Текст книги "Мобильные связи (сборник)"
Автор книги: Мария Арбатова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Сколько это будет стоить? – спросила я.
– Я отправлю тебе помощника, стоимость его работ – тысяча долларов официально через кассу. Думать и руководить буду я, это бесплатно. Все-таки мы с тобой работаем на одном поле защиты прав женщин, – улыбнулась Людмила, недавно блестяще выигравшая несколько судов по выколачиванию алиментов из мужчин, прячущих после развода имущество на западных счетах.
– …Пробила через свои каналы. Как я и думала, никакого ни полковника, ни подполковника МВД Козлова в природе не существует. В лучшем случае он подсадка или осведомитель, – позвонила Людмила через неделю.
– Ты уверена? – Даже для меня это было слишком.
– Послушай, я тут не в детский сад играю, а занимаюсь своей работой. Сотрудник спецподразделения, который трындит об этом на каждом шагу!.. Взрослые тетки уши развесили…
Оправившись от удара, я начала ворошить записную книжку. Стояло лето. Из людей, на которых можно было положиться, – лучшие подруги в разъезде, любимый в другом городе и не сможет ходить по инстанциям, бывшие мужья сомнительно выглядели в качестве свидетелей в суде. Подруги второго эшелона предложили нанять на эту роль за деньги своих домработниц; бывшие любовники сделали вид, что нереально заняты; остальные – реально струсили… Они так и говорили:
– Ну, это же башку подставлять под криминальные разборки! С автосервисами шутки плохи!
За это Вене спасибо, я получила бесценную информацию о своем окружении, ничто не помогает так разглядеть знакомых и приятелей, как экстремальная ситуация.
На просьбу о помощи немедленно согласилась писательница Поля Ковач.
– Это такая азартная история, – сказала Поля Ковач.
Мы дружили сто лет, но по всем приметам она так не подходила для ментовско-автосервисной разборки, что я позвонила ей в самую последнюю очередь. Поля Ковач в молодости писала хорошие стихи. Потом чем только не занималась, работала воспитательницей детского сада при сыне, вела одну из лучших в истории радио «Россия» авторских программ, была политическим обозревателем, трудилась редактором на телевидении, писала в разных-разных жанрах. Поля Ковач относилась к породе тех внутренне и внешне изящных созданий, в присутствии которых такие, как я, ощущают себя комиссаршами с «калашниковым» наперевес. Честно говоря, я слабо представляла себе ее русалочий смех в лабиринте автосервиса.
Сравнительно недавно Петруша отдал ее сыну измученный жизнью белый «Жигуль», так что, борясь за права белого «шевроле», Поля практически осуществляла перекрестное опыление.
Итак, после согласия Поли Ковач мы начали прилежно разыгрывать юридический сценарий Людмилы Труновой. Сначала я отправилась в автосервис. В отличие от Вени Лифшиц оказался вполне товарно выглядящим господином. Хорошо сложенным вальяжным евреем из тех, кого в детстве не только заставляют играть на скрипке, но и давать во дворе в морду.
– Машину я вам отдам только за 5000 долларов, – сообщил Лифшиц расслабленным голосом. – Опись ремонта для суда? Пожалуйста! Девочки, найдите в компьютере, распечатайте. Мы судов не боимся. Вот, кстати, телефон моего юриста, можете встретиться с ним.
– Обязательно встретимся, – улыбнулась я, – но уже в суде.
– Я вообще не понимаю, как вы могли купить такую машину, – посочувствовал он, – там же внутри живого места не было. Ваш же сын «Волгу» нам привозил на диагностику, почему эту не привезли?
– Так ведь у друга покупали, – напомнила я.
– В бизнесе друзей не бывает, – сообщил Лифшиц, видимо, опираясь на свой опыт.
– Кроме бумаг, мне понадобятся для суда запчасти, которые вы сняли и заменили на новые. Им будет сделана экспертиза, – зашла я с новым ударом.
– Нет у меня никаких запчастей! – надулся Лифшиц.
– А где они?
– Выбросили…
– Как выбросили? Ведь по закону о правах потребителей они являются моей собственностью, и только они могут подтвердить правомочность вашего ремонта. Или это для вас новость?
– Да ни в одном автосервисе запчасти не сохраняют!
– Да мне про другие неинтересно, мне интересно, что вы кругом нарушаете закон.
– Да я просто дурак, что с вами связался, хотел помочь! – прорвало Лифшица. – Но и вы не умнее меня. Если хотите знать, мне Веня сказал, что он вам продал машину за две тысячи, а не за шесть с половиной.
– Вы не шутите? – У меня просто потемнело в глазах.
– Зачем мне шутить? – усмехнулся Лифшиц, и было понятно, что совсем не шутит.
Это был нокдаун посильнее того, что Веня не был никаким ни полковником, ни подполковником.
Придя в себя от этой новости, мы начали по московской справочной искать телефон реального владельца машины. Конечно, был риск, что человека нет в живых, нет в России, что он может оказаться непорядочным и вовсе забрать машину как ее законный владелец на данный момент, но… выхода не было.
– Здравствуйте, – сказала я в телефонную трубку, – я – Мария Арбатова, купила «шевроле-каприз» у Вениамина Козлова. Оказалось, что генеральная доверенность у Козлова кончилась, так что, по сути дела, у меня ваша машина, которая сейчас стоит в автосервисе…
Выслушав жалостливую историю, владелец машины сказал:
– Хорошо, что вы позвонили именно мне. Во-первых, мы с вами знакомы и вместе встречали Новый год несколько лет тому назад в ресторане «Покровские ворота». Во-вторых, я постараюсь вам помочь изо всех сил. В-третьих, я немного старше вас и хочу, чтобы никто никогда не попал в глупую ситуацию, и готов сам позвонить Вениамину Козлову и услышать подтверждение истории.
Я с удовольствием вспомнила этот костюмный Новый год в ресторане «Покровские ворота». Собрались знакомые и полузнакомые. Я была в костюме Красной Шапочки. Моя подруга Ира – проэксплуатировав внешнее сходство – была в костюме принцессы Дианы и даже получила за это приз. Ее дочка – хорошенькая Ксюша – оделась котом с большими усами. А мой второй муж был в костюме Великого ламы, состоящем из шапки-пагоды, купленной мной на этнической распродаже, и черного халата с тиграми, оставшегося от первого мужа Иры. И тоже получил приз за костюм. Потом вся ресторанная компания, в основном не изощрявшаяся по поводу костюмов, а взявшая их из театров напрокат, выползла на Чистые пруды. Народ уже самозабвенно запускал там петарды; но среди нас была номенклатурная красавица, получившая в подарок от комиссии по взрывчатым веществам машину настоящего салюта. И специально обученные люди развернули его на прудах так, что местное население напряглось по поводу стекол. Мы стояли на морозе, и немыслимые фейерверки бросали отсветы на театральные камзолы и кринолины гостей – знакомых с молодости тусовщиков из богемной молодежи, органично переодевшихся в чины и статусы. Кто бы мог подумать, что часть отсветов доберется через несколько лет и до истории с машиной «шевроле-каприз»…
После телефонного разговора все игралось как по нотам. Веня дико растерялся от его звонка и подтвердил по телефону, что получил деньги за машину. Встретились в нотариальной конторе, и обаятельнейший законный владелец машины оформил ее на обаятельнейшую Полю Ковач. При этом приоткрыл завесу над тайной, почему Веня так долго скрывал его от меня. Оказывается, несколько лет тому назад Козлов купил у него «шевроле-каприз» в отличном состоянии не за десять, восемь и даже не за шесть с половиной тысяч долларов. А за четыре! А как известно, с каждым годом дорожают коньяки, а автомобили с каждым годом дешевеют.
Факт того, что Веня купил машину три года тому назад за четыре тысячи, потряс общих знакомых даже больше, чем то, что он врал про милицейские погоны…
Став владелицей «шевроле-каприз», Поля Ковач вместе с помощником Труновой собралась в автосервис, а я заключила договор с адвокатской конторой и оплатила работу.
Помощник был под стать истории. В отличие от Вени он, до работы юристом, действительно был полковником МВД и видел мир глазами мента из анекдота. Это был симпатичный, похожий на Карлсона, господин с издевательской фамилией Отличников. Наверное, он хорошо стрелял, догонял и пытал, но вот с разговорным жанром у него были большие проблемы.
– Сначала я прицельно работаю на точке, – сказал Отличников.
И пошел работать. Сознание его было таким же постмодернистским, как и вся современная деятельность милиции.
Прицельная работа на точке – как потом оказалось – означала свозить начальника милиции, на территории которого находился автосервис, на рыбалку и поговорить типа «мы, менты, всегда можем обо всем внутри себя договориться».
Начальник вроде согласился, но после этого перестал подходить и к рабочему, и к мобильному в ответ на звонки Отличникова. И было бы странно, чтобы он вел себя по-другому, крышуя у автосервиса. Через три недели я потребовала объяснений, и Отличников голосом школьного ябеды поведал, что он все приготовил к рыбалке, а этот хрен к телефону не подходит.
– Какая рыбалка? При чем тут рыбалка? Вы должны идти забирать машину! – заорала я. – И действовать в соответствии с законом!
– Я в милиции всю жизнь провел. Все ходы, выходы и подходы знаю, – насупился Отличников и наябедничал Поле Ковач, что я злыдня.
Мы с Полей в его сознании сразу распределились на «доброго и злого следователей», и, посочувствовав Отличникову, она все же повела его к Лифшицу забирать многострадальный «шевроле-каприз». Однако, зайдя в контору автосервиса, Отличников напрочь онемел и смотрелся как подкаблучный муж роскошной дамочки.
– Здравствуйте, господин Лифшиц, – сказала Поля Ковач в соответствии с труновским сценарием и протянула документы, – я бы хотела забрать машину.
Лифшиц взял в руки бумаги, прочитал, и руки у него задрожали вместе с бумагами:
– Но это машина Арбатовой.
– Нет, это моя машина, вот генеральная доверенность. Я хочу ее забрать…
– В таком случае вам придется заплатить за ремонт пять тысяч долларов. – Лифшиц не понимал, что происходит.
– Я не заказывала этого ремонта.
– А кто заказывал?
– Не знаю. Вот документы, по которым машина принадлежит мне.
– Но машину поставил в сервис сын Арбатовой…
– По сути дела, вы взяли в сервис угнанную машину, чего не имели права делать. Это ваши проблемы. Я пришла забрать свою законную машину…
– Но Арбатова купила машину у Козлова! – У Лифшица ехала крыша.
– Арбатова не купила машину. Козлов взял у нее деньги, но не оформил сделки. И вам это было известно. Так, где моя машина?
– Я вам ее не отдам.
– Очень жаль… – покачала головой Поля Ковач, повернулась на каблуках и вышла.
Отличников засеменил за ней, приговаривая, что его молчание было его самой правильной прицельной «работой на точке», потому что теперь Лифшиц будет потрясен, когда узнает, что Отличников на самом деле не муж, а адвокат.
На следующий день я, Поля Ковач и Отличников отправились к участковому, курирующему автосервис. Было тридцать пять градусов жары. Молодой участковый подъехал на «Жигуле» такой битости, что стало понятно, что он уж точно не крышует автосервис. В кабинете было невыносимо душно, на стене висел стенд с убогим планом района. Над стендом виднелась проволочка, на ней – раздвинутая выгоревшая занавесочка.
– А зачем занавесочка? – одновременно спросили мы с Полей Ковач.
– Ей лет тридцать. Раньше считалось, что план района – это секретная информация, – пояснил участковый.
За окном, терзая асфальт, орал отбойный молоток. Из-за этого приходилось орать, как на сцене Малого театра. Нам с Полей Ковач все это казалось жутко прикольным, мы сели напротив парня и сделали ему глазки. Отличников, нервничая, поскольку ожидал от нас с Полей всяких развеселых дуростей, примостился подальше.
– Здравствуйте! У нас огроооооомные проблемы, – томно начала Поля Ковач, – в автосервисе, находящемся на территории вашего участка, незаконно удерживается мой автомобиль.
– Знаем-знаем, – хмыкнул молодой участковый.
– Так что на вас возлагается почетная задача вернуть его владелице в соответствии с законом, – улыбнулась Поля Ковач.
– Конечно, вернем, – бодро сказал участковый, – только вы напрасно думаете, что мы тут все полные идиоты… Вы решили развести автосервис на бабки и теперь впутываете в это нас!
– Знаете, молодой человек, у нас с Полей Ковач это основной вид заработка. Так и ходим по автосервисам вместе. Совершенно профессиональные мошенницы, но для прикрытия пишем книжки, – встряла я, мы с Полей прыснули, а Отличников осуждающе набычился.
– А вы тут при чем? – нахмурился участковый. – Вы продали машину гражданке, а теперь не хотите платить за ремонт.
– Я никак не могла продать машину, владелицей которой не являлась. Сначала я отдала за машину деньги президенту клуба «Колумб», который в ответ на это ее на меня не переоформил, поскольку сам владел ею к этому моменту незаконно. Потом мой сын отдал машину в ремонт в сервис при клубе «Колумб», где бумаги о ремонте не были оформлены в соответствии с законодательством. После чего мне попытались навязать ремонт на стоимость в три тысячи долларов больше, чем она оговаривалась на словах, – пояснила я, после чего мы дорассказали вышеизложенную историю в лицах.
– М-да… – сказал молодой участковый, достал носовой платок и вытер пот, – теперь я просто не знаю, что делать…
– Ваша задача принять заявление и начать по нему работать, – напомнила я.
– В каком смысле начать работать?
– В том смысле, что по закону вы обязаны изъять машину и вернуть ее владелице, то есть мне, – пояснила Поля Ковач.
– Так они мне ее и отдадут… – вздохнул участковый.
– Ну, у вас ведь для этого есть всякие спецэффекты: ноги врозь, руки на капот, всем лечь на землю, стреляю без предупреждения, – веселились мы с Полей.
– А деньги за ремонт? – все еще настаивал он.
– Это другая история. Вы идете в сервис, вам не отдают машину, мы подаем в суд, и с момента подачи заявления суд считает нам моральный ущерб и упущенную выгоду. А мы автосервису такой срок устроим, что ему мало не покажется. Сначала наш адвокат не придет на заседание. Потом потребует отвода судьи. Потом свидетели не придут. Так что воспитаем Лифшица по полной программе, – пояснила я словами Труновой.
– А пять тысяч за ремонт? – упорствовал он.
– После того как машина возвращается к законной владелице, автосервис волен подавать на меня в суд. Но для этого ему придется в соответствии с законом о правах потребителя предъявить бумаги, в которых есть подпись моего сына о том, что с ним оговорена подобная стоимость ремонта. А также снятые с машины запчасти, которые Лифшиц выбросил. До той секунды, пока это не будет предъявлено, их деятельность укладывается в статью о навязывании услуг…
– О как! – присвистнул милиционер. – Так вы собираетесь подавать на сервис в суд?
До этого он принимал наш визит за психологическую атаку, поскольку, работая в милиции, привык осознавать реальность в логике наездов, а не в логике законов.
– Именно. Вот наш адвокат, у нас заключен официальный договор с адвокатской конторой Игоря и Людмилы Труновых.
Отличников важно вскочил, кивнул и сел обратно.
– Сегодня просматривается вариант: мошенник Козлов взял деньги, не оформил машину; мошенник Лифшиц взял в ремонт ничью машину, не оформил документы о ремонте, чтобы уйти от налогов. Плюс к этому навязал услуги на три тысячи долларов. Если отделение милиции при этом не защищает права собственницы, а защищает интерес вымогателя Лифшица, то мы прослеживаем групповое мошенничество, коррупцию и оборотней в погонах… – затараторили мы с Полей Ковач, – пусть суд работает и разбирается, кто прав, кто виноват.
– А мы-то тут при чем? – напрягся молодой милиционер. – Пишите все подробно в заявлении!
Автосервис приготовил его к тому, что подставные люди придут вытрясать из него машину. А тут никаких подставных людей: законная Поля Ковач, официально оформленный Отличников и я, подготовленная не слабым юристом. Так что если судебная машина закрутится, то всем мало не покажется. А уж если к этому присоединится пресса, то неприметный автосервис и столь же неприметное отделение милиции станут хитом сезона.
– Извините. – Участковый попросил у меня из рук потрепанную брошюрку, которой я уже полчаса обмахивалась, машинально взяв ее с полочки.
Полистав брошюрку, оказавшуюся выжимкой из УК, он ткнул пальцем в статьи о наших правах и обязанностях в ходе следствия, вызвав у нас с Полей гомерический хохот. Потом достал бумагу, и мы начали писать. Ох мы и расписались… все-таки писательницы! И про гадкого Веню, и про жуликоватого Лифшица, и про честного прежнего владельца, и про глупенькую меня.
На следующий день такую же точно писулю писал мой сын Петруша. Еще на следующий день молодой милиционер официально потащил собрание наших сочинений Лифшицу, словно все это не сопровождалось густым прозвоном: «Ну и что эти козы? Да? А ты им что? Так! А они? В суд? Суки! Пусть подают! Ни хрена у них не получится! Получится? Почему получится? Я документы на ремонт не оформил! А кто их оформляет? Закон требует? Да имел я твой закон! Ладно, зайди…»
Потом, как водится, день молодой милиционер не мог найти Лифшица. Потом, как водится, день Лифшиц не мог найти молодого милиционера. Потом все находили друг друга и снова теряли. Мы не торопились, поскольку подача в суд происходила по истечении определенного срока, после мизансцены в милиции. И вот срок уже подходил, уже подползал, уже почти придвинулся к нам вплотную и дышал в затылок… мы уже потирали руки перед новым поворотом шоу, но моя любимая астролог Наташа Мельник, без которой я давно ничего не решаю ни в личной жизни, ни в общественной, повозившись с Рафаэлевыми таблицами, сказала:
– Суда не вижу!
– Как это она не видит суда? – сокрушались мы с Полей, вошедшие во вкус, уже сладострастно приготовившись к сценическому позору жалкого Вени, к громкому поражению алчного Лифшица и пафосному торжеству российского Уголовного кодекса.
Мы уже не столько хотели возвращения машины, сколько бравурного хеппи-энда, сокрушительного катарсиса, юридического оргазма или, как говорил классик, «оргии гуманизма».
Через пару дней позвонил тихий бессловесный Отличников. Я не узнала его, потому что Отличников орал. Он так орал из моего мобильного, что я подумала, не началась ли война, землетрясение, всемирный потоп, захват России инопланетянами или Москвы террористами. Как говорится, вид орущего и бегущего полковника в мирное время вызывает смех, в военное время вызывает панику.
– Мария Ивановна, Мария Ивановна! Мне звонил генерал! От них генерал! Он мне позвонил, сказал, что хочет чисто поговорить! Обсудить, перетереть, разобраться! С их стороны генерал! Генерал, настоящий генерал! Генерал разведки! – орал Отличников.
Он орал так, что я даже подумала, кто же мне должен позвонить, чтоб я так орала? Не иначе как лично Будда… А если не Будда, то кто? Маркес? Да нет, с Маркесом завтракать я не пошла, когда мне было лет двадцать семь. Надо было рано вставать, и я отказалась от этой идеи. И в общем, не жалею. Как говорил мой отец: «Я никуда никогда не опаздываю, потому что никогда никуда не спешу…» В результате этого жизненного принципа, занимая всякие посты, он не оставил мне в наследство ничего, кроме отличной библиотеки и чувства собственного достоинства. И я ему благодарна, поскольку это лучшее, что можно оставить детям.
– Да хоть адмирал, хоть генералиссимус, какое это имеет отношение к делу? – охладила я Отличникова.
– Он хочет обсудить… с нами… с вами… со мной… типа их представитель! – захлебывался от восторга Отличников.
– Крыша, что ли? – поморщилась я.
– Ну, типа крыша. Но… генерал. Он ихний юрист. Короче, поговорить, перетереть…
– Очень хорошо, звоните Людмиле Труновой – назначайте встречу в ее офисе.
– А с вами, с нами… поговорить, – промямлил Отличников, – генерал с вами… с нами хочет…
– Все вместе и поговорим. Я без Труновой с крышами не встречаюсь. Известите меня и Полю Ковач о времени встречи, – сказала я и положила трубку, раздраженно думая, что за свои деньги полковник Отличников мог хотя бы выполнить функции секретарши.
Выборы в Госдуму 1999 года дали мне правильные навыки обращения с крышами, стенами, кремлевскими звездами и прочими объектами градостроительства. Так что теперь я играла в азартные игры не в логике постсоветского телесериального балаганчика, эдакого криминального дель арте, а только под четким присмотром умного юриста.
– Генерал? – спросила Людмила без всякого интереса. – Ну-ну… Большому кораблю большое плаванье…
Встречу – «терку» на их языке – назначили на три в адвокатской конторе блистательных Труновых на Волоколамском шоссе. Было смешно, как сначала подъехали на такси я с Петрушей, потом из машины мужа выпорхнула элегантная Поля Ковач, за ней из красного авто вылез важный Отличников, и, наконец, из синей «японки» вышел генерал. Такой битый жизнью, усталый немолодой дяденька, пытающийся казаться грозным и многозначительным. Отличников вытянулся в струну, а мы с Полей подавили разочарованную усмешку.
– Здравствуйте! – сказал генерал пафосным голосом. – Давайте отойдем, Мариванна, поговорим.
Это было так смешно, что мы с Полей, не сговариваясь, прыснули, а я дурацки игривым голосом спросила:
– Зачем?
– Обсудим ситуацию, – поднял бровь генерал, мол, «ты дуру-то из себя не строй!».
– Я с незнакомыми мужчинами интимных разговоров не веду, – идиотски состроила я глазки, мол, «и не мечтай, что с тобой будут играть в твои игры!» – только в присутствии моих юристов!
– Зачем нам юристы? – пожал плечами генерал, прищурившись. – Мы прекрасно договоримся без них. Не верите?
– Совершенно исключено, – развела я руками, – я без юристов денежных вопросов не решаю. Пойдемте в офис, Людмила Трунова звонила, что опаздывает. Она в тюрьме с подзащитным.
Лицо генерала невесело откликнулось на слова «тюрьма» и «подзащитный», но он быстро взял себя в руки. Как психоаналитик, наблюдающий за лицом и текстом клиента, я такие вещи подчеркиваю для себя красным карандашом. Тюрьмы боится. Рыльце в пушку. Защищает жулика. Раньше командовал прямыми наездами, теперь не понимает, как себя вести, чтобы решить вопрос. Тем более с двумя паясничающими дамами.
– Хорошо, готов идти в контору.
Мы двинулись пестрой цепочкой. Я с Полей, приподняв длинные веселые летние юбки. За нами важной походкой генерал. За ним почтительно семенящий Отличников в отглаженном к встрече с генералом костюме. За ним Петруша в джинсах и футболке с полупристойной надписью.
Секретарь конторы предложила нам элегантную переговорную комнату, и мы важно облепили полукруглый стол. Повисла пауза, ужасно выгодная в переговорах. Такую паузу первым прерывает проигравший.
– Вот моя визитка, – прервал ее генерал и протянул вульгарную визитку, какие очень любят постаревшие силовики.
У меня коллекция таких визиток с изображением гранаты, автомата, ракеты, пистолета, красной звезды, белого черепа и черного кулака. При виде такой визитки сразу хочется посоветовать человеку: не мучайся придумками, рисуй сразу эрегированный член, раз решил презентовать себя именно в эту сторону. Фирмы таких героев называются тоже в стилистике «шок и трепет», «мрак и ужас», «круче нас только яйца». Короче, как у подростков…
…Я посмотрела визитку, передала Поле, та тактично сдержала улыбку. Потом я достала диктофон, щелкнула кнопкой.
– Вы что, записывать будете? – растерялся генерал.
– Конечно! А то у меня с памятью плохо! – улыбнулась я.
– Не понимаю… зачем вам запись? Мы ведь просто собрались поговорить… – Генерал сузил глаза.
– Для истории. А может, и в суде пригодится! По новому УК очень записи в судах пригождаются, – нажала я на слово «УК».
– Как хотите! – обиженно пожал он плечами, мол, в душу плюнули.
– Ну, вот вы серьезный человек, занимаетесь серьезными делами, в визитке написано «Ветераны внешней разведки». Почему ветераны внешней разведки приходят представлять интересы автосервиса? – мягко спросила я.
– А у нас договор с сервисом на юридическое обслуживание. Честно говоря, я очень удивился, что вы мне сразу не позвонили. Лифшиц сказал, что сразу вам дал мои координаты. Вы могли сразу встретиться со мной, – доброжелательно откликнулся генерал.
– А зачем мне было вам звонить? – выдохнула я. – Это ведь у вас проблемы. Как только вы поняли это, вы сами позвонили…
– Насколько я понимаю, у вас тоже проблемы…
– Тоже. Но масштаб не сопоставим. А к СОБРУ вы какое имеете отношение?
– Никакого.
– А вот господин Козлов говорил моим подругам по телефону, что у автосервиса крышует СОБР, – бросила я легкую приманку.
– Я абсолютно не знаю, кто такой господин Козлов, – скривил губы генерал.
– Как? Пришли защищать интересы сервиса, но вы не в материале дела?
– Нет, я в материале… – замялся генерал. – Я его лично не знаю…
– В ваших профессиональных интересах это знать, потому что все сюрпризы, которые преподнес этой компании Козлов, будут вашими, а не нашими… – томно вставила Поля Ковач.
– Козлов – это тот, который вам машину продал? – вроде бы вспомнил генерал.
– Не продал. А взял деньги и дал покататься. Продал – это когда оформил… – сделала я трагическое лицо.
– Я честно скажу, я пришел к вам с конкретным предложением. Даже с двумя. Первое: как я понимаю, вас не устраивает сумма, выставленная за ремонт автомобиля. Так что поскольку вы не в состоянии оплатить ремонт машины, то…
– Подождите-подождите, я в состоянии оплатить ремонт машины, просто считаю, что если договор был на две тысячи, а выставили пять, то это вымогательство.
– Договор был не на две тысячи, насколько я знаю…
– Может быть, вы там незримо присутствовали, но у меня нет оснований не доверять собственному сыну, которого я знаю 26 лет. И еще 9 месяцев в течение беременности. А с точки зрения Уголовного кодекса…
– Про это не надо. Я ведь пришел сделать вам два предложения, – перебил генерал.
– Но во время делания предложений вы произносите вещи, не соответствующие действительности, – ага, даже от слов «Уголовный кодекс» дергается, бедняга, – поэтому я вынуждена вас поправлять, чтобы у вас была правильная картина мира.
– Хорошо, поправляйте… Итак, первое: поскольку вы не согласны с этой суммой, то сервис готов вам вернуть машину в том состоянии, в котором вы ее сдали. Это будет за наш счет, – сказал генерал с таким видом, с каким любимым женщинам дарят даже не квартиры, а усадьбы.
– Интересное предложение, – промямлила я.
– Второе: взвесив все «за» и «против», просчитав все возможные судебные издержки и потери, мы пришли к выводу, что все равно остаемся в проигрыше. В материальном. И чтобы не тратить ни ваше, ни наше время, я готов с вами обсудить значительное понижение оплаты проведенного ремонта, – продолжил генерал.
«Все! Они поняли, что попали в полную задницу, и он даже не может потерпеть, чтобы не расколоться!» – переглянулись мы Петрушей и Полей.
– Как вы себе представляете значительное понижение? – Я попыталась скрыть торжество в голосе.
– А что значит – вернете машину в ее первоначальном состоянии? – вступила Поля Ковач.
– В каком была доставлена, – пояснил генерал.
– То есть вынув новые запчасти и вернув прежние, которые Лифшиц выбросил?
– Мариванна, я сказал вам совершенно конкретно два предложения…
– Отлично, давайте рассмотрим первое. Вы снимаете новые запчасти и ставите старые, которых у вас физически не существует? То есть Лифшиц сейчас будет искать запчасти от чужих машин, что независимая экспертиза в секунду выяснит, – предположила я.
– Нет, ваши поставим!
– Но Лифшиц нам сказал, что он не может их предъявить.
– Во всех сервисах делается как, – вдруг вступил Отличников, поняв, что генерала можно больше не уважать и не бояться, – запчасть снимается и предъявляется владельцу. А здесь какой-то беспредел!
– Ну, я не очень крупный специалист в ремонте автомобилей… – смешался генерал, потеряв последнюю опору в лице полковника Отличникова.
– А как же вы представляете интересы автосервиса? – заорали мы с Полей.
– Если вы скажете «да» на первое предложение, то машина будет даже в лучшем состоянии, чем когда вы ее сдали.
– Откуда я знаю?
– Поверьте мне на слово. – Он сделал широкий жест, каким немолодые мужчины поясняют «я плачу за все».
– Не могу, – бестактно ответила я, – из всей компании, находящейся по ту сторону переговоров, не верю никому, ни одному слову. Козлов и Лифшиц в течение истории много раз били себя в грудь.
– Поверьте мне… – Генерал все еще играл в игру «я крутой, меня все уважают, я все могу».
– Они все так говорили… – придурилась я обиженным голосом.
– Я – не все… – бархатным голосом возразил он, все еще не понимая, за кого его тут держат.
– Вы здесь сторона, представляющая сразу двух мошенников, потому что поведение и того и другого квалифицируется как мошенничество. Почему я должна считать, что они наняли защищать себя кристально чистого человека? – совсем уж бесхитростно напомнила я.
– Мошенничество определяет суд, – покраснел генерал.
– Конечно, мы этим и собираемся заниматься, – эхом откликнулась Поля.
– Ну, я бы не хотел доводить дело до суда, – упавшим голосом сказал генерал, но быстро подтянулся и важно добавил: – В интересах экономии вашего и нашего времени…
– Есть конкретная история, вы приходите со стороны людей, которые обманывают, – нежным голосом сказала Поля.
– Я готов с вами все обсудить и даже встретиться отдельно по разным поводам, – обмяк генерал на томную Полю, – но сейчас надо обсудить именно два варианта.
– Я понимаю, что симпатия, которую мы вызываем друг у друга, укрепляет ситуацию, – Поля снова вступила в роль доброго следователя, поняв, что я буду совершенно безжалостна, – но тем не менее вы предлагаете два варианта, которые пытаетесь оторвать от всей истории. Словно история не существует. Как мы определим, что вы возвращаете машину в старом состоянии?
– Тут вот сидит молодой человек, который обнаружит, в каком она состоянии, – злобно повернулся генерал к Петруше.
– Спешу вам сообщить, – вежливо ответил Петруша, – что расточенный двигатель вернуть в старое состояние невозможно. То есть если из двигателя изъять поршни, машина никогда не поедет. Так что либо машина остается в том же виде, в котором она сейчас, либо она делается непригодной. Старого состояния, в котором бы она ехала, сейчас добиться невозможно.
– Хорошо, тогда у меня к вам вопрос, сумма предварительная обсуждалась с вами? Вот вы сейчас говорите такие технически грамотные слова, а вы представляете, сколько стоит ремонт двигателя? – нахмурился генерал, мол, еще и этот сопляк будет меня учить.
– По той информации, которую я получил из других источников, сумма две тысячи – нормальная сумма за этот ремонт, – пояснил Петруша.
– А вот вы, Мариванна, сделали распечатку этого ремонта, вы с кем-то по ней консультировались? – Генерал отвернулся от Петруши, понимая, что и тут ситуацию не пробить.
