Текст книги "Любовница двух мужей"

Автор книги: Мария Жукова-Гладкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 16

Квартира соседей сверху впечатляла. У Игоря в квартире под нами не было такого количества растений. Если не ошибаюсь, у него стояли две кадки с пальмами и разнообразные кактусы. Здесь же был настоящий цветник. Горшки были выставлены на подоконниках, на специальных подставках, вероятно, сделанных по спецзаказу. Причем на одном окне росла земляника, на другом я увидела маленькие помидоры.

– А их есть можно? – спросила Люся, с большим интересом рассматривая знакомый овощ, только непривычно малого размера.

– Можно, – сказал Степан Григорьевич. – Только чего там есть-то? На один зуб.

– Вроде бы сейчас не сезон для помидоров, – заметила я.

– Это для нормальных не сезон, а для комнатных всегда сезон. Невестка объясняла, что они плодоносят круглогодично. Ну то есть вначале цветут, потом зеленые плоды появляются, потом краснеют. Но не по сезону, а по какому-то своему ненормальному графику.

– Что с ними делает ваша невестка? – поинтересовалась Люся.

– Собаку кормит, – ответил Степан Григорьевич. – Кстати, а где это чудище? Должно было выбежать. Оно за мной хвостом ходит. Скучно ей, видите ли.

– Может, она тоже в дыру провалилась? – высказала предположение я. – Они с котом дружат или дерутся?

– Когда дружат, когда носятся друг за другом. Ладно, пошли дыру смотреть.

Но смотреть дыру пошла только я. Люся с Алевтиной Ильиничной с большим интересом осматривали содержимое квартиры. Они обратили внимание, что при входе в каждую комнату имеется некое подобие вешалки в форме полукруга, закрепленное примерно на уровне колена. На каждой вешалке висели… гибриды рогожки и бархата. То есть это я бы так назвала эти предметы. Никто из нас не мог понять, для какой цели они предназначены.

– Что это? – спросила Алевтина Ильинична у соседа перед тем, как скрыться из нашего с ним поля зрения.

– Средства спасения дорогой иностранной мебели от плебейских русских задов, – пояснил Степан Григорьевич. – Если куда-то соберетесь сесть, берете рогожку и садитесь только на нее. Бархатом, естественно, на мебель класть, зад – на другую сторону.

– И вы тоже на них садитесь? – поинтересовалась я.

– Я тут в основном лежу, – ответил Степан Григорьевич. – Или на кровати, или на полу. То есть на ковре. Признаться, мне на ковре спать комфортнее. Вы еще тут кровати не видели.

– Сейчас сходим и посмотрим, – сказала Люся.

Я же предложила Степану Григорьевичу все-таки пойти взглянуть на дыру и попробовать спасти животных.

Я поняла, что дыра находится над моей комнатой…

Но у меня в потолке точно не было никаких дыр! Хотя ведь предыдущие жильцы, разбиравшие стены, могли и потолок разобрать, а потом натянуть новый. Я же к нему не приглядывалась очень внимательно. У меня такого и в мыслях не было. Белый и белый. Три с половиной метра. Но теперь придется посмотреть…

– У вас стремянка есть? – спросил у меня Степан Григорьевич.

Я кивнула. Мы с ним отправились вниз, Люся с Алевтиной Ильиничной с большой неохотой последовали за нами. В квартире сверху было гораздо интереснее.

Я открыла свою дверь – и мы сразу же услышали мяуканье и жалобное поскуливание. Они доносились сверху.

Степан Григорьевич ошарашенно осмотрел стены, оклеенные клеенкой, потом поднял голову вверх и уставился на потолок.

– Вы чего с потолком делали? – спросил он у меня.

– Я – ничего. Я только что переехала. Все, что вы видите, осталось от предыдущих жильцов. И я надеюсь здесь долго не задержаться, поэтому никаких ремонтов делать не буду. Вон стремянка.

Я кивнула в угол.

Степан Григорьевич отнес стремянку в другой угол, где в его квартире оказалась дыра, поднялся на самый верх, постучал по потолку. Ответом ему был лай. Мяуканье прекратилось.

– Алевтина, у тебя очки какие? – спросил Степан Григорьевич. – А то я свои забыл.

– Сейчас принесу.

– И инструмент тащи. Весь, какой есть.

– Вы что тут собираетесь делать? – спросила я.

– Животных спасать! – закричала Люся. – Неужели, Варя, тебе животных не жалко?

– Мне жалко животных и я двумя руками за их спасение, но все-таки.

– У вас потолок не изначальный, – объявил Степан Григорьевич.

– И он ниже, чем у меня, – добавила вернувшаяся с очками и инструментом Алевтина Ильинична. – Невооруженным глазом видно. Значит, твои предшественники тут тоже копались…

Алевтина Ильинична осмотрела стены.

– А ты не хочешь, Варя…

– Нет, не хочу. Я не хочу жить в разгромленной комнате. Я не хочу тратиться на ремонт. Я не хочу, чтобы цена на эту комнату падала из-за того, что она разгромлена. И вообще, если тут клад и был, его нашли до меня.

– Значит, и эти типы тоже искали… – задумчиво произнесла Алевтина Ильинична. – А я думала, что ремонт делают… Вот паршивцы-то!

Степан Григорьевич тем временем каким-то образом отклеил очередную клеенку или не клеенку – в общем слой некоего материала, который был наклеен на потолок так, что снизу тот казался нормальным потолком. Лай и мяуканье стали громче. Я схватила с кровати плед и бросилась к стремянке.

– Люся! Возьми плед с другой стороны, а то еще свалятся с такой высоты.

Люся подбежала ко мне и приготовилась ловить очень породистых, но очень любопытных зверей. Алевтина Ильинична во все глаза наблюдала за происходящим.

Нашим взорам открылся настоящий потолок или, правильнее будет сказать, остатки потолка, потому что из моей комнаты кто-то явно разбирал перекрытия, потом доски вернули на место или прибили новые, но не очень аккуратно. Степан Григорьевич понял, что звери застряли между остатками моего потолка и полом квартиры его сына. В том доме, где я жила раньше, между квартирами не могла бы спрятаться и мышь… А тут перекрытие в целом составляло сантиметров семьдесят.

Вскоре Степан Григорьевич вытащил за лапы собаку и бережно передал с рук на руки мне. Йоркширский терьер прижался ко мне своим маленьким тельцем и задрожал. Сосед тем временем извлек лысого кота и передал Люсе, после чего принялся заделывать мой потолок. Отдать должное, сделал все аккуратно.

Потом мы всей толпой опять отправились в квартиру этажом выше, там Степан Григорьевич заделал дыру со своей стороны. Соседи ее не заметили, так как она находилась в углу комнаты и под ковром, а звери ковер подняли или просто под него подлезли и провалились.

Степан Григорьевич угостил нас буржуйскими напитками (на кухне, где рогожки под плебейские зады подкладывать не требовалось), но я опять отказалась. Завтра рано вставать, садиться за руль… А время было уже позднее. В общем, я распрощалась с дамами и Степаном Григорьевичем, которые, как я поняла, решили провести вечер вместе. А мне требовалось еще позвонить родственникам и Игорю и сообщить новости.

Но я не успела. Стоя на своей площадке, еще не открыв дверь, я поняла, что Лиза на площадке этажом ниже, наоборот, дверь закрывает. Она уронила ключи – и я узнала ее голос. Она произнесла фразу, которую приличной девушке произносить не следовало бы. Потом она пошла пешком вниз по лестнице.

Я быстро заскочила в свою квартиру, схватила сумку, накинула куртку, сунула ноги в кроссовки и припустила за Лизой. Мне было интересно, куда она отправляется на ночь глядя. Ну не в больницу же к «любимому»? Или как раз «любимый» дал ей какое-то задание?

В общем, мне было интересно. И я не сомневалась, что Игорю тоже будет интересно знать, чем занимается его законная супруга. Или не интересно, а нужно…

Максим

Дверь квартиры на последнем этаже открыла слегка пьяненькая, разбитная бабенка неопределенного возраста с высветленными и выжженными химией волосами. Прищурилась, внимательно оглядела Максима.

– Ты к кому такой красавчик пожаловал?

Максим сказал, что ему требуются старые жильцы дома, которые жили тут двадцать пять лет назад. Во время начала расследования Максиму было как раз двадцать пять.

– Зачем? – спросила бабенка, так и стоя в дверном проеме.

– Я хочу узнать о своей семье. Вы здесь жили двадцать пять лет назад?

– А мне можно дать больше? – кокетливо спросила бабенка.

Максим считал, что ей сорок с хвостиком. То есть она была уже в сознательном возрасте, когда он родился. Но жила ли она здесь?

Из-за спины бабенки появилась еще одна крашеная блондинка, но эта была с сильно испитым лицом и потекшей тушью.

– Чего ему надо? – спросила она то ли у подруги, то ли у родственницы.

– Старых жильцов.

– Это к Никитичне, – сказала вторая. – И к Петровичу, если трезв. Ты раньше где жил? – посмотрела она на Максима.

– Я жил в этом доме только в младенчестве. До года. Ничего не помню.

Максим назвал адрес квартиры. Бабенки переглянулись. Потом синхронно уставились на Максима.

– Твою мать Аней звали? А дедушка с бабушкой ученые?

Максим кивнул.

– Слышь, мужик, накрой поляну. Винца хорошего купи, конфет шоколадных. Мы расскажем все, что знаем. И Петровича с Никитичной позовем. Хочешь?

– Хочу, – ответил Максим и отправился в магазин.

Глава 17

Я вылетела из подъезда и увидела, как Лиза садится в машину. Меня она не заметила, поглощенная своими мыслями. Я быстренько добежала до собственного автомобиля, прыгнула за руль и поехала за Лизой.

Девушка ехала медленно, строго соблюдая все правила дорожного движения. По сторонам не смотрела, только строго вперед. У нее явно и в мыслях не было, что за ней кто-то следит.

Какое-то время я не могла сообразить, куда она направляется. Да и откуда мне знать места, в которых бывает или может бывать Лиза? Но было интересно.

Когда я поняла, куда едет Лиза, мне стало дурно.

Она следовала туда, где в лесу выкинули Игоря Олеговича.

Наконец решила проверить, не выжил ли муж? Или забрать труп? Но куда?! Что она собирается с ним делать?!

Лиза в самом деле завернула на дорожку, на которую заворачивал с притворяющимся мертвым Игорем тот тип, который теперь его изображал. Я притормозила на шоссе. Не поеду по грунтовой дороге. Все-таки тогда могу привлечь внимание Лизы. И… не хотелось мне.

Вместо этого я позвонила на номер племянника. Он передал трубку настоящему Игорю. Я объяснила ситуацию.

– Не ходи больше в лес! – заорал Игорь. – Не надо! Обойдемся без расследования. И так все узнаем! Я сейчас попрошу Дениса отвезти меня к тебе и…

– Нет, не выходи из квартиры! Тебе нельзя нигде показываться. И ты еще от простуды не отошел. А ну как осложнение будет или…

– А тебе можно среди ночи нестись неизвестно куда? Варя…

Трубку у Игоря вырвал Денис.

– Я сейчас приеду. И Игорь приедет. Загримируется, ушанку дедову наденет. И гимнастерку. А сверху френч, если это френч, конечно. Но мать его так назвала. Я еще не успел посмотреть в Интернете, как френч должен выглядеть. Она тут недавно антресоли разбирала, столько старой одежды нашла. Думала пожертвовать каким-нибудь киношникам в качестве реквизита. А нам как раз самим пригодится. Оденем Игоря старым дедом. Так, он уже сам одевается, как пожарный. А я всегда готов. В общем, мы едем. Связь держим по мобильному.

– Какая ушанка?! Ты помнишь, какой сейчас месяц? И пока вы едете, Лиза может отсюда куда-то умчаться. Может домой вернуться.

– Ничего, с вами, тетя Варя, пообщаемся, – усмехнулся племянник. – Вам обоим будет полезно друг на друга посмотреть на сон грядущий.

И Денис отключил связь.

Я ругала себя за то, что позвонила родственникам и Игорю. Зачем они сюда поедут? Ведь Игорь вроде бы не желает показываться Лизе на глаза. И что она здесь делает? И сколько она еще пробудет в лесу?

Денис с Игорем подъехали, когда Лиза еще не выехала на шоссе, притормозили за моей машиной. Мы все втроем вышли на свежий воздух. Игорь выглядел комично в одежде нашего с Натальей деда. По-моему, эти вещи были куплены еще до войны. В смысле – Великой Отечественной. Бабушка не дала ничего выбросить после смерти деда и бережно все хранила, а потом вещи были отправлены на антресоли. Ни у кого из родственников рука не поднялась их выкинуть или кому-то отдать. И вообще всем было лень разбирать антресоли. Не знаю, что это вдруг сестрица туда полезла. Может, на самом деле надумала выдать Игорю маскарадный костюм? И еще Игорь трость прихватил.

При виде его в новом образе я рассмеялась.

– Интересно, что сказали бы твои сотрудники, если бы тебя сейчас увидели? – спросила я.

Игорь пожал плечами.

– Лиза еще там, – я кивнула в сторону лесного массива. – Что будем делать? Пойдем искать или еще подождем?

– Подождем, – решил Игорь. – Неохота мне туда идти. Но неужели мою женушку совесть мучает? Я даже не подозревал, что она у нее есть.

– А может, она вспомнила, что при тебе осталось много добра, когда тебя в лес отвозили? Или решила, что могло остаться? – предположил мой племянник. – Она видела, как твой двойник тебя обыскивал, или нет? Может, она голову ломает насчет твоего телефона. Не помнит, лежал он в прихожей или не лежал. Или пришла к выводу, что телефон остался в кармане.

– Скорее, она про кредитки вспомнила, – высказал свое мнение Игорь.

– А она может снять с них деньги? – посмотрела я на него.

– До недавнего времени я был уверен, что только я один могу снять с них деньги, – вздохнул новый знакомый. – До недавнего времени я думал, что…

Он махнул рукой.

– Знаешь ли, если очень постараться, то можно с любой кредитки снять деньги, – заявил мой продвинутый молодой родственник, который был на «ты» со всеми гаджетами и Интернетом. – Только нужен специалист.

– Моя жена не является специалистом. Ни в чем.

– Может, стоит заблокировать кредитки? – предложила я.

– Я так и сделал, – признался Игорь. – Правда, кое-что оставил. Мне будет интересно, попытается ли кто-нибудь снять с них деньги или нет.

– Если ты нас имеешь в виду… – открыла рот я.

– Что ты, Варя! Что ты! – Игорь схватил меня за руку. – Ваша семья помогает мне сохранить веру в человечество.

– А во что ты веришь? – спросила я. Мне было любопытно.

Игорь задумался.

– В круговую поруку, – ответил он.

– А в любовь? – встрял Денис.

– А ты в нее веришь? – спросили мы с Игорем чуть ли не хором, и все втроем засмеялись.

– Я – нет, – ответил Денис. – Но признаю могущество секса.

Мы с Игорем долго смеялись. Кто бы мог подумать, во что верит современная молодежь?! Оказалось, что мой племянник еще верит в близких родственников (с другой стороны, что ж не верить, если это мы с сестрой, его матерью?) и в товарищескую взаимопомощь.

– Тебе повезло в жизни, парень, – очень серьезно сказал Игорь и вздохнул. – Береги мать и тетку.

– Я стараюсь, но ты же уже понял, что это не очень возможно? Они же все время куда-то лезут. Им так и хочется куда-то сунуть свои любопытные носы.

Я с невинным видом посмотрела вдаль. И еще подумала, что Денис, наверное, так быстро сошелся с Игорем, потому что ему не хватает отца и не хватало всегда. Они уже на «ты»!

– Так, разворачивается! – напряженным голосом произнес Денис. – По машинам!

И в самом деле на грунтовой дороге, примерно там, где должна была остановиться Лиза, мелькали габаритные огни и фары.

– Я поеду с Варей, – объявил Игорь и устроился у меня на переднем месте пассажира. Денис сел в свою машину.

Лиза не обратила на нас никакого внимания. На самом деле шоссе было не так уж хорошо освещено, наши две машины стояли с потушенными фарами и на некотором удалении от выезда с грунтовой дороги, да еще и смотрели в другую сторону.

– Ты считаешь, что нам следует ехать за ней? – спросила я у Игоря.

– А ты предлагаешь сходить в лес?

– Решать тебе, – пожала плечами я.

– Ты всегда такая покладистая?

– Нет, только когда не знаю, что делать.

– Давай для начала посмотрим, куда она едет. Если домой, то вернемся.

Я тронулась за Лизой, за нами поехал Денис. Но Лиза явно ехала не домой…

– Куда ее еще несет на ночь глядя? – не ожидая ответа, произнес вслух Игорь.

– Может, в больницу к этому гаду? – высказала предположение я, потом поняла, что это не так. Лиза ехала в другую сторону.

– Куда ее несет?! – очень зло буркнул себе под нос Игорь и нехорошо прищурился.

У него было такое выражение лица, что я поняла: он ненавидит жену. Хотя после того, что она сделала…

С другой стороны, что в той ситуации могла предпринять Лиза? Что я сама сделала бы, окажись я на ее месте? Пошла бы в полицию? Нет, пожалуй. Испугалась бы, что негодяи связаны с полицией, или даже не связаны, но, узнав, что я туда обратилась, не простили бы мне этого, и мне стало бы еще хуже.

Но у меня есть родственники, на которых я могу положиться. У меня есть друзья. У меня есть коллеги по работе, они же – мои подруги. Благодаря моей работе у меня очень широкий круг общения. Конечно, полностью я могу доверять только родственникам, и не со всяким делом пойдешь к подругам и знакомым, но… Через кого-то из знакомых я нашла бы толкового сотрудника органов, адвоката, частного детектива. Я нашла бы к кому обратиться в любой ситуации.

Интересно, Игорь к кому-то обратился, кроме нашей семьи? Работает на него уже кто-то или нет? Или он теперь не доверяет никому из своего окружения? Вообще никому?

Но я не стала задавать этот вопрос вслух. Я молча вела машину. Игорь неотрывно следил за Лизиным авто. Мы пока так и не поняли, куда она направляется. Может, все-таки к какой-то подруге?

Но Лиза притормозила у кладбища…

Я проехала чуть дальше, завернула, за мной проехал Денис и притормозил следом.

Игорь первым выскочил из машины, подбежал к углу, из-за которого можно было видеть тротуар. Там располагался главный вход на кладбище. Ворота на ночь были закрыты, но рядом имелся проход для граждан, где створка вообще отсутствовала. Вероятно, кладбищенская контора закрывалась часов в шесть, а то и в пять, и они запирали ворота, но люди-то ведь могут приходить и позже. Хотя считается, что на кладбище следует ходить до двенадцати дня. Но кто-то приходит в будний день после работы – например, если годовщина смерти или день рождения попадает на будний день. Петербург славится своими белыми ночами, да и сейчас уже темнеет поздно. Возможно, тут живет кто-то из бомжей. Кладбище старое, есть склепы. И вообще в нашей стране лучше оставлять какой-то проход открытым, иначе сломают закрытый.

Совсем недавно в том районе, где я жила раньше, установили ограждения вдоль проезжей части, чтобы люди переходили дорогу строго в тех местах, где есть светофоры. Ограждения продержались меньше месяца. Нет, все их не сломали, но в местах, где пролегали народные тропы, существующие уже много лет (например, к магазину), их выломали, и народ опять ходит так, как ходил.

Лиза вошла на территорию кладбища.

– Она у тебя вообще нормальная? – тихо спросил Денис у Игоря.

Тот пожал плечами и тронулся в направлении главного входа. Мы с племянником последовали за ним.

– Фонарик никто не сообразил взять? – спросил Игорь, уже подходя к входу.

– У меня есть, – ответил племянник. – Но фонариком ты можешь ее спугнуть.

– Посмотрим.

Лиза шла по главной аллее. То есть это мы решили, что Лиза. Но кто еще-то? Больше никто на кладбище не заходил. В руке у нее был какой-то пакет.

И как она на такое решилась?!

– Может, ей кто-то здесь встречу назначил? – высказал предположение Денис.

– И она согласилась?! – воскликнула я. – У нее что, совсем мозгов нет?

Игорь молчал.

Что у нее в пакете? Деньги? Но кто соглашается передавать деньги ночью на кладбище? И что она делала в лесу, где выкинули Игоря? Может, фальшивый Игорь Олегович там что-то оставил, я про это не знала, настоящему Игорю было не до того, или он просто не обратил внимания, а Лиза помнила… Да еще и прятать ей ценную вещь негде. В квартиру, как она успела убедиться, могут залезть. И фальшивый Игорь Олегович может в любой день вернуться и ее обыскать.

Может, у нее на этом кладбище кто-то похоронен? И она хочет сделать тайник под плитой?

Лиза тем временем свернула на одну из боковых аллей, мы прибавили ходу, Игорь вообще перешел на бег, потом затормозил и поднял руку, жестом призывая нас к тишине.

Мы видели, как Лиза идет между могил. У нее был с собой фонарик и она светила им на могильные плиты, явно искала какую-то определенную. Значит, я была права?

Наконец Лиза остановилась, перешагнула через оградку, поставила пакет на скамеечку, достала из него лопатку и…

– Она точно идиотка, – пробурчал законный муж и повернулся к нам: – Стойте здесь. Ничего не предпринимайте. Я ей сейчас цирковое представление устрою.

Лиза тем временем что-то выкапывала у какого-то памятника.

Игорь двигался украдкой и по кругу, чтобы выйти напротив Лизы. Но вышел он не прямо к ней, а остановился за две могилы и присел на плиту. Лиза его не видела. Вообще-то рассмотреть что-либо четко было нельзя. Никакие фонари не горели, но ночь была лунная и недалеко от этой части проходила улица, перпендикулярная той, где находился главный вход. По ней периодически проезжали машины с включенными фарами. Деревья еще не покрылись зеленой листвой, да и вообще на наших кладбищах в последние годы активно вырубали деревья и кусты. Так что какой-то свет проникал, непроглядной тьмы не было. Мы с Денисом видели и Игоря, и Лизу. Только Лиза была очень занята каким-то непонятным делом…

Наконец она подняла голову и увидела сидевшую на могильной плите фигуру в ушанке. В первый момент она, конечно, не узнала законного супруга.

– Здравствуй, Лизонька, – тем временем поздоровался Игорь.

Звуки по кладбищу разносились прекрасно. Денис потянул меня за руку и жестами показал, что нам лучше все-таки спрятаться за какой-нибудь плитой. В двух шагах стоял довольно большой памятник, мы пристроились за ним, только головы торчали. Навряд ли Лиза станет обращать на них внимание, если вообще увидит.

При звуке голоса Игоря Лиза плюхнулась на пятую точку. Может, сознание потеряла? Хотя если бы потеряла сознание, то не сидела бы. Наверное, просто в шоке.

– Как же ты так со мной поступила? – разговорным тоном продолжал Игорь. – Я тебе в чем-нибудь отказывал? Я же тебе покупал все, что ты хотела. Ты не работала, ходила по салонам красоты. И что я получил в виде благодарности?

Внезапно Лиза включила фонарик и направила луч точно на Игоря. Очухалась? Крепкая девушка. Вообще-то для того, чтобы одной направиться ночью на кладбище, нужны крепкие нервы.

– Во что ты одет?! – заорала Лиза.

Мы с Денисом переглянулись. Я ожидала какого угодно вопроса, но только не этого. Или Лиза всегда в первую очередь думает про внешний вид? Про одежду?

– Что на том свете выдали, то и есть. Ты же меня не похоронила по-человечески. Оставила гнить в лесу, – продолжал Игорь как ни в чем не бывало.

– И куда ты делся из леса?

– Меня сожрали одичавшие собаки. Помнишь, как ты боялась бездомных собак? Так вот в том лесу живет целая стая. Ты с твоим любовником сделала им царский подарок.

– Он мне не любовник! Я не знаю, как от него отделаться!

– А что тебе в нем не понравилось?

– Все!!! Что ты задумал? Вы вместе с ним решили свести меня с ума? Так не получится! Если ты хотел со мной развестись, так мог бы сделать это цивилизованно. Нет, у тебя всегда в голове какие-то хитрожопые схемы выстраиваются, которые нормальному человеку не понять. Ты – проходимец, подлец и вор! Ты только и думаешь, как бы кого-нибудь обмануть и обвести вокруг пальца!

Слушая Лизино выступление, я совершенно ничего не понимала. Она решила, что все случившееся придумал Игорь со своим двойником? Ради развода с ней?

Бред. Зачем такие сложности? Или не бред? Я же плохо знаю Игоря, а Лиза-то с ним вместе несколько лет прожила.

– Мужик на меня сильно похож? – тем временем спросил Игорь.

– Как брат-близнец, только чуть потощее будет. Ты уже пузцо начал отъедать, а он сухощавый, хотя жрет в два раза больше тебя. Есть у тебя брат? Помнится, ты горевал, что ты один-одинешенек, и есть только отец, который не совсем здоров и которого ты сбагрил на дачу. А оказывается, еще и братик имеется? Какую аферу вы затеяли?

Игорь молчал, вероятно, напряженно думал.

– А какому папе регулярно звонит твой двойник? Вашему общему?

– Зачем он звонит папе? – спросил Игорь.

– За инструкциями. За консультациями. Твой двойник не может решить, что ему делать, или не знает как. Ему папа подсказывает. Или он тебя так называет? Ты-то всегда знаешь, что и как нужно делать. Ни с кем никогда не советуешься. Ты же у нас самый умный. А братик твой – размазня. Самостоятельное решение точно принять не может.

Игорь молчал.

– А эта баба, которая недавно поселилась этажом выше, с какого боку? – продолжала Лиза. – Это твоя новая любовница? Хотя ты всегда любил помоложе. Значит, сообщница? Ты поселил ее надо мной, чтобы она за мной следила?

Денис нашел мою руку и сжал.

– Может, скажешь, дорогой муженек, что ты задумал? Я вообще-то согласна на развод. Но цивилизованный. Купишь мне квартиру, полностью обставишь и тысяч пятьсот кинешь на счет.

– Обойдешься, – сказал Игорь.

– Тогда я у тебя больше отсужу.

– Каким образом?

– А я тебя в психушку сдам. И меня назначат опекуном, как близкую родственницу.

– А моего брата-близнеца? – заинтересованно спросил Игорь. – Ты же убедилась, что нас двое.

– Убью, – сказала Лиза. – Кто знает, что вас двое? Одного к вашим предкам отправлю, тебя на принудительное лечение, и все имущество – мое. Про баб твоих тоже не забуду.

– Вообще-то в психушку можно сдавать тебя, – спокойно заметил Игорь. – Шляешься одна ночью по кладбищу, могилы разрываешь.

Лиза захохотала.

– А ты, милый, чем занимаешься? Ты себя в зеркале видел? Нарядился бомжом, шляешься один ночью по кладбищам…

– Я не один, – сказал Игорь и посмотрел в нашу сторону. Денис воспринял это как сигнал появиться из-за плиты, сделал шаг и сказал:

– Добрый вечер!

– А ты кто такой? – Лиза направила фонарик на Дениса, но он явно был к этому готов и направил луч своего фонарика прямо в лицо Лизе, таким образом ее ослепив.

– Ангел-хранитель Игоря Олеговича, – произнес мой племянник. – У нас положено всюду сопровождать своих подопечных, вот я и сопровождаю. И защищаю. А у вас, девушка, ангела-хранителя нет. Вы давно продались темным силам.

– Ты что, еще один псих?

– Девушка, скажите, что вы ночью делаете на кладбище? – спросил Денис. – Может, вам врача вызвать? Или прямо отвезти вас в клинику?

– Не твое дело, – буркнула Лиза, прихватила свой пакет и тронулась в направлении главной аллеи, но так, чтобы не проходить мимо памятника, за которым пряталась я и из-за которого вышел Денис.

– Ты куда, милая? – крикнул ей вслед Игорь.

– Я свои дела на кладбище закончила, – бросила через плечо явно осмелевшая Лиза. – А ты можешь тут оставаться вместе со своим ангелом-хранителем. Меня очень устроит, если твое тело будет найдено и официально опознано.

– А как же мой брат-близнец?

– Отправится за решетку, где ему самое место.

С этими словами Лиза вышла на главную аллею и дала стрекача.

Мы какое-то время оставались на своих местах, потом Игорь встал и приблизился к нам.

– Я ничего не понимаю, – признался он.

– Вначале она очень испугалась, – заметила я. – Потом быстро пришла в себя и осмелела. По-моему, у нее камень с души свалился – оттого, что ты жив.

– И она решила, что я во всем виноват?

– Похоже, что да, – кивнул Денис.

– Но она теперь точно знает, что ты жив, – напомнила я. – Она не нашла тебя в лесу, и ты явился ей на кладбище. Может, зря?

– Кто ей поверит, если она расскажет такое? Моему двойнику про мое явление она навряд ли будет говорить… Это же бред. Она поехала ночью на кладбище, а там ее ждал я в ушанке и френче… Нет, будет молчать. А если она его убьет, то я… на самом деле куплю ей квартиру.

Игорь рассмеялся.

Я предложила посмотреть на могилу, на которой что-то делала Лиза. Мы втроем пошли в нужном направлении, Денис посветил фонариком на плиту. В этом месте была похоронена девушка семнадцати лет, на плите выбиты стихи, по которым можно догадаться, что она ушла из жизни сама из-за несчастной любви…

Похоже, что Лиза взяла немного земли с этой могилы.

Собирается проводить какой-то магический ритуал? Хотя она ведь спрашивала про гадалку Валентину, проживающую в одной со мной квартире, и про отворот. Для отворота нужна земля с могилы незамужней девушки? Или девушки, умершей из-за любви? Я не знала ответов на эти вопросы.

И против кого она собирается проводить ритуал? Ведь двойник Игоря ее явно не любит. И настоящий Игорь, похоже, не любит.

И вообще, что может выкинуть эта Лиза?!

Максим

Итак, бабушка с Женей поехали в гости к усыновленным детям и их приемной матери.

Женя сразу же нашел общий язык с Денисом, приемным сыном директрисы детского дома. Они были ровесниками, и Денис вместе с сестрами искренне хотел поддержать Женю. Директриса детского дома тоже долго разговаривала с Женей. Честно отвечала на все его вопросы.

Женя понял, что не останется один, и это было самым главным.

У него появилось много новых друзей, на которых он мог положиться.

Но в глубине души ему все равно хотелось увидеть своего настоящего отца. Все знакомые убеждали его, что не стоит этого делать, чтобы не испытать разочарования, но Женя все равно хотел.

Бабушка умерла, когда Жене исполнилось девятнадцать лет.