355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Мария Лунёва » Наследница долины туманов » Текст книги (страница 1)
Наследница долины туманов
  • Текст добавлен: 18 апреля 2022, 12:03

Текст книги "Наследница долины туманов"


Автор книги: Мария Лунёва



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Мария Лунева
Наследница долины туманов

Пролог

Туман, словно живой, стелился по земле, медленно подбираясь к нашему перевернувшемуся ландо. Где-то впереди я слышала ржание лошадей. Звук отдалялся.

Я совсем не понимала, что произошло.

Вот, буквально пару мгновений назад, мама дремала, положив под голову маленькую подушечку, мы с Крисс, сидя напротив неё, как всегда, играли в ниточки. И пусть мы были уже не дети, и отметили свой семнадцатый день рождения, но любовь к этой забаве не угасала. Натянув на пальцы крепкий шнурок, увлечённо пытались не сбиться и не запутаться. Крисс, прикусив нижнюю губу, подхватила указательными и большими пальцами места, где скрещиваются нити, и перетянула их на свои ладони. Настала моя очередь. Ухмыльнувшись, я успела подцепить верёвочки мизинцами, как вдруг почувствовала резкий толчок и оглушающую боль во всём теле.

Рядом глухо вскрикнула сестра и всё стихло.

Проморгавшись, уставилась на маму, лежащую на земле. Что она мертва, поняла сразу. Её голова была вывернута под неестественным углом. Она так и не проснулась.

Я попыталась пошевелиться, но ничего не вышло.

Что-то сильно придавило меня сверху. Дёрнувшись ещё раз, услышала рваный выдох.

Крисс!

Она лежала прямо на мне, а сверху нас прижимала к земле крупная широкая балка или сидение. Всё что я могла – это медленно пропускать воздух в лёгкие. И ещё слушать биение сердца родной души.

Сестрёнка изредка стонала, разрывая оглушающую тишину.

Собрав остатки сил, я потянулась к ней. Моя магия только развивалась и была ещё слаба. Но Крисс – сестра близнец. Мы с ней неразлучны с первого младенческого крика, поэтому сейчас я могла её достать. Могла проникнуть в её тело и подлечить те страшные раны, что она получила при крушении.

Я чувствовала, как вытекает кровь из её вен. Как трепыхается из последних сил родное сердце.

Я старалась! Латала разрывы внутри неё, как могла. Выжигала себя, отдавая всё, что имела, лишь бы спасти. Спасти свою Крисс!

По моим щекам медленно скользили холодные слезинки.

Её дыхание выровнялось. И это была маленькая победа. У меня вышло, главное, чтобы сейчас за нами пришли. Чтобы нас спасли! Моей магии целителя хватило, чтобы немножечко продлить жизнь сёстры.

Но проходили минуты, и никто не шёл.

Не выдержав накала эмоций, я зарыдала в голос.

Это оказалось фатальной ошибкой для нас!

Туман встрепенулся и медленно пополз в нашу сторону. Тонкие белесые жгуты, казалось, ощупывали стылую землю в поисках жертвы. Заметя странное подёргивание дымки, я замерла. Слёзы мгновенно высохли, страх сменился животным ужасом. Я впервые в жизни видела тени, но как наследница княжеского рода, правящего на этих землях с момента появления Тумана, прекрасно осознавала, что за прозрачными скорбными призраками явятся мёртвые.

Тени вырисовывались словно из ниоткуда.

В одной из них, белоснежной и как будто живой я легко опознала мать. Её тело лежало на расстоянии вытянутой руки, а душа парила над каретой, пытаясь защитить.

Крисс снова застонала.

Вздрогнув от этого звука, я попыталась поделиться с ней своей магией, но ничего не выходило – я была пуста.

По-детски хлюпнула носом, виновато посмотрела на тень мамы.

Она плакала. Я отчётливо видела, как призрачное лицо перекосила гримаса боли и беспомощности.

– Мамочка, – мой голос словно шуршал.

«Молчи», «молчи», «молчи», – шептали тени.

Они метались вокруг ландо, пытаясь скрыть. Спрятать. Не дать погубить.

Поняв, что нам грозит беда, я снова напрягла силы и буквально выдавила из себя всю магию, что ещё сохранилась в душе. Мой потенциал был велик, со временем я могла бы стать сильной целительницей.

Но не теперь!

Я ощутила такую пустоту внутри, словно часть души потеряла. Я выжгла себя дотла.

Ничего не вышло.

Сердце сёстры лихорадочно трепыхалось, замедляя свой ход. Она умирала. И никто не спешил нам помочь.

Воины, что должны были сопровождать нас – исчезли. Кучер, наверняка, лежит где-то рядом.

Тени метались всё быстрее и хаотичнее. Зажмурившись, я притихла.

Хруст ветки вывел меня из кратковременного оцепенения.

Трусливо закрыв глаза, затаила дыхание.

Мёртвые!

Ну, где же воины, что сопровождали повозку?! Где отец?! Где всё!

Хотелось вопить от ужаса. Кричать и звать на помощь.

Только вот нельзя!

Я осознавала, что один звук может выдать меня и сестру. Единственный стон.

Тени метались, но что могли сделать бестелесные призраки?

Мамино тело дёрнулось. Её голова странно качнулась и встала на место. В глазах загорелся мёртвый огонёк. Прикусив губу, я внутренне похолодела. На языке явственно ощущался металлический привкус крови. Казалось, что всё нереальность. Что я просто уснула, совсем как мама, и всё это мне снится.

Всё неправда. Сон. Кошмар!

Но глухой нечеловеческий хрип, вырвавшийся из уст мёртвого тела, заставил меня очнуться и понять, что всё это действительность.

Мама дёрнулась, но тяжёлая повозка, перевернувшись, придавила не только нас с Крисс, но и её. Закрыв глаза, я тихонько хлюпнула носом.

Где папа?

Почему он не едет так долго? Ведь они были впереди. Почему же князь не заметил, что ландо с его супругой и наследниками исчез? Почему никто из воинов не видит, что экипаж, который им велено охранять, так и не выехал из тумана?

Все эти вопросы роились в моём сознании.

Мама дёргалась, как будто в припадке, но не могла освободить себя. Её душа трепыхалась сверху в бессилии, пытаясь оградить нас от умертвия. Всё это буквально вымораживало мою душу.

Что-то странное коснулось ног. Ледяное обжигающее касание. Туман!

Крисс снова застонала и, не успела я испугаться, что нас услышат, как повозка, под которой нас придавило, дёрнулась, и тело сестры медленно сползло с меня, растянувшись рядом.

Тихо всхлипывая, я потянулась и взяла её за руку. Она была практически мертва. Я ничего не могла больше для нее сделать. Я теряла все. Всех, кого любила! Вот так в один момент, словно сердце вырвали.

Я отдала всю силу, но её оказалось так мало. Из живота моей Крисс торчала палка, проткнувшая её.

Она могла бы выжить, появись сейчас воины. Был бы здесь взрослый целитель, или останься бы маменька жива. Она бы смогла нас спасти.

Зажмурившись, я сжала пальцы сильнее, пытаясь запомнить тепло ладоней сестры.

Повозка снова качнулась и мою спину обожгло, словно что-то вонзилось. Нечто холодное скользнуло по ногам и тяжёлые жуткие хрипы позади.

Мёртвые пытались перевернуть ландо. Мамино тело перестало биться и притихло. Остатки жизни из него ушли.

Повозка приподнялась, и в широкую щель просунулась грязная рука с содранными ногтями. Пошарив, мертвец схватил тело Крисс за худенькое девичье плечо и дёрнул. Я всё ещё держала сестричку за руку.

Я не могла заставить себя, её отпустить.

Я удерживала её, вцепившись мёртвой хваткой.

– Спаси меня, Амэлла, – хриплый шёпот сестры врезался в моё сознание, – не отдавай им.

Я сжала её ладонь сильнее.

– Я не могу, – одними губами шепнула в ответ.

– Не отдавай меня.

Как могла, я собирала искры своего угасшего дара и посылала ей.

Но мертвец, сжав тело сестры крепче, тянул её из моих рук.

– Не отдавай, – молила она окровавленными губами.

Ландо скрипнуло, и обломки повалились набок. Штырь, торчавший из тела сестры, покосился. Крисс судорожно захрипела и умолкла.

Её сердце совершило удар, из уст вырвался последний вздох.

Её не стало.

Подкравшись к ней, туман окутал безжизненное тело и отполз, утягивая за собой ее чистую белоснежную душу.

Новая тень встрепенулась и замерла рядом с призраком мамы.

На мгновение мне стало завидно. Теперь они вместе.

Новая оглушающая боль заставила меня отвести взгляд от душ любимых людей и зажмуриться.

Мертвец снова дёрнул уже мёртвое тело сестры на себя.

Я сжала её ладошку, но силы уходили.

Не отдам.

Пусть она уже мертва, но не отдам её тело туману. Не позволю! Расплакавшись, я сражалась с мертвецом за право похоронить Крисс, но и тут проиграла. Её забрали. Мои пальцы соскользнули и выпустили хладную ладошку самого родного мне человека.

Крисс не стало.

Я рыдала в голос и звала отца.

Слышала, как вокруг бродили мёртвые. Пару раз они хватали меня и дёргали, усиливая боль в спине. Пытались утащить в туман. Но обломки повозки плотно прижимали меня к земле.

Время словно остановилось.

Никто не спешил мне на помощь. Никто не увидел, что ландо с княгиней и княжескими дочерями исчезло.

Тени, нависнув надо мной, пытались мешать мёртвым терзать меня. Я видела через обломки их лица, бледные и напуганные. Хлюпая носом, искала среди них родных. Но глаза застилали слёзы.

Рана на моей спине отдавалась жгучей болью. Тяжёлые щупальца тумана окутывали меня. Пробирались под одежду и присасывались, как пиявки к ране, вытягивая жизнь. Взамен они отдавали тьму, отравляя тело.

Мне становилось всё холоднее. Пальцы немели, изо рта вырывался пар. Сомкнув глаза, я приготовилась быть выпитой без остатка.

Я выгорела. Вместо светлого дара целителя, меня заполнила сама смерть, что стелилась туманом.

Мёртвые замерли и на мгновение тишина, воцарившаяся над поляной, оглушила. Я решила, что умерла и с надеждой посмотрела на тени, ища маму и Крисс. Но призраки исчезли.

– Бедный ребёнок, – раздался рядом шелест, – бедная маленькая сияющая.

Надо мной заскрипели обломки и, сделав глубокий вдох, я, наконец, ощутила, что тяжесть пропала. Моё тело высвободили.

– Уносить тебя нужно, а то совсем пропадёшь.

Сглотнув, я посмотрела на того, кто пришёл на помощь и замерла.

В легендах нашего княжества часто рассказывали о людях – змеях, приходящих на помощь тем, кто заплутал в тумане. Но этот пожилой хашасси мне точно не привиделся. Нянечка столько раз рассказывала нам истории на ночь об этих созданиях, что не признать стража туманной стены, я не могла.

– А Крисс? Мама? – прошептала я.

– Их прибрал туман, девочка, – на лице мужчины, так похожего на человека, отобразилась скорбь и печаль, – у каждого из нас своя судьба.

– Я хочу забрать их, – я не желала сознавать, что мои родные останутся здесь. Это было неправильно.

– Придёт время, и ты вернёшься, чтобы освободить их, – мужчина что-то дернул, и я не сдержала крика. Я практически не чувствовала ног. Всё, что ниже спины, занемело.

– Мне больно, – пожаловалась я, – папа не пришёл. Никто не увидел!

– Он предал тебя, дитя. Запомни, что такое предательство и никогда не совершай его. Придет время и на эти земли придут Иные. Они не способны предавать. Ты станешь одной из них. А пока просто живи. Не давай погубить себя. Взрослей, дыши и радуйся рассвету.

Я не понимала, о чём толкует хашасси. Всё, что отложилось в моей голове – это «папа предал».

Мужчина со змеиным хвостом поднял меня и пополз вперёд по дороге. Щупальца тумана отскакивали от него, словно боясь. Обняв его за могучую шею, я провожала взглядом то страшное место.

Там осталась моя мама и Крисс.

Там закончилось моё детство.

Мой отец, князь Руско, пришёл только через несколько часов. Он нашёл меня под деревом у дороги недалёко от границы тумана. На его лице не отобразилось хоть какой-нибудь радости по поводу моего спасения. После того как целитель заявил, что я останусь калекой и заражена тьмой, он благополучно забыл о моём существовании, женившись на любовнице, что была беременна от него.

Через четыре месяца бедная девушка родила ему мёртвого мальчика. Моя мама и сестра были отомщены, хотя радости от этого я не испытывала.

Княжество Охрил осталось без наследника.

Глава 1

Десять лет спустя

Моё старенькое тяжёлое инвалидное кресло, скрепя несмазанными колёсами, катилось по узкому коридору. Отделанные камнем стены давили, когда-то их закрывали гобеленами, но те пришли в негодность, а на новые князь тратиться не пожелал.

А зачем? Тут ведь ходит только прислуга, да я.

Осторожно войдя в поворот, придержала себя, рукой уперевшись о стену. Сегодня все были заняты, и свободной прислуги, чтобы помочь мне добраться до сада не нашлось. Приходилось добираться самой.

Замок был взбудоражен.

На всех углах шептались о предстоящей войне.

«Северяне идут» – вопили мальчишки, дети служанок.

Казалось, только мне было всё равно, кто там объявил нашему княжеству войну.

Сколько их уже было за последние десять лет?! Войн этих.

Глядя на пустые поля, зарастающие молодым кустарником, видя, как охотники раз за разом возвращаются с пустыми руками, а в свинарнике, рассчитанном на сотню животных, сыщется только с десяток тощих поросят, я пришла к выводу, что лучше бы нас захватили и земли Охрил славили нового князя.

Который навёл бы, наконец, порядок.

Но мой проклятый супруг раз за разом выходил победителем. В соседних княжествах ситуация была не лучше.

Голод, разорение и упадок.

Докатившись до тяжёлых дверей в сад, я остановила коляску. Сбоку специально для меня оставляли длинную палку. С её помощью я сдвигала засов, расположенный так, что мне руками не дотянуться. Никто так и не удосужился перебить его пониже. И моему покойному отцу и супругу плевать было на меня и моё удобство. Только мачеха проявляла ко мне интерес и искренне пыталась сделать мою жизнь проще.

Подняв палку, я принялась целиться, цепляя крючок.

За столько лет я уже набила руку, и спустя минутку двери распахнулись, выпуская меня на улицу. В лицо мне ударил поток свежего воздуха, принёсший с собой аромат хвои.

Мой любимый запах.

Ухватившись за внешний обод больших колёс, покатила коляску вперёд к широкой тропинке, ведущей в небольшой ельник. Улыбнувшись, я подставила лицо солнцу. Сегодня было ветрено и влажно. Хороший день. Доехав до высоких елей, я остановилась. Это было моё любимое место. Здесь редко появлялись члены нашей семьи. Да и служанки, зная, что я здесь сижу, старались обходить меня стороной. Только старая нянечка, бывало, приходила поговорить.

Ели шевелили мохнатыми лапами, в которых путался ветерок. Всё пространство здесь было пропитано запахом хвойного леса. Вокруг тишина и покой, которых так нахватало.

А ещё порой мне виделся призрак сестры по другую сторону озера, что раскинулось буквально в паре метров от меня. Возможно, я это видение просто придумала или желала верить, что родная душа навещает меня. Местные, признаться, боялись этого места. Дурная слава за ним. Ведь там, на той стороне озера, начинался гиблый туманный лес.

Вот так, совсем рядом с нашим замком. И с каждым годом он словно наступал, расширяя свои границы, и всё чаще слышались шепотки о тенях и мертвецах.

Я отмахивалась от всех этих сплетней. Хотя и знала, что порою туман приходил даже в наш дом. Крепостные стены не спасали от магии смерти. Так погибла моя бабушка. Туман выпил её во сне.

Во всяком случае, нянечка утверждала, что это не слух, а истина. А не верить ей, повода у меня не было.

Я ждала свою старушку и сегодня. Но в последние дни её завалил работой. Ещё бы, северяне же идут. Нужно подготовить тюки да сундуки к возможному бегству.

А мне было смешно. Куда бежать?

Со всеми соседями передрались, перегрызлись.

К кому они побегут помощи просить?

Хотя, я была далека от политики и мало, что, вообще, понимала в этих вопросах. Никто не нанимал для меня учителей, не учил тому, что должна знать княжна. Да и не была я ей, по сути.

После смерти матери отец женился повторно на своей любовнице, дочери одного из богатеньких плантаторов. Девушка была немногим старше меня. Отец смотрел на неё, как на молодую утробу, и только.

Ни уважения, ни почтения.

С какой блаженной физиономией он вещал своим малочисленным друзьям – подпевалам о том, что у него скоро будет дитя. Рассуждал, как хорошо постелить под себя молоденькое тело. Делился деталями, не обращая внимания, что и я и мачеха находились в комнате и всё это выслушивали. Мояла в такие моменты не знала, куда отводить взгляд, и как реагировать на глумливые смешки. А после она, как и я, бежала в объятья нянечки, которая приняла её как внучку, и плакала у неё на плече.

И вот долгожданный день настал. Ребёнок родился. Только вот счастья это отцу не принесло. Его такой долгожданный сын появился на свет мёртвым. Он не издал своего первого крика, не разомкнул глаза.

Я должна была бы радоваться, мои близкие были отомщены этой смертью. Но глядя на маленькое тельце, завёрнутое нянечкой в пелёнки, только тихонько плакала.

Это не та цена, которую я готова была принять.

Младенца тихонько схоронили. А отец принялся искать новую более крепкую утробу.

Да, к счастью, долго не протянул: не успел обрюхатить, ни свою молодую жену, ни многочисленных любовниц.

Повернув голову, я глянула на три одинокие яблони, высаженные на небольшом холме. За ним находился семейный склеп. Отец погиб прямо там. Кто-то открыл дверь в зверинец. Вырвалась свора охотничьих псов и загрызла батюшку по непонятным побуждениям. Никогда такого не случалось, да и собаки агрессии не проявляли, ни до того случая, ни после. Мы даже не стали умерщвлять животных.

А Мояла, думаю, их ещё и сахарными косточками после подкармливала.

Много ходило слухов.

А уж когда мачеха, запинаясь, сообщила, что я выхожу замуж за её дальнего родственника, всё встало на свои места. Один тиран сменился другим. Новый князь размениваться не стал и быстро определил наследницу – калеку в жёны, а вдову усопшего – в любовницы. И плевать ему было, что последняя являлась его пусть и очень дальней, но родственницей.

Тему смерти прежнего князя поднимать запретили.

Ещё бы, новый правитель даже скрывать не стал, что наделён способностью управлять зверьём. Это был дар их рода. Удачливый охотник всегда возвращался с добычей, его псы слушались беспрекословно. Все понимали, кто убил моего отца.

Но кто же убийце предъявит за смерть князя, если он занял его место.

Хотя, что странно, он всегда отнекивался, если кто пытался ему об этом намекнуть. Казалось бы, хвалиться должен – сумел власть захватить. Ан нет!

Явившись в наш замок, он быстро навёл свои порядки и назначил дату ритуала единения.

Не было у меня свадьбы пышной, да платья белого. Меня просто отвезли в храм, надели на безымянный палец правой руки простое серебряное колечко.

А потом…

А потом была брачная ночь.

О том, что происходило между моим мужем и мною, я предпочитала не вспоминать. Те мерзкие ночи, руки, тискающие моё тело, та боль, что доставляло соитие… Я старательно прятала это в недрах памяти и никогда ни с кем не говорила о том, что переживала в такие моменты.

Меня передёрнуло.

Я понимала, что брак для женщины – это смирение и покорность. А ещё унижение, насилие над личностью и… боль.

Её было так много в моей жизни, что в какой-то момент я и забыла, как это существовать отдельно от неё. И так раз за разом. Супруг заявлялся в мои покои всегда в подпитье, обвинял в том, что ему приходится ублажать покалеченную уродину, и намекал, что видно мне это нравится, поэтому я и не тороплюсь беременеть. И причинял боль, мстя за свои мнимые страдания. На самом деле ему просто нравилось унижать и давить людей как тараканов.

Порой ночами в тишине я слышала громкий плач, доносившийся из спальни Моялы, расположенной надо мной. Наверное, она слышала и мои вопли, но виду не подавала. Закрывая подушкой голову, я молила всех известных мне богов, чтобы они прибрали душу князя и положили конец тому ужасу, что творился в нашей семье.

Но мои молитвы оставались без ответа.

Потянувшись, я нагнула веточку ели и вдохнула аромат, исходивший от неё. Хвоя. Расслабившись, откинулась на спинку кресла, предварительно подняв тормозной рычаг. Уснуть бы, и забыться во снах. В них я ходила, как прежде, собирала полевые цветы, плела венок и гадала о том, какого супруга мне пошлёт судьба. Там в небытие и забвение я всё ещё верила в любовь.

В действительности же понимала, что это сказка, придуманная несчастными женщинами, пытающимися продлить детство своим дочерям, огородить от реальности. Я помнила истории, что рассказывала нам мама перед сном. О сильных мужчинах, совершающих подвиги ради своих возлюбленных, о любви до гробовой доски и щемящей сердце верности.

Теперь я понимаю, что гробовая доска ждёт, скорее всего, женщину, а верность мужчина может хранить лишь самому себе.

Любви нет – есть лишь смирение.

Годы, прожитые в постоянном страхе ночью услышать скрип дверей своей спальни, отложили свой отпечаток на моём характере. Я стала замкнутой и безвольной. Безразличие, Абсолютное равнодушие ко всему и всем.

Но, казалось, князя такое моё поведение только заводило больше. Он придумывал всё новые способы выставить меня на посмешище, унизить, размазать.

Всё прекратилось лишь тогда, когда семейный врач, знавший и учивший ещё мою матушку, заявил, что утроба моя пуста. Нет, пыл супруга это не охладило, но дало повод плотнее заняться мачехой. Ведь неважно, по сути, какая из женщин в итоге родит. Всё скроется и останется в семье, а слишком болтливых слуг просто вздёрнут на крепостной стене.

Муж стал являться в мою спальню значительно реже, и за это я была благодарна бедной женщине, что заменяла все эти годы мне мать. Да и она перестала плакать, видимо, теперь князь приходил к ней не развлечения ради, а за наследником.

Уже второй мужчина превратил её в «утробу». Это злило так, что скулы сводило, но я ничего не могла поделать. Мояла, как и прежде, заботилась обо мне, опекая и облегчая жизнь.

Мы обе знали, что целитель солгал. Но мачеха не выдала. Защитила.

Что двигало ею? Зачем она год за годом заботилась о падчерице: ухаживала, когда хворь одолевала, и боль в спине становилась невыносимой.

Зачем?

Я не знала ответа, а спросить никогда не решалась.

Боялась узнать что-то плохое о ней. Глупая трусость. Но во всём мире только она да няня остались для меня родными. Я не хотела терять кого-то из них.

Над крепостью разлетелся звон колокола, призывающего на обеденную трапезу.

Разложив свёрнутый на коленях платок, я накинула его на озябшие плечи. Сегодня в доме не до приёма пищи. Там сборы, Князь настолько верил в своё войско, что сгребал добро в сундуки быстрее, чем его доблестные воины дезертировали прямо из казарм. Хотя никто их уже и не ловил.

Итак, понятно, что войны не будет!

Потому как воевать некому. Северяне, вообще, могут просто прийти сюда стройным маршем и всё. Добить последних представителей княжеской семьи в моём лице и дело с концами.

Одно было хорошо – Мояла спасётся.

Она на третьем месяце беременности. Князь Хумъяр не оставит утробу, в которой развивается его чадо. В этом супруг был похож на моего батюшку. И хорошо! Может, убьют его где в бегах, по-тихому, а Мояла пристроиться куда. Она ведь вдова и посему никому не интересна.

А вот я прямая наследница этих земель.

Проклятая Долина Туманов не отпускала своих детей.

Здесь мне и сгинуть, хорошо, если кто похоронит. Супруг никогда не станет обременять себя спасением жены – инвалида. Женщинам нашего рода никогда не везло с мужчинами. У каждой тяжёлая судьба. Ни одна не смогла вырваться и найти своё счастье.

И мама, и бабушка умывались слезами, глядя на Туман.

Ни любви, ни тепла, ни нежности.

Сердца мужчин, что брали женщин нашего рода, были холодны и пусты, словно мёртвые.

– Амэлла, доченька, холодно сегодня, не погода для прогулок, – голос няни оказался для меня неожиданным.

Я настолько ушла в свои раздумья, что и шагов её шаркающих не слышала.

– Что ты, ия Лунсия, – я постаралась тепло улыбнуться и не выдать, насколько тяжело у меня на сердце, – сегодня солнечно и ветерок.

Но старушку не проведёшь, она внимательно выцветшими глазами глянула в моё лицо и нахмурилась. Собранная аккуратная «дулька» седых волос придавала женщине ещё более строгий вид, и на мгновение я снова почувствовала себя проказливым шаловливым ребёнком.

– Холод такой стоит, ветрище. Осень уж на пороге, а ей солнечно. Давно ли по носу ваше княжество сопли не гоняло, – отчитала меня нянечка, да так, что и ответить нечего.

– Ия Лунсия, не пристало такие вещи говорить в приличном обществе, – как-то неуклюже попыталась я призвать к порядку женщину, что приучала меня в своё время к горшку.

Но старушка лишь поморщилась, глядя на плед, прикрывающий мои ноги. Со временем ко мне вернулась чувствительность, я ощущала прикосновения, тепло рук разминаются мышцы, и даже чуть шевелила пальцами. Но рана, полученная в момент крушения ландо, так и не затянулась. Туман сделал своё дело, оставив во мне частичку своей мёртвой магии.

В особые дни, когда за окном стеною льёт дождь или завывает вьюга, рана открывается и начинает кровоточить, доставляя мне сводящую с ума боль.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю