Текст книги "Места без поцелуев"

Автор книги: Мария Жукова-Гладкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Я наполовину, вернее, на одну четверть финка. Меня в детстве одновременно учили и финскому, и русскому. Родители между собой говорили по-шведски, мне хотелось знать, о чем они говорят, и я сама выучила шведский.

Датчане рассмеялись.

– Английский учила в школе. Ну и сама, конечно, занималась. Немецкий и датский – тоже сама. Но это было уже несложно, – с улыбкой добавила Лена.

– Вы будете все время с нами работать? – спросили датчане.

– Да, все время.

– Великолепно. Теперь мы спокойны.

* * *

В пятницу к переговорам подключился Окорок. Туманов объяснил датчанам, что готов продолжить совместную работу лишь при одном условии…

Ни Петерсен, ни тем более Дивсхолм не могли сразу же дать ответ: не они решали подобные вопросы. Более того, фирма «Уффе» – это инженеры и проектировщики. У них тоже есть заказчик – тот, для кого строится колбасная фабрика. Разговор пойдет с заказчиком. Но они обязательно передадут своему руководству пожелание российской стороны.

– Нам, по крайней мере, необходимо знать точно, производство какой продукции планируется, – заявил Туманов. – Чтобы не производить то же самое. Мы в самое ближайшее время собираемся покупать новое оборудование. Вот господин Романов, который у нас как раз руководит этим направлением. Если выяснится, что ваши заказчики планируют производить именно те виды продукции, на которые нацелились мы, и ни в коем случае не желают идти на уступки, мы должны об этом узнать непременно, чтобы в таком случае подумать о каких-то других видах оборудования и соответственно продукции.

– Мы все понимаем, – кивнул Петерсен. – Ваши пожелания будут переданы нашему руководству и заказчику.

Дивсхолм предложил позвонить в Данию, не откладывая дело в долгий ящик. Туманов пододвинул ему телефонный аппарат.

Руководство «Уффе» обещало незамедлительно связаться с производителем колбас и дать ответ в понедельник.

Участники переговоров пожали друг другу руки. Датская сторона обязалась прислать во вторник составленный их юристами договор. Что устроило обе стороны.

После сытного обеда Туманов пригласил всех в русскую баню. Должны же датские друзья посмотреть, как живут русские люди и как они проводят свой досуг.

В бане об их приезде были предупреждены заранее и уже ждали гостей. Туманов велел приготовить побольше пива и легкую закуску. Уже в бане к компании присоединился и Александров.

– Наш банкир, – представил его Валентин Петрович.

Датчане захмелели быстро, но им мероприятие определенно нравилось. А уж когда прибыли девочки – просто в восторг пришли. Так они нигде не отдыхали. Иногда, правда, вспоминали Китай, но с некоторым раздражением, потому что все хорошо в меру, а там им частенько в гостинице не давали спать: по нескольку раз за ночь звонили и предлагали женщин. Безработица: на каждом месте, где требуется всего один человек (если вообще требуется), работают двое, если не больше, работают за мизерное вознаграждение. На этажах в гостиницах вместо одной девочки (да и не нужна она там) сидят по три. Женщины готовы продавать себя за гроши.

Лена переглянулась со Светой Психологиней и Ритой Пухляшкой. Им тоже пришлось несладко, пока не попали под крылышко к Туманову.

Они рассказали Лене свои истории в минуты отдыха – когда мужчины уже отключились, а девчонки коротали вечер за бутылкой коньяка.

Лене неоднократно доводилось слышать от профессиональных жриц любви (она сталкивалась с ними на различных переговорах), что они думают о своих клиентах. Практически все подчеркивали: самые жестокие, грубые и примитивные – российские клиенты. К счастью, с такими Лене практически никогда работать не приходилось. Хватало иностранцев.

Лена не причисляла себя к породе «ночных бабочек». Постель использовалась ею как одно из средств получения информации, недаром говорят: наиболее опасные шпионки – женщины. Да, ее обучали профессионально обслуживать мужчин, но это не было ее целью. Она стремилась выудить из клиента нужные Туманову сведения – о фирмах, банковских счетах, контактах и связях. Постель для Лены служила самым последним средством, если клиент не кололся. И на нее иностранцы никогда не смотрели как на проститутку. Туманов представлял ее переводчицей, она выполняла именно эту работу, а если и оказывалась в чьей-то постели, то иностранец был абсолютно уверен, что очаровал ее как мужчина. Тем более ни о каких деньгах речь не заходила. Ей, конечно, делали дорогие подарки, от которых она никогда не отказывалась, но это – совсем другое…

Лене нравились некоторые из мужчин, но влюбиться в кого-либо она не могла. Славик постарался… Вовчику, конечно, нужен был отец, хотя бы мужчина, более или менее постоянно бывающий в доме, но никого на эту роль Лена найти не сумела. Вовчик прекрасно относился к Туманову и Равилю, частенько заходившим к Лене, но она не испытывала никаких чувств ни к тому, ни к другому. Да и брак с кем-либо из них исключался.

Филатова знала, что случилось с последней семьей шефа, и знала, что тот решил не заводить новую, чтобы лишить возможных врагов средств давления на него. Валентин Петрович жил лишь своим делом. С первой семьей не общался. Да и едва ли Лена с Тумановым смогли бы жить вместе – начальник и подчиненная прекрасно знали друг другу цену.

С Равилем же брак был невозможен из-за «национального несоответствия». Лена считала, что, по всей вероятности, Кильдеев никогда не женится. Семья запрещала ему вступать в брак с русской, а Равилю всегда нравились только русские девушки. Он очень любил и баловал племянника – сына сестры, сразу же нашел общий язык с Вовчиком и, как считала Лена, мог стать прекрасным отцом, если, конечно, когда-нибудь вступил бы в брак. Но Равиль до сих пор жил с матерью. Ему позволялось приводить женщин в любое время, но только не жениться на них.

Лена не могла сказать, что переступала через себя, когда оказывалась в постели партнеров Туманова или тех, из кого следовало что-то выудить. При определенном стечении обстоятельств – а они обычно обеспечивались: интимная обстановка, неяркий свет, дорогие напитки – ей самой хотелось мужчину, этого требовало молодое тело. К ней не относились как к шлюхе, и вполне можно было сказать, что она ложилась в постель по собственному желанию. Вот только ни разу не возникало глубоких чувств… Возможно, оно и к лучшему?

Рита со Светой признавались Лене: если бы не попали вовремя к Туманову, у них сломалась бы психика. «Это я как специалист говорю», – часто повторяла Психологиня. Обе были в отчаянии, требовались деньги, а как женщине быстро заработать? Рита, как считала Лена, втайне мужчин ненавидела, хоть и ублажала их вполне профессионально. Светка же теперь наслаждалась жизнью и с удовольствием выполняла свои обязанности. Вероятно, призвание…

Святослав Седых полагал, что таково же и Ленино призвание. Она до сих пор помнила их – слова своего первого мужчины, от которого, оскорбленная, ушла, когда он заявил: дети ему не нужны, а если Лена все-таки родит, то помощи от него никакой не дождется.

– Хочу дать тебе один совет на прощание, – сказал он. – Со следующего мужика бери деньги. Много бери. Тебе будут платить. И все время чего-то требуй – получишь. И я до сих пор придерживаюсь мнения, которое высказал тебе после нашего первого… опыта. Ты – проститутка по призванию.

Но так ли это? Она столько всего знает и умеет теперь. Шпионка международного уровня… А почему бы и нет? Как показал последний опыт с Юханссоном, и всевозможные электронные штучки ей под силу, не говоря уже о всевозможных записывающих устройствах, микрофотоаппаратах и прочем. А языки, айкидо, внешность, наконец…

К Лене подсел Александров – его обычная партнерша была занята Петерсеном.

– Ну, как дела? Устала?

– Устала, – кивнула Лена, давно чувствовавшая, что Родион Николаевич имеет на нее виды. – А у тебя как? Деньги крутятся-вертятся, проценты капают, капитал растет?

Родион улыбнулся.

– Растет помаленьку. Иначе зачем работать?

Александров неожиданно поинтересовался, не имела ли Лена каких-либо контактов с Седых после… ну…

– Поняла, Родик. Нет. Последний раз видела его еще до рождения Вовчика. Наверное, Туманов тебе передал, что я очень не хотела бы с ним работать. И вообще встречаться. Если возможно, конечно.

Родион кивнул:

– Видимо, на контакт придется идти мне. Горю желанием пообщаться с бывшим сокурсником. Только мы еще не решили, каким именно образом. И вообще – как он замешан во всю эту историю?

– Послушай, а парни разобрались, чем он сейчас занимается? То, что в «Инвест-Девелопмент», я знаю. Но чем он там заведует?

– Заместитель управляющего. Я сказал бы, что зам по связям, – усмехнулся Александров. – Как раз в его духе.

– М-да… – покачала головой Лена. – Значит, банкирствует помаленьку…

Родион предполагал, что не только помаленьку, а и по-крупному. Большие друзья были с этим Жировецким, как выяснил Равиль. Только запутано все до крайности.

– В смысле?

– Тебе про Куприянова рассказали уже?

Лена кивнула.

Александров считал, что Туманову нужно открыто пойти на переговоры с Дмитриевым. Поставить точки над «i». Валентин думает, что именно Прокофий стоит за всей этой историей – он организатор и вдохновитель. Скорее всего. А вдруг нет? Вдруг его орлы что-то хотели прокрутить за спиной шефа? Седых, Жировецкий и Куприянов – мелкие сошки по сравнению с ним, но ведь могли и не посвятить «папу» в свои планы, чтобы не делиться.

– Послушай, насколько я поняла, Куприянов не был знаком ни с Жировецким, ни с Седых. Или я что-то неправильно поняла?

– Это Куприянов так утверждает.

– Но ведь он признался в сотрудничестве с Дмитриевым и подтвердил все факты, раскопанные нашими парнями про его дочь. Однако по-прежнему заявляет, что ни разу в жизни не видел Жировецкого, не слышал ни его фамилию, ни фамилию Седых. Это о чем-то говорит?

Александров пожал плечами.

– Не знаю, Лена. Не нравится мне вся эта история… Боюсь, дело не закончится лишь одним трупом.

– А нам-то что, Родик? Куприянова вышвырнули на улицу. Больше пока «подснежников» не обнаружилось. Денег у нас никто не отнимал, передела сфер влияния не предвидится. Менты – и те больше не беспокоят. А труп не наш. Случайно оказался в моем купе. Дела же идут в гору. Вон датчане напротив сидят. К Окороку через неделю швейцарцы приедут – мы и в этом поучаствуем. В общем, работы невпроворот. У тебя деньги крутятся. Чем же ты недоволен? Дома что-то?..

Родион Николаевич открыл банку пива. Наполнил свой и Ленин стаканы. С задумчивым видом отхлебнул и посмотрел на собеседницу.

– И дома – тоже. Но я сейчас не об этом, Ленок. Меня жизнь давно научила: ничего не случается просто так – одно событие влечет за собой цепочку других. Упал на тебя снежок – за ним может последовать лавина. Я хочу получить ответы на все вопросы – тогда успокоюсь. А ответов нет.

– Ответов часто нет, – заметила Лена. – Нужно жить сегодняшним днем. А дальше… В наше время, при нашей жизни никто не заглянет в завтрашний день.

Родион грустно улыбнулся.

– Пошли в парилку сходим? – предложил он.

– Пошли.

Лена встала и направилась к двери в парную. Родион последовал за ней. Датчане же были увлечены женщинами. Рысин тоже не терял времени. Туманов с кем-то беседовал по телефону. Анжелика, погрустнев, ждала, когда он решит все свои неотложные вопросы. Сидоров пил в одиночестве.

Александров и Лена скинули махровые халаты у входа в парилку. Вошли.

И тотчас же Родион привлек ее к себе и поцеловал в губы. Лена немного удивилась, однако ответила на поцелуй. Александров стал ласкать ее грудь, расстегнул верх купальника.

– Родик, жарко здесь… – пробормотала Лена.

– Поедем сегодня ко мне? – предложил Александров.

– К тебе – это…

– Лена, не беспокойся. Если я предлагаю, значит, есть куда. Поедешь?

– Да…

Лена решила, что ей нужно отдохнуть. Так почему бы не с Родионом? В конце концов, он был ей приятен. Правда, она прежде не видела в нем потенциального партнера, хотя и предполагала, что нравится ему… Но почему бы и нет, если обе стороны не против? И хотят просто приятно провести время. А Родиону, похоже, еще и выговориться нужно, требуются сочувствие и ласка. Что-то он упомянул о желании иметь настоящий дом…

Глава 9

В гостиницу датчан отвозила охрана. Туманов велел Лене написать им записки, которые парни положат рядом с кроватями. В записках указывалось, что господам иностранцам следует находиться в холле в одиннадцать. А Лена, соответственно, должна будет их забрать и доставить в аэропорт.

Довольные своим пребыванием в России, Петерсен и Дивсхолм долго трясли руки Туманову, Рысину, Сидорову и Александрову. Потом отправились к машине, поддерживаемые дюжими тумановскими молодцами.

Валентин Петрович с Рысиным и Сидоровым решили еще задержаться в бане. Девочки, естественно, тоже остались. Лена сказала, что, пожалуй, поедет, потому что ей и завтра работать. Александров заявил Туманову, что у него тоже масса дел в банке, так что и он откланивается. Его, Родиона, ребята подкинут и Лену. Ни Родион Николаевич, ни Лена не хотели заострять внимание остальных на том, что уходят они вместе.

Туманов кивнул, ему даже не пришло в голову, что банкир с Леной собрались провести остаток ночи вместе. Валентина Петровича сейчас занимали иные проблемы. Рысин с Сидоровым просто не заметили ухода Филатовой и Александрова. Только Психологиня задумчиво посмотрела им вслед. Только она обратила внимание на то, что Лена уединялась с обычным Светкиным клиентом, а теперь покидала компанию тоже в сопровождении Александрова, который определенно намеревался подкидывать ее совсем не домой, а на ту самую квартирку, где и Свете неоднократно доводилось бывать.

Но Света не ревновала: она вообще все воспринимала спокойно. Не один, так другой, не другой, так третий – платили бы деньги. Освободившись от датчанина, она внимательно оглядела вливавшего в себя стакан за стаканом Витю Сидорова и решила заняться им: тут, скорее всего, даже трахаться не придется, просто выслушать жалобы на несложившуюся жизнь.

Бывшая фотомодель Ира, как обычно, ублажала Рысина, Анжелика сдувала пылинки с Туманова. А Рита отправилась к телохранителям – насладиться молодыми телами.

* * *

Александров велел своему парню ехать на Пулковское шоссе. Тот молча кивнул: знал этот адрес для интимных встреч шефа.

Лена с Родионом сидели на заднем сиденье «БМВ». Александров обнимал девушку за плечи и крепко прижимал к себе. Лена положила голову ему на плечо. С Родионом ей почему-то было очень хорошо и спокойно, словно она вот так ездила с ним куда-то всю жизнь. Ей не хотелось, чтобы дорога кончалась. Ехать бы вот так вечно, чтобы рядом было твердое мужское плечо и широкая грудь, которая заслонит ее от всех невзгод.

Вскоре «Мерседес» бесшумно притормозил у одного из новых белых домов за площадью Победы.

– Когда заехать, шеф? – повернулся парень с водительского места.

Александров спросил у Лены, когда ей нужно быть в «Москве».

– В одиннадцать.

– В десять тридцать, – повернулся он к шоферу.

Парень молча кивнул.

Родион вышел первым и помог выбраться Лене. Они зашли в парадное и поднялись на шестой этаж.

* * *

Квартиру Родион определенно использовал только для подобных встреч. Почти все место в единственной комнате занимал огромный сексодром; в изножии стоял телевизор «Панасоник» со встроенным DVD. Имелась также «стенка», поставленная не традиционным способом, а распределенная по секциям у разных стен: в серванте стояла кое-какая посуда, бар был заполнен до отказа, а в шкафу висели вещи Родиона, совсем немного вещей.

В кухне не было обычного гарнитура, а стоял низкий столик, вокруг которого располагались четыре небольших кресла. У плиты – тумба, над которой висели закрывающиеся полки с какими-то продуктами. В углу стоял двухкамерный холодильник, на нем – микроволновая печь.

Лена сразу же поняла: тут никто постоянно не живет. Такие вещи сразу чувствуются. Жилая квартира приобретает какой-то свой запах, в ней создается определенная атмосфера, обязательно где-то что-то лежит не так; то там, то тут валяются какие-то вещи, милые сердцу безделушки. Здесь же нигде не видно было ни одного сувенира, календаря или открытки. Более того: Лена не приметила ни кухонных полотенец, ни жидкости для мытья раковин.

Однако везде было чисто и прибрано – ни соринки. Определенно, Родион кого-то нанимал держать квартиру в божеском виде после очередной оргии. Гостья, естественно, не стала задавать вопросов – подобные вещи ее не интересовали.

Лена осмотрела комнату.

– Пойду чайник включу, – сказал Александров и направился на кухню – наполнить водой «Тефаль».

Лена остановилась у балконной двери – чтобы связь была лучше, а то иногда стены мешают – и набрала на мобильнике номер своего домашнего телефона. Следовало предупредить тетю Люсю, что она сегодня не придет, чтобы Людмила Ивановна зря не волновалась.

– Опять клиент? – спросила тетя Люся. – Кто-то из датчан, что ли?

– Нет, – ответила Лена. – Потом объясню. Вовчик спит?

Сын уже спал. Лена обещала приехать на следующий день, после того, как посадит датчан на самолет. В три – точно. Может, раньше. Обедать собиралась дома. Кроме того, спросила: не звонили ли ей? Оказалось, что звонил какой-то мужчина. Тетя Люся этот номер не знала. На АОНе номер зарегистрировался. Передать ничего не просил. Обещал перезвонить сам.

– Если еще прорежется, скажи, чтобы завтра вечером звонил.

– Хорошо, девочка. Будь осторожна. Спокойной ночи.

– Я всегда осторожна, тетя Люся. Спокойной ночи.

Александров вошел в комнату и увидел, что Лена разговаривает по сотовому телефону. Когда она отключила связь, он поинтересовался:

– Чего по обычному-то не звонишь? Вон аппарат.

– У меня АОН дома, а номер «мобилы» не определяется, – объяснила Лена и улыбнулась: – Конспирация.

Родион усмехнулся и пригласил гостью на кухню. Там раскрыл бар, и Лена увидела набор всевозможных бутылок – на любой, самый изысканный вкус.

– Джин, – сказала Лена. – Кстати, Родик…

– Да?..

– Ты только не смейся, но я что-то проголодалась…

Родион громко расхохотался.

– Как обычно, пока все ели, ты переводила и не успела насытиться. Пиццу загнать в микроволновку?

Лена кивнула.

Александров поставил полуфабрикат в печку. Лена вытащила из тумбы тарелки, ножи и вилки. На столе также появились шоколадные конфеты и печенье.

– Ну, начнем с джина, пока пицца подходит?

Родион откупорил бутылку «Гордона» и наполнил стаканы. Затем встал и вынул из холодильника тоник «Швеппс» – разбавлять джин.

– Посмотри, тебе пропорция такая пойдет?

Лена сделала пробный глоток.

– Добавь тоника, пожалуйста.

Александров плеснул ей в стакан еще «Швеппса».

– За встречу, – предложил он.

– За встречу.

Они неторопливо потягивали джин.

Лена никогда не предполагала, что окажется в подобной ситуации с Александровым. Они были знакомы уже несколько лет, но никогда с его стороны не было никаких предложений, никогда между ними не пробегала искорка. Но вот…

Случается, что люди десять лет учатся в одном классе и не обращают друг на друга никакого внимания, а закончив школу, вдруг встречаются через несколько лет – и женятся. Работают в одном учреждении, даже сидят в одном кабинете, поддерживают деловые отношения, а потом внезапно смотрят друг на друга широко раскрытыми глазами и удивляются: что же они потеряли так много времени?

Лена разглядывала Родиона Николаевича и думала о том, что мужчина-то он весьма и весьма симпатичный, высокий, не худой, но и не полный, без животика, наверное, его можно считать коренастым. Густые темно-каштановые волосы, не прилизанные, но и не растрепанные, нормальной длины, чуть-чуть пробивается седина, но седина только красит мужчину, придает солидности; как всегда, белоснежная рубашка и галстук – в тон костюму.

Лена вспомнила: когда она первый раз увидела Родиона, он показался ей… словно пыльным мешком пришибленным; теперь же это был холеный, уверенный в себе мужчина, в каждом движении которого чувствовалась сила и власть. Родион очень изменился. От неприметного бухгалтера не осталось и следа, он стал управляющим солидного банка, финансистом, просчитывающим все тумановские проекты и ворочающим миллионами долларов.

Родион уверенной поступью вошел в рынок и расцвел на благодатной почве. Он производил впечатление преуспевающего человека, и действительно, насколько было известно Лене, у Александрова все складывалось как нельзя лучше – в плане работы. Да и с женщинами вроде бы все должно быть в порядке – с такими-то деньгами, внешностью и умением подать себя. Язык у Александрова был подвешен очень неплохо, а представительницы слабого пола, как известно, любят ушами. Вот только он упомянул что-то в бане про дом… Что-то там не так.

Домой он сегодня не собирается: сказал шоферу, чтобы заезжал за ними завтра утром, и даже не позвонил жене. Весьма любопытно. Лена решила «прокачать» ситуацию. Недаром говорят: когда женщина и мужчина в первый раз оказываются в одной постели и мужчина еще даже не задумывается о том, будет ли у них второй раз, женщина уже раздумывает: куда бы поставить шкаф?..

Родион встал, вынул пиццу из микроволновки и разложил по тарелкам: Лене больше, себе поменьше.

– Я не голоден, – сказал он, – просто с тобой за компанию. Ну, как там датчане?

Лена махнула рукой.

– Жарко мне что-то стало, – вскоре заявил Александров.

Он скинул пиджак и развязал галстук. Бросил все это на соседнее кресло.

Лена тоже почувствовала, что одета слишком уж официально.

– Давай я помогу тебе раздеться, – улыбнулся Родион.

Он протянул через стол руку, обхватил Ленино запястье, обвел ее вокруг стола и усадил к себе на колени. И тотчас впился губами в ее губы. Лена почувствовала, как по всему ее телу растекается тепло. Ее бросило в жар, она раскраснелась.

– Так-так, – улыбнулся Александров. – Краснеем, оказывается. И с чего бы это вдруг?

– А ты не догадываешься? – кокетничала Лена, осторожно расстегивая его рубашку.

Родион без труда справился с ее блузкой и юбкой, за которыми последовали колготки и лифчик. Он принялся ласкать Ленину грудь, не утратившую форму после Вовчика, видимо, потому что была она слишком уж невелика.

– Никогда бы не сказал, что ты рожала, – заметил Александров.

Родион подхватил ее на руки и понес в комнату. Осторожно опустил на кровать и скинул брюки.

Лене неоднократно приходилось видеть его обнаженным в бане, включая и сегодняшний день, но он тогда не был так возбужден… Родион лег рядом, прижал ее к себе, снова принялся целовать. Лена гладила его грудь и плечи. Родион же покрывал поцелуями ее глаза, щеки, волосы… Ему очень нравилось расчесывать их пятерней – длинные и шелковистые волосы, которыми восхищались все мужчины. Родион брал ее набухшие соски в рот, Лена поглаживала его по волосам…

«Мы телефоны выключили?» – вдруг промелькнуло у нее.

Уже столько раз такое случалось: или она, или партнер – в общем, кто-то забывал это сделать, и мобильники звонили в самый неподходящий момент, есть у них такое неприятное свойство.

– Родик… – прошептала Лена.

– Что, моя хорошая?

– Ты телефоны выключил?

– О черт, – пробормотал он. – Забыл.

Александров, как выяснилось, тоже не раз становился «жертвой» телефона. Он быстро выскочил в прихожую и почти тут же вернулся. Лена уже положила свою трубку на телевизор – после того, как отключила.

Александров снова лег рядом с Леной и прижал ее к себе. Короткая заминка, казалось, только усилила их желание слиться воедино.

И Лена, и Родион забыли обо всем на свете, забыли о банковских счетах и иностранных партнерах, трупах и создании новых предприятий, забыли о своих детях и коллегах, обо всем…

Потом они долго лежали молча, лежали обнявшись. Было так хорошо, что не хотелось шевелить ни рукой, ни ногой, только чувствовать близость партнера, доставившего тебе столько удовольствий.

Лена поцеловала Родиона в губы.

– Мне было очень хорошо с тобой, милый.

– А мне с тобой, Ленок.

Родион еще крепче прижал ее к себе. Лена уткнулась лицом ему в плечо. Она вдруг подумала о том, что хочет, чтобы Родион стал ее… мужем. Никого из своих клиентов она никогда не представляла в этой роли. Только Славика… Лена тут же заставила себя выбросить Седых из головы. Действительно, идиотизм: лежать в постели с одним – с кем хочет быть! – а думать о другом, о том, кто поступил с тобой по-свински.

Александров откинулся на спину. Лена легла ему на грудь, и он принялся гладить ее по волосам. Она подняла голову и заглянула ему в глаза:

– Мне в самом деле хорошо с тобой, Родион. Очень хорошо…

Александров поцеловал ее в губы.

Какое-то время он молчал. Потом заявил, что уже два дня живет в этой квартире, вернее, ночует. Затем переедет в другую – там сейчас ремонт.

Лена не задавала вопросов – ждала продолжения.

Для Александрова времена однокомнатных квартир миновали. Он надеялся, что навсегда. Эта осталась по чистой случайности. Он купил себе хоромы у Таврического сада. Сейчас отделывает. А с женой решил развестись.

Родион внимательно посмотрел Лене в глаза – в ее огромные серые глаза. Она по-прежнему молчала. Да и какие эмоции она могла выразить: закричать от радости, что освобождается от семейных уз понравившийся ей мужчина? Сказать, что одобряет его решение?

Родион женился рано. Наверное, тогда был влюблен. А потом… Его долгое время все устраивало. Жена не мешала ему ни работать, ни развлекаться, как ему хотелось, закрывала глаза на все его левые связи. Потом появились деньги, большие деньги. Лена-то могла догадаться, сколько имеет Александров. Жена быстро к ним привыкла, захотела того, того и вот этого. Родион ни в чем ей не отказывал. Хочешь песца – покупай, желаешь чернобурку – пожалуйста, норку – бери. Пять шуб в шкафу висит, и их моль жрет. Александрову не жалко, но зачем столько-то? А жена как с цепи сорвалась. То ходила серой мышкой, а то вдруг вечерние платья оптом скупать стала. Но если бы только это…

Пить начала. Каждый день. Ну хоть бы любовника завела – Родион, наверное, воспринял бы это более спокойно. И скандалов бы тогда таких не было. Он приходит усталый с работы – а она каждый день пьяная. Каждый день! И матерится… как последний алкаш у пивного ларька. Родион даже не представлял, что она все эти слова знает. А какие комбинации у нее получаются…

Александров грустно усмехнулся.

Он не мог больше приходить в тот дом, вернее, к той женщине. Для мужчины важно, чтобы было место, куда он хочет идти. А к жене он больше идти не хочет… Значит, и домой не хочет… Нет у него дома на сегодняшний день. Есть квартиры.

– Прости, Родион, – сказала Лена, – а ведь у тебя, кажется, сын есть?

Александров сообщил, что сын сейчас учится в Англии. С этого учебного года. Родион еще в прошлом году хотел его отправить, но жена тогда почему-то воспротивилась, а весной пацан сам сказал отцу, что хочет куда-нибудь уехать. Двое его одноклассников тоже уехали. Один даже в Австралию. Но мать-то в таком виде и ему не больно нужна. Она, как подозревал Родион, сына примерно такими же словами из школы встречала, какими мужа с работы. Ведь к бутылке прикладываться не вчера и не позавчера начала. Так что сын Александрова сейчас на берегах туманного Альбиона. Родион спросил, не собирается ли Лена своего куда-нибудь отправлять.

– Да ты что?! – воскликнула Лена. И тут же добавила: – Родион, да я б с ума сошла, если бы Вовчик не со мной жил. И тетя Люся. Он ведь для нее центр Вселенной. Эгоистично, конечно, не отпускать от себя ребенка, но я не понимаю этой иностранной системы образования. Дети живут в этих школах по целой четверти, вернее, даже семестру, отдельно от родителей, без материнской ласки. Что плохо и для них, и для матерей с отцами. Для нормальных родителей, конечно. Может, для англичан – в порядке вещей, а нормальная русская женщина разве отпустит свое чадо от себя? Да никогда в жизни. Я – как самка, я за Вовчика придушу кого угодно, если только попробует его у меня забрать.

Родион заметил, что это – нормальная реакция нормальной женщины. Именно так и должно быть. А его жена в этом году отпустила сына как ни в чем не бывало. Совсем сознание у нее затуманилось. В прошлом году сопротивлялась, а тут – поезжай куда хочешь, плевать ей. А он очень скучает.

Они замолчали. Лена крепче прижалась к Родиону, обвив его шею руками. Он ласково гладил ее по волосам.

– Ты несчастен, – сказала Лена. Это был не вопрос, а утверждение.

Александров кивнул.

Теперь Родион думал о том, что никогда и не был счастлив. В жизни. Ему огромное удовольствие доставляет работа. И удовольствие, и удовлетворение. Он просто любит работать. Любит и отдыхать. Но этим, честно говоря, уже пресыщен. Все испытал. Познал все возможные виды секса, перепробовал все деликатесы, все на свете. Пошли деньги – появились возможности. Он всю жизнь делает деньги и… делает так, чтобы ему было интересно. Да, ему интересно запускать с Валентином новые проекты, он любит крутиться, придумывать новые операции, но все остальное… У него все есть, все, кроме счастья…

Александров прижал Лену к себе, поцеловал.

Она молчала, думая о возможности совместной жизни с Родионом. Возможно ли подобное? Естественно, к тридцати одному году у нее сложились определенные привычки, характер был не из легких; она привыкла к свободе и независимости, к тому, что в любой момент может сорваться куда угодно, не спрашивая разрешения и зная, что за Вовчиком присмотрит тетя Люся. Лена не была уверена, что в состоянии под кого-то подстраиваться, уступать. Да и как кандидат в мужья отнесся бы к ее работе?

– Родион, – все же осмелилась спросить Лена, – а ты бы стал мириться с моей работой? Я имею в виду, что мне иногда приходится из иностранцев вытаскивать нужные сведения… не только во время задушевной беседы в уютном ресторанчике…

Александров усмехнулся.

– Ишь ты, как выражения подбираешь! – Он мгновенно стал серьезным и продолжал: – Это хорошо, что тебя подобное волнует. Нет, мне бы это не понравилось. Уже не нравится. Я поставил бы вопрос перед Туманом. И без «бы». Поставлю. Разговоры разговаривай, переводи на здоровье, «жучки» устанавливай сколько влезет, записывай там, глуши – сколько душе угодно. А с постелями кончай. – Родион помолчал немного и добавил: – А то придушу. И тебя, и Тумана, и буржуя. Международный скандал выйдет.

Лена поцеловала его в губы. Александров обвил ее тело руками и перевернул на спину. Перекатился сам и оказался на боку, подложив одну руку Лене под голову. Другой он снова начал ласкать ее грудь, живот и бедра…

Лена отвечала на его ласки, покрывала его поцелуями, поглаживала… Ее снова бросило в жар, участилось дыхание. Она закрыла глаза и отдалась наслаждению.