – и рванула на улицу, но до нее не добежала: оказавшись под аркой, она увидела, как я трогаюсь с места. Куда делся мужик, она не поняла, рассмотреть его в машине не успела, да его и нельзя было увидеть: стекла у меня тонированные.

В общем, Анька испугалась не на шутку, меня помянула недобрым словом, но быстро сообразила, что я решила, будто стреляла она, разозлилась и уехала. Поскольку пробежавшего мужика Анька больше не видела, она решила, что он мог где-то притаиться со стороны улицы и ждать, не покажется ли кто-то из арки. Стать жертвой случайной пули Аньке не хотелось, так что она решила пройти через дворы.

– Так чего тебя обратно на улицу понесло? – спросила я, кося на мужика.

– Настя… там еще один лежал, – простонала Анька.

– То есть как? – ахнула я.

– Ну два же выстрела было! Вот один, – Анька кивнула на пассажира, – а второй во дворе валяется. Я и побежала назад на улицу! – Она шмыгнула носом. – Настя, я так обрадовалась, когда увидела, что ты задний ход дала! Ты не представляешь! Настюха! Спасибо, родная!

И она потянулась ко мне целоваться. Мужик в это время очнулся, Анька ему врезала, не церемонясь, он издал глухой звук и снова отрубился.

– Отвяжись от меня! – рявкнула я на Аньку. – Свалились оба на мою голову!

Тут я вспомнила про пистолет, вернее, пистолеты, опять повернулась к подружке, так и не нажав на газ, и суровым голосом поинтересовалась, зачем она прихватила ствол мужика. Для коллекции?

– Ты что, не понимаешь, что из него убийство совершено, если, как ты утверждаешь, там труп лежит? Куда ты намерена девать паленый ствол?

– Вездеходову отдам.

Я открыла рот, но произнести ничего не смогла, а Анька затараторила:

– Настя, я вездеходовский потеряла! Я не знаю где. Во дворе, наверное. Я не слышала, как он падал! Я же без трусов сидела, когда стрелять начали. Потом побежала. Сумка раскрылась. Но это я потом заметила, уже когда через дворы решила идти. Я хотела пистолет в руку взять для спокойствия. А его нет! Настя, я там ничего не соображала! И темно было. Я огляделась по-быстрому, но ничего не увидела. Как ты считаешь, может, вернуться и поискать?

– Идиотка! Кретинка! – рявкнула я. – А менты? Ты что, сирену не слышала?

– Да, правда… Нельзя возвращаться. Но я этот все-таки отдам Вездеходову, – Анька дотронулась до сумки. – Подсуну незаметно. Может, он пока и не обнаружил, что его собственный пропал.

– Ты и его за идиота считаешь? Думаешь, что он такой же кретин, как ты? Да этот пистолет другой марки! Или модели, или системы – я не знаю, что там у них.

Анька внимательно на меня посмотрела и уточнила, откуда это мне известно.

– Да мне вот он, – я кивнула на раненого, – им в бок тыкал! Ствол длинный. А у Вездеходова короткий был.

Анька достала пистолет из сумки (или это не пистолет, а как-то по-другому называется?), рассмотрела, кивнула в задумчивости, потом попробовала ствол – не откручивается ли, покачала головой и сказала:

– Ладно, не буду отдавать. Нам тоже может пригодиться. А Вездеходов со своим пусть сам разбирается. Я отпечатки пальцев дома стерла, если помнишь.

Чертыхнувшись, я наконец тронулась с места. До Анькиного дома было совсем недалеко.

– Если кто-то запомнил мою машину и менты меня допрашивать будут, – процедила я, – скажу, что мы останавливались, потому что ты захотела писать. А уж место сама будешь показывать.

– Ничего ты не скажешь, Настя, – заметила Анька. – И в ментовку меня закладывать не пойдешь. Я тебя что, не знаю, что ли? И кто тебя видел? И меня никто не видел. Не вздумай никому ничего говорить. Ехали домой от Агнессы, нигде не останавливались. Вообще не останавливались. Выстрелов не слышали, раненых мужиков не видели. Ты своего пассажира выкини в какую-нибудь канаву по дороге. И машину помыть не забудь, если он ее тебе кровью запачкал.

И она хохотнула.

А я опять засомневалась в ее психическом здоровье. Или она настолько пьяна? Или это шок?

– А серьезно, чего с мужиком будем делать? – спросила я, как только притормозила у ее парадного. – Аня, ты же понимаешь, что я не могу его выкинуть? Человек все-таки. И ранен…

– Мужик – твой, – заявила она, вылезая из машины. – Что хочешь, то и делай. Я свое мнение высказала.

И с этими словами Анька покинула мою машину, послала мне воздушный поцелуй и скрылась в своем подъезде.

Я посмотрела на пассажира. Он так и оставался без сознания. Его лицо вдруг показалось мне знакомым. Где-то я его видела. Или это я уже столько раз на него косилась, что он мне кажется знакомым? Откуда я могу его знать?

«Ну и вляпалась», – подумала я.

По крайней мере, парень дышал. Пока я размышляла, у него в кармане тренькнул сотовый. Парень не очнулся, а я вытащила трубку, нажала на нужную клавишу, но ничего произнести не успела. Вежливый мужской голос сообщал, в каком месте следует забрать двадцать пять тысяч долларов.

Я застыла на месте. Связь уже прервалась, а я все держала трубку в руке, потом отключила ее и сунула парню в карман. Он так и не очнулся.

Вообще-то за двадцать пять тысяч долларов я могу хотя бы доставить его до какого-то медицинского учреждения. Но что я там скажу? Ведь меня обязательно спросят, кто он такой и где я его взяла? Что я буду объяснять? Ведь вроде бы медицинские учреждения обязаны сообщать в милицию о лицах, поступивших с пулевыми ранениями. Общения с милицией мне за последние дни хватило на всю оставшуюся жизнь, только до настоящего момента меня ни в чем не подозревали, а если я появлюсь с этим типом… Я снова покосилась на него.

А он открыл глаза. И посмотрел в мои.

– Настя… – попробовал улыбнуться он, но это у него плохо получилось. – Вот и встретились…

– Лешка?! – закричала я.

Никуда, кроме, как к себе домой, я его доставить не могла.

* * *

В те годы, когда я пыталась пробиться на эстраду, я бралась за любую халтуру – пела на дискотеках и в ресторанах, часто за мизерные гонорары. Трое друзей – Антон, Федор и Лешка – регулярно посещали один небольшой ресторанчик, где я выступала два раза в неделю. Дни их посещений и моих выступлений часто совпадали. Или ребята специально стали приходить на меня?

Мы познакомились. Федор меня не принимал вообще. Для него словосочетание «ресторанная певица» равнялось слову «проститутка». Он и относился ко мне соответствующим образом. Антон же и Лешка проявили неподдельный интерес. Я выбрала Антона. Правда, вместе мы были недолго: я быстро поняла, что он смотрит на меня, как на новую игрушку, причем поющую. В общем, поиграл и бросил. Леша хотел занять его место, проявлял настойчивость, но я была тверда в своем намерении больше не связываться ни с кем из их компании.

Потом я узнала, что Леша застрелил Федора и отправился в места не столь отдаленные. У них троих (включая Антона) был какой-то общий бизнес. Фирма досталась Антону. Что с ним стало, я не знала, да это меня и не интересовало.

А Леша, значит, вышел и взялся за старое.

Но какого черта он сел в мою машину? И почему Аньку понесло именно в этот двор? C другой стороны, я сама притормозила перед аркой. Могла ведь в другом месте остановиться.

Или это судьба?

Тогда я отказала Леше, а теперь он снова встретился на моем пути…

Но в любом случае – я не могу ему не помочь. Раз уж он все-таки оказался в моей машине.

* * *

Ребенок, слава богу, уже спал, описывать, что было с мамой, я не буду.

– Ты что, еще и раненых мужиков на улицах подбирать будешь? – орала она. – В детстве ты всех дворовых собак и котов в дом тащила, теперь решила устроить дома отстойник для бандитов? И что мы с ним будем делать?

Ответа на этот вопрос я не знала, молилась только, чтобы Лешка не помер у меня на диване. Рана оказалась сквозной, слава богу, вытаскивать пулю не придется. Даже без медицинского образования я понимала, что никакие жизненно важные органы не задеты – пуля прошла сквозь мышцы, или мясо, или как там это называется. Вот только бы заражение не началось. Да и крови много вытекло. Кое-какие представления о первой помощи у нас с мамой были, она еще медицинскую энциклопедию притащила, так что рану (вернее, входное и выходное отверстия) мы обработали, только извели все имеющиеся в доме бинты.

– Сейчас я за ними съезжу, – заявила я.

– Сдурела, что ли? – заорала мама. – Ты на часы посмотри!

– Есть и круглосуточные аптеки, – заметила я. – А у нас в доме нет больше ни одного бинта. Лучше я сейчас это сделаю, ты сама знаешь, что мне утром не встать.

– Ты считаешь, что я буду у его постели дежурить? – рявкнула мама. – Ты его в дом притащила, ты им и занимайся. Хватит того, что я с твоим ребенком сижу.

– C кем? – послышался сонный голос Вадика, возникшего на пороге комнаты в пижаме.

– Вот разбудила ребенка своими воплями, – прошипела мама.

Насчет того, кто разбудил Вадика, у меня было другое мнение, но я сдержалась от его высказывания.

– Сынок, иди спать, – устало попросила я.

Но сын уже проследовал в гостиную и внимательнейшим образом изучал водворенного на диван перебинтованного мужика.

– Это кто? – повернулся он к нам.

– Твоя мама привезла тебе папу, – заявила бабушка, сверкая очами.

Вадик снова уставился на Лешку, который в тот момент открыл глаза. Заметив это, сын тут же спросил:

– А вы мой папа, да?

Лешка глазки закатил и снова нас покинул, а я развернулась и пошла к двери. Мама махнула рукой и занялась укладыванием Вадика. Я предполагала, что ей это с первой попытки не удастся.