Текст книги "Мы – славяне!"

Автор книги: Мария Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Литература

Бломквист Е. Э. Крестьянские постройки русских, украинцев и белорусов (поселения, жилища и хозяйственные строения) // Восточнославянский этнографический сборник. М., 1956. Т. 31. (Труды Института этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая. Новая серия).

Воронин Н. Н. К истории сельского поселения феодальной Руси: погост, свобода, село, деревня. Л., 1935.

Воронин Н. Н. Крепостные сооружения // История культуры древней Руси. М.; Л., 1948. Т. 1.

Древнерусские города. М., 1981.

Дубов И. В. К проблеме «переноса» городов в Древней Руси // Генезис и развитие феодализма в России: Проблемы историографии. Л., 1983.

Дубов И. В. Города, величеством сияющие. Л., 1985.

Карлов В. В. О факторах экономического и политического развития русского города в эпоху средневековья: (К постановке вопроса) // Русский город: Историко-методологический сборник. М., 1975.

Куза А. В. Фортификация // Древняя Русь: Город. Замок. Село. М., 1985.

Куза А. В. Малые города Древней Руси. М., 1989.

Ляпушкин И. И. Славяне Восточной Европы накануне образования древнерусского государства // Материалы и исследования по археологии СССР. 1968. Вып. 152.

Нерознак В. П. Названия древнерусских городов. М., 1983.

Рабинович М. Г. Деревянные сооружения городского хозяйства в Древней Руси // Средневековая Русь. М., 1976.

Рабинович М. Г. Очерки этнографии древнерусского города: Горожане, их общественный и домашний быт. М., 1978.

Рабинович М. Г. Очерки материальной культуры русского феодального города. М., 1988.

Соколова М. А. К истории слов «город» и «град» // Учёные записки Казанского педагогического института. 1970. Вып. 77.

Успенская А. В., Фехнер М. Ф. Поселения Древней Руси // Очерки по истории русской деревни Х—ХIII веков. М., 1956. (Труды Государственного Исторического музея. Вып. 32).

Фадеев Л. А. Происхождение и роль системы городских концов в развитии древнерусских городов // Русский город: Историко-методологический сборник. М., 1975.

Фроянов И. Я., Дубов И. В. Основные этапы социального развития древнерусского города (IХ—ХII вв.) // Древние города: Материалы к Всесоюзной конференции «Культура Средней Азии и Казахстана в эпоху раннего средневековья». Л., 1977.

Янин В. Л., Алешковский М. Х. Происхождение Новгорода: (К постановке проблемы) // История СССР. 1971. Вып. 2.

Мой род – моя крепость

«Родовой строй разлагался…»

О роде, об отношениях родства у древних славян в научной литературе (если только она не посвящена специально данному вопросу) упоминают обычно вскользь, мельком, как-нибудь так: «В IХ веке родовой строй у восточных славян уже разлагался…» Далее учёные обычно переходят к разбору юридических тонкостей, зафиксированных в памятниках древнерусского права, например порядка наследования. Это позволяет сопоставить славянскую общину тех времён («вервь», «печище», «мир») с образцами, известными из «классической» древности: римскими, греческими, западноевропейскими, но, к сожалению, проливает очень мало света на обычные родственные взаимосвязи, имевшие место в повседневном быту наших предков. Эти отношения выступают на первый план разве только тогда, когда речь идёт о каком-нибудь князе. В самом деле: от того, кому из многочисленной родни он приходился сыном, братом или племянником, непосредственно зависели его права на «стол» в том или ином городе, а если город был достаточно велик – то до некоторой степени и судьба страны. Однако не все ведь были князьями!

Обратимся к художественной литературе. В исторических романах зачастую читаем, как молодой герой – славянин «былинных» времён – уходя из родительского дома на подвиги, в лучшем случае кланяется «отцу—матери», которые, в свою очередь, вполне довольствуются заявлением сына, что он, дескать, уходит «долю искать». Ни дать ни взять современная семья и выросший сын, уезжающий в другой город учиться… Но может ли быть, чтобы родственный коллектив, существовавший тысячу лет назад, ничем не отличался от нынешнего?

Получается, что мы, читатели, так и не имеем достоверной и доступной нашему пониманию картины семейной жизни славян – ни в научных изданиях, ни в художественных.

Крестьянские игрища. С миниатюры XIII–XIV веков

Учёных можно понять. У них свои цели и задачи, а книги они пишут чаще всего для того, чтобы рассказать об открытиях, подытожить опыт работы, высказать свою точку зрения в научном споре. Эти книги написаны специалистами для таких же специалистов. Нам с вами было бы очень сложно в них разобраться.

Авторы же, создающие описания наподобие приведённого выше, возражают, что, мол, исторические детали – не главное, что роман не об этом и так далее. Не очень ясно, правда, какое отношение к истории имеют подобные произведения…

Как же выяснить, действительно ли только князья (впоследствии – цари) и другие знатные люди должны были жить с постоянной оглядкой на многочисленную и могущественную родню (достанется ли наследство, дадут ли жениться на той, которую полюбил, или навяжут немилую, но родовитую?), а у простых людей всё было «просто»? Или опять, как часто утверждают люди, не знающие, где находится библиотека, «об этом очень мало известно»?

Между тем, если начать внимательно листать научные книги, – оказывается, всё не так уж и безнадёжно. Что такое родовой строй, который к VIII–IХ векам у наших предков якобы почти «разложился»?

Это такая форма общественного устройства, при которой вся жизнь отдельного человека определяется жизнью его рода – большой семьи, состоящей из нескольких поколений родственников. Они живут под одной крышей или в тесном соседстве, сообща трудятся и сообща потребляют продукты своего труда.

Подобный род, «сидевший» в дебрях нехоженого леса (покрывавшего тогда большую часть Русской равнины), находился, как мы бы теперь выразились, на полном самообеспечении. Пищевых излишков было немного, но никто и не голодал. А нужда в посуде, одежде, орудиях труда полностью удовлетворялась изделиями домашнего ремесла. Торговать такой «экономической единице» было особо нечем и, главное, незачем. Это значит, что род не очень-то интересовался не то что чужеземцами, но даже и ближайшими соседями, кроме тех случаев, когда вставал вопрос о невестах для юношей или о женихах для девушек. Земля и имущество находились в общей собственности членов рода; бедность или богатство были делом неслыханным.

Сходные порядки существовали в древности у всех народов Земли, а у некоторых сохранились и по сей день. Большими семьями живут там и тогда, где «малой» семье (муж, жена и маленькие дети) трудно выжить одной, без опоры на многочисленных родственников.

К VIII–IХ векам родовой строй у древних славян в самом деле уходил в прошлое. Изменившиеся условия жизни, возросшая производительность труда привели к тому, что большая семья всё чаще стала распадаться на малые, каждая из которых жила своим отдельным хозяйством. Появились города, где встречались и соседствовали люди не то что из разных родов, но даже и из разных племён, а то и вообще «из-за моря». Усиливалось разделение на богатых и бедных…

1. Работающий и отдыхающий крестьяне. С рисунков XIII и XIV веков. 2. Лопата деревянная. XI век. 3. Лопата с цельножелезной лопастью. XIII век. 4. Мотыга цельнодеревянная. XIII век. 5. Мотыга железная. XII–XIII века. 6. Железная оковка для деревянных лопат. XII век. 7. Вилы деревянные. XI век

Таким образом, род перестал быть главнейшим фактором, определявшим жизнь всего народа и каждого человека. Но от этого род никуда не исчез, не был раз навсегда «отменён» и позабыт. В условиях родового строя, как пишут учёные, прошла большая часть истории человечества. Род – объединение по признаку родства – самая древняя разновидность общественной организации, с которой познакомился человек. И пожалуй, наиболее живучая. Общественное здесь тесно смыкается с биологическим: пытаться отменить род – почти то же самое, что пытаться отменить явление природы. Подобные попытки, впрочем, предпринимались. И неизменно приводили к трагедии.

Нас и наши нынешние семьи, совсем крохотные по меркам древних, связывает с совершенно чужими людьми такое количество разнообразнейших отношений (дружеских, экономических, религиозных и так далее), которое нашим пращурам не могло даже присниться. Тем не менее и на этом фоне родство занимает особое место.

Кого во все века считали и считают обиженным судьбой, самым обездоленным и достойным жалости? Сироту – человека, по тем или иным причинам лишённого родственников. К кому, случись беда, в первую очередь обращаются за подмогой? К родственникам. А тот, кому доводилось сидеть за большим и шумным столом рядом с родителями, тётями, дядями, братьями, сёстрами, племянниками и иной роднёй – полон дом народу, и все родственники! – тот подтвердит, что за подобным столом царит совершенно особая атмосфера. И нет напасти хуже, чем семейный разлад, не говоря уж о кровавом раздоре между роднёй… «Братоубийственная война» не случайно звучит особенно страшно, хотя не бывает на свете нестрашной войны. Да и просто поссориться с родственником как-то обиднее, чем с чужим человеком!

И всё это через тысячу с лишним лет после того, как родовой строй у славян, по утверждению знающих своё дело учёных, разложился!

И даже более: исследователи не сомневаются, что лучше всего идут дела у коллектива, который схож с дружным родственным кланом. Достаточно вспомнить выражение «отец-командир» или лозунг процветающих фирм: «Весь персонал – одна семья!» А также «семьи» мафии – неистребимо живучей преступной организации…

Большая семья

О жизни древнеславянского рода когда-то пытались судить на основании порядков, бытовавших в крестьянских большесемейных общинах старой России. В этих семьях бывали нередки забитые, бессловесные невестки, которых всячески обижали деспотичные, властные свёкры (им не смели перечить даже взрослые, женатые сыновья!) и «лютые», по выражению народной песни, свекрови. Несчастные невестки с годами превращались в таких же «лютых» старух: «Я всех слушалась, а вот пусть-ка теперь передо мной другие попляшут!»

1. На пашне. С миниатюры Жития святого Сергия Радонежского. XVI век. 2. Пахарь. С фрески монастыря Воронец. XVI век. 3. Жнец. С фрески того же монастыря. XVI век. 4. Борона-суковатка

Однако потом учёные поняли, что род, как и всё на свете, со временем изменяется. В предыдущей главе уже было сказано, что с повышением производительности труда большие семьи постепенно распадаются на малые – для каждодневного выживания становится не нужен большой коллектив. Но когда условия жизни почему-либо меняются в худшую сторону (допустим, происходит переселение на новое место или верховная власть резко увеличивает поборы), малые семьи родственников зачастую вновь сплачиваются в большую. Происходили такие события и в России. Вот и оказывается, что при некотором внешнем сходстве крестьянская большая семья ХIХ века совсем не является прямой наследницей древнеславянского рода: это относительно новое образование. Остаётся только благодарить учёных-этнографов за то, что они исследовали народы, славянские и неславянские, у которых по разным причинам сохранились исконные родственные отношения, позволяющие нам судить о жизни наших далёких предков.

Как указывают историки, в глубокой древности человек воспринимался другими людьми не столько как отдельная личность, сколько как член определённого рода. Все слышали поговорку: «По одёжке встречают…» – но мало кто, кроме учёных, помнит теперь, что она явилась к нам из тех далёких времён, когда узор, покрой и расцветка одежды (см. об этом подробнее в разделе «Одежда») однозначно говорили, из какой местности тот или иной человек, из какого он племени, из какого рода. Зачастую этого хватало, чтобы немедленно решить, как следовало вести себя с незнакомцем. Ведь у каждого рода имелась вполне определённая репутация: одни славились честностью и благородством, другие были известны задиристым нравом. И лишь потом, близко познакомившись с человеком, оценив его личные качества, его «провожали по уму»…

Ни о какой власти мужа над женой, а значит, и о жестоком, деспотическом отношении к ней в древнем роду не могло быть и речи. Власть и деспотизм начинаются тогда, когда имеет место имущественное неравенство – иначе с какой бы стати женщина безропотно сносила обиды? Между тем члены рода, как уже говорилось, владели всем сообща. А кроме того, в ту пору ещё жива была память о матриархате – периоде в истории человечества, когда главное значение в повседневной жизни имели психические качества, присущие именно женщинам: уравновешенность, рассудительность, стремление умножать и хранить, а не разрушать. Конечно, не следует думать, будто при матриархате женщины охотились и валили лес, а мужчины сидели дома с детьми. Вероятнее всего, разделение труда было таким же, что и в позднейшие эпохи, ведь разница в физических возможностях была та же, что и теперь. Просто первобытный мужчина, которого мы привыкли считать «диким и грубым», гораздо лучше своего теперешнего собрата понимал, чем в действительности является Женщина для человечества (см. также главу «Женщина, Космос и украшения»). Мужчина считал себя хранителем и защитником Женщины – золотого фонда человечества, а вовсе не её «повелителем и господином». «Смена власти» произошла гораздо позже – когда человечество выучилось воевать. Надо думать, к тому времени, когда оно наконец поумнеет и будет окончена последняя война, в правительствах станет куда больше женщин…

Иногда приходится слышать, будто матриархат – это вообще выдумка. Не могло, дескать, такого быть никогда. Однако послушаем специалистов: по их мнению, явным пережитком матриархата служит, в частности, «гиноцентрическая» система терминов родства. Говоря простым языком, это значит, что точкой отсчёта родственных отношений является женщина (об этом подробнее – в следующей главе).

Или вот иной пример. В историческую эпоху главой семейной общины оказывается чаще всего уже мужчина. У русских он называется «большак», «набольшой», «старшой» и так далее. У южных славян это «домачин», «домакин», «господарь», «главатарь» и тому подобные, что в переводе, кажется, не нуждается. Термины, существующие в других языках, тоже в основном имеют значение «глава дома», «старший». Так вот, непременной спутницей большака была большуха («старшая») – главная женщина в доме. Она заправляла хозяйством внутри дома и вообще всем, чем ведали женщины. И в этой сфере большак без её согласия не мог ничем распоряжаться! Почёт и уважение, оказываемые большухе, также являются, по мнению учёных, прямым наследием матриархата.

После смерти мужа энергичная и деловая большуха нередко становилась главой рода – даже при наличии взрослых сыновей, имеющих свои семьи. Порою передача власти происходила и при жизни большака. Случалось и так, что семью возглавляла незамужняя девушка – были бы смётка да ум. Такие случаи отмечены этнографами, и где! На Кавказе, который в нашем обыденном понимании – сущий «заповедник» воинственных и властных мужчин!

Учёные пишут: наблюдения за внутренней жизнью большой семьи часто развеивают миф о приниженном положении женщины в той или иной стране, где силён традиционный уклад.

Во многих индоевропейских языках род обозначается словами, происходящими от древнего корня «ген» – «рождать». В словарях русского языка можно найти немало заимствований, например: «ГЕН» – материальный носитель наследственности; «ГЕНеалогия» – раздел исторической науки, изучающий происхождение и связи отдельных родов; «ГЕНератор» – устройство, производящее, «порождающее» некоторый продукт или энергию; «ГЕНетика» – наука о законах наследственности и изменчивости видов, «ГЕНиталии» – органы размножения. А также «ГЕНоцид» – истребление людей по классовым, расовым, национальным или иным мотивам…

Сам русский язык для обозначения рода также взял древнейшее индоевропейское слово, имевшее значение «расти, умножаться, процветать». О производных, возникших из этого корня, об именах и функциях некоторых славянских Богов можно прочесть в главе «Род и Рожаницы».

Изделия городских гончаров Древней Руси: 1, 2 – корчаги, 3 – горшок с одной ручкой, 4, 7 – корчажцы, 5 – кувшин, 6 – жбан

Большак и большуха древности (в отличие от позднейших времён) не были самовластными правителями семьи. По наблюдениям учёных, они осуществляли лишь исполнительную власть. При этом, распоряжаясь трудом домочадцев, глава семьи не лежал весь день на лавке: он сам был первым работником и в любом деле показывал пример. Важнейшие же вопросы, касавшиеся хозяйственной деятельности и личной жизни членов рода (скажем, вопросы брака) обсуждали и решали на семейном совете; этот-то совет и был высшей властью в семье. На совете мужчины и женщины имели равное право голоса, и весомость каждого голоса определялась лишь мерой личного авторитета.

В таком роду невозможно вообразить себе ни всеми забытых, брошенных стариков, ни покинутых детей – стыд и позор современного «развитого» общества. Все дети, мальчики и девочки, находились сперва под присмотром женщин (в некоторых больших семьях Грузии в общем доме насчитывалось до двадцати пяти люлек), а по достижении определённого возраста (см. главу «Взросление») мальчики поступали под опёку главы семьи, девочки же – в ведение большухи.

Надо ещё учесть, что, согласно законам мифологического мышления, родственниками не рождались. Каждый новорожденный непременно проходил обряды принятия в семью (см. главу «Рождение»). Но зато, однажды пройдя их, он становился членом накрепко спаянного коллектива, из которого его могли вырвать лишь какие-то чрезвычайные обстоятельства. Смерти, кстати, это было не под силу: умершие предки, как считалось, незримо продолжали жить рядом с живыми, помогая им и храня от беды…

Слово «изгой», которым обозначали славяне ушедшего от родни человека, происходит не от слова «изгонять», как это на первый взгляд кажется, а от древнерусского «гоить» – «жить, пользоваться уходом». Былинное приветствие: «Ах ты гой еси…» – является, таким образом, не простым набором звуков, а вполне осмысленным пожеланием: «Будь здоров!». «Изгой» же – буквально «лишённый жизни», вычеркнутый из жизни. Таких «вычеркнутых» называли ещё «извергами», оттого что род «извергал» их из себя. Легко предположить, что от отчаяния и безысходности такие люди нередко обращались к разбою: наверное, не случайно в современном русском языке «изверг» – это жестокий, безнравственный человек. Живёт, однако, и выражение «изверг рода человеческого» – некто, своими делами лишивший себя звания человека…

В едином хлебе

Учёные пишут, что понятие о роде, о большой семье, по мысли наших предков, включало сразу три связанные между собою категории единства: единство жилища, единство хозяйственное и, конечно, единство происхождения, то есть собственно родственную связь.

Это последнее подразумевается само собой: кажется, о чём ещё говорить? Но, как всегда, стоит копнуть чуть-чуть поглубже, как обнаруживается множество проблем и выясняется, что мы «знаем только, что ничего не знаем». Оказывается, например, существуют разные системы родства!

Этнографы делят их на четыре группы: «английскую», «гавайскую», «ирокезскую», «арабскую». Чем они различаются? Представьте себе – обозначениями тёток по отцу и по матери. В «английской» системе родства обе тётки называются одним словом, но не так, как мать. В «ирокезской» системе мать и тётка – сестра матери обозначаются одним словом, сестра отца – другим. В «арабской» существует свой термин для матери и для каждой из тёток. И наконец, в «гавайской» системе и мать, и обе тётки именуются одинаково!

Любознательный читатель теперь сам без труда определит, какая система родства принята у народа, к которому он принадлежит. Ибо, если учёные дали системе наименование «английской», это не значит, конечно, что она присуща лишь англичанам.

Способы «исчисления» степени близости родственников ещё и меняются с развитием общества, так что каждый народ в разные времена выбирал себе ту систему, которая наилучшим образом подходит для условий его жизни. Об этом будет подробнее рассказано несколько ниже, при обзоре некоторых славянских терминов родства.

Что касается единства жилища, во многих случаях оно хорошо прослеживается археологически: сперва древние народы строили большие дома – один на весь род. Затем большие дома сосуществовали с малыми (для славян этот период приходится на VII–VIII века: именно тогда родовой строй у них и разлагался), и, наконец, начинают преобладать малые дома – по одному на семейную пару. Но, как водится, исчезнув из жизни в качестве материального предмета, большой дом и не думал исчезать в языке.

Образцы древней глиняной лепной посуды: 1 – горшки (VIII–X века), 2 – черпак, 3 – миска

Начать хотя бы с того, что латинское «домус» (наш «дом» происходит от того же корня) означает не что иное, как большую семью. Зато латинское слово «фамилия» связано с понятием «жилище». Дескать, где и жить роду, как не в общем доме? А на Руси главу семейства именовали «домостроителем», и это вовсе не значило, что он всё время с топором в руках возводил новые избы: он поддерживал в семье и хозяйстве «строй», то есть порядок. «Домострой», знаменитый литературный памятник ХVI века, представляет собой сборник житейских наставлений и поучений по части хозяйства, а не архитектурное руководство. Когда же мы говорим «правящий Дом», «дружить домами», – речь опять-таки идёт не о сооружениях, а о семьях!

1. Пахота сохой. С миниатюры XVI века. 2. Русские сохи

И точно так же, как и большой дом, у многих народов давно кануло в прошлое, но осталось в языке понятие о хозяйственном единстве родственного коллектива. Об этом свидетельствуют хотя бы «купщина» и «скупчина» южных славян. Таким образом, «Скупщина» – название верховного органа власти государства Югославия – можно трактовать как «большой семейный совет». (Собственно «совет» и родственное ему «вече» трактуются этимологами как «обсуждение», «совместный разговор».)

1. Сцена уборки урожая. С миниатюры XVI века (?). 2. Новгородские грабли. XII–XIV века. Реконструкция

3. Древнерусские серпы. 4. Коса с рукоятью. XIII век. 5. Косы. X–XIII века

Общность имущества, вплоть до общего очага и общего котла с пищей, окрасила названия большой семьи у различных народов Кавказа, у чехов и поляков (по-польски большая семья – «хлебоедцы»). В некоторых древнерусских документах о родственниках говорится: «в едином хлебе, в одном дыму»…

Схемы изготовления орудий труда и оружия. 1. Нож: а – многослойная сварка, б – торцовая сварка, в – косая наварка стали, г – цельностальные, д – наварка стального лезвия на дамаскированный корпус. 2. Меч: а, б, в – разные способы наварки стального лезвия, г – наварка стального лезвия на дамаскированный клинок, д – цементация: I – железо (феррит), II – цементация, III – сварка железа и стали, сварной шов

Наверное, именно здесь истоки древнего языческого обычая, о котором упоминается в главах «Истоки гостеприимства» и «Свадьба»: люди, вместе отведавшие пищи, в дальнейшем считали друг друга родственниками. И вот что любопытно. Автору этих строк довелось однажды просматривать научную статью, посвящённую папуасам Новой Гвинеи. Так вот, у одного из местных племён родичи обозначаются словом, которое переводится на русский язык как «те, кто вместе ест мясо»; жён, по мнению племени, следовало брать только от тех, «с кем мы не едим мяса». И вспомнилось, что на другой стороне земного шара – у нас в России – ещё в ХIХ веке полным непотребством считалось жениться на «тех, с кем вместе едят». Вот так!