Текст книги "Людвиг II"

Автор книги: Мария Залесская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Возможно, еще год назад король снова впал бы в отчаяние после очередной ссоры с «великим Рихардом», но ныне он был не одинок со своим горем, ныне рядом с ним была та, которая «понимает его, одинокого». Должна понимать…

Людвиг посчитал, что общество принцессы Софии, своей будущей жены, заменит для него общество строптивого композитора. Но сравнение сначала с Елизаветой Австрийской, а затем с Вагнером оказалось для Софии роковым. Как знать, если бы ее ни с кем не сравнивали, не ставили бы перед ней слишком высокую планку «небесного совершенства и гениальности», возможно, и не было бы у короля разочарований, повлекших за собой разрыв, который уже был не за горами? Пока же вся Бавария еще готовилась к королевской свадьбе.

«Не будучи так царственно хороша, как сестра, принцесса была грациозна и чрезвычайно мила. Спокойная глубина ее голубых глаз, стройность ее стана искупали некоторую неправильность черт ее лица. Ничто не могло быть очаровательней этой пары! Молодая принцесса была так же популярна в народе, как и молодой король. По всей Европе, при всех дворах с симпатией смотрели на эту королевскую идиллию, так как слух о Людвиге II, идеалисте, мечтателе, артисте, – становился легендарным…

Эта пара, улыбавшаяся в витринах эстампных магазинов, казалась счастливым предзнаменованием. Все готовилось к брачным торжествам. Будущая королева составляла свой двор. Ее комнаты отделывались. Побывав летом на выставке в Париже, король много там закупил подарков своей невесте… Была даже готова парадная карета, стоившая, как говорили, более миллиона флоринов и возбуждавшая удивление и восторг всего города. (Сегодня свадебную карету Людвига II можно увидеть в Музее карет (Marstallmuseum) в Нимфенбурге. А роскошные королевские мантии, сшитые для церемонии венчания, – в Музее Людвига II в Херренкимзее. – М. З.) Государство заготовляло для рассылки по Баварии посвященные событию медали. Должны уже были начаться празднества. В это время стали распространяться тревожные слухи: свадьба отложена, а затем и совсем расстроена…» [116]116
  Лаврентьева С. И. Указ. соч. С. 95.


[Закрыть]

Действительно, вскоре восторг по поводу предстоящей свадьбы сменился в обществе недоумением. 12 октября свадьба не состоялась и откладывалась без объяснения причин на неопределенный срок. «Король беседовал с герцогиней Софией о музыке, о художестве. Танцевал с ней кадриль на балу принца Гогенлоэ; сидел подле нее в театре, а летом отвозил ее на своем пароходе «Тристан» по Штарнбергскому озеру к замку Possenhofen, [117]117
  Поссенхофен, родовой замок герцогов Баварских, расположенный на западном берегу Штарнбергского озера. В нем провели свое детство и Елизавета Австрийская, и принцесса София.


[Закрыть]где в это время жила герцогская семья, наслаждавшаяся этими хорошими, полными надежд, днями. Отчего произошел разрыв? Предположений было столько, сколько мошек в воздухе; но настоящая причина так и осталась неизвестной..» [118]118
  Köbell L. von. König Ludwig II und die Kunst. München, 1898. Цит. по: Лаврентьева C. И. Указ. соч. С. 96.


[Закрыть]

Причина разрыва помолвки – одна из тайн Людвига II, унесенная им с собой в могилу. Предположений по этому поводу действительно было множество. Как мы уже говорили, одно из самых правдоподобных – София оказалась не соответствующей тому фантастическому идеальному образу, который родился в воображении короля. Да, в реальной жизни идеалу нет места! По воспоминаниям одного близкого к королю царедворца: «Король в его идеале представлял женщину таким высшим существом, – чуть не настоящим ангелом, – которому недостает только крыльев… а первая женщина, к которой он приблизился, не подошла, видимо, под его идеал. Я сам слышал, как он раз сказал: «Wenn Ich einmall heirathe, so suche Ich eine Königen, eine Landes-mutter, und keine Herrin!»… [119]119
  «Если я когда-нибудь женюсь, то желаю видеть в ней королеву, мать страны, но не госпожу!» (нем.).


[Закрыть]Король объявил, что его невеста его не любит и ему не верна». [120]120
  Цит. по: Лаврентьева С. И. Указ. соч. С. 97.


[Закрыть]

Еще до официального разрыва помолвки, 8 октября 1867 года, в письме к Козиме фон Бюлов Людвиг II уже делает попытку самооправдания, из которой становится понятно, что он все для себя решил: «Когда я летом часто писал моей кузине Софии о почитаемом и любимом ею Маэстро – нашем великом друге, – посылал ей книги, письма и т. д., ее мать из существующей между мной и ее дочерью корреспонденции узнала об этом и своим неуклюжим, недалеким умом решила, что это были обычные любовные письма. То, что речь шла о чисто духовных отношениях, эта Дракониха не могла даже вообразить, так как эти ограниченные люди все возвышенное меряют по собственной мерке. София, расположение которой ко мне было действительно настоящей любовью, чувствовала себя глубоко несчастной, когда слышала, что я не испытываю со своей стороны ничего подобного; из умиления и откровенного сострадания к ее печальному положению я сделал необдуманный шаг к помолвке. Я знаю ее с юности, искренне любил ее всегда как родственник как сестру, дарил ей мое доверие, мою дружбу; но нелюбовь (курсив мой. – М. З.)». [121]121
  Wagner Cosima und Ludwig II von Bayern. Briefe. Eine erstaunliche Korrespondenz. Köln, 1996. S. 436–437.


[Закрыть]

Очень часто биографы Людвига II рисуют портрет Софии довольно непривлекательным: мол, она не обладала и десятой долей обаяния и вкуса своей сестры, ее любовь к музыке была не чем иным, как средством привлечь к себе внимание царственного жениха. А на самом деле она – всего лишь недалекая и корыстная (еще бы – хотела выйти замуж непременно за короля!) жеманная барышня. Поддавшись на внешнее сходство с Елизаветой, Людвиг на время был очарован Софией, но, пообщавшись с ней ближе, разочаровался и стал тяготиться ее обществом. А если к этому прибавить слухи о том, что он якобы застал принцессу в объятиях другого (то ли какого-то аббата, то ли грума – «источники» расходятся во мнениях), то общая картина складывается, увы, не в пользу Софии. К тому же ряд биографов [122]122
  Такие, как C. Beyer, J. Bainville и К. Т. von Heigel.


[Закрыть]упоминают, что Людвиг в порыве гнева уничтожил портрет и бюст своей возлюбленной, что косвенно подтверждает слухи о неверности невесты. Правда, есть и другое мнение – София просто стала жертвой клеветы.

Еще говорили, что отец Софии герцог Максимилиан начал настаивать на ускорении свадьбы, прямо поставив вопрос: «Желает ли король назначить окончательный срок или возьмет свое слово назад?» Людвиг, не терпевший любого посягательства на свою свободу, тут же ухватился за предоставленную ему возможность, разорвал помолвку и отправил Софии письмо со словами: «Твой жестокий отец разлучил нас».

Скорее всего, дело обстояло намного проще и прозаичнее. Наряду с разочарованием в Идеале сам Людвиг II внутренне был попросту не готов нести бремя брачной ответственности. Помните, как в фильме «Ирония судьбы, или С легким паром» герой Андрея Мягкова Женя Лукашин говорит: «Но как представлю, что она будет вечно мелькать у меня перед глазами туда-сюда, туда-сюда…» От своих невест Лукашин сбегал в Ленинград. Королю «бежать» было некуда. Людвиг искренне поверил, что в лице Софии встретил свой идеал, мгновенно воспламенился, также мгновенно остыл, но было уже поздно. Он представил себе, что «она будет вечно мелькать перед глазами», – и попросту испугался. Испытывая, так сказать, «синдром Лукашина», Людвиг сначала малодушно оттягивал свадьбу, а затем стал хвататься за любую соломинку, чтобы вовсе ее расстроить. Отсюда столь много противоречащих друг другу причин разрыва – настоящая-то причина была не в невесте, а в женихе. Эту версию косвенно подтверждает письмо, написанное Людвигом Софии сразу после разрыва помолвки: «Если ты в течение года не найдешь человека, с кем могла бы быть счастлива, тогда мы можем пожениться, если ты этого захочешь». Таким образом, чувство вины успокоено, «запасной аэродром» подготовлен. Трудно представить, чтобы Людвиг написал подобное, если бы действительно застал принцессу с другим.

К тому же София и не заслужила того, чтобы муссировать столь оскорбительную для ее памяти сплетню. Она и так была слишком несчастна в своей жизни. Оставим за рамками нашей истории действительно имевшую место романтическую влюбленность юной принцессы в мюнхенского фотографа Эдгара Ханфштенгеля (Hanfstaengl; 1842–1910), не принесшую ей ничего, кроме горя. Если она и изменяла своему жениху-королю, то лишь мысленно… В 1868 году София, фактически по настоянию родных, вышла замуж за Фернана де Бурбона Орлеанского герцога Алансонского (1844–1910), внука французского короля Луи Филиппа. Сказать, что брак оказался неудачным, – значит ничего не сказать. Но все страдания, которые ей пришлось пережить, лишь укрепили ее. Чистая и мудрая душа Софии нашла подлинное удовлетворение в благотворительности. О ее щедрости и бескорыстии ходили легенды. И из жизни она ушла, словно героиня эпической драмы. 4 мая 1897 года София погибла во время пожара на благотворительной ярмарке в Париже, с самоотверженностью и героизмом оставаясь в огне, твердо решив, что не будет спасаться сама до тех пор, пока с ее помощью не избегнут смертельной опасности все до последнего человека.

Кстати, вскоре после гибели Софии, 10 сентября 1898 года, смертельный удар в сердце, нанесенный анархистом Луиджи Лукени, сразил на набережной Женевы ее сестру, Елизавету Австрийскую. В свое время, сразу после похорон своего сына принца Рудольфа, покончившего с собой в замке Маейрлинг, Елизавета сказала: «Я хотела бы умереть от небольшой раны в сердце, через которую улетит моя душа. Но я хочу, чтобы это произошло вдали от тех, кого я люблю». Ее желание полностью исполнилось…

Так ушли из жизни две главные женщины в жизни Людвига II. Судьбы всех «вершин» этого своеобразного «любовного треугольника» на время пересекались, потом разошлись. И каждый из них до конца своих дней остался по-своему одиноким. Надо ли говорить, что Людвиг II так никогда и не женился…

И здесь мы подходим к одной довольно щекотливой теме, которую не имеем право обойти молчанием.

Практически неопровержимым считается тот факт, что Людвиг II был гомосексуалистом. Достаточно вспомнить уже упоминаемый нами фильм Лукино Висконти, где этой сюжетной линии отдано едва ли не основное внимание. (Правда, здесь необходимо учитывать, что, будучи гениальным художником, Висконти выражал в своих произведениях в первую очередь собственные внутренние переживания, другими словами – самого себя, поэтому его Людвиг имеет гораздо большее отношение к личности режиссера, чем к своему реальному прототипу.) На первый взгляд странное отношение короля к женщинам вполне объясняется с этой точки зрения. Но если бы все было так просто…

Людвиг II не напрасно хотел остаться в истории «вечной загадкой». Вопросов в отношении его личности гораздо больше, чем ответов. И нет ни одного неопровержимого факта гомосексуальной связи короля с кем бы то ни было! Более того, некоторые серьезные биографы Людвига II (например, F. Негге в своей книге «Ludwig II von Bayern. Sein Leben. Sein Land. Seine Zeit» [Stuttgart, 1986] и французский исследователь Ed. Fazy в книге «Louis II et Richard Wagner» [Paris, 1893]; необходимо также указать на воспоминания близких слуг Людвига II, собранные в издании «Endlich völlige Klarheit über den Toddes König Ludwig II», вышедшем вскоре после его гибели, в Лейпциге в 1887 году; к этому изданию мы еще вернемся) напрямую говорят о том, что король умер девственником.

По воспоминаниям одного из ближайших приближенных короля, «’’Мюнхенский листок» в июне 1886 года после кончины Людвига II поместил статью, в которой, подобно всем тогдашним немецким газетам, спешившим набросать как можно более грязи на светлый образ короля, касаясь нравственности Людвига II, придает ему столько романтических вымыслов, сколько влезло в его фантазию! Легион людей, поклонявшихся Бахусу, Гамбринусу или обоим вместе, и ставивших на еще более высокий пьедестал богиню Венеру, – эти люди не в состоянии были даже поверить, чтобы такой красивый, молодой, здоровый человек, как Людвиг II, оставался равнодушен к женской красоте. Те, которым это поползновение так же необходимо, как еда, питье и сон, не допускали такого равнодушия Людвига II и награждали его в своем воображении всевозможными любовными похождениями исподтишка. Тут являются на сцену: то красивая мельничиха, то дочь рыбака, то певица, то драматическая актриса! Старый служитель короля, бывший при дворе с 1843 года, видевший рождение Людвига II и остававшийся при нем до конца его жизни, говорил, что он прозакладывает свою голову, что король как жил девственником, так им сошел и в могилу. «Поверьте мне, – говорил он, – у нас он был всегда на глазах, так что ни одна кошка не могла прокрасться в его спальню без того, чтобы мы о том не знали. Мне уже 70 лет; я состарился при короле и знаю его так же хорошо, как своего отца. Я ручаюсь головой за нравственную чистоту и полную невинность короля Людвига II. Все, что рассказывают о его любовных приключениях и разных страстях, – все это ложь и клевета!»» [123]123
  Endlich völlige Klarheit über den Toddes König Ludwig II. Leipzig, 1887. Цит. по: Лаврентьева C. И. Указ. соч. С. 89–90.


[Закрыть]

Убедительно, не правда ли? А вот еще более категоричные заявления: «Те, кто распускали разные гнусные клеветы про такого неуязвимого девственника, каким был Людвиг II, были так низки, что даже не заслуживают презрения!» [124]124
  Fazy Ed.. Louis II et R. Wagner. Цит. по: Лаврентьева C. И. Указ. соч. С. 90.


[Закрыть]

«Те, кто знали Людвига II в 18 лет, говорят, что это был в высшей степени чистый, целомудренный, вдохновенный юноша, горячий сердцем романтик, в котором не было ничего дурного. И этот романтизм красной нитью прошел через всю его жизнь, постепенно развиваясь» [125]125
  Heigel K. Т. von. König Ludwig II. von Bayern. Ein Beitrag zu seiner Lebensgeschichte. Цит. по: Лаврентьева C. И. Указ. соч. С. 85.


[Закрыть].

Но откуда же тогда пошли слухи о нетрадиционной сексуальной ориентации короля, которая в его время считалась одним из самых позорных пороков? И на чем они, в конце концов, основаны? Здесь мы сталкиваемся с необходимостью попытаться понять одну из многих психологических граней такой сложной и противоречивой личности, какой был Людвиг II. Причем понять с позиций человека XIX века, да еще и живущего по возвышенным идеалам романтизированного Средневековья. Нам, людям XXI века, это сделать будет очень сложно, если не вообще невозможно! Уже одно то, что Людвиг II отличался строгой набожностью, которая просто не позволила бы ему пуститься на скользкий путь порока и разврата, для нас, живущих в эпоху сексуальной революции, воинствующего атеизма и полного морального разложения, является непостижимым. Мы привыкли судить по себе, и Людвиг II с его идеалами для нас, без преувеличения, – человек с другой планеты. Он даже для своего времени уже «выбивался» из общих правил. Поэтому не приходится удивляться тому, что, когда новоявленного Дон Кихота не удалось «причесать» под всеобщий стандарт, он был объявлен сумасшедшим, а для достижения большего эффекта ему были приписаны еще и всевозможные пороки. Если не пытаться вникнуть в суть, а смотреть поверхностно, то почва для этого была исключительно благодатной.

Об эпистолярном стиле короля, во многом явившемся причиной грязных сплетен, мы уже говорили, не будем повторяться. Напомним лишь, что злословия именно по этому поводу начались только в XX веке – при жизни короля такой стиль переписки никого не удивлял. Гораздо большую пищу для слухов порождало другое: король постоянно приближал к себе различных актеров и деятелей искусств и давал им приют у себя во дворцах. И при этом избегал общества женщин! Современники вполне могли задаться вопросом: чем «эти актеришки» вообще занимаются там под покровом ночи – ведь в комнатах короля до рассвета горит свет?.. Слухов и сплетен было более чем достаточно. А что же происходило на деле?

Говоря о тонком художественном вкусе, следует помнить, что Людвиг II, пожалуй, как никто из своего окружения, был способен оценить настоящий большой талант, особенно в сфере любимого им сценического искусства. Отношение короля к Вагнеру мы уже подробно рассмотрели в предыдущей главе. Что же касается вообще приближения ко двору одаренных драматических актеров (такое поведение Людвига почти всегда не объяснялось ничем иным, кроме как гомосексуальными связями с этими самыми актерами), в частности Йозефа Кайнца, о котором мы еще будем в свое время говорить подробно, то это было не более чем желанием постоянно иметь при себе источник эстетического наслаждения. Сродни тому, как мы теперь покупаем диски с фильмами или музыкой, чтобы в любой момент нажать на кнопку и, не выходя из дому, получить удовольствие от любимого произведения. Такое предположение получает подтверждение и в воспоминаниях современников. «Любя пение и декламацию, Людвиг часто приглашал артистов и артисток (здесь и далее курсив мой. – М. З.) во дворец ночью, что всегда очень щедро оплачивалось. Но и здесь король не показывался лично: он слушал из соседней залы, из-за густой зелени, и даже свою благодарность и одобрение передавал письменно или через секретаря. Но бывали случаи, когда увлечение игрой артиста переходило в личное знакомство с ним. Это случалось тогда, когда своей внешностью, манерами и голосом артист совершенно сливался со своей ролью» [126]126
  Александрова В. Указ. соч. С. 113.


[Закрыть].

Людвиг II, будучи мечтательной и экзальтированной натурой (этого никто не собирается отрицать), вживался в атмосферу сценического произведения, и его фантазии нуждались в энергетической подпитке извне. Приглашая актеров ко двору, Людвиг, с определенного времени ведший ночной образ жизни, часто поднимал их среди ночи и просил прочитать какой-нибудь монолог или сцену, что они и выполняли. Людвиг действовал точно «по Станиславскому» – он любил не самих актеров, а их искусство. Их личность для короля не существовала, что не мешало ему награждать их дорогими подарками. «Я знаю артистку Маллингер, – однажды ответил Людвиг на вопрос о знакомстве с упомянутой актрисой. – Mademoiselle Маллингер мне не знакома!» Запомним это, так как, разбирая пресловутые отношения Людвига с Кайнцем, мы воочию увидим, что как раз они-то и являются в первую очередь прямым доказательством правоты нашего утверждения.

Что же касается отношений с женщинами и возвращаясь к несостоявшейся свадьбе, нельзя забывать о том, насколько Людвиг II дорожил своей внутренней свободой, ведь свободы внешней он, как король, глава государства, был лишен. Лишь оставаясь в одиночестве, Людвиг мог позволить себе быть самим собой. Женившись, он терял право на одиночество. Поэтому он искал – действительно искал! – женщину, которая бы не разрушила его внутренний мир, а гармонично дополнила бы его. Такую женщину Людвиг нашел лишь в лице Елизаветы Австрийской. Но брак между ними был невозможен. Хотя, скорее всего, именно вследствие этого их отношения и сохранили свою свежесть. Кроме того, как мы уже отмечали, чувства Людвига к Елизавете и Елизаветы к Людвигу вообще нельзя назвать любовью в эротикофизиологическом понимании этого слова. Это была дружба – искренняя, чистейшая, высокая. Тот, кто не верит в возможность дружбы между мужчиной и женщиной, пусть обратится к примеру Людвига II и Елизаветы Австрийской! Людвиг стал искать себе спутницу жизни, максимально похожую на Елизавету; причем в приоритете была именно не жена, а друг. Он честно пытался найти в Софии замену ее сестре. И конечно, потерпел неудачу: для такого максималиста, каким был Людвиг II, одно малейшее несоответствие идеальному образу – а в Софии, далеко не являвшейся «клонированной копией» своей сестры, таких несоответствий было гораздо больше – разрушало возможность дальнейших отношений. «Воспитанный при очень католическом (так в тексте. – М.З.) мюнхенском дворе, в самой строгой дисциплине мысли, слова и нравов… схожий с теми героями Вагнера, с которыми он любил себя сравнивать, он был человеком, которому женщина внушала что-то вроде привлекательного ужаса. Как Зигфрид, преодолев все опасности, содрогнулся, открыв Валькирию-Брюнгильду, – точно так Людвиг II трепетал перед мыслью о любви к женщине. Он останавливался на краю бездны, полной для него опасности и тайны: перед сердцем женщины. Никогда не зная разврата, оставляющего неизгладимое пятно, слишком уважая себя, чтобы растрачивать свой идеал на мелкие интрижки, Людвиг II при своей красоте, молодости, положении, способных очаровывать самые возвышенные, не сдававшиеся другим, сердца, остался лучезарно-чистым и одиноким на своем троне. И это поражает даже еще более, чем его артистические вкусы и романтические замки. Такое глубокое чувство собственного достоинства представляет чудо в короле, поставленном среди всевозможных, самых опасных, предоставленных на его волю искушений. Он должен был бороться, чтобы завоевать уединение, тогда как другие люди борются, чтобы войти в самую середину искушений. Он должен был защищать себя против любовных натисков, которым всякий другой охотно бы уступил» [127]127
  Bainville J. Louis II de Baviere. Un Roi Wagnerien. Paris, 1911. Цит. по: Лаврентьева C. И. Указ. соч. С. 85.


[Закрыть]. Лучше и точнее не скажешь!

Упомянутый в цитате любовный натиск на красавца короля мог действительно испугать кого угодно. Очень скоро в личном знакомстве чуть ли не с любой женщиной Людвиг стал видеть посягательство на свою личность. К такому неутешительному выводу его привели далеко не беспочвенные фантазии, а многочисленные факты попыток прямого соблазнения юного короля со стороны хотя бы тех же самых актрис, которые и мысли не допускали о том, что короля интересует лишь их искусство. Людвиг принял сугубо оборонительную позицию; ему приходилось постоянно защищаться, чтобы не попасть в расставленные коварными интриганками сети. Поэтому-то в мужском обществе он чувствовал себя гораздо свободнее, а значит, и комфортнее; по крайней мере, мог себе позволить расслабиться и не искать во всем подвоха. Вот и все!

Но и среди мужчин Людвиг не нашел человека, полностью отвечавшего его высоким требованиям к дружбе. Увидев в своем новом знакомом образ Зигфрида или Дидье [128]128
  Герой драмы Виктора Гюго «Марион Делорм». В центре драмы образ куртизанки Марион Делорм, любовь которой к незаконнорожденному Дидье ее нравственно возвышает и перерождает. Эту драму Людвиг II любил настолько, что во времена дружбы с Кайнцем взял себе псевдоним маркиз Саверни, а Кайнц «стал» Дидье.


[Закрыть], Людвиг всем сердцем привязывался к нему. Постепенно розовые очки спадали, идеальный образ, созданный воображением короля, уступал место реальной личности, приходило болезненное разочарование. Одно разочарование следовало за другим. Наконец, во имя сохранения внутренней свободы и покоя Людвиг вообще утвердился в убеждении, что идеальным жизненным спутником для него может быть только… он сам.

И здесь уместно уже говорить не о гомосексуализме, а о своеобразном нарциссизме Людвига II. Он был абсолютно самодостаточной личностью. Известная поговорка «мне хорошо наедине с моей библиотекой» в широком смысле как нельзя более подходит к характеристике личности баварского короля. Т. Новиков и А. Медведев в своем труде «Белый лебедь король Людвиг II» пишут: «Поставленный перед необходимостью выбора между любовью и троном, и все-таки избравший любовь, Людвиг I как художник разглядел во внуке удивительное сочетание Адониса и Нарцисса. Было бы странным, если бы недруги короля, иллюминаты [129]129
  При всем глубоком уважении к авторам их версия о том, что Людвиг II был свергнут с престола якобы вследствие тайного заговора «мировой закулисы» – «оккультно-философского» ордена иллюминатов (нем. Illuminatenorden, от лат. Illuminati – «просвещенные»), является, мягко говоря, сомнительной.


[Закрыть], не стали по свойственной им методике комментировать и интерпретировать особенность Людвига, отмеченную его дедом. Они принялись распускать слухи о гомосексуальных наклонностях Людвига. Враги монархии не сомневались, что слухи, подобно смертоносным парам едкой кислоты, заменят ореол фантастичности и ауру таинственности, окружающую юного прекрасного короля, на миазмы приписываемых ему пороков. Франц Герре в книге «Людвиг II Баварский. Его жизнь, его страна, его время», выпущенной издательством «Weltbild» в 1995 году к 150-летию со дня рождения Людвига II, [130]130
  Уже упоминаемая нами книга Франца Герре (Негге) впервые была выпущена в Штутгарте в 1986 г.


[Закрыть]замечает, что если и уместно говорить о гомофилии и гомоэротизме баварского короля, то исключительно как о направленных им на себя самого. Он утверждает, что Людвиг по своему облику представлял редкий для барочно-католической традиции тип пуританина. Вряд ли можно было найти какого-нибудь другого современника Людвига, с подобной ему тонкой душевной организацией, моральные устои которого были бы сравнимы с королевскими и также затруднили бы ему перешагнуть порог, отделяющий Эрос от Сексуса».

В заключение хочется отметить лишь одно: на сегодняшний день, при фактической недоступности для исследователей архива Дома Виттельсбахов, неопровержимых доказательств в пользу той или иной точки зрения по поднятому вопросу попросту не существует. В конце концов, как говорится, «свечку никто не держал». Но приведенные нами свидетельства, согласитесь, более убедительны, чем сплетни и «газетные утки», инспирированные явными недругами Людвига II. Для плодотворного продолжения дискуссии пусть сторонники теории о гомосексуализме короля приведут столь же авторитетные источники своей правоты! И оговоримся сразу: то, что пресловутый, упоминаемый нами еще в предисловии «Дневник Людвига II» является грубой фальсификацией, доказано настолько бесспорно, что доверять ему в наше время может лишь тот, кто совершенно далек от исторической науки. Кроме того, необходимо помнить, что во времена Людвига II гомосексуализм считался одним из признаков психического заболевания. Поэтому для создания «полной картины» падения короля его враги просто обязаны были разыграть и эту карту. Вскоре мы подробно разберем, как они действовали, не стесняясь никакими средствами. Пока же остается с грустью констатировать, что недобросовестные «прокуроры» почти всегда оказываются гораздо сильнее любых, даже самых достоверных доводов «адвокатов».

Как бы там ни было, но начиная со времени несостоявшейся женитьбы Людвиг II всей душой отдается страсти, заменившей в его сердце страсть к женщине. Не найдя воплощения своих идеалов в живых людях, он сам стал воплощать их в каменных творениях, в своеобразных «Галатеях». Из настоящего король уходит в прошлое. Ныне он «женат» на своих, пока еще не построенных замках. И на этом поприще наш девственник стал поистине «многоженцем».