Текст книги "Викинги (сборник)"

Автор книги: Мария Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

22. Не мстят рабам и собакам

Хельги не знал, сколько они спали. Долго, наверное. Может, полсуток, а может, и больше. Он проснулся с ощущением тревоги, и точно, Оттар осторожно сжимал его руку:

– Медведи…

Хельги сразу вспомнил, что накануне у них остался на всех один лук и два копья. Незачем спрашивать, отчего Оттар не спешил на охоту.

Он медленно приподнял голову, высовываясь из-за валуна. Сначала ничего не было видно, но вскоре звери появились из-за дома и принялись играть около заросшей стены, обложенной землёй и камнями. Ветер дул с их стороны, и они не чуяли людей.

Это была медведица с двумя сыновьями. Три кома желтоватого меха перекатывались друг через друга, беззлобно ворча. Наверное, низкое бледное солнце казалось им по-летнему жарким. Хельги содрогнулся при мысли, как бы Хозяева Льдов не надумали ещё искупаться: тогда боя не миновать. Медвежата баловались по-детски, но их возня была игрой юных чудовищ.

– Странно… – проговорил Оттар некоторое время спустя. – Вагн рассказывал, не так они ведут себя возле жилья!

– А может, это оборотни? – спросил вдруг Карк. – Может, это их дом?..

Оттар молча сжал губы, а Хельги нашарил у шеи свой серебряный молоточек и крепко стиснул в кулаке.

Наконец медведица подняла голову, понюхала воздух и, коротко рявкнув, повела детей прочь от берега, в глубь страны. Должно быть, ветер доставил ей оттуда какую-то добрую весть.

– Мудро ты поступил, Карк, что не стал жарить уток, – сказал Оттар, выпрямляясь во весь рост и выходя из-за валуна. – Запах жареного они слышат удивительно далеко, и по ветру, и против.

Оказывается, Карк поймал двух гаг, пока они спали.

– Я выщиплю у них пух, – сказал он со счастливой улыбкой. – Ты говорил, тебе скоро понадобится…

Оттар покачал головой.

– Пух с убитой гаги – мёртвый пух, и в нём толку немного. Мне нужен живой, от гнезда, из которого вышли птенцы. Он счастливее, да и теплее. Я сам его соберу.

Карк понурился и отошёл, огорчённый. Опять он не сумел угодить.

Когда доедали печёные яйца, Оттар спросил его:

– А где верёвка, из-за которой я свалился вчера? Я не отказался бы посмотреть, отчего она порвалась.

Карк ответил:

– Я сжёг её. Мне подумалось, она заслуживала казни.

Дверь дома оказалась сколочена из крепких корабельных скамей. Твёрдое дерево хранило следы огромных когтей, но видно было, что жадный зверь так с ним и не справился. Оттар рассмотрел в щель, что дверь держала изнутри тяжёлая поперечина. Её могла отворить только человеческая рука.

И трудно сказать почему, но был у этой двери такой вид, словно она не поворачивалась в петлях уже давным-давно. Оттар громко постучал кулаком, хотя все трое заранее чувствовали – ответа не будет. Оттар постучал ещё раз, потом вытащил нож, поддел и выбросил поперечину из заушин. Ссохшийся запор уступил легко, точно радуясь, что кто-то его потревожил.

Внутри было тихо и холодно. В раскрытый дверной проем падал сноп ярких лучей, но освещал лишь неведомо когда потухший очаг. По сторонам лежала плотная тьма, и Оттар негромко велел Хельги:

– Высеки огонь. Я хочу, чтобы именно ты это сделал.

Хельги молча послушался. Очаг, дрова в котором сгорели лишь наполовину, затеплился не сразу. Но постепенно мрак отступил, и Хельги увидел людей.

Сперва он так и вскочил на ноги, хватаясь за нож: чего хорошего ждать от затаившихся в потемках!.. Однако потом разглядел, что все они были давно мертвы, и перевел дух.

Четверо лежали на широких лавках вдоль стен, укрытые пушистыми одеялами. Пятый сидел на хозяйском сиденье, подперев голову рукой. На Свальбарде совсем не было гнили, и время лишь превратило людей в обтянутые кожей скелеты. Если их не тревожить, они останутся такими же до сумерек мира, до великой битвы Богов.

Оттар подошёл к сидевшему и внимательно осмотрел его, не касаясь руками. При жизни этот человек был великаном. Даже теперь его рост и ширина плеч бросались в глаза. И он был одет, как одевались халогаландские викинги: кожаные штаны, заправленные в тёплые сапоги, полушубок мехом наружу… прямые, очень светлые волосы, в которых почти не было седины, спадали из-под шапки на плечи. А на коленях, в ножнах, украшенных резным серебром, дремал длинный меч.

– Так, значит, всё-таки сбылась твоя мечта, Виглаф Ворон сын Харальда из Торсфиорда, – негромко сказал ему Оттар. – Я понял, что это ты, ещё по кораблю. Но мало верилось мне, что я увижу здесь тебя самого.

Хельги, стоявший с кресалом в руке, едва не выронил его на пол. Потом подошёл к Оттару и остановился подле него. Сердце бешено колотилось. Так вот почему он не испытал особого страха, увидев мертвого хозяина дома. Негоже бояться родни. Задумчиво склонив голову на руку, перед ним сидел его дед.

У него был пояс с искусно отлитой серебряной пряжкой: в точности такие носили дядя и брат. Ещё один пояс-близнец лежал дома, в заветном сундуке вместе с волчьей курткой отца… И эти мягкие сапоги с вышитыми на них знаками рода… такими же, как те, что Хельги старательно и ревниво подновлял на собственной обуви…

И если бы Виглаф Ворон открыл вдруг глаза, они наверняка оказались бы синими, как небо, как студёное море весенним ветреным днём. И он узнал бы внука. Непременно узнал бы…

Хельги чувствовал, что должен заговорить, но волнение душило его, он не мог справиться с собой и молчал.

– Ну вот, сейчас опять пойдет болтать о родне… – тихонечко, словно про себя, хмыкнул Карк у него за спиной. – Начнет всем доказывать, что не сбежал от хозяев!

Он хотел насмешить Оттара и побольнее задеть Хельги. Он не знал, какую лавину стронут его слова.

Обида охватила Хельги, как жгучее пламя, как давешняя ледяная вода. Обида из тех, за которые в отплату требуют жизнь! Что он сотворил бы дальше, неведомо; Оттар обернулся первым, и Карк покатился по полу, угодив ногами в очаг. Он поднялся на четвереньки, глядя непонимающими глазами: за что такая награда?.. Верный пёс, опять получивший от возлюбленного хозяина внезапный и жестокий пинок. С его подбородка капала кровь, и Хельги одумался. Не мстят рабам и собакам. Их либо убивают на месте, либо не обращают внимания.

– Пошёл вон… – сказал Оттар сквозь зубы, и Карк, горбясь, убрался за дверь. Оттар проводил его взглядом, потом отвернулся. Даже странным казалось, что товарищи деда не пошевелились, не проронили ни слова…

– Возьми, – проговорил Оттар и глазами показал Хельги меч на коленях молчаливого хозяина дома. – На тебя он не обидится.

Кусая губы, Хельги приблизился, посмотрел в лицо сидевшему и, решившись, бережно потянул наследие своего рода из-под иссохшей руки в кожаной рукавице. Меч дался ему как будто даже с охотой. Он не попытался выпасть из ножен и наказать похитителя, как надлежит верному клинку. А рука деда осталась висеть на три пальца выше колена, словно ветка умершего дерева…

– Ты ещё поплывешь к Одину на корабле, Виглаф Торсфиордец, и твои люди вместе с тобой, – проговорил Оттар по-прежнему тихо. – Это я тебе обещаю. Мы вернёмся сюда с конунгом и похороним вас как подобает. А теперь нам надо спешить.

Он оглянулся на Хельги – тот стоял совсем бледный, крепко прижимая к груди меч, – и кивнул ему:

– Гаси очаг, пора нам идти.

23. Гуннлоги не обманул

– Они не замёрзли, – рассуждал Оттар, шагая по каменной пустоши мимо знакомого озерка. – У них там полно было дров. И не голод взял их. Вокруг много дичи, да и ремни на одеждах все целы. Думается мне, они умерли от болезни. У Вагна тоже умер один человек, который не стал дожидаться, пока медвежье мясо прожарится как следует. Видел ты там белую шкуру? Может, этот медведь и ломился к ним в дом…

Хельги слушал молча. Он потрогал руку деда, когда вытаскивал меч. Твердая и холодная, она не ответила на прикосновение. И теперь ему всё казалось, будто он был виноват – не пришёл к Холодному Берегу на корабле, не подоспел вовремя, не спас… Что с того, что Виглаф умер задолго до срока, когда ему, внуку, выпало родиться на свет… Хельги воочию представлял, как зима за зимой превращали дом в бесформенную снежную глыбу, как разгорались многоцветные, ослепительные, шумные весны, а дверь всё так же оставалась закрытой, и люди не разговаривали и не двигались в темноте, лишь иней то покрывал их лица, то пропадал…

– Навряд ли старик собирался здесь зимовать, – продолжал Оттар. – Ракни когда-то называл его отчаянным викингом, но не из тех, кто пренебрегает опасностями. Жаль, приглянулся им неудобный фиорд! Наверное, это моржи их привлекли, ты тоже слышал, как ревело за мысом. А потом фиорд забило льдами, и они не сумели выбраться до холодов…

– Их всего пятеро там, – сказал Хельги, глядя под ноги. – Где же остальные?

Оттар покачал головой.

– Это мы навряд ли узнаем. И, боюсь, никто теперь не узнает.

У Хельги сильно разболелась под мешком исхлёстанная спина, и он всё поправлял наплечные лямки, стараясь не подавать вида, но Оттар вдруг сказал ему:

– Я, кажется, поколотил тебя сильнее, чем следовало. Не сердись, просто я очень за тебя испугался.

Хельги почувствовал, что краснеет.

– Мог бы ты лупить меня крепче, я заслужил. Я прыгал тебя выручать, а вышло, что тебе ещё пришлось возиться со мной.

Оттар обдумал эти слова, потом ответил с усмешкой:

– Если бы мне не пришлось возиться с тобой, может, я и сам не отделался бы так легко.

Меч деда висел у Хельги за левым плечом. Хельги всё время чувствовал его там, словно нёс живое существо.

Карк плелся позади, не поднимая головы и не радуясь солнечному дню. Хельги мог бы припомнить, как вышел из дома и увидел: Карк сидел согнувшись и покачивался, точно пьяный. Но Оттар позвал помочь поставить на место запор, и стало не до того. А когда они взобрались на перевал и развернули мешки, он уже наполовину сквозь сон услыхал, как Карк сел рядом с Оттаром и робко спросил:

– Стал бы ты спасать меня, если бы это я побывал в воде?..

– Да ну тебя, Карк, – буркнул Оттар, устраиваясь на жёстких камнях. – Ты же сообразил, что следовало делать, и спустился сухим.

Хельги прижался щекой к тёплому черену меча и уснул. Этот меч не превратится в гадюку и не ужалит его. Не зря он следил за знаками рода на сапогах и старательно подражал резковатому северному выговору халейгов, а когда мать кроила одежду, просил украсить её, как любили в Халогаланде! Мать бралась за вышивку и, конечно, всякий раз наполовину разбавляла узор привычным, словенским. А Хельги с неизменным удивлением убеждался, что это нисколько не портило работы…

На другой день впереди вновь засиял бело-голубой горб ледника и за ним – густая синева моря и встающая из волн серебряная Вальхалла островов.

– Не обманул меня Гуннлоги! – вглядевшись, сказал Оттар довольно. – Он достаточно ходил со мной по морю и тоже понял, что Вагна остановит северный ветер!

Корабль Ракни сэконунга по-прежнему одиноко стоял на подпорках. Вился над крышей дома серый дымок, ходили по берегу люди, кто-то ловил рыбу, выехав на лодке на середину фиорда… На сей раз ледник зловеще загремел прямо под ногами, заставив всех подскочить, и Оттар велел идти по длинной полосе глины с камнями, тянувшейся вдоль его изрытой ручейками спины. Здесь можно было не опасаться трещин, но подмокшая глина, скользкая, как свиное сало, так и плыла, и трое спустились вниз перемазанные с головы до пят.

– Знать бы заранее, что ты потеряешь два добрых лука и копье, – никуда бы я тебя не отпустил, – проворчал Ракни, когда путешественники подошли к дому и друзья их окружили. – Ну, показывай, непоседа, что ты там принёс мне взамен!..

Остававшиеся дома тоже, оказывается, не теряли времени даром. Сушились в сторонке добротно отскобленные шкуры, а стол ломился от тюленьего и моржового мяса, напоминавшего по вкусу говядину. Хельги сидел на мягко застланной лавке, вытянув ноги к огню, жевал хрустящую жирную корочку и слушал вполуха, о чем рассказывал Оттар. Иногда ему начинало казаться, что всё пережитое за эти пять дней и ночей привиделось ему во сне. Тогда он поднимал глаза и смотрел на меч, который Ракни из уважения к павшему повесил на стену подле своего. Ножны и рукоять мерцали в отблесках очага, будто подмигивая, и Хельги, слегка захмелевший от сытости и тепла, отвечал тем же. Ему вспоминалось, как разговаривал с ним Оттар в доме деда и после, и делалось ещё теплее и веселей. Придется им всем тут поверить в его родство с викингами из Торсфиорда. С теми, что разведали Свальбард самыми первыми, опередив Вагна-Морехода и Ракни! И произойдет это скоро. Совсем скоро…

– Неплохо ты сделал, пообещав ему похороны, – сказал конунг. – Мало верится мне, чтобы Один не принял его, хотя бы он погиб и не в бою. Это был великий герой. Как только я разделаюсь с Вагном, мы сразу отправимся туда и совершим всё, что надлежит.

24. Смех ледового тролля

Карк сидел на прибрежных камнях, неторопливо чистя котлы – Вагна и корабельный. Вода, в которой плавали куски льда, неохотно смывала прилипчивый жир. Впрочем, Карку было не впервой. Он разложил костёр между камнями и подогревал на нём то один котёл, то другой, заскорузлой горстью сгребая тёмный песок.

Пискнула дверь, и из дому, зевая и щурясь, выбрался Хельги. Накануне у него недостало сил долго бороться со сном: он первым лёг спать и вот теперь проснулся раньше других.

Хельги потянулся и подошёл к берегу умыться, но Карк только что выплеснул грязный кипяток, вода была мутная, и Хельги обогнул дом, направляясь к реке.

Река текла из другой долины, не из той, куда они ходили. Хельги понаблюдал немного за рыбами, проносившимися в бегущей воде. Наверное, в верховьях реки тоже стоило побывать. Может быть, потом, когда они убьют Вагна и ограбят его кнарр… Хотя навряд ли у верховий сыщется что-нибудь значительнее, чем дом деда, найденный за перевалом!

Хельги вернулся к двери и сел на пороге. Посмотрел на согнутую спину Карка и вдруг впервые подумал, что этому бедолаге за всю его жизнь, похоже, не приходилось слышать доброго слова. Разве только от Оттара – не зря же Карк готов был умереть за него по первому знаку…

Карк неожиданно оглянулся на Хельги и сказал:

– Оттар вчера весь вечер рассказывал, как забавно ты прыгал от страха на леднике, и конунг очень смеялся.

Лучше бы он этого не говорил!

– Да?.. – спросил Хельги ровным голосом, подходя и останавливаясь в двух шагах. – Наверное, тебе тоже хочется посмеяться?

Он ждал, что Карк тотчас вспылит и схватится за меч, ибо все они теперь ходили с оружием по приказу вождя, со дня на день ожидавшего Вагна. Но вольноотпущенник лишь невесело покачал головой и ответил:

– Зачем мне смеяться? Чтобы вы с Оттаром меня снова избили?.. Просто Ракни сказал вчера: Хельги Виглафссон не побоялся бы встать на краю ледника, на самом обрыве. И даже не обернулся бы на треск за спиной.

Хельги проговорил недоверчиво:

– Мой отец ни перед кем не опускал глаз, но он не хвастался мужеством, когда от этого не было проку.

Карк равнодушно пожал плечами и снял с огня вскипевший котёл:

– Выбирай сам, как поступать, а мне нет дела ни до тебя, ни до твоей родни. Мне просто жаль Оттара, он ведь почти совсем поверил, что ты не врешь.

Хельги посмотрел на ледник… Неуютно мерцавшая громадина заполняла вершину фиорда, красновато-чёрные скалы нависали над ней с боков. Хорошо виден был прибрежный обрыв, местами гладкий, местами разбитый трещинами, подточенный беспокойной водой, гулко плескавшейся в устьях глубоких пещер… Там действительно совсем не было нерп, – знать, нерпы боялись падавших глыб. Ладно, если начнет отваливаться глыба, это всегда можно почувствовать и вовремя отскочить… Обрыв казался совсем близким, но на самом деле предстояло шагать и шагать…

Карк долго смотрел ему вслед. Потом опять принялся за котёл.

А воин-сторож, ходивший туда-сюда с копьём в руках, глядел большей частью в сторону моря.

Оттара очень обрадовала солнечная погода: ни клочка тумана на всём небосводе! Правду сказать, Свальбард нравился ему и в снегу, и затянутый тучами… но северный ветер означал, что и нынче Вагна они не дождутся.

Взяв ведёрко, он привычно поискал взглядом Хельги.

– Он сидел здесь, а потом ушёл, – сказал Карк. – Кажется, на реку. Я не смотрел.

Когда из дому вышел Луг, Оттар озирался с круглого валуна, затенив ладонью глаза. Вот он увидел что-то и замер… Солнце висело прямо над ледником, но острое зрение различило уменьшенную расстоянием фигурку, неподвижно стоявшую у обрыва.

– Что он там делает?.. – спросил Оттар встревоженно. Никто ему не ответил. Тут со стороны ледника донесся удар грома, а ещё прежде они увидели, как человек взмахнул руками и шагнул в сторону, но всё-таки упрямо вернулся на прежнее место и остался стоять…

Оттар спрыгнул с валуна и молча побежал к леднику. Ирландец не раздумывая кинулся следом. Карк растерялся было, но затем поспешно отряхнул руки и пустился вдогонку, придерживая мешавший ему меч. Однако Оттар бегал гораздо быстрее их обоих, и они скоро отстали.

Хельги не увидел Оттара, выскочившего на ледник в сотне шагов от него. Он смотрел на фиорд, на высившиеся вдали снежные пики, но мало что видел. Его тошнило от страха и от стыда за этот страх. Только что обрыв едва не сбросил его, вздрогнув под ногами и как будто накренившись вперёд… Конечно, это только казалось, и трусость была тем недостойнее.

– Хельги! – во всю мочь крикнул Оттар, приложив руки ко рту. – Хельги, берегись!

Но в это время ледник снова загрохотал, похоронив его голос, и Хельги ничего не услышал: ни предупреждения, ни того, что его впервые назвали по имени. Он не пошевелился, и тогда Оттар побежал к нему по скользкому склону, спотыкаясь, перепрыгивая через ручьи.

Хельги обернулся только тогда, когда Оттар, задыхаясь, схватил его за плечо. И первое, что он увидел, была глубокая трещина, отделившая край ледника, на котором оба стояли. Она росла на глазах, расширяясь, поблескивая свежими гранями…

– Быстрей!..

Оттар первым перелетел через провал, покидая рождавшийся айсберг. Хельги, прыгнувший следом, поскользнулся и упал грудью на край. Зевнула под ногами непомерная бездна, и он в мгновение ока рассмотрел её всю, ослепительно чистую, полную спокойного голубого огня… Оттар успел плашмя броситься на лёд и сгрести его за одежду. И бегом рванулся дальше наверх, к самой макушке ледника. Хельги не мог понять, почему викинг бежал, точно от смерти, ведь трещина была уже позади… но раздумывать было некогда, и он поспевал за ним изо всех сил.

Что было дальше, хорошо видели люди конунга и сам Ракни. Вот неожиданно прекратились громовые раскаты, и снова стали слышны крики чаек, метавшихся над фиордом. И огромный ломоть льда начал неторопливо и тихо сползать, погружаясь в зеленоватую воду. Вот он скрылся весь целиком, и на его месте вспух тяжёлый пузырь, внезапно расцветший неистовым водяным вихрем, ослепительно сверкавшим на солнце. Море протянуло когтистую лапу, достав и накрыв две чёрные точки, медленно, слишком медленно отползавшие прочь… Это продолжалось целую вечность. И вот наконец вода схлынула, возвращаясь, и сделалось видно, что из двух фигурок осталась на месте только одна.

И лишь тогда докатился чудовищный хохот ледового тролля, сожравшего человека.

По берегам фиорда с ревом и грохотом промчалась волна. Она чуть-чуть не добралась до корабля, уволокла брошенные Карком котлы и с размаху смела костерок – едва не прежде, чем он успел на неё зашипеть.

Хельги стоял на бурой крошащейся гальке, шатаясь и прижимая левый локоть к боку ладонью, а сбежавшиеся люди стояли вокруг. Прямо перед собой Хельги видел конунга, его сумасшедшие глаза и лицо, перекошенное от боли. Ракни что-то говорил ему, а может, кричал, держа меч, выдернутый из ножен, но Хельги различал только, как двигались губы. Он всё ещё был там, на леднике. И надвинувшаяся стена воды без конца опрокидывала его и тащила, сбив с ног. Он помнил, как ухитрился втиснуть локоть в какую-то ямку, как схватил мелькнувшую руку Оттара в рукавице и держал её, не выпуская, даже когда противно затрещало плечо и стало нечем дышать… И как потом отступила вода и он остался лежать, вмятый в лёд, всё ещё не веря толком, что спасся, и окликнул Оттара, но Оттар не отозвался, и тогда он посмотрел и увидел, что в рукавице, которую судорожно стискивали его пальцы, вместо живой руки торчал обломок ледышки…

Ракни пошёл к нему, занося меч для удара. Хельги не попятился. Ракни поступит по справедливости. Солнечные блики росли на длинном клинке. Оттар ждал по ту сторону темноты.

– Это я подучил его пойти на ледник, – сказал вдруг Карк, и все обернулись.

Карк понемногу отступал прочь из круга, к воде. Он тоже держал перед собой меч, и у него были глаза мертвеца. Жил только вздрагивавший и кривившийся рот. Он сказал:

– Думал я истребить никчёмного мальчишку, а погубил Оттара. Теперь мне незачем жить.

Ракни конунг миновал Хельги, как пустое место.

– Не придется тебе поганить Рождающего Вдов, – сказал Карк. Поставил свой меч рукоятью на камни и навалился грудью на остриё. Круглый кончик клинка неохотно вполз в тело, но Карк согнул колени и навалился сильнее, и куртка на спине приподнялась острым горбом.

Карк покачнулся и упал. Когда подошёл Ракни, он посмотрел на него и выговорил, захлебываясь пузырящейся кровью:

– Станешь сжигать Оттара, брось меня ему под ноги…

– Не будет тебе этого, – ответил сэконунг. – Тебя зароют там, где море встречается с землёй. Ты не стоишь огня.

Вот тогда Карк завыл, корчась на мокрых камнях. Этот вой звучал над берегом невыносимо долгое время, но в душе Хельги дотла выгорело всё способное чувствовать, и он не оглянулся. Луг ощупал его вывихнутое плечо и резко ударил ладонью, ставя руку на место. Хельги ничего не сказал и не переменился в лице. Это была всего лишь боль тела, не заслуживавшая, чтобы её замечать.