Текст книги "12 жертв"

Автор книги: Мария Жукова-Гладкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 13

Я не успела сразу же заехать домой – мне позвонили из офиса на мобильный. Требовалось срочно нестись на объект. Потом я заехала в офис, просидела там до начала десятого и наконец отправилась домой, где мне предстояло заниматься еще одним проектом. И когда при таком диком ритме жизни искать мужчину? И какой мужчина будет терпеть такую жизнь? То есть такую жену?

Я решила немного расслабиться перед тем, как заниматься проектом. Я достала яйцо из сумки, в которой оно пролежало весь день, развернула и какое-то время неотрывно смотрела на него. Оно будто наслаждалось моим восхищением, показывало себя с лучшей стороны, устроившись на тряпочке посреди стола. Коты тоже заинтересовались, запрыгнули на стол, сделали пару кругов вокруг яйца, попробовали его лапками, потом сели с двух сторон и запели. Они тоже наслаждаются зрелищем или разговаривают с яйцом?

По-моему, судя во весу, яйцо было сделано из чистого золота, по которому драгоценными камнями (бриллиантами, рубинами, изумрудами и сапфирами) выложили лик Богородицы. Работа была очень тонкой, вероятно, велась под микроскопом, хотя как знать… То есть лик был с одной стороны, а с другой выложили нечто наподобие радуги, только из четырех видов камней. «Радуга» была немного изогнута. Хотя, может, это и не радуга, а просто орнамент. Ведь нужно было чем-то заполнить другую сторону изделия.

Я взяла яйцо в руку. Вроде металл должен бы быть холодным, но мне опять показалось, что от него исходит тепло… Мне стало спокойно и радостно на душе, и появилась уверенность, что все теперь у меня сложится хорошо. Это мое яйцо! Не в том плане, что это теперь моя собственность, а в том, что мы нашли друг друга. Я словно чувствовала его, а оно – меня… Или мне так казалось. Мне казалось, что оно меня успокаивает и убеждает не волноваться. Все, что я хочу, случится. Все, что надо, – придет, а ненужное уйдет.

Я уже знала, где его спрячу. Воспользуюсь ноу-хау мамы, но только зарою яйцо не под кактусом, а рядом с розовым кустом, подаренным Олегом.

Я не стала выкапывать весь куст, а просто вырыла довольно глубокую ямку (горшок, или, скорее, кадка, позволял), снова завернула яйцо в тряпочку и полиэтилен и опустила в тайник. Сверху засыпала землей. Присмотрелась. Ну кто догадается, что у меня здесь спрятано?

Когда я в среду пришла на работу, меня остановила моя личная секретарша, не дав проследовать в кабинет. Остальные подчиненные тоже как-то странно посматривали.

– Что случилось?! – воскликнула я.

– Кира Павловна… – открыла рот секретарша.

– Кира, это насчет вашей сестры, – объявила одна из дам-помощниц.

– Лучше вы от нас узнаете, – добавила вторая.

– А то кто-то из партнеров или клиентов спросит или что-то скажет, а вы не поймете, в чем дело. Лучше знать.

– И чем раньше, тем лучше.

– Да не томите!

Секретарша протянула мне один известный эротический глянцевый журнал, в котором фотографируются многие наши эстрадные дивы. На обложке появляются в эротическом белье, прикрывающем половые органы, а в середине уже можно увидеть и обнаженку, думаю, что после фотошопа. Съемки, как правило, красивые и сделаны профессионально. К фотографиям прилагается рассказ о героине – и в третьем лице, и от первого лица, и интервью. Иногда только от третьего лица и интервью. Иногда один рассказ от первого лица.

Моя сестра Шура красовалась на обложке в обалденном комплекте красного белья. На голове у нее был блондинистый парик, похоже, из натуральных волос. От природы у нас у всех каштановые волосы, а у меня еще и с рыжиной. Веснушки у меня не проходят круглый год, а весной, после появления первых солнечных лучей, покрывают все лицо. Ольга красится в огненно-рыжий цвет.

– В Интернете гораздо больше фотографий, – заметил компьютерщик, отворачиваясь от экрана. – И посещаемость журнального сайта просто зашкаливает. Многие пишут, что хотели бы видеть всех четырех сестер вместе. Ольга уже дала согласие.

Я тем временем развернула журнал на середине и рухнула бы на пол, если бы секретарша вовремя не пододвинула мне стул.

Шура побрилась наголо (в смысле сбрила волосы на голове), а между ног сделала интимную стрижку в форме сердца, покрасила его в ярко-красный цвет и начесала. Вероятно, она делала это не сама (хотя кто знает, какими талантами обладает моя сестра Шура), а в каком-нибудь дорогом салоне.

Я молча пролистала журнал, потом прочитала интервью с Шурой, в котором она заявляла, что ничуть не хуже порнозвезды Ольги, и выражала желание сниматься в порнофильмах. Решила начать с эротической съемки.

– Что в Интернете? – спросила я у компьютерщика. – Найди мне, пожалуйста, этот сайт.

– Тебе нужно просмотреть несколько сайтов, – ответил компьютерщик. Мы с ним на «ты», поскольку ровесники, а дамы продолжают называть меня на «вы», хотя я и предлагала быть проще. Но я для них все-таки начальница. – И еще ознакомиться с блогом Шуры. Вчера она отвечала поклонникам в режиме онлайн. Неизвестно, когда сегодня опять выйдет в Сеть. Но обещала постараться.

– И… что? Что она наотвечала?

– Кира…

– Я читала ее ответы, – сказала мне одна из дам. – Ваша сестра не совсем адекватна. Или пьяная была, когда отвечала.

– Она просто очень завидует Ольге, – высказала свое мнение вторая дама. – Вам тоже завидует, Кира. Но вам меньше. Вам из-за денег и известности. И она не хочет быть такой, как вы. Ей не нужна ваша известность. Она хочет быть такой, как Ольга. Ей нужна популярность, поклонники, она хочет, чтобы ее снимали и узнавали на улицах и в магазинах. Но вы прочитайте обязательно.

– Юра, твое мнение? – спросила я у компьютерщика.

– Клиника, – кратко сказал Юра.

Я отправилась в кабинет, чтобы ознакомиться с «подарком от Шуры», но в дверях затормозила, посмотрела на секретаршу и спросила:

– Вы обычно покупаете этот журнал или узнали Шуру?

– Я бы не узнала вашу сестру ни в каком виде, – сказала секретарша. – Журнал пришел с почтой на наш отдел. Я, когда вскрывала, думала, что это какой-то рекламный проспект.

– На адрес электронной почты отдела пришла ссылка, то есть несколько ссылок, – повернулся ко мне Юра.

Я продолжила путь к своему столу и рабочему компьютеру, но первый час не работала на фирму, а знакомилась с «творчеством» своей сестры Шуры, которой не дают покоя лавры сестры Ольги.

А Ольга мне пока так и не звонила. Неужели все обижается? Может, мне самой позвонить ей вечером?

Но я позвонила угольному королю, сообщила, что встречалась с мамой, но эта встреча, к сожалению, ничего не дала. Я даже примерно не могу сказать, что отец продал на аукционе. Добавила, что мне самой интересно было бы это знать.

– Какие версии высказала ваша мама?

– Отец мог вкладывать деньги в драгоценные камни или ювелирные изделия. В семье, по ее словам, ничего суперценного из поколения в поколение не передавалось. Но, может, было что-то со стороны отца? От заводчиков? Или от священников? Если только оттуда… Он мог не говорить маме и нам, дочерям. Возможно, все должно было перейти к сыну, как продолжателю рода. К сожалению, я не могу спросить у него прямо.

Перед обедом меня вызвали к себе оба начальника. В кабинете Ивана Ивановича на столе лежал раскрытый номер журнала, поступивший и в мой отдел.

– Мы в курсе, что тебе тоже прислали, – заявил Загорулько.

– Это как-то скажется на нашем бизнесе?

– В офис по основному телефону уже звонили трое журналистов насчет интервью с тобой. Одна баба спрашивала, согласишься ли ты на эротическую съемку с сестрами. Секретарша всем отвечает, что ты не даешь интервью по поводу выходок своих сестер. Сниматься для эротических изданий не будешь, а по всем вопросам такого рода им следует обращаться к твоим сестрам и отцу. Или, может, снимешься на фоне какого-нибудь спроектированного тобой дома?

Иван Иванович хитро посмотрел на меня. Я закатила глаза.

– А с чего это она вдруг? – второй мой начальник, Сергей Михайлович, кивнул на журнал. – Лет ей сколько?

– Тридцать два.

– Поздновато начинать карьеру в эротике, как, впрочем, и в порно, – заметил он с видом знатока. – Хотя с нынешними технологиями и в пятьдесят лет можно этим заниматься. Но зачем?!

– От меня вы что хотите? – посмотрела я вначале на Ивана Ивановича, потом на Сергея Михайловича.

– Наша пресс-служба предлагает поместить официальное объявление на нашем сайте. Они сформулируют, как надо. Секретарши всем журналистам будут отвечать соответствующим образом. Но тебя точно будут поджидать у офиса и у дома. Надо подготовиться, Кира.

– Я найду, что ответить.

– А у Шуры на самом деле такое хорошее тело? – поинтересовался Сергей Михайлович и в очередной раз взял журнал в руки.

– Серега! – рявкнул Иван Иванович.

– Мне просто интересно, это фотошоп или нет? Если баба в тридцать два года так хороша, то, конечно, можно сниматься.

Я не могла ответить на вопрос. Я давно не видела Шуру живьем. Вообще-то, сейчас косметология и пластическая хирургия сделали огромные шаги вперед. Я точно знала, что моя сестра Ольга вживляла в попу какие-то нити, а одна ее коллега вставляла имплантаты с каким-то особым плотным силиконовым наполнителем, разработанным специально для этой зоны. Шура тоже могла что-то с собой делать, причем и с лицом, и с телом.

– Кира, съезди к ней в гости, – хитро посмотрел на меня Сергей Михайлович.

– Оценить, насколько оригинал соответствует фотографиям?

Он кивнул.

– Кира, как ты считаешь, подобная съемка на фоне наших объектов увеличит продажи или нет? – серьезно спросил Сергей Михайлович.

– Съемка моей сестры? Или двух – Шуры и Ольги?

– Нет, такого не надо, – кивнул Иван Иванович на журнал и скривился. – Но мы никогда не использовали в рекламе моделей. А если пригласить красивых молоденьких девочек, без «сердец», со своими волосами на голове… Пристойно их одеть…

– Лучше непристойно, – вставил Сергей Михайлович.

– Замолчи, озабоченный! – рявкнул Иван Иванович. – Кира?

Я предложила провести опрос на нашем сайте.

Наши старые покупатели и потенциальные клиенты высказались почти единогласно: не надо. Их интересуют квартиры. Пусть лучше будет больше фотографий того, что мы предлагаем. Мы же не предлагаем девушек, не правда ли?

Вечером перед офисом меня ждали журналисты. Я твердо и уверенно отвечала, что не собираюсь участвовать ни в каких эротических съемках.

– А что вы думаете о съемке вашей сестры Шуры для эротического журнала и съемках вашей сестры Ольги в порно?

– Это их личное дело. Они – взрослые совершеннолетние женщины и могут делать все, что хотят.

Глава 14

Вечером в среду, когда я уже поужинала и собиралась поработать за компьютером, мне позвонил Леонид, третий муж Шуры. Или бывший муж Шуры?

– Насколько я понимаю, ты про фотографии знаешь, – начал он без каких-либо вступлений и перейдя на «ты». – В Интернете уже есть сообщения, что ты наотрез отказалась сниматься.

– Считаешь, что следовало?

– Это твое личное дело, Кира. Но я звоню по другому поводу. Шура и твой отец в больнице.

– Что случилось?!

– Они подрались.

– Как?!

– Вероятно, серьезно, раз оба в больнице. Я сейчас еду туда. Меня Шура вызвала. Она всегда меня вызывает, когда у нее начинаются неприятности.

Отец с Шурой находились в хорошо известной мне клинике Рубена Саркисовича Авакяна.

Я сказала Леониду, что тоже приеду. Если честно, я не испытывала ни жалости, ни сочувствия ни к отцу, ни к Шуре, но должна была быть в курсе происходящего в нашей семье. Выходки моих родственников влияют и на мою жизнь. Шура, с которой я много времени не общалась, сфотографировалась голой для эротического издания – и меня преследуют журналисты. Папаша устроил аукцион, о котором я ничего не знала, – и ко мне обращаются участники аукциона, не получившие заветный приз. Я должна быть готова заранее! Я не люблю неожиданностей. Поэтому мне требовалось выслушать своих родственников.

Может, каким-то образом удастся выведать у отца или Шуры, что было выставлено на аукцион? И еще надо выяснить, в каких отношениях находятся мой отец и Леонид… Много чего требовалось выяснить.

Во дворе клиники толпились журналисты. Вот ведь проныры! Уже пронюхали! Интересно, каким образом? Сотрудники клиники доктора Авакяна не имеют дурной привычки общаться с журналистами. Там за раскрытие информации, которая потом попадет в эфир или на страницы газет, увольняют сразу же, причем с волчьим билетом. Не устроиться будет ни в одно приличное место в медицине! Только если санитаркой полы мыть за нищенскую зарплату или гардеробщицей… Уже были прецеденты, и очень хорошо подействовали на оставшихся и желающих получать высокое жалованье.

Всем журналистам, задающим мне самые разнообразные вопросы и подсовывающим под нос микрофоны и диктофоны, я отвечала одинаково:

– Никаких комментариев!

Я прошла в уютный холл клиники, куда журналистов не пускали. Но дежурившие у входа с другой стороны охранники меня знали в лицо и были предупреждены о моем приезде, так что дверь сразу же раскрыли, я заскочила внутрь, и дверь за моей спиной захлопнулась.

– Откуда их столько набежало? – мотнула я головой назад, потом меня осенила мысль: – Или это Шура постаралась?

– Вообще-то, ваших родственников привезли на обычной «Скорой», – пожал плечами один из охранников. – Тут возможны варианты.

Варианты на самом деле были возможны. Заплатить врачу обычной «Скорой» и попросить везти сюда. Бригада с радостью повезет, так как за это им еще и в клинике приплатят. Или бригада (зная о гонораре от клиники) может предложить пациенту сразу же везти сюда, а потом позвонить еще и знакомым журналистам и получить дополнительный гонорар за информацию.

Но и моя сестра Шура могла серьезно взяться за раскручивание своего имени. И вообще у нее уже может быть личный пиар-менеджер. И именно он мог организовать (или просто предложить) драку с папой. Если уж кампания началась, то должна набирать обороты!

В холл спустилась медсестра и повела меня к палатам. Я в очередной раз подумала, что эта клиника совсем не напоминает традиционные больницы. Здесь уютно, везде живые цветы, стоят светлые кожаные диванчики и кресла. Вообще вся клиника была оформлена в светлых тонах, но они не смотрелись, как стерильность операционной.

– Вам к кому вначале? – спросила медсестра. – Ваши родственники попросили разместить их подальше друг от друга. Их даже на разных каретах «Скорой помощи» привезли. Пришлось вторую машину вызывать, так как в одной везти было невозможно. Они были готовы убить друг друга. И у нас, пока их не развезли по палатам, истошно орали и тянули друг к другу руки.

– В чем они обвиняли друг друга?

– Вы лучше спросите, в чем НЕ обвиняли. Во всем. Потом ваш отец потерял сознание. Так к кому идем?

– К Шуре. Кстати, муж ее приехал?

– Пока нет.

Я кивнула. Это меня устраивало. Я хотела поговорить с сестрой до появления Леонида.

Шуру я не узнала, и не из-за короткого ежика на голове – после съемки волосы успели отрасти. Насколько я поняла, у Шуры был сломан нос – судя по наложенной на лицо повязке. К тому же один глаз у нее оплыл и виднелась только малая его часть.

– Привет, Кира, – пробурчала сестрица изменившимся голосом.

Не могу сказать, что я помнила Шурин голос, но так, как в эти минуты говорила сестра, люди обычно не говорят.

– Что случилось? – спросила я, усаживаясь в удобное кресло рядом с кроватью болящей. Я не привезла ей никаких даров – и некогда было куда-либо заезжать, и в этой клинике нет необходимости что-то привозить, и я не знала Шурины вкусы.

– Фотографии видела?

Я кивнула.

– Папаша тоже увидел. Не знала я, что он такие журналы читает. – Шура хмыкнула.

– Ты не хотела, чтобы он видел?

– Мне плевать на этого старого козла! – рявкнула Шура и добавила еще несколько эпитетов в адрес папаши, которые я опускаю ввиду нецензурности.

– Ты ему журнал не посылала?

– Я что, больная?

– Ну, чтобы позлить, например.

– Мне это даже в голову не пришло, – задумчиво произнесла Шура. – Наверное, стоило. Но раз уж сам узнал…

Я сообщила, что журналы прислали мне в офис – причем адресовали не мне лично, а один – в фирму (такую почту раскрывает секретарша двух моих начальников), второй – в мой отдел (этот конверт, как известно, вскрыла моя секретарша).

Шура расхохоталась.

– Значит, и папочке какой-то добрый человек прислал. Так ему и надо! На его-то голый зад, как, впрочем, и перед, никто и бесплатно смотреть не будет. А услышав сумму моего гонорара, он весь позеленел!

– Шура, зачем ты это сделала?

– Что?

– Сфотографировалась. Если честно, я подумала, что ты хотела отца по носу щелкнуть, ну или сделать ему маленькую пакость…

– Я – не ты, Кира. Это ты хотела его по носу щелкнуть и щелкнула. Я об отце вообще не думала. Я хотела – и хочу! – затмить Ольгу.

– Что ты хочешь?!

– Затмить Ольгу, – совершенно серьезно повторила Шура.

Я все равно не понимала.

– Ольга никогда не участвовала ни в каких фотосессиях, – невозмутимо продолжала Шура.

– Точно? – задумалась я. – Вроде когда-то участвовала…

– Даже если и участвовала, они никому не запомнились. А моя – запомнится. Я сейчас в центре внимания, а Ольга всем надоела. Кира, у меня масса предложений! Только этот козел папаша, как всегда, подгадил… Ну ничего, я с него слуплю за моральный ущерб!

– Эту драку можно использовать, как пиар.

– Ленька то же самое сказал. И сказал, что поговорит с журналистами и заказчиками – чтобы подождали, пока у меня морда заживет. Как раз интерес побольше подогреем. Хотя у меня на послезавтра съемки были уже назначены. Но я этого старого козла тоже хорошо приложила!

– Он к тебе домой принесся?

– Ага. Вот делать-то нечего! Ты знаешь, что он заявил? Он, видите ли, несет ответственность за мой моральный облик! Мне тридцать два года! Я три раза замужем была и один из них – по его милости. Да он мне всю жизнь сломал! Ответственность он несет! Продал меня этому извращенцу! Если бы не тот первый брак, может, у меня бы жизнь по-другому сложилась! Внуков старый козел хотел! Я ему сказала, где его внук и почему остальных не будет! И кого он должен за это благодарить!

Я открыла от удивления рот.

– Ты этого ничего не знала, Кира?

– Откуда?!

– Ах да… Мама, конечно, не стала тебе рассказывать. Мой первый муженек – сынок папашиного партнера – оказался извращенцем. Я была наивной неопытной дурой. И я даже сбежать не могла! Он меня запер в загородном особняке. Там было два человека прислуги, они же – его верные церберы. Один из них меня насиловал в отсутствие муженька. От него-то я и забеременела. Муженек-то ничего не мог… Когда у меня начал расти живот, до муженька дошло, что постарался кто-то из его подручных. Меня он столкнул с лестницы, а потом между ними началась разборка. Мне удалось добраться до мобильного телефона кого-то из церберов. Я позвонила всем – в «Скорую», милицию, пожарным, газовщикам, маме… Папаше и его дружку пришлось приложить немало усилий, чтобы загасить скандал.

Я слушала сестру в ужасе. Я ничего этого не знала.

– Ребенка ты потеряла?

– Да. И больше иметь детей не могу. Всем говорю, что не хочу. Один цербер умер тогда в доме, второй отправился на зону, взяв всю вину на себя (то есть ее свалили на них двоих), а мой муженек – в клинику в Швейцарии. Я не собиралась молчать. Я была настроена очень решительно. Я хотела всему миру рассказать о том, как меня выдавали замуж, о том, что представляют собой детки богатых дядей…

– Так твой первый муж что, оргии устраивал?

Шура кивнула.

– И я была готова назвать всех участников. На себя мне было уже плевать. На самом деле плевать! Или мне просто страшно хотелось их всех утопить… Папаша пригрозил, что запрет меня в психушке. Мама подсказала другой вариант. Как ты думаешь, откуда у меня квартира, в которой я сейчас живу? И деньги, на которые я живу? Папаша и дружок его, отец извращенца, быстренько согласились на отступные, чтобы замять скандал. Вероятно, решили, что так проще. Вдруг я опять позвоню в милицию? Вдруг найду какого-нибудь честного следователя, который возьмется за дело, невзирая на имена? И врагов у них всегда было немало. А эта информация – просто лакомый кусочек для врагов.

– Тебе купили квартиру и открыли счета?

– Угу. Два счета по сто тысяч долларов. От папочки и от свекра. Кстати, они после того дела бизнес разделили. А квартира была подарена уроду-сыночку, ее перевели на меня. Сыночку все равно больше не надо.

– Он мертв?

– Ага. Его проститутка одна убила, я теперь ей передачки на зону отправляю. Как ты понимаешь, этого урода через некоторое время из клиники выпустили – и он взялся за старое. У одной девчонки нервы не выдержали. Я ей деньжат на адвоката подкинула. Сама, правда, в суде не выступала. Но там и без меня свидетелей, то есть свидетельниц хватило. Но папаша ублюдка все равно хотел крови. В общем, девчонку отправили на зону, но дали по минимуму за убийство в состоянии аффекта.

Я спросила, что было дальше.

– Я понимала, что, в принципе, на деньги, выделенные мне папашей и свекром, можно долго жить, но также понимала, что они не сохранятся навечно. И во второй раз вышла замуж.

Второй муж был голубым. Шура знала, что он принадлежит к лицам нестандартной сексуальной ориентации и ему требуется «отмыть» голубизну. А Шуре требовался стабильный ежемесячный доход (она хотела подольше сохранить деньги, полученные в виде компенсации морального ущерба), статус замужней дамы (чтобы позлить папашу) и муж, который не требует секса. В общем, это была сделка, которая устраивала обоих.

– И что случилось?

– Он также хотел ребенка, – вздохнула Шура. – А я родить не могу. Я предлагала взять в детдоме, но он хотел своего. Говорил, что у детдомовского «порочные гены попрут, когда этого ожидаешь меньше всего». Да и я, если честно, была не готова к чужому ребенку. А потом какая-то баба его окрутила…

– То есть он бисексуал?

– Нет. Он не может иметь отношений с женщинами. Мне он говорил, что у него никогда ни с одной не было, и я ему верила. Та баба согласилась на ЭКО. Я точно не знаю, как все было… Но, наверное, он решил, что точно так же может жить с ней, как со мной – она «отмывает» ему голубизну и к тому же является матерью его детей. Там уже двое. В общем, мы развелись, он выплатил мне приличные отступные.

Я спросила, как Шура познакомилась с Леонидом.

– Через психотерапевта. Я ведь ходила к психотерапевту, Кира… А Леня – его друг и партнер. То есть у них взаимовыгодное сотрудничество. У Леонида ведь фармацевтическая компания с большой экспериментальной лабораторией. Одно из основных направлений деятельности – помощь желающим избавиться от какой-то зависимости. Успокоительные у них различные выпускаются. Этот психотерапевт использует многие из Лениных препаратов в работе. Даже еще не лицензированные. Ты же, наверное, догадываешься, как сложно у нас в России получить лицензию и скольких чиновников нужно подмазать. Но мне – и большинству людей – плевать, что лекарство нелицензированное, если оно помогает и к тому же дешевое. Не станет же психотерапевт, который живет на деньги клиентов, использовать то, что не помогает? Или тем более приносит вред. Это в государственной поликлинике могут прописывать то, за что заплатили фармацевтические компании. А тут-то другая ситуация. В общем, что я тебе все это объясняю? Мне помогло. Я вышла из депрессии. Психотерапевт предложил познакомиться с Леней. У них как раз велась разработка нового препарата для раскрепощения женщин. Может, я как-то не так выражаюсь? Но я не могла вступать в интимные отношения с мужчиной и была просто идеальным кандидатом для тестирования.

– А сейчас можешь? – мягко спросила я.

Шура кивнула и радостно улыбнулась.

– С препаратом?

– Дозу сократили в несколько раз. Леня говорит, что препарат вообще можно отменить и у меня это психологическое, но… Кира, могу! Ты не представляешь, как я благодарна Лене! И наша мама тоже! Отец – полный козел, испортил маме жизнь!

Значит, у мамы все-таки был или есть любовник… Это ее дело. За нее можно только порадоваться. И сказать спасибо ее любимому зятю.

Шура тем временем говорила, что по-настоящему полюбила Леню. Он же считал, что она принимает чувство благодарности за любовь, и не хотел лишать Шуру возможности выбора. Она обязательно должна попробовать и других мужчин.

«Чтобы мужчина говорил такое? Они же все собственники! Или тоже какой-нибудь извращенец?»

Но Шура не давала Лене прохода, тем более он был холост, и они в конце концов поженились. Это произошло три года назад.

– И что?

– Кира, это мой лучший друг. Я могу на него положиться. Я всегда могу ему позвонить. Он говорит, что чувствует ответственность за меня… И свою вину передо мной.

– А вина-то в чем?

– Его совратила Ольга.

Я уставилась на Шуру.

– Леня на коленях просил у меня прощения, потом взял только свои трусы и носки и ушел. Я… наверное, я не совсем адекватно себя повела сразу же после случившегося. Потом я поняла, что во всем виновата Ольга, а не Леня. Мужики – слабые существа, а Ольга – профессионалка. Но Леня сказал, что не может смотреть мне в глаза. Потом… В общем, все наладилось. Мы – друзья, но я хотела бы большего.

– Он тебе всегда и во всем помогает?

– Всегда, – уверенно кивнула Шура. – Стоит мне только попросить. А иногда и просить не надо. Леня – святой человек.

«Или просто чувствует себя виноватым».

– А что случилось в последнее время? В смысле что подвигло тебя на съемку?

– У меня появился мужчина… Я опять влюбилась! Понимаешь, мое чувство к Лене несколько другое. Оно глубокое. Это привязанность, благодарность. Он мне – родной человек. А новая любовь была вспышкой! Но его увела Ольга. Специально, демонстративно… Гадина!

– И ты решила ей отомстить?

– Да! Я решила подвинуть ее с того рынка, на котором она работает. Я решила стать лучше нее в том же самом. Ведь это будет для нее самым сильным наказанием. Убить – слишком просто. Хотя я пару дней дома с ножом просидела…

– Что?! – уставилась я на Шуру.

Сестра кивнула.

– Да, я сидела дома одна и сжимала в руке тесак. И думала, как буду им резать эту гадину. Как вырежу ей глаза, отсеку уши, потом покромсаю лицо, пальцы отрежу по одному, потом…

– Не надо мне это рассказывать, – перебила я. – Я не могу такое слушать! Ни про кого.

– Это еще что! Сейчас-то я отошла немного, а тогда… Если захочешь, потом сможешь запись прослушать.

– Какую запись? – не поняла я.

– Леня, когда узнал о случившемся, сразу же принесся. Позвонил психотерапевту. Тот посоветовал все проговорить вслух. Ну, как будто я это делаю в реальности. Потому что, ведь если сделать в реальности, можно в тюрьму загреметь. А оно мне надо? Из-за Ольги? Леня сказал, что запишет мою кровожадную исповедь и мы потом вместе смеяться будем. Мне на самом деле тогда стало легче. А теперь мы иногда включаем эту запись и хохочем. Кира, тебе тоже надо будет это прослушать!

– Ты сама решила мстить Ольге?

Шура кивнула. Но о съемке договаривался Леня – через каких-то своих знакомых. «Имидж» создавали стилисты журнала и какие-то приглашенные мастера.

– А Леня как отнесся к твоему новому имиджу?

– Спросил, не переборщила ли я. Но он меня любую принимает. Понимаешь, Кира? За это я его и ценю и хочу вернуть обратно. Сфотографировалась голой – и сфотографировалась. Он сейчас вместо меня с журналистами общается и будет и дальше мне помогать. Я уверена в нем, понимаешь? Я больше ни в ком не уверена. Может, это судьба послала мне такого замечательного мужчину за все мои предыдущие страдания?

– Как я поняла, гонорар тебе заплатили?

Шура радостно улыбнулась.

– Это была еще одна из причин. Кира, мне же деньги зарабатывать надо, а я ничего не умею делать. Да, на черный день у меня есть, но… Не тебе это объяснять. Хорошо заплатили. В общем, я решила на этом подзаработать, пока могу. А потом, может, опять замуж выйду. Но мне нужен муж, который будет меня содержать. У тебя никого нет на примете?

Я покачала головой. Представляю, если бы я кому-то из своих знакомых (партнеров, клиентов, даже наших рабочих) предложила знакомство с моей сестрой Шурой после серии эротических фотографий…

– А у тебя кто-то есть, Кира? – с беспокойством спросила сестра.

– Есть, – кратко ответила я, хотя на самом деле…

Но зачем Шуре это знать? И вообще есть Олег! Только где он? Помнит ли он обо мне? Где Ольга?!

– Кира, ты замуж собираешься?

– Нет.

– Но почему? – искренне удивилась Шура. – Так хорошо, когда есть муж, который о тебе заботится, решает все твои проблемы, думать ни о чем не надо…

Я искренне рассмеялась.

– Да, ты совсем другая, – вздохнула Шура. – Может, это и хорошо. И я бы хотела тебя хоть иногда видеть. Мне жаль, что мы так долго не общались. Вообще никогда не общались… Вы всегда держались с Ольгой, мы с Полиной, а теперь… Ты на самом деле не знала про Ольгу?

Я покачала головой.

– Хотя, конечно, она не стала тебе рассказывать…

– А как поживает Полина? – спросила я.

Шура пожала плечами.

– Мы давно не общаемся.

– Почему?

– Она – любительница оргий, от которых меня тошнит! И это еще мягко сказано… Я же тебе рассказала, то есть, конечно, далеко не все рассказала… Я даже психотерапевту не могла повторить всего, что со мной делал мой первый муженек и его дружки…

– Полина?..

– Нет-нет, что ты, там без извращений, просто групповухи. Полина меня как-то пригласила в гости, я в ужасе сбежала. Потом высказала ей, что думаю. А она мне высказала. Она считает, что нужно наслаждаться жизнью, пока это возможно. Вот она и наслаждается. На Андрея ей плевать, на сына плевать. Ее интересуют только тусовки, наряды, новые поклонники. А ей ведь тридцать четыре года! Не девочка уже, пора остепениться. Но Полина говорит, что не нагулялась в шестнадцать и восемнадцать. Папочка не давал. И папочке она все в лицо неоднократно высказывала. Но как Андрей-то это терпит? Или ему все равно?

Я пожала плечами.

В дверь постучали, потом она открылась и появились уже знакомая мне медсестра и Леонид, третий муж Шуры. Леонид радостно улыбался, поцеловал Шуру в лоб (больше никуда не получалось из-за повязки), потом пожал мне руку и поцеловал в щечку.

– Я пойду, – сказала я.

– Да что ты, Кира! – воскликнул родственник. – Оставайся. Нам сейчас чайку сообразят. – И он подмигнул медсестре.

Она кивнула и удалилась.

– Я все равно пойду. После чая, – добавила я. – Завтра на работу. И еще дома работа ждет.

Леонид понимающе улыбнулся.

– Что с моими заказчиками? – спросила Шура у мужа, нежно держа его за руку. Они вообще напоминали двух голубков. Может, снова начнут жить вместе?

– Все в порядке. Будут ждать твое лицо. Так один тип выразился. А случившееся пойдет тебе только на пользу. Дополнительная реклама, причем бесплатная. Завтра пресс-конференцию соберем.