Текст книги "Моя милая ужасная невеста (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Боевые маги поглядывали на нас, как на чокнутых. Очевидно, весть, что непримиримые семьи погасили факел многовековой вражды и теперь почти лучшие друзья, добралась не до всех уголков содружества славных семи королевств.

Вновь начали выходить игроки, народ взорвался криками. Ежась от холода, я следила за тем, как уверенно скользит по льду Айк. Он сделал плавный разворот, словно оглядывая ряды болельщиков, поднял голову к балкону. В тот момент, когда Вэллар взглядом отыскал нашу разношерстную компанию в одинаковых цветах Деймрана даже у тех, кому эти цвета были чужды, мне на плечи легло тяжелое пальто. От него исходили тепло и запах одеколона Торстена.

– Эй, не надо. – Опешив, я попыталась отказаться от неуместной заботы.

– Ты замерзла, – отвернувшись, сухо прокомментировал Закари и сложил руки на груди. Всем видом он давал понять, что провернул бы подобной финт с любой замерзшей, как цуцик, девушкой.

– Спасибо, – поблагодарила я и быстро глянула на арену, красочно представив реакцию Айка.

Что сказать? Метелкой для игры он в нас запускать не собирался. Да и вообще не смотрел на балкон, а возле бортика разговаривал со стайкой восторженных поклонниц.

Вторую половину Айк играл так, словно срывал злость на спортивном инвентаре. Заодно и на противниках. Он едва не ввязался в драку, опрокинул нападающего Архельда, а потом с такой силой отправил мяч в сине-зеленые ворота, что тот ударился в перекладину и оранжевой молнией отлетел куда-то в ряды. Неожиданный подарок с победоносным воплем схватил один из болельщиков.

– Поймать мяч считается хорошей приметой, – пояснил Закари, чуток ко мне склонившись.

Арена внизу заходилась одобрительными выкриками.

– Вэллар в ударе, – уважительно присвистнул Бранч.

– Как демон вселился! – Стоун едва ли не подпрыгивал от счастья.

В общем-то, рано радовались. Айка в звездном ударе и с подселившимся внутрь демоном усадили на скамейку запасных до конца игры. Зато боевые маги из Архельда, наряженные в бордово-желтые цвета, бурно радовались удалению лучшего нападающего команды. Здоровяки жарко возлюбили тренера и бессовестно выкрикивали с балкона благодарности. По-моему, в нашу сторону не крутил у виска только сам тренер. Он вычитывал нотации Айку.

После демарша нападающего команда Деймрана начала играть так, словно в них во всех вселилась нечисть. И явно не библиотечная! Когда раздался финальный свисток судьи, мы вели целых два очка. Академия ликовала. В возникшей неразберихе меня радовало только одно: к концу игры сникшие боевые маги действительно вернули сине-зеленую окраску.

– Хочешь поздравить Вэллара с победой? – спросил Закари прежде, чем мы выдвинулись к крестной. – Я подожду.

Живенько представилось, как возле дверей раздевалки толкутся взволнованные поклонницы, от нетерпения взмахивающие метелками для брумбола. И я с суровой миной притрусь к этому бордово-желтому табуну. Сломанную метелку возьму у Адама.

– Не думаю, что теперь он будет рад меня не видеть, – возвращая Торстену пальто, сухо отказалась я от привилегии выступить седьмой хористкой в пятом ряду. – Загляну к нему, когда вернусь.

Несмотря на крапающий дождь и промозглый холод, толпа не расходилась и ждала появления победоносной команды на улице возле спортивного корпуса. Бранч со Стоуном, наперебой обсуждая, что сегодня в академии точно закатят пирушку и неплохо бы узнать, где именно, на удивление дружным дуэтом затерялись в людском скопище, а мы отправились к Айше.

Крестная поселилась в преподавательском квартале, но эту короткую улочку между двух рядов узких домиков, сросшихся каменными боками, студенты называли «деревней».

Здесь было безлюдно. Стук моих каблуков по мокрой брусчатке разносился в настороженной тишине. Я отчего-то занервничала точно перед экзаменом по темным искусствам.

– Ты помнишь, как мы начали встречаться? – спросила у Закари исключительно из желания нарушить долгое молчание.

– Ты меня соблазнила? – уточнил он с ленивой улыбкой.

– На каком слове нужно смеяться?

– Не переживай, моя милая невеста, – хмыкнул Торстен. – Мы будем в ударе.

– Как отвратительно ты меня назвал, – пробормотала я. – Не надо так глубоко погружаться в роль, Закари, а то привыкнешь и захочешь жениться. Придется тебя прикопать возле четвертого ректора.

– Если у меня действительно возникнет такое желание, то лучше прикопай, – рассмеялся он и указал на одну из дверей с крупной красивой литерой, означавшей номер дома: – Нам сюда… Кстати, почему возле четвертого ректора?

– Присмотренное некромантами место. Найдут и воскресят.

– У меня написан официальный отказ от посмертия.

– А ты предусмотрительный, – с иронией протянула я.

Мы поднялись по ступеням и постучали бронзовым молоточком. Дверь сама собой открылась. Домовика, нечисть, обитающую, как правило, в старых домах и замках, Айша когда-то увезла в шкатулке из башни Варлок. Оказалось, что невидимый сосед по-прежнему жил при ней.

– Заходите! – позвала она из глубины комнат.

Что сказать? В гостях мы действительно были в ударе. Импровизировали как фокусники-мошенники, накалывающие доверчивых королевских подданных на ярмарочных площадях. Разок, правда, я почувствовала себя несчастливым канатоходцем, судорожно балансирующим на натянутой веревке… Оказалось, что днем Торстен заказал прямиком в кабинет крестной доставку фруктовой корзины. И забыл об этом меня предупредить.

Свежие фрукты, видимо, из той самой корзины, стояли в большой вазе в самом центре стола: яблоки, груши, цитрусовые, драконий фрукт… Невнятная зеленая дуля с коричневыми крапинами, название которой никак не удавалось вспомнить.

В замке, где живет ядовар, алхимик и прочие представители ведьмовской братии, с детства учат не совать в рот разную гадость. Эта самая дуля в горошек выглядела очень подозрительно. Не удивлюсь, если Айша в конечном итоге пустит ее на варенье, а получится ядовитое зелье.

– Спасибо, Закари, – распевным голосом поблагодарила крестная, и живая татуировка у нее на лице перетекла с виска на скулу. – Уверена, Марта сказала, что ничего не нужно – вы не на смотринах.

С ума сойти! Шесть лет в замке не живет, а знает меня как облупленную. Страшная женщина!

– Но я же догадывался, что шел на смотрины, госпожа деканесса, – светским тоном вымолвил он.

– Естественно, – развеселилась она. – Вряд ли вам нужно мое благословение, но разглядеть тебя поближе стоило.

В этот момент я как раз изображала заботливую влюбленную девушку и, стараясь не накапать на стол, ложечкой накладывала в его кружку с чаем прозрачно-янтарный цветочный мед.

– Закари любит мед, – пояснила Айше, когда восьмая ложка растворилась в огненном напитке. – Так ведь?

– Ты знаешь мои вкусы, милая, – невозмутимо согласился он и поднес чашку к губам. От маленького глоточка его зрачки резко сократились: превратились в узкие вертикальные щелки и мигом обратно покруглели.

– Слишком сладко? – уточнила я с невинным видом.

– Нет-нет. – Закари кашлянул в кулак, видимо, поперхнувшись вязкой сладостью. – В самый раз.

Крестная смотрела с откровенным любопытством и вдруг огорошила:

– Вы в ссоре?

– Нет! – ответили в два голоса.

Не объяснишь же, что мы действительно не в ссоре, а заключили вынужденный мирный договор и с переменным успехом пытаемся найти общий язык. Выходило по большей части паршиво.

– Понимаю. – Она задумчиво покрутила в руках чашку и посмотрела прямехонько на меня так, словно пыталась прочитать мысли. – Непривычно жить в мире, в котором больше не надо скрываться. Верно? Испытание свободой всегда самое сложное.

Казалось бы, замечательная фраза для окончания первого официального визита, но мы с Закари только появились, так что пришлось поизображать горячо влюбленных еще некоторое время.

По дороге к общежитию дождь, весь день осыпавший Деймран мелкой моросью, вдруг хлынул холодным злым ливнем. Не спасал даже раскрытый Закари невидимый купол-зонт. Сверху-то не лило, но от хлестких косых струй пальто напитывалось влагой.

– Давай переждем, – предложила я.

– В оранжерею? – Закари указал на длинное стеклянное здание с дугообразной крышей, подсвеченное изнутри огнями.

Торопливо, стараясь обходить особенно большие лужи, а где обойти не удавалось, проскакивая по ним на цыпочках, мы добрались до дверей оранжереи. Внутри пахло влажной зеленью и сырой землей. По крыше шумно колотил дождь. По стенам стекали ручейки воды, отчего на узкой гравийной дорожке, подсвеченной тусклыми фонариками, танцевали неровные тени.

– Ты в курсе, что оранжерея считается местом для свиданий? – спросил Торстен.

– Только не ударяйся в светлые воспоминания, – отряхивая пальто, с насмешкой попросила я. – Уверена, ты здесь часто бывал, энергичный садовник…

В подтверждение его слов из-за кустов донесся недвусмысленный стон. Я резко прижала ладонь к губам и округлила глаза, стараясь сдержать смех. Закари согласно кивнул, дескать, что поделаешь с прозой жизни, если в общежитии селят по двое. Махнув рукой, одними губами я беззвучно скомандовала:

– Пойдем.

И в просвете между ветками взглядом наткнулась на жарко целующуюся пару. Возможно, они не слышали нас из-за стука дождя, или этим двоим было откровенно плевать на внешний мир и любые его проявления. Но парнем, без колебаний задирающим юбку незнакомой девчонки, оказался Айк.

ГЛАВА 8. Бал теней

Пожалуй, единственное, что я почувствовала – нечеловеческое изумление, а следом в груди обжигающим комом вспыхнула ярость. Дыхание перехватило, на кончиках пальцев затрещали искры светлой магии.

Крепко сжав мой локоть, Торстен заставил перевести взгляд в его серьезное лицо.

– Закари, тебе лучше уйти, – холодно ответила я и аккуратно высвободила руку. – Не делай этот момент еще унизительнее.

Он не настаивал и больше не останавливал: бросил тихое «как знаешь» и действительно вышел на улицу.

Между тем Айк, увлеченный жарким непотребством, начал избавляться от свитера. В подсвеченном тусклыми огоньками полумраке замаячила обнаженная спина. На пояснице темнел заметный синяк. Видимо, приложился во время игры.

– У нее ты спросил разрешение прежде, чем задрать юбку? – громко спросила я.

Любовники замерли на секунду и отскочили друг от друга, словно их окатили ледяной водой. Девушка принялась судорожно одергивать платье. Вэллар попытался обратно натянуть свитер, но от поспешности неловко застрял в горловине и выругался в сердцах:

– Святые демоны!

– Да если бы! – У меня врывался злой смешок. – Это всего лишь я.

Айк все-таки справился с одеванием и повернулся в мою сторону. Девчонка просто сжимала расстегнутый пуговичный ряд на груди и осоловело хлопала глазами. Губы казались блеклыми и опухшими. Вся помада осталась на лице Вэллара.

– Ты что здесь делаешь? – слишком агрессивно для парня, пойманного на измене, вопросил он.

– Любуюсь тем, что делаешь ты, – холодно отозвалась я и обратилась к девушке: – Брысь отсюда! И вещи прихвати.

– Айк… – Она попятилась, пытаясь спрятаться у него за плечом.

– Сейчас же! – рявкнула я, теряя терпение.

Фонарики, воткнутые в землю, замигали. На кустах вспыхнули искры светлой магии и с шелестом пробежали по мясистым листьям, заставив их съежиться в стремительном увядании. Казалось, что в вечнозеленой, цветущей оранжерее пакостная осень полосой расчеркнула густые кусты.

Искра перекинулась на свитер Айка и мгновенно проела дыру в плотной вязке.

– Полегче! Ты нас всех угробишь! – воскликнула он, пытаясь стряхнуть ладонью чары разрушительного старения. От его руки в воздух разлетались клоки темной магии.

Светлая половина во мне, та самая, нетерпимая и вообще ни разу не светлая, недовольно рокотала. Говорили, что она досталась мне прямиком от матери-основательницы ковена Агаты Варлок, в девичестве Истван. Однажды в ярости она разнесла замковую башню. Если родные правы, то целостность добротной академической оранжереи была под угрозой.

Усилием воли я погасила магию, но гнев продолжал давить на грудь. Пришлось отойти, чтобы не видеть взъерошенной парочки. Между тем дождь на улице унялся, барабанная дробь по стеклянной крыше прекратилась. Воцарилась напряженная тишина. Когда на дорожке за моей спиной зазвучали быстрые шелестящие шаги, я успела вернуть хладнокровие.

– Марта, – позвал Айк.

Он стоял на безопасном расстоянии, прятал дыру на свитере под застегнутой курткой. Волосы торчали в беспорядке, лицо перемазано в помаде, в глазах светилось сожаление.

– Так вот что в твоем представлении пауза в отношениях, Айк? – тихо спросила я.

– Марта, послушай… – Он нервно взъерошил спутанную шевелюру пятерней. – Все праздновали. Хейзер предложила прогуляться. Мы оказались здесь, а дальше —наваждение…

– Какая неинтересная история. – Я запрещала себе злиться и тщательно выбирала слова. – Мне восхититься или посочувствовать?

– Да брось, ты тоже не святая! – неожиданно вызверился он. – Осуждаешь меня, но сама хороша. Вы с Торстеном везде появляетесь вместе.

– И он ни разу не лез мне под платье, а штаны у него всегда накрепко застегнуты! – рявкнула я. – Из нас двоих именно ты изменил, Айк. Не надо сваливать свои заслуги на Торстена, у него своих хватает.

– Ты его защищаешь? – возмутился Айк. – Из-за него все полетело в демонову топку!

– То есть притащить в оранжерею ту девчонку тебя надоумил он? Ты выглядишь нелепым, Айк.

– Марта, мы все совершаем ошибки…

– Остановись, пожалуйста. Измена – это не ошибка, а сознательный выбор.

– И что теперь?

– Ты знаешь, что я не сторонница свободных отношений. – Я перевела дыхание. – Бессмысленно пытаться сшить то, что расползается по лоскутам. Не надо никаких пауз. На этом все.

Развернувшись на каблуках, я твердо зашагала в сторону дверей. Тех самых, в которые вошла прежде, чем узнала, что мой парень-романтик, когда захочет, может быть очень решительным.

Айк нагнал меня в три шага и попытался развернуть к себе лицом.

– Да стой ты!

Только чудом удалось сдержаться и не шарахнуть его парализующими чарами. Светлая магия рвалась, но глупо устраивать разборку посреди оранжереи. Крестная меня не простит, а декан факультета темных искусств с радостью потрет руки и выставит взашей отрабатывать навыки владения светлыми чарами в сторону Эсвольда. Вернее, в сторону родительского замка, потому что в светлой академии уникальная Марта Варлок тоже никому не сдалась.

– Не смей за мной идти, Айк. Клянусь, я не настолько деликатна, чтобы не огреть тебя светлыми чарами. И ради всего святого, сотри уже с лица помаду. Смотреть тошно.

Пробормотав ругательство, он принялся обтирать рот ладонью и больше не пытался меня остановить. Я вырвалась из оранжереи, словно дракон из клетки. Полной грудью вдохнула холодный, влажный воздух, пытаясь вернуть ясность мысли. Горящие щеки мгновенно остудило.

– Все целы? – раздался вкрадчивый голос.

Торстен стоял в глубокой тени возле стены оранжереи. Руки спрятаны в карманы брюк, пальто расстегнуто. Внимательный, напряженный взгляд прожигал дыру где-то у меня между бровей.

– Закари Торстен… – зло усмехнулась я. – Давай ты тоже мне побыстрее изменишь, и мы покончим с этим фарсом. Пару дней хватит? Не отступай от славной традиции: приведи девушку в оранжерею, как мой бывший парень.

– Увезти тебя отсюда? – оборвал меня Закари и вышел на свет. – Если ты хочешь, мы пойдем в башню перемещений и окажемся подальше от академии.

– Я что, выгляжу жалкой или расстроенной? – недобро усмехнулась я и снова сжала кулаки, не позволяя светлой магии заискриться на кончиках пальцев. Но стоило вспомнить перемазанную помадой физиономию Айка, сразу вскипала кровь! Я чувствовала себя страшно униженной и злилась из-за этого.

– Ты выглядишь по-настоящему взбешенной, – ответил он и многозначительно изогнул бровь, переведя взгляд с моих крепко сжатых кулаков, – а я как раз знаю отличное место, где можно ни о чем не думать.

– Ты дашь мне выпустить пар и до полуночи вернешь в полной сохранности, да? – с иронией припомнила вчерашнее предложение.

– И сегодня мы точно не вернемся.

Он искушал с мягкой улыбкой, как демон, предлагающий сделку.

– Ты прав, – отрывисто вымолвила я. – Не хочу здесь оставаться.

Главное, не забывать, что сделки с темными сущностями заведомо выгодны только темным сущностям… Но в конечном итоге, если что-то пойдет не так, то всегда можно прикопать Торстена возле четвертого дедушки-ректора. К могилкам Закари теперь привычный.

В портальной башне оказалось неожиданно людно. В круглом зале толпились болельщики Архельда, поджидавшие своей очереди на возвращение в стены боевой академии. Правда, с отведавшей светлой благодати компанией мы благополучно разминулись. Остались только те, кто не успел прикоснуться к прекрасному.

Пока Торстен договаривался с дежурным портальщиком, я отправила Эмбер сообщение на почтовик: предупредила, что появлюсь в академии только завтра перед занятиями.

«Если в середине ночи под нашими окнами завоет Айк, то не удивляйся, – добавила я. – Просто выплесни на него воду из графина. Она как раз застоялась».

«Чем заслужил?» – уточнила подруга.

«Неудачно выбрал место для публичного свидания», – мрачно ответила я, наблюдая, как пяток бравых боевых магов набиваются в маленькую кабинку. Становилось интересно: упакуются ли? И в каких позах.

«Свидание было не с тобой», – заключила соседка.

«Не со мной», – вздохнула я.

«Ты в ярости?»

«Хочется что-нибудь разрушить».

«Если явится, то оболью его кипятком, – пообещала Эмбер и после паузы, вызвав невольную улыбку, добавила: – И прокляну чем-нибудь задорным».

Из кабинки с боевыми магами, едва не снеся дверь мощным телом, головой вперед вылетел парень, похожий на приземистый гардероб. Похоже, лишнего пассажира, в высоту и ширину почти одинаковых габаритов, выперли мощным пинком в спину. Он крепко выругался и с недовольной миной притулился к следующей группе.

Почтовик в руке снова вздрогнул. Я поднесла его к губам и быстро приказала оставаться беззвучным для остальных.

«И Марта… – вымолвила Эмбер. – Просто позволь Торстену тебя отвлечь».

Сама от себя не ожидая, я остановила взгляд на Закари. Он направлялся в мою сторону. В походке, поднятом подбородке, руке, спрятанной в карман брюк – во всем крылась надменная небрежность парня, уверенного в своей неотразимости. Во мне постепенно зрело понимание, почему вокруг него вились девушки. Стоило признать, выглядел Торстен – хорошо.

«Уверена, он знает толк в развлечениях», – пробился к сознанию голос подруги, звучащий из почтового шара.

– Идем. – Закари кивнул на крайнюю кабинку с табличкой «только для преподавателей».

– Приплатил? – ехидно спросила я, пряча шар в карман.

– Уговорил, – отозвался он.

– Потратил все карманные деньги?

– А ты свои не прихватила? – С очаровательной улыбкой он придержал дверь, предлагая мне зайти в кабинку первой.

Когда мы спрятались в воротах портального перехода, Закари вытащил из внутреннего кармана пальто крупную монету с незнакомым оттиском и разломил на две части. Никакого движения. Пришлось ждать, когда на принимающей стороне освободится кабинка для перемещения.

– Надеюсь, это действительно хорошее место, а не дешевый притон, – проворчала я.

– Могу сказать точно, что он недешевый, – пошутил Закари в своей обычной манере человека, родившегося без чувства юмора, и заработал выразительный взгляд. – Клянусь, все прилично.

– И ты уже потратил все карманные деньги, – с ехидством напомнила ему.

– Не переживай, угрюмый ноябрь. – Он ловко ввернул новое прозвище. – На черный кофе денег хватит. Но повезло, что ты не пьешь кофе со сладким сиропом. На сироп уже не наскребу…

Перемещение началось внезапно. Тело словно потеряло вес и воспарило. Желудок сократился. Рефлекторно сжав в кулаке рукав Торстена, я прикрыла глаза и втянула через нос спертый воздух кабинки. Секундой позже нас окружил горьковатый запах бергамота и ладана. Мы оказались в полумраке небольшого помещения со стенами, отделанными особым словно светящимся изнутри деревом. Откуда-то доносились звуки разговоров и спокойная музыка.

Дверь портальных ворот открылась. Высокая тонкокостная женщина в черном облегающем платье и с полумаской на лице улыбнулась карминовыми губами:

– Мы рады вас встретить в театре теней, господа. Добро пожаловать. – Голос у нее был красивый и низкий. – Вы вовремя. Представление скоро начнется.

Нас провели по широкому коридору к гардеробной комнате. На каменных стенах с грубой кладкой под стеклянными колпаками дрожали тусклые магические огни. Под ногами стелился туман. Идущая впереди проводница плавно покачивала бедрами и казалась инфернальной тенью. Серая воздушная дымка разлеталась от ее шагов, но тут же смыкалась за спиной, почти скрывая от взора стройную фигуру.

Складывалось впечатление, что мы перенеслись в подземелье старинного замка. Оказалось, что не замка и не на краю семи королевств, а в старинный особняк практически в центре столицы. Представление, что бы это ни значило, проходило на трех верхних этажах. Об этом тихонечко рассказал Торстен.

В гардеробной, где музыка звучала громче, а разговоры – отчетливее, гостей встречал мужчина в полумаске, представившийся дворецким особняка. Он забрал у нас верхнюю одежду, пристроил ее на деревянных вешалках-плечиках и указал на серебряный поднос с аккуратно разложенными металлическими браслетами. На каждом украшении была гравировка с полумаской.

– Господа, тени и иллюзии страшатся чужой магии, поэтому у гостей нашего особняка нет чародейского дара. Все равны. – Дворецкий выдержал короткую, но эффектную паузу и состроил сожалеющую улыбку. – Если вы маги, то придется на время отказаться от заклятий или покинуть особняк.

Не выказывая беспокойства, Закари защелкнул браслет, усыпляющий магический дар, и взял второе украшение для меня.

– Госпожа Варлок, позволите нарушить личные границы? Или справитесь своими силами?

Выразительно фыркнув, я подняла рукав бархатного пиджака и протянула руку. Теплые пальцы Закари мягко обхватили мое тонкое запястье.

– Их надевают все гости, – произнес он и защелкнул замочек. – Браслет легко снимается.

Артефакт оказался заметно великоват. При желании его можно было без особых усилий стянуть, но для спокойствия я все-таки проверила застежку. Та легко раскрывалась простым нажатием.

Когда мы выбрались из гардеробной, женщина в черном неслышной тенью вела по коридору трех девушек. Те с любопытством озирались вокруг, перешептывались и нервно хихикали.

– Проходите в театральный клуб, господа. – Дворецкий жестом указал нужное направление и таинственно добавил, крепче закручивая интригу: – У вас есть время подготовиться к танцу теней.

Клубный зал утопал в полумраке. На каменных стенах, украшенных старыми театральными афишами в узких рамках, горели лампы. Света от них было немного – на полу клубился туман и в воздухе плавала белесая дымка. Вокруг витал аромат, который я почувствовала еще в портальной комнате. От него почему-то сжималось под ложечкой и возникало странное неясное волнение. Музыка, ненавязчивая и мелодичная, лилась словно с приземистого темного потолка, но музыкантов нигде не было.

Мы заняли один из свободных столиков. Не успела я вскарабкаться на высокий барный стул, чтобы, так сказать, не тыкаться носом в крышку стола, как из тумана выткался подавальщик с полумаской на лице. На ладони он ловко удерживал поднос с двумя высокими бокалами, исходящими сизым дымком.

– Добро пожаловать в театр теней, господа, – поздоровался с нами. – Ваши напитки.

Барной стойки в зале вообще не имелось. Только столики, гости и тусклые светильники. И заказ принесли прежде, чем его в принципе успели сделать.

Внезапно я остро почувствовала себя девочкой из провинции, которая добралась до шумной столицы и обалдело хлопала глазами, глядя на городской пассажирский омнибус. Экая невидаль! В деревне-то все ходят пешком.

Закари поглядывал на меня с лукавой улыбкой, спрятанной в уголках губ. Пришлось кое-как стереть с лица обалдение, но, судя по тому, что улыбка стала гораздо шире, получилось паршивенько. Я пообещала себе не удивляться открыто, но все равно подобрала челюсть, когда с непроницаемым видом подавальщик начал расставлять напитки.

– Коктейль «Моя милая ужасная невеста» для господина. – Он перечислил ядреную смесь намешанного алкоголя.

Коктейли, конечно, для девчонок, но, судя по составу, любая дама от содержимого в бокале не слезет со стула, а стечет на пол. Или свалится, чтобы потом на локтях и волевых доползти до представления. Хотелось верить, что Торстен-то покрепче будет.

– «Сладкий ноябрь» для дамы.

– Да вы, должно быть, шутите, – едва слышно фыркнула я, невольно вспомнив очередное прозвище, которым меня наградил Торстен в кабинке для перемещений.

Как только подавальщик отошел, я склонилась к столу и тихо спросила у Закари:

– Они всегда угадывают желания?

– Ты себе представить не можешь, – ухмыльнулся он и, подняв стакан, расчетливо произнес: – За верность.

– Торстен, умеешь ты куснуть, когда этого вообще не ждешь, – проворчала я и попробовала коктейль.

«Сладкий ноябрь» горчил, как мое настроение, и отдавал крепким полынным ликером. Обычно от этого ликера в голове возникала звенящая пустота, а взгляд начинал слегка отставал от тела. Словно подвижность оставалась, но сознание подтормаживало. Как раз что нужно после измены парня, от которого неверности ждешь меньше всего.

– И как? – полюбопытствовал Закари. – Угадали?

– Они на расстоянии умеют читают мысли гостей? – хмыкнула я, давая понять, что с выбором коктейля не ошиблись. – У меня серьезный вопрос: куда ты меня привел? Никогда не слышала об этом месте.

– Нравится, когда пересказывают главную интригу в книге? – с лукавой улыбкой спросил он.

– Обожаю! Особенно, когда мне сливают финал. Хочу быть уверенной, что все закончится хорошо и главную героиню не сожрет кровожадная тень.

– В финале все будет хорошо, – тут же уверил он.

– И очень люблю детали, – намекнула я, что история, конечно, интересная, но не особенно понятная.

Закари облокотился о стол и придвинулся ко мне. В темных глазах отражался огонек свечи. Казалось, зрачки вспыхивали, вновь превращая его в демона-искусителя.

– Каждому зрителю в этом зале покажут именно то, что он хочет увидеть, – мягким голосом вымолвил он. – Поверь мне, зрелище окажется таким захватывающим, что ты ни о чем больше не сможешь думать. Тебе понравится, сладкий ноябрь, но на трезвую голову лучше в своих желаниях не копаться.

– Торстен, чем тебе не нравится мое имя? – проворчала я. – Почему ты всегда придумываешь какие-то странные прозвища?

– Называть по имени скучно. – Закари выпрямился на стуле.

– Ах, ты боишься заскучать, а я-то решила, что у тебя проблемы с памятью. Если бы мы столкнулись летом, как бы ты меня назвал?

– Горячий июль. – Он сверкнул насмешливым взглядом над краем бокала и сделал глоток. – Хочешь попробовать мой коктейль?

– Какая гадость, Торстен! – скривилась я от его предложения. – Мы становимся похожи на лучших подружек.

– Скорее на врагов с привилегиями, – поправил он.

– Скоро будем пользоваться одной помадой.

– Ты не красишь губы.

– Наблюдаешь за мной, да? – фыркнула я.

– Как и ты за мной, Марта Варлок, – легко согласился он.

– Нет уж, Закари Торстен, ты всегда меня страшно бесил. Просто стоило заприметить и сразу хотелось огреть светлой благодатью.

Я даже рукой взмахнула, отчего браслет, не позволяющий пробудить эту самую благодать, едва не слетел с руки. Пришлось срочно ловить и возвращать на положенное место, в смысле, на запястье.

– Больше всего раздражает тот человек, в котором видишь себя как в зеркале, – внезапно заделался Торстен в философы и знатоки человеческих душ. – Ты достойный противник. Клянусь, каждый раз я ждал, чем ответишь, а ты никогда не подводила и по-настоящему меня радовала.

– За лучших врагов, – хмыкнула я. – Пусть вернутся из театра теней целенькими и продолжат друг друга радовать.

Мы чокнулись бокалами. С очередным глотком в теле появилась приятная легкость.

– Родись мы в других семьях, наверное, действительно стали бы друзьями, – заметил Закари.

– Главное, без привилегий, – насмешливо добавила я.

– Возможно, без них. – Темные глаза светились иронией. – Или нет. Кто знает?

Состроив брезгливую гримасу, я постучала три раза по столу, дескать, не сглазь. Мы все-таки собрались ради общего блага: спасти мир от странной семейки, где супруга очень хочет дражайшую половину придушить, а эта половина, в свою очередь, гадает, куда ненаглядную женушку прикопать. Просто два латентных маньяка, а не супруги.

Между тем в зале началось неясное движение. Туман всколыхнулся, а музыка зазвучала тише. Подавальщики начали разносить по гостям подносы с полумасками. Народ охотно закрывал лица. Добрались и до нашего столика.

– Сегодня я пропущу представление, – отказался Закари идти на верхние этажи. – Подожду свою спутницу здесь.

– Принесу вам напиток, – предложил подавальщик и выстрелил взглядом на наши почти опустевшие бокалы. – Бренди со льдом, полагаю, подойдет для ожидания.

Слуга отошел, а я настороженно уточнила:

– Почему ты решил остаться?

– Вряд ли мне покажут что-то новое, – невозмутимо пояснил Закари. – Смотреть из раза в раз одну и ту же пьесу скучно. Так что хорошо проведи время, мой враг с привилегиями.

Туман незаметно рассеялся. Свет загорелся ярче, четче стала видна потемневшая от времени грубая кладка на стенах и каменный исхоженный пол. Гости потянулись к раскрытой на другом конце зала двери, прежде спрятанной за седой завесой.

Сложив руки на груди, Торстен следил, как я пытаюсь подвязать маску, но путаюсь в лентах. От крепкого коктейля тело казалось легким и руки плохо слушались. Никак не удавалось связать бантик: то волоски попадали в узел и казалось, будто снимали скальп, то маска съезжала на подбородок.

– Помочь? – предложил Закари, спускаясь со стула.

– Давай, – сдалась я и повернулась к нему спиной.

Надо отдать должное Торстену, как бы его ни смешило требование соблюдать личные границы, он не пытался притереться или лишний раз прикоснуться. Крепенько связал ленты бантиком и отошел.

– Готово.

Маска оказалась удобной, и дурацкого ощущения, будто подглядываешь за окружающим миром через замочную скважину, не возникало.

– Не смей никуда уходить, – велела я.

– Не слезу с этого стула, – поклялся он. – Но, если что, в уборную можно?

– Торстен, – буркнула я, – ты такой…

– Какой? – протянул он с ухмылкой.

– Такой Торстен!

Пока мы на пару воевали с завязками, хвост из гостей втянулся в раскрытые двери. За ними обнаружилась деревянная лестница ведущая наверх. Вокруг царил полумрак, разбавленный светом пары ночников. На стене светились очертания полумаски, а на верхней площадке знакомый дворецкий указывал гостям, куда идти. Правая арка вела в темноту, левая, собственно, тоже в черный провал.