Текст книги "Влюбленный призрак"

Автор книги: Марина Ефимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Мне надо ответить, – тоненьким голоском объявила я шефу, оборванному на полуслове нахальной мелодией рингтона. – Это очень важно!

Принимать личные звонки на совещании, тем паче выходить из душной переговорной комнаты в «Волшебном ключике» приравнивалось к одному из смертных грехов. Бородатый, дородный Иванович, которому шуба Деда Мороза шла, как иным костюм от Бриони, выкатил воспаленные глаза.

– У нас на носу Хеллоуин в детском саду на Рублевке! Мармеладные конфеты в форме черепа, вот что сейчас очень важно! – зарычал он. – Не вернешься через пять минут – лишу квартальной премии!

– Опять? – возмущенно пробурчала я и как можно быстрее выскочила в общее помещение, разделенное перегородками на клети-комнатушки. Почти все лампы были выключены, офис утопал в полумраке.

– Почему так долго не отвечала? – набросилась на меня Софья после короткого приветствия, голос ее звучал хрипло и надорванно, как после долгих рыданий. – Я думала, что ты совсем не возьмешь трубку!

– Я была занята.

– Я хочу знать.

– Что именно?

– Все! Я хочу знать все! Когда онпоявился, что онделал, как выглядел? – собеседница говорила со слезами в голосе. Вдруг мне показалось, что она пьяна. – Помнишь мой портрет? Я вдруг подумала, что Алекс ненавидел этот портрет, считал его безвкусным.

– Мы можем встретиться… – предложила я, догадываясь, что бедняга пребывала в шоке, но Софья оборвала меня на середине фразы:

– Я не могу выйти на публику. Не в таком виде, в каком сейчас нахожусь. Ты должна понять. Приезжай ко мне, – попросила она.

Внезапно в затылок повеяло ледяным дыханием. По спине побежали испуганные мурашки. Я оцепенела, когда в темном окне увидела, что прямо за плечом отражался промокший насквозь, печальный Алексей. Призрак медленно покачал головой, словно отговаривая меня от очередной встречи с бывшей невестой. Зажмурившись, как в детстве, я спряталась от страшного видения.

– Пожалуйста… – прошептала Софья в трубку, а следом раздался такой жалобный всхлип, от какого даже у черствого тирана дрогнуло бы сердце.

– Хорошо, – открыв глаза, я обнаружила, что Алексей уже исчез. – Скоро буду.

Мысленно распрощавшись с квартальной премией, решительным шагом я направилась в свой рабочий закуток и, забрав пальто с сумкой, тихонечко улизнула из офиса в самый разгар совещания.

Высотка, где жила Софья, довлела над темной массой сталинских домов и выглядела неприлично нарядной: так расфуфыренная девчонка красуется на фоне одетых в школьную форму одноклассниц.

Автобус преодолел ярко освещенный бойкий проспект и покатил по старым улицам между одинаковых домов с полутемными дворами, где прятались сомнительного вида продуктовые магазины. Выйдя на нужной остановке, я оказалась перед каким-то административным зданием и пустынной автостоянкой. Судя по всему, до жилого комплекса предстоял неприятный путь по безлюдным сонным переулкам.

И в этот момент под перчаткой на среднем пальце стало нагреваться кольцо. Ускорив шаг, я скукожилась всем телом. Ободок превращался в огненные тиски, прожигавшие палец до самых костей.

Мимо, разгоняя настороженную тишину гудением двигателя, проехала машина. Навстречу мне шли двое молодых людей. На узком тротуаре я проскочила между парнями и тут услышала уже знакомое потустороннее хихиканье. На затылке шевелились волосы.

Не смотреть!

Сердце ухало в груди как сумасшедшее. Меня бросило в жар.

– Девушка! – прозвучало сзади.

Я сорвалась с места. Перед глазами запрыгали незнакомые улицы, тротуары, отгороженные от узких дорог старыми железными оградками. В груди горело, останавливалось дыхание.

Неожиданно пришло ощущение, что преследователи исчезли, и я, задыхаясь, остановилась. Вокруг дремал пустой двор сталинского дома, прятавший от случайных прохожих облезлые кирпичные стены, черные провалы подвалов и коряжистые деревья. Светилась всего пара фонарей да вывеска зоомагазина с половиной перегоревших лампочек. Пахло мусором и перегнившими листьями.

Мне почти удалось убедить саму себя, что я превращаюсь в неврастеника с фобией преследования – и тут же вновь до меня донесся приближающийся потусторонний шепот. Я услышала их быстрее, чем увидела. Двое молодых людей уже не бежали, вероятно решив, что достаточно загнали жертву.

Они приближались. Тишина двора наполнилась неразборчивыми потусторонними шепотками, но страшнее их были голоса преследователей:

– Девушка, вы уронили перчатку!

Смешно, но одна перчатка действительно потерялась, открыв жгущее палец колдовское кольцо.

На уроках самообороны говорили, что в случае нападения нужно делать одну-единственную вещь, спасшую жизнь не одному герою, – бежать что есть духу. Недолго думая, я развернулась, чтобы броситься наутек, но тут раздался еще один ужасающий звук – хруст сломанного каблука. Немедленно провалившись, нога странно вывернулась. Лодыжку охватила жгучая боль, и, разбив в кровь ладони, я шлепнулась на мокрый асфальт.

Я поднялась и опять попыталась бежать, хромая на одну ногу, но сильная мужская лапища схватила меня за косу, заставляя заорать от боли. Через секунду меня опрокинули на колени рядом с наваленным беспорядочной горой строительным мусором.

– Попалась? – раздался над ухом издевательский голос. В нос пахнуло несвежим дыханием. Негодяй дернул меня за волосы, и на мгновение показалось, что сейчас с головы слезет скальп. Из глаз брызнули слезы.

– Деньги в сумке, телефон в кармане, – быстро просипела я, не имея возможности пошевелиться. – Могу отдать серьги. Часы еще есть. Они дорогие. Заберите, только не убивайте!

Грянул злой смех, и в этом издевательском хохоте прозвучало то, в чем мне было страшно признаться самой себе. Похоже, они собирались хорошенько развлечься, а потом бросить изуродованное, сломанное тело в мусорные контейнеры, спрятанные за гаражами-ракушками. Наверное, они уже проделывали такое не раз…

И от удушающего страха погибнуть столь нелепым и страшным образом, в самом центре города, где на фонарных столбах и под подъездными козырьками висели видеокамеры, я ударила мерзавца. Вернее, как когда-то учил инструктор, навалилась всем телом, стараясь сбить с ног. Всего на секунду он растерялся, выпустил из кулака косу, позволяя мне извернуться и что есть силы впечатать кулак в его пах! Преступник выругался и сложился пополам, бессознательно хватаясь за ушибленное чувствительное место.

Его подельник явно не ожидал подобного нахрапа от худенькой девушки. Мне хватило короткой заминки, чтобы поднять с земли кусок кирпича и швырнуть во второго. Прозвучал сдавленный стон. Схватившись за голову, парень свалился с ног. И секундой позже у меня потемнело в глазах от сильнейшего удара в лицо, а во рту появился вкус крови. Как подкошенная я рухнула на кучу строительного мусора. Судя по всему, болезненный удар в пах лишь разозлил убийцу.

Не давая опомниться, подонок схватил меня за шиворот и отшвырнул в сторону. Распластавшись на асфальте, я попыталась подняться. Последовал чудовищный пинок в бок, выбивший из легких воздух. Из горла вырвался странный каркающий кашель.

Казалось, мир вокруг меня вращался с молниеносной скоростью. Чудовище в человеческом обличье держало меня за пальто и что-то кричало в разбитое лицо, плюясь слюной. У него были совершенно стеклянные глаза с пугающе огромными зрачками, заполнившими радужки. Звон в ушах не позволял мне слышать ругательства, вырывавшиеся изо рта монстра.

Бежать! Меня учили бежать!

– Отпусти! Отпусти меня! – пыталась я вырваться из цапких лап выродка.

Неожиданно в пустой двор въехал автомобиль. Мигнули фары. И я заорала что было силы:

– Помогите!!!

Паника и надежда на спасение добавили мне сил. Я вырвалась и бросилась навстречу машине. Автомобиль замедлился, чтобы ненароком никого не сбить. Свет фар ослепил меня. Озарил кучу мусора, лежащего без сознания парня с окровавленным лицом. Выхватил из темноты другого, стоявшего с опущенными руками, словно в пустом дворе не происходило ничего страшного или значительного.

– Помогите! – я едва не бросилась на капот. Машина медленно, словно тяжеловесная шхуна, пробивала себе путь вперед. На короткую секунду мне удалось увидеть сытое лощеное лицо водителя. Он уезжал, он не собирался останавливаться! Его не трогало, что у меня отбирали жизнь!.. – Помогите! – я застучала по стеклу грязными ладонями. Из горла вырвалось рыдание. – Пожалуйста!

И в следующий момент от упитанного тела труса с оглушительным визгом, перекрывшим любые другие звуки, отделилась тень. Секундой позже существо, похожее на клок темной непрозрачной ткани с рваными краями, повисло над нашими головами.

Все случилось в мгновение ока. Создание навылет пронзило мое тело, оставив внутри ощущение мертвенного холода, и бросилось к пошевелившемуся в груде мусора преступнику. Тень как кокон окутала поверженного, и парень забился в конвульсиях. Из приоткрывшегося рта пошла пена, конечности подрагивали, из груди вырывались странные звуки.

Пока соучастник отвлекся на хрипящего приятеля, я побежала вслед за удалявшимися огнями автомобиля, превозмогая боль в изломанном теле.

– Куда направилась?! – осыпая меня последними ругательствами, убийца бросился следом.

В панике я оглянулась. Тень отступила от мужчины и вертикально висела в воздухе, выискивая новую жертву. Мгновением позже потустороннее создание ринулось в мою сторону. Огромным клоком тьмы оно летело над головой надвигавшегося убийцы. Страх заставил меня прибавить ходу. Я бежала изо всех сил, задыхаясь и ничего не соображая. Мышцы горели, двор расплывался перед глазами.

Передо мной появились каменные ступеньки с узкими железными перилами. В спину ударила ледяная волна, и я непроизвольно пригнулась. Тень проскочила над самой макушкой, влетела в старый тополь и словно рассеялась в голых ветвях.

Следом сильная рука дернула меня за ворот пальто, впившийся в горло. Ткань пальто затрещала, у меня вырвался сухой, похожий на карканье кашель. Я вывернулась, шарахнулась сторону. Парень неловко споткнулся и начал заваливаться, теряя равновесие. Он уцепился за перильца, но вдруг в воздухе взметнулось вернувшееся загробное существо.

С чудовищной силой демон врезался в очередную жертву. Словно в фантастическом фильме, тело подлетело в воздух, выгнулось дугой и с оглушительным грохотом влетело в дверь гаража-ракушки. Душегуб рухнул на влажные опавшие листья, закричал от боли и потерял сознание. Истошный вопль заставил тень рассыпаться тысячами крошечных черных шариков, похожих на мелкий горох.

Все закончилось. Убийцы были повержены. Я бросилась наутек, подальше из двора, где люди, следившие из окон за расправой, так и не вызвали полицию. Вырвавшись на освещенную фонарями улицу, по которой ездили автобусы, я точно налетела на невидимую, непрошибаемую стену. Встала как вкопанная и больше не смогла заставить себя сделать хотя бы крошечный шажок.

Меня сотрясала крупная дрожь. По разбитому лицу катились слезы. Вцепившись зубами в грязный рукав пальто, я подвывала и не двигалась с места, ноги будто вросли в асфальт.

Бесстрашные глупцы говорят, что нужно бояться живых, а не мертвых. Они неправы! Больше всего нужно бояться людского безразличия!

Глава 8
Досадное недоразумение

В полицейском участке мне дали умыться в холодном туалете. А когда выяснилось, что во время драки с хулиганами разбился мой мобильник, разрешили позвонить со стационарного аппарата домой.

Пребывая в шоке после инцидента, даже с пятого раза я не смогла набрать ни домашний номер, ни номер сестры. Я пялилась на старенький кнопочный аппарат, стоящий на рабочем столе у хмельного капитана, и силилась выудить из памяти заветную комбинацию цифр. Однако в голове всплыли лишь телефон отца и мобильный номер Протаева. Выбор был невелик.

– На меня напали на улице. Я сейчас в полиции, – глотая слезы, проскулила я в трубку, когда Марк ответил.

– Я заберу тебя, – не задавая вопросов, моментально отреагировал он.

Из-за того что рука тряслась как проклятая, мне не сразу удалось разобрать написанный неразборчивым почерком адрес на трепыхавшейся бумажке. Хорошо, что Марк не бросился меня утешать или охать, как престарелая матрона, я бы точно раскисла и впала в истерику.

– Продержись полчаса, – строго велел собеседник и тут же отключился.

Не хотелось анализировать, почему в стрессовой ситуации из двух людей, подсознательно связанных у меня с безопасностью, вторым оказался Протаев. И почему он, не размышляя, кинулся спасать меня.

Ровно через тридцать минут Марк открыл дверь в кабинет капитана, где я в одиночестве скукожилась за столом, так и не в силах отхлебнуть уже остывший чай. Рука дрожала так сильно, что стеклянный край стучал о зубы, а напиток проливался на одежду.

Протаев был одет с иголочки, в отглаженный костюм, модный галстук, из кармашка пиджака торчал трогательный уголок белого платка. Вдруг стало ясно, что он сбежал с какой-то важной встречи или свидания.

Не произнося ни слова, Марк сжал пальцами мой подбородок и заставил поднять опущенную голову. Некоторое время он мрачно разглядывал мое разбитое лицо, опухшую губу, куда пришелся удар кулаком, и живописно оцарапанную об асфальт щеку.

– Побои уже сняли?

Стараясь не расплакаться, я помотала головой.

– Ты не написала заявление?! – Он словно собирался прямо сейчас прочитать мне лекцию о здравом смысле.

Я только жалобно всхлипнула и шмыгнула носом.

– Почему?

Потому что стоило просто попытаться рассказать о том, что мне удалось спастись только из-за вмешательства потустороннего создания, для которого все люди без разбора являлись жертвами, то меня бы упекли на долгие годы в психушку. Или как минимум подняли на смех и не приняли заявление. В серьезных делах мне никогда не удавалось соврать настолько правдиво, чтобы никто не заподозрил обмана. Наверное, давало о себе знать воспитание отца, ненавидящего ложь.

– Дура! – буркнул Протаев, явно рассерженный.

Прежде чем выйти, он снял пальто и набросил мне на ссутуленные плечи.

– Не трясись. Все закончилось.

Снова оставшись одна, я позволила себе немного расслабиться, окунувшись в дешевый запах парфюма, уютного тепла и защищенности.

Марк уладил формальности, и мы покинули участок. По улице гулял холодный ветер. Черное беззвездное небо давило на землю. На стоянке среди бело-голубых патрульных машин был криво брошен черный седан. Казалось, владелец торопился в полицию настолько сильно, что плевать хотел, сколько парковочных мест занял.

– Идем. – Протаев сжал мой локоть, помогая спуститься по ступенькам. Нещадно хромая, я старалась не споткнуться. Длинные рукава мужского пальто доставали почти до колен.

– Я отвезу тебя домой, – помогая усесться на пассажирское место, вымолвил мой спаситель.

– Не надо домой! – я схватила его за руку и заглянула ему в глаза. – Послушай, я не хочу испугать сестру!

– Завтра синяки будут выглядеть хуже и болеть будут больше, – справедливо заметил Марк.

– Да, но я по крайней мере буду в своем уме и расскажу о нападении без истерики!

Протаев наверняка не планировал всю ночь нянчиться с пострадавшей, однако решил:

– Как хочешь, только надо заехать в травмпункт и сделать снимок лодыжки.

– У меня каблук сломан, а не нога. Ты не представляешь, как лихо я убегала! – для пущей убедительности я попыталась улыбнуться и едва не взвыла от боли.

Шутка на мужчину впечатления не произвела, скорее наоборот. Он поджал губы, на щеке под двухдневной рыжеватой щетиной вдруг задергался мускул.

* * *

Как ни странно, я совершенно не ощущала неловкости, когда снова оказалась в квартире с огромным окном, выходящим на набережную. Вид зачаровывал, а по-мужски лаконичная обстановка выглядела уютной и теплой. Удобные широкие диваны, и теплая полированная столешница бара, и мягкий ковер с густым ворсом под ногами.

– Вот, – появившись из спальни, Марк протянул мне одежду.

– Спасибо, – кивнула я, принимая увенчанную розовой футболкой стопку.

Не хотелось признаваться, но наличие женских вещей в доме Протаева вызывало у меня огорчение. Чтобы он не подумал, будто я сую нос в чужие дела, пришлось проглотить вопрос о том, кому они принадлежали… или принадлежат.

– Мы давно разъехались, – словно читая мои мысли, пояснил хозяин дома. – Не было времени их вернуть.

Его признание пролилось мне на душу как бальзам.

Закрывшись в ванной, я с брезгливостью сбросила порванные, грязные шмотки с пятнами крови и с опаской посмотрела в зеркало. Казалось, меня забросило в странный, сюрреалистический сон – это была не я. Тело разукрасили багровые синяки, губы раздуло, а царапины на щеке покрылись некрасивой подсыхающей корочкой.

Мне было страшно представить, что завтра в таком виде придется появиться в офисе. Прискорбно, но невозможно пропустить работу и постфактум принести записку от родителей с уверениями, что добросовестное чадо не прогуляло обязательные трудовые часы, а проболело. Мне предстоял неприятный разговор с шефом, который после побега ведущего менеджера с важного совещания наверняка пребывал в праведном гневе.

Хорошенько отмокнув в ванной, я вышла к хозяину дома и в нерешительности остановилась посреди комнаты. Пахло чем-то съедобным, и у меня засосало в желудке. Не замечая моего появления, Марк, сменивший строгий костюм на домашнюю одежду, стоял у плиты и что-то энергично соскребал со сковородки. Потом он полез в шкафчик. Прежде чем кулинар нашел в собственной кухне солонку, он обшарил несколько почти пустых полок.

– Закончила? – Протаев оглянулся через плечо и кивнул: – Неплохо выглядишь.

– Спасибо.

Учитывая, что моя физиономия дала бы фору Франкенштейну, комплимент являлся не более чем данью вежливости. Кроме того, наряд мне оказался не по размеру. Спортивные штаны волочились по полу и едва не трещали на бедрах, а розовая футболка туго обтянула грудь. Похоже, хозяйка вещей обладала высоким ростом и субтильным телосложением. Напрашивался вывод, что Марк предпочитал типичных моделей. Как заурядно!

– Тебе нужно поесть, – он поставил на стойку, судя по всему заменявшую обеденный стол, большую тарелку с подгоревшей яичницей-болтуньей и сморщился, отчего вдруг стал похож на мальчишку: – Я довольно посредственный повар.

– Н, а у меня сегодня не было времени даже на завтрак, – призналась я, усаживаясь на высокий стул. – Так что давай!

Однако стоило положить кусочек угощения в рот, как на зубах захрустела скорлупа. Вытащив очередной белый осколок, я фыркнула:

– В кулинарии ты действительно безнадежен. Надеюсь, здания у тебя получаются лучше.

– Я-то рассчитывал, что у меня есть шанс, если немного попрактиковаться.

Марк блеснул потрясающей улыбкой, которую я видела лишь однажды, при нашей первой встрече. У меня вдруг екнуло сердце, что было в высшей степени неправильно, учитывая обстоятельства.

– Если это запивать, то не почувствуешь вкуса, – положив лед, гостеприимный хозяин почти до краев наполнил стакан виски и придвинул ко мне. Себе он налил апельсиновый сок. – Обещаю, заснешь мертвецким сном.

– Я буду мертвецки пьяной, а заснуть все равно не смогу, – ковыряясь вилкой в еде, вздохнула я. – Знаешь, что обиднее всего? Тот район считается относительно безопасным и благополучным. Наверное, у меня плохая карма.

– Зоя, как ты вообще оказалась там? Опять фею свою заменяла?

Пребывая в уверенности, что Софья давным-давно рассказала Марку о нашей встрече, я сильно удивилась, но не подала виду:

– Господи, ты даже знаешь, что я иногда заменяю актрис. Есть хотя бы что-то, что твои сыщики забыли указать в моем досье?

– Это не ответ, – не поддался на провокацию собеседник.

– Я ехала к невесте твоего брата.

– И зачем ты к ней ехала? – сухо спросил он. Губы сжались в тонкую линию.

– Ты отказался мне верить и переадресовал дело в полицию, но это никак не решало проблемы. Мне надо было достучаться до кого-нибудь из близких людей Алексея, неважно до кого, – стараясь скрыть нервное напряжение, я принялась жевать яичницу и пробубнила с набитым ртом: – Разве Софья тебе не говорила?

– Мы почти не общаемся. У нее ты нашла понимание?

– Не знаю, я же не добралась до нее. – Я посмотрела на него: – А у тебя я нашла понимание? Почему ты вдруг решил, будто веришь мне? Я не дура и знаю, как со стороны история с призраком выглядит.

Собираясь с мыслями, Марк отхлебнул сок.

– Согласен, – наконец произнес он, – твое признание прозвучало полнейшим абсурдом. Выходило, что ты или сумасшедшая, или неумелая лгунья.

– Ты выбрал второе и отправил меня к следователю Рыжкову, – кивнула я и, отложив вилку, заявила: – Кажется, мне надо закурить.

– У меня нет сигарет.

– У меня тоже, – с сожалением вздохнула я. Полицейские так и не смогли найти мою сумку, которую, вероятно, утащили с собой очухавшиеся преступники. Всю дорогу до дома Протаева мне пришлось провести в телефонных переговорах с банком, блокируя кредитные карты. – Тогда я, пожалуй, выпью.

Неразбавленный виски обжег разбитые губы, опалил пищевод и почти пустой желудок. Во рту поселился неприятный сивушный привкус.

– Какая гадость! – скривилась я, отодвигая стакан. – Так почему ты передумал?

– Ты говорила искренне о появлении… – он запнулся. – О появлении Лешиного призрака. Никогда не видел, чтобы люди врали с таким убеждением. Выходило, что по тебе плачет психиатрическое отделение.

– Если тебя это успокоит, то меня действительно туда направили, когда я призналась неврологу, что вижу призраков.

– Но для того чтобы просто сойти с ума и на каждом углу кричать о привидениях, ты слишком здравомыслящая особа, – закончил Марк.

Почему в его устах слово «здравомыслящая» прозвучало как оскорбление?

– Исходя из чего ты сделал такой вывод? – недовольно уточнила я.

– Литературный кружок в школе, золотая медаль, красный диплом, семь лет работы на одном месте, расстановки по Хелленгеру, ни одной случайной интрижки. Мне продолжить?

– Достаточно, – отказалась я, желая удавиться. – Иногда и я совершаю внезапные поступки.

– Ну да. Поступление на факультет менеджмента вместо бухучета. Просто какой-то бунт на корабле!

Делано фыркнув, уже с большим удовольствием я отхлебнула виски.

– Ты даже похожа на училку, когда хмуришь брови, – Марк не скрывал, что откровенно подкалывает меня. – Наверняка еще и очки носишь?

– У меня отличное зрение, – воспротивилась я, но тут же сдалась: – Ты прав, у меня отвратительное зрение, и когда я надеваю очки, то похожа на училку младших классов.

Мы замолчали.

– Единственный, кого я вижу четко даже без очков, – это твой брат, – крутя в руках стакан, призналась я. – И это страшно.

Беседа моментально погасла, как трепыхавшийся неровный огонек свечи. Марк не хотел обсуждать эту тему. Его лицо застыло.

– Сейчас кое-что изменилось, – я не понимала, почему никак не могу заткнуться. – Если раньше Алексей был как будто заморожен, то теперь стал мокрым. Его точно водой окатили.

– Вот как?

– Я абсолютно уверена, что тело твоего брата скинули в городское водохранилище.

Возникла нехорошая пауза. Одним махом Протаев опрокинул в себя сок, словно это был виски.

– У нас обоих был сложный день. Давай поговорим об этом завтра.

И он оставил меня один на один с тишиной дома, остывшей несъедобной яичницей и полным стаканом крепкого алкоголя.

* * *

На меня снова смотрели пустые глаза с расширенными зрачками, поглотившими радужку. Убийца жутковато скалился. Чужие руки сжимали и натягивали ворот пальто. Мне не хватало воздуха, и было очень, очень холодно…

Я резко села на кровати и едва не заорала, поймав свое темное отражение в зеркальных дверцах шкафа. Только спустя пару секунд мне удалось прийти в себя и осознать, что незнакомая комната – это гостевая спальня в квартире Протаева. И здесь действительно царил неприятный влажный холод.

Тело, как и предсказывал Марк, нещадно ломило. Футболка от пота липла к спине, волосы сбились в комок. Растерев лицо ладонями, я включила ночник. Лампочка вспыхнула и моментально выхватила из темноты застывший рядом с окном призрак Алексея. От неожиданности я взвизгнула, но тут же прикусила одеяло, надеясь, что вопль не разбудил гостеприимного хозяина.

Я заметила, что ругань отпугивает призраков, так что без зазрения совести шикнула:

– Уходи отсюда!

Он исчез, однако возник снова, уже на кухне, куда я направилась, чтобы смочить пересохшее горло. От внезапного появления я так перепугалась, что выпустила изо рта фонтан брызг. Дух последовал за мной в коридор. Я спряталась от него в туалете. Помыв руки, посмотрела в зеркало над раковиной, чтобы очередной раз расстроиться из-за распухших губ, и вдруг за плечом увидела Алексея.

– Матерь Божья! – вырвалось у меня. Призрак отказывался испариться, чтобы показать, как сильно ему не понравилась моя ночевка у его брата.

Стало так жутко, что захотелось спрятаться под одеяло, как делала в детстве Аня, когда отец пугал ее чудовищами из шкафа. Он был бездарным воспитателем и даже не догадывался, что ужас меньше всего способствовал здоровому сну у ребенка.

В страхе я даже не поняла, как оказалась у комнаты Марка. Из-под двери пробивалась полоска света. В спину веяло ледяным холодом, видимо мертвый художник следовал за мной по квартире.

Тихонечко постучав, я не стала дожидаться приглашения и беспардонно прошмыгнула внутрь, спасаясь от загробного надзирателя. Удивительно: всю квартиру наполнял арктический холод, а в комнате хозяина, озаренной мягким светом ночной лампы, сохранялось приятное тепло.

Одетый в пижамные штаны и майку, Марк лежал на кровати в окружении папок и документов. Замерев с поднесенным ко рту стаканом воды, он в изумлении уставился в мою сторону.

– Я у тебя футболку взяла. Можно? – первое, что пришло в голову, брякнула я.

Вытащенная наобум футболка с эмблемой какого-то спортивного клуба едва-едва прикрывала срам. Но если учесть, что голые ноги украшали фиолетовые синяки, сексуальностью тут и не пахло.

У мужчины вытянулось лицо.

– Послушай, – я неловко переминалась. – Это тебе покажется, наверное, немножко странным, но… возьми меня! – У гипотетического любовника поползли на лоб брови. – В смысле, можно я пересплю с тобой? – Ой, оговорочка по Фрейду… Как всегда в самую ответственную минуту на меня нападало косноязычие.

Марк поставил стакан на прикроватную тумбочку с осторожностью, словно тот кусался.

– Вернее, переночую с тобой? – исправилась я. – Клянусь, я только на краешек лягу. Честное слово, ты даже не заметишь меня!

Пока он, обалдевший от моей выходки, не мог противиться неожиданной «пижамной вечеринке», я на цыпочках пересекла спальню.

– Клянусь, я не храплю, не пускаю слюни на подушку и даже не шевелюсь. Ты и не поймешь, что мы спали в одной кровати. Я не помешаю. Ты работай дальше!

Последнюю фразу я пробормотала, уже забравшись в постель и накрывшись с головой одеялом. Потом ощутила, что острый край папки впивается в бок, и заворочалась, стараясь улечься поудобнее. Со стороны Протаева последовало ворчливое шиканье.

– Извини.

Марк недовольно покашлял, напоминая, что я обещала вести себя тише воды ниже травы.

– Извини еще раз, – пробубнила я, отвоевывая еще немножечко места у папок и документов.

– Я слышал, как ты кричала во сне, – вдруг вымолвил мой ночной сосед. – Надо было раньше прийти. Спи спокойно, Зоя.

– Спасибо, – чуть слышно выдавила я и едва сумела сдержать предательский всхлип, внезапно подступивший к горлу.

Я проснулась от ощущения, будто кто-то толкнул меня в плечо, и, резко открыв глаза, обнаружила, что лежу поперек кровати. За окном лил дождь, и по стеклу скользили быстрые неровные ручейки. Часы на прикроватной тумбочке показывали позднее утро, но из-за непогоды комнату окутывали грязновато-серые сумерки.

Затаив дыхание, я села и долгую минуту пыталась пережить боль в боку, куда пришелся жестокий удар преступника. Потом заставила себя подняться, уверенная, что меня поместили в персональный ад.

Кое-как доковыляв до кухни, я обнаружила на барной стойке мобильный телефон и записку от Марка.

«Уехал за вещами к тебе домой. Сестра в курсе. Дождись меня».

У Протаева был твердый, мелкий почерк и неприятная манера раздавать указания даже в коротких писульках. Вероятно, он оставил мобильник, чтобы я могла с ним связаться, но из-за совместной ночевки меня мучил стыд…

Испугалась как маленькая! Правда, мертвый художник впервые приходил ко мне ночью.

Я позвонила шефу. Он внимательно и с сочувствием выслушал сбивчивые оправдания за прогул, но явно не поверил, что меня избили преступники, а не поклонник на дорогом автомобиле, о котором взахлеб судачила вся контора.

– Зоя, я очень рад, что у тебя наконец появилась личная жизнь, – почти с отеческой грустью в голосе, заставившей меня потерять дар речи, вздохнул Иванович. – Но будь, пожалуйста, осторожна и постарайся, чтобы эта самая личная жизнь не мешала работе, потому что сейчас она не просто мешает, а заменяет тебе работу. Ты же знаешь, что за бурную личную жизнь деньги платят только звездам?

На этой трогательной ноте в квартире открылась входная дверь. На пороге появилась невысокая подтянутая женщина с идеальной укладкой на седых волосах. Удивительно, но лишь бросив взгляд на ухоженное, аккуратно накрашенное лицо гостьи, я догадалась, что передо мной стоит мать братьев Протаевых.

Пауза была достойна театральных подмостков.

Не отнимая от уха трубку, я сползла с высокого барного стула и стыдливо одернула подол футболки. Женщина окинула меня внимательным взглядом с головы до пяток. Мысленно написав заявление по собственному желанию, я отключила вызов шефа.

– Здрасьте.

У гостьи до боли знакомо изогнулись брови. Так делал Марк, когда испытывал недоумение.

Мне было страшно предположить, что именно представила матушка, застав в пустой квартире сына всклокоченную полуголую девицу с разбитым лицом. Еще утром я считала, что самый жуткий позор пережила в девичестве на вручении дипломов об окончании школы.

Тогда для выпускного бала я заказала платье в ателье, но по какой-то лишь швее ведомой причине с нарядом в срок не справились. Юбку и лиф сшивали грубыми стежками прямо на мне за пару часов до праздника.

И вот настал радостный миг! На высоких каблуках, надетых впервые в жизни, с красивой прической, в сшитом практически вручную платье, я поднялась на сцену актового зала, чтобы получить из рук директора золотую медаль за отличную учебу. Однако споткнувшись о ступеньку на сцене, я наступила на длинный подол.

Как раз в этот момент в зале отчего-то затихли аплодисменты (может быть, потому что одноклассники мне особенно и не хлопали), и в тишине раздался звук рвущейся ткани. Подол отодрался от лифа, оставив меня в нижнем белье, но на шпильках. Зрители застыли в немом изумлении.

Казалось, хуже ситуации не придумать! Но я ошибалась. Сбегая от расстрельных взглядов публики, я сломала каблук и упала со сцены. Занавес. Красный диплом и золотую медаль мне привезли в больницу, где я отходила от физических травм и жестокого унижения.