Текст книги "Оливия (СИ)"
Автор книги: Марина Весенняя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 8
– Маргери, ты так рано! – пожилая женщина поднялась со своего кресла, услышав, как хлопнула входная дверь. Ее дочь уже вошла в дом, держа объемную спортивную сумку на плече.
– Привет, Мэпс! – девушка стянула кеды у входа, закидывая их в угол, туда же полетела сумка. Блондинка прошла через гостиную, чтобы обнять женщину.
– Здравствуй, дорогая, – улыбнулась та, поглаживая свою взрослую дочь по спине. – Я не ждала тебя раньше субботы. Все в порядке?
– В общем, да. Я уволилась, так что образовалось свободное время.
Мэпс отпустила девушку, вглядываясь в ее глаза.
– Уволилась? – почти с ужасом переспросила женщина. – Ты же так любила свою работу...
– Да, ну там... В общем... Один мудак, ничего серьезного...
– Маргарет Энн Уолш, ты не в своем Нью-Йорке, и будь добра не выражаться в моем доме.
– Хорошо, мам... – протянула девушка, тяжело вздыхая. Ей скоро тридцать лет, а замечания приемной матери до сих пор вгоняют ее в краску. Хорошо, что она не слышала, как ее дочурка в офисе свои мысли излагает иной раз. Перестать материться еще сложнее, чем бросить курить. Особенно когда твои клиенты – муда... мужики с сальными шуточками, покорившие бизнес и видящие в любой юбке – проститутку, а не потенциального партнера. Или когда Лонни в очередной раз запарывает подписание новых контрактов, забывая подготовить и отправить вовремя нужные документы. Тут в рамки нормативной лексики ну никак уложиться нельзя. У Оливии, может, и богатая фантазия, но диплом филолога на стенке не висит, чтобы подбирать политкорректные эпитеты этим ... олигофренам.
– Ладно. Отнеси вещи в свою комнату и спускайся. Я поставлю чай. Я не ждала тебя, так что, боюсь, нужно будет съездить в молл, прикупить продуктов...
– Все в порядке, я на машине, – крикнула Оливия, уже поднимаясь по лестнице. – Съездим, куда скажешь.
Девушка завернула за угол и прошла во вторую дверь по коридору. Ее спальня. Временная, конечно. Этот дом она купила для Мэпс только два года назад и редко приезжала сюда надолго. Как правило, на выходные и праздники, когда выдавалось свободное время.
Девушка улыбнулась своему отражению в зеркале. Мэпс никак не может привыкнуть называть ее Оливией, как, впрочем, и Оливия никак не привыкнет называть женщину матерью. Мэпс не обижается и всегда с радостью встречает, когда приемная дочь все-таки произнесет это заветное слово.
Решив, что вещи можно разобрать и потом, Оливия спустилась вниз, заходя на кухню. Она очень любила ходить босиком, и ей не терпелось закончить со всей рутиной, чтобы облачиться в домашние спортивные штаны и безразмерную майку.
– И что ты планируешь теперь делать? – спросила Мэпс, присаживаясь за стол напротив дочери. Она поставила две чашки горячего чая перед девушкой, позволяя выбрать, из какой кружки та будет пить. Оливия выбрала большую желтую, как и всегда.
– Посмотрим, – пожала плечами девушка. – Деньги у меня есть, опыт – тоже. Я без труда найду что-нибудь подходящее. И могу не спешить.
– Ты не думаешь, что пора открывать свою фирму? Зачем работать на кого-то?
– А зачем вкладывать свои деньги, чтобы работать только на себя? – не поняла Оливия. – Рынок сейчас слишком перенасыщен, и небольшие конторы закрываются одна за другой. Я же вижу цифры. Шанс прогореть еще в первый год – почти девяносто процентов.
– Да-да, – вздохнула женщина, отмахиваясь от слов дочери. – Ты вечно твердишь про свои проценты. А нет чтобы взять – и попробовать. Жизнь не в цифрах и не в твоей статистике. Есть десятипроцентный шанс на успех. А ты у меня такая умничка. У тебя может все получиться. А бросить ты всегда успеешь.
«Конечно, – с грустью подумала Оливия, – я-то брошу. А моя команда куда денется?»
Вспылив в офисе сегодня утром, девушка не подумала о последствиях. Она не шутила с Миллером, когда заявляла, что ее отдел уйдет вслед за ней. Даже если уходить будет некуда. В подтверждение ее слов в общем чате отписалась уже вся ее команда, сообщив, что заявления на увольнение они уже подписали. И у всех стоял единственный вопрос: «Что дальше?»
А что дальше?
Оливия слишком погорячилась, посылая нахер Миллера. Нет, он, безусловно, заслужил. Только вот терять работу сейчас – не самое подходящее время. Затолкать поглубже свою гордость и пойти на попятную? До скрипа в зубах не хотелось.
Даже спустя три дня эти мысли не покидали голову Оливии. Они с Мэпс прошлись по магазинам, много гуляли, но стоило остаться наедине с собой, девушку снова и снова тревожила одна единственная мысль: что дальше?
***
Итан в который раз проклинал себя. С каких пор он думает на работе членом? Ведь сколько раз Стоун давала понять, что она – ледышка бессердечная, для которой офис – не место развлечений. Но нет, стоило один раз потрахаться с ней – и мозг скатился к яйцам. Видимо, в момент, когда он решил прилюдно подтрунивать над Стоун – в его жилах вместо крови тек тестостерон. Иначе объяснить свое поведение он не мог.
Не прошло и часа после фееричного выхода Оливии из ее кабинета, как отдел кадров «Бейлиз» получил заявления об увольнении от всего ее отдела. Мало того, что эта стерва устроила публичную истерику, так она еще и сотрудников своих подговорила на массовый бойкот. Ну не сука?
Этот факт несколько отрезвил Миллера. Хотя окончательная ясность мысли вернулась к нему только к выходным, когда чертова Стоун перестала навязчиво сниться ему каждую ночь.
Что он вытворял с ней в своих фантазиях! Ловил ее за этот нагло выставленный на всеобщее обозрение средний палец, заставляя развернуться к себе лицом. Расстегивал свою ширинку, не сводя взгляда с ее очаровательного дерзкого личика. Доставал свой член и заставлял Оливию опуститься перед ним на колени, прямо перед всем отделом.
После чего девушка начинала сосать. Ее ярко-красные губы обхватывали его головку, медленно скользя до самого основания члена. Итан трахал ее грязный рот, пока в его голове по кругу повторялось: «Нахер... Идите нахер со своим предложением».
А затем они вновь оказывались в том номере в «Лилиях», где Итан имел ее снова и снова, заставляя взять свои слова обратно. Только, в отличие от реальности, в его снах Оливия отдавала себя всю. В фантазиях он успел опробовать ее узкую попку и до остервенения трахал девушку в любых позах. Пока не просыпался в холодном поту. И с каменным стояком.
Гребаное наваждение. Чертова ведьма.
Но его отпустило к воскресенью, когда он уже просто не мог больше думать о сексе, потому что иначе сошел бы с ума. Яйца гудели, и Итан никогда не был так близок, чтобы заказать себе проститутку, чтобы хоть немного скинуть напряжение.
Когда дрочить свой мозг надоедает – сублимация приходит на помощь. Желание трахнуть Стоун еще раз сменилось острой необходимостью закопать ее остывающий труп где-нибудь в Неваде.
Глядя на цифры от аналитиков, захотелось взвыть.
– Поздравляю, ребята, – произнес Итан вслух, опуская взгляд на свой пах. – Вы проебали восемьдесят миллионов долларов.
Кому нужна фирма пиар-услуг, если весь отдел пиара из нее уволился? Верно. Никому. Это самый большой провал за последние два года. За четыре дня его ассистенты не смогли уговорить ни одного сотрудника остаться в «Бейлиз». Даже Лонни, и тот, словно крыса, бегущая с тонущего корабля, начал искать себе другие варианты. Ему даже хватило дурости ставить Итану ультиматум. Или его возьмут в «Миллер Прайд», или он уйдет со всеми. А уж кого-кого, но послать Лонни с его требованиями – было отдушиной.
Со Стоун команда Миллера связаться не смогла. Стерва не поднимала трубку, в ее квартире или никого не было, или упертая ослица игнорировала всех делегатов от Итана.
В очередной раз взвешивая, что ему дороже – пойти на уступки Стоун или спустить в трубу собственные деньги – Итан взял в руки смартфон, набирая номер.
***
– Входящий звонок... от... Итана... сука... Миллера, – сообщил электронный голос говорящего помощника на телефоне.
Отвлекаясь на этот вызов, Оливия пропустила удар от тренера. Джеб[1] пришелся в левую скулу, не слишком сильный, но девушка все же потеряла равновесие, падая на ринг.
– Стоун, сколько раз говорил – выключай звук на время спарринга, – проворчал Миша, стаскивая перчатки. Оливия не торопилась подниматься, наслаждаясь приятной прохладой покрытия ринга.
– Входящий звонок... от Итана... сука... Миллера, – навязчиво повторил противный голос смартфона. Давно нужно было скачать другой плагин, где можно выбрать звучание поприятнее. – Входящий звонок...
– Миша, дай телефон, пожалуйста, – попросила Оливия, прищуривая глаза от яркого освещения. Свисающая с потолка лампочка в стальном зеленом ободе била своим светом прямо по сетчатке.
Тренер дотянулся до сумки Стоун, доставая раздражающую пищалку.
– Держи... – протянул он, разглядывая лицо девушки. – Сейчас принесу лед. Синяк будет.
«Отлично! – фыркнула Оливия. – Еще одно «спасибо» этому кретину».
– Да! – ответила она резко.
– Стоун, это Миллер.
– Я уже догадалась. Что надо? – возможно, она могла быть несколько вежливее, если бы сейчас не чувствовала, как к ушибу приливает кровь, обещая на следующее утро сформироваться в неприглядное сине-желтое пятно.
– Ваш контракт подписан. Со всеми условиями. Завтра выходите на работу на новое место. И верните сотрудников в «Бейлиз», – Итан говорил коротко, четко. Будто отдавал приказы, с которыми спорить было нельзя.
– Это все? – в тон ему, сухо поинтересовалась Оливия.
– Да, – ответил Итан и замолчал. Хотя трубку не вешал.
Оливия вздохнула.
– О’кей, – произнесла она, сбрасывая вызов.
Миша принес ей пакет со льдом, пока девушка продолжала лежать на полу. Нет, извинений она от Миллера не ждала. Ей они и не нужны. Куда важнее, что работа у нее все-таки будет. Шестьсот тысяч в год на дороге не валяются. Тем более, если она займется все-таки организацией собственной фирмы – чуть больше стабильности не помешает.
Ее команда останется на зарплатах в «Бейлиз». И Оливия сможет доплачивать ребятам за то, что они будут сверхурочно выполнять другие заказы. За год переманят клиентов, без шума и скандалов... Интересно, это вообще законно? Девушка мысленно махнула рукой. К черту. Перечитает их договоры на досуге. В конце концов, поставит в свою фирму подставного руководителя, чтобы остальные оставались чистенькими. У ее программистов наверняка найдется еще пара виртуальных персон, чтобы записать на них компанию. Что ж... Все должно получиться.
***
Итан так и не получил от Оливии вразумительный ответ. И в понедельник входил в здание «Миллер Прайд» со смешанными чувствами. На дворе октябрь, скоро начнутся бесконечные праздники, выходные. Искать персонал в это время года – крайне неблагодарная затея. А ему нужен сильный пиарщик, чтобы в этом году не упустить продвижение фирмы к Рождеству.
На первом этаже компании располагалось шесть лифтов, один из которых был личным – только для Миллера. Маленький каприз избалованного мизантропа. Личное пространство при подъеме на двадцать пятый этаж. На улице сегодня проливной дождь, так что свой зонт Итан уже успел оставить на ресепшн, чтобы не заливать стекающими каплями весь холл и лифт. Сильные порывы ветра несколько взъерошили волосы мужчины, так что он повернулся к зеркальной стене кабины, чтобы пригладить прическу, когда увидел забежавшую в лифт блондинку.
Девушка в строгом бежевом костюме, с растрепанными ветром волосами не сразу обратила на него внимание. Зато Итан заметил ее. Встретившись с его настороженным взглядом через отражение, Стоун решила покинуть кабину, чтобы воспользоваться другим лифтом.
– Стоять! – гаркнул Итан, заставляя девушку замереть на месте. Не давая Оливии опомниться, он нажал кнопку двадцать третьего этажа, затем на закрытие дверей. – Что с лицом?
Девушка проигнорировала бестактный вопрос, демонстративно поворачиваясь спиной к Миллеру.
– Не совсем та погода для солнечных очков, – протянул Итан, удивляясь, как быстро эта женщина выводила его из себя. В очередной раз не получив ответа, он стукнул кулаком на красную кнопку остановки кабины, а после схватил сотрудницу за плечи.
Разворот, и Оливия прижата к стенке. Не церемонясь, Итан стащил с нее очки, чтобы подтвердить свои опасения. Ему не показалось: чуть выше скулы красовался тщательно замазанный синяк. Девушка постаралась на славу, можно было заметить лишь неестественный желтый оттенок, слабую припухлость и чуть воспаленный белок глаза. Возможно, если бы не гигантские темные очки, которые были выбраны не по погоде, да и категорическое несоответствие тяжелой оправы ее утонченному образу, Итан не обнаружил этот след на ее лице.
– Что это?
– Синяк, – спокойно ответила Оливия, глядя Итану в глаза. И опять на ее лице не отображалось ни единой эмоции. Даже дыхание не сбилось. В то время как Миллер чувствовал себя, по меньшей мере, странно. Злость от увиденного, раздражение от тона Оливии и желание прижать девушку к себе в защитном жесте – все перемешалось в голове.
– Это твой парень сделал? Потому что узнал про нас?
Оливия сделала глубокий вдох, прикрывая глаза, прежде чем ответить.
– Мистер Миллер! – девушка оттолкнулась от стены, высвобождаясь от его близкого присутствия, нажала повторно на кнопку остановки, чтоб лифт снова двинулся. – Во-первых – никаких «нас» нет, не было и не будет. Запомните это, пожалуйста. Во-вторых, то, что мы с вами один раз переспали, не дает вам никакого права лезть в мою личную жизнь.
С каждой фразой девушка наступала на Итана, оттесняя его к противоположной стенке лифта. Для пущего эффекта ей не хватало начать тыкать мужчину в грудь своим аккуратным маникюром в попытке проковырять дыру к его сердцу. Холодная сталь коснулась спины Итана, но Оливия не останавливалась.
Как хищница, она оперлась на руки, поймав Миллера в ловушку, полностью отзеркаливая его прошлую позу, почти прижавшись к нему всем телом. Девушка давила на него, пытаясь заставить чувствовать себя неловко от такого напора. Провоцировала. Итан понимал это, но мозг спешил отключиться, передавая бразды правления члену. Женщина, которая не хотела никаких «нас», не должна так сексуально жаться к его телу, особенно своими бедрами в этих узких брюках.
– Говорю один единственный раз, – хлестко бросалась словами Оливия. – Загоните свою самцовость куда-нибудь поглубже...
«Поглубже» – отозвалось горячей пульсацией в паху.
– ...и если сильно неймется – сходите трахните...
«Тебя. Сейчас. Сию минуту, Стоун», – Миллер стиснул зубы и сжал кулаки, понимая, что руки уже потянулись к ее заднице.
– ... свою секретаршу.
Да что же это такое... Оливия говорила с ним, словно с нашкодившим мальчишкой, а все мысли Итана крутились вокруг того, чтобы стянуть с девушки ее узкие брюки и насадить на свой изнывающий член. Так дело не пойдет. Такими темпами Итан потеряет всякую работоспособность.
– И, в-третьих. Хватит пытаться меня жалеть.
«Да к черту все это», – мысленно отмахнулся Итан.
Оливия резко замолчала, так как ладони Миллера накрыли ее задницу.
– Что вы делаете?
– Перестаю тебя жалеть, – улыбнулся мужчина, чуть сжимая упругие ягодицы.
– Руки, – пророкотала Стоун. Но Миллер и не думал отпускать. Пришлось девушке самой отстраниться, освобождаясь от недопустимых прикосновений. Мужчина нехотя ослабил хватку, позволяя ладоням соскользнуть сначала на ее бедра, а потом в прохладную пустоту лифта.
– Я не из тех, кто позволит себя ударить, – Оливия одернула на себе пиджак, приводя себя в порядок. – Но на будущее, постарайтесь не беспокоить меня в мое свободное время, чтобы подобных казусов не случалось, – прошипела девушка, указывая на подбитый глаз. – Моя работа и так в ближайшее время превратит вашу жизнь в ад. Так что в ваших интересах постараться не портить мне чертово настроение.
Лифт затормозил, и девушка грациозно расправила плечи, пока двери не открылись. Оливия выхватила свои очки из кармана Миллера, осторожно надевая их, чтобы не растрепать волосы еще сильнее.
– Стоун, – окрикнул Итан свою сотрудницу до того, когда она успела отправиться на поиски своего нового рабочего места. Оливия повернулась к нему. – Постарайтесь не попадаться мне глаза, иначе ваш испытательный срок в компании закончится очень быстро.
– Мой – что? – не поняла девушка.
– Это у меня проблемы с дикцией, или у вас со слухом? – передразнил Итан ее недавнее высказывание. – Я сказал – испытательный срок. Вы же не думаете, что можно просто так, за красивые глаза, попросить себе оклад в два с половиной раза выше рыночного? Три месяца, Оливия. По результатам ваших успехов я буду решать, останетесь ли вы работать в моей фирме или нет.
[1] Джеб – один из основных видов ударов в боксе
Глава 9
31 декабря 1999 года. Огден, штат Юта. США
– Мэпс! – Олдрин Уолш расхаживал по своему кабинету, безуспешно пытаясь завязать на белоснежной рубашке черный галстук-бабочку. – Ты хотела ребенка? Так вперед, займись своей дочерью! Эта дикарка совершенно отбилась от рук. Скоро гости начнут собираться, а девчонка даже не причесана...
– Оли, ты опять начинаешь? – недовольно вздохнула женщина, одетая в элегантное бежевое платье. С высоким воротом, оно облегало стройную фигуру, вышивка из бисера нежно сверкала в лучах падающего света. – Она и твоя дочь тоже. Мы вместе приняли решение...
– Я уже много раз повторял тебе, лучше бы мы взяли латиноамериканку. Избирателей это больше бы растрогало. Ну, или, на худой конец, негритянку. А так – пустая трата сил, времени и моих денег. Ничего кроме миловидной мордашки в этой пустышке нет. Она подводит меня раз за разом...
Маргарет стояла за приоткрытой дверью в рабочий кабинета Олдрина Уолша, внимательно выслушивая очередной скандал в особняке. И в очередной раз она стала ему виной. Наверное, услышь подобные слова от своего родителя другой тринадцатилетний подросток, на его глаза бы навернулись слезы. Но Маргери уже привыкла.
Последние ее опекуны, чета Уолшей, забрали девочку из приюта полгода назад. И за эти шесть месяцев Маргарет успела вдоволь наслушаться упреков о том, какое она разочарование для своего нового отца.
Какая это по счету семья, которая пыталась ее принять? Четвертая или пятая? Две пары не продержались с новой дочкой и трех месяцев. Оба раза начинался финансовый кризис, и содержать «чужого» ребенка просто не могли, так что возвращали обратно в детский дом. Словно наигрались с купленным щенком, и он надоел.
Потом были Смиты. У них уже имелся старший сын, который конкуренции не терпел, так что после нескольких драк Маргарет распрощалась и с этой семьей. После... Маргарет даже вспоминать не хотела. Надзиратели забрали ее меньше чем через неделю, за жестокое обращение. Так что можно и не считать...
А теперь Уолши. Марго с самого начала настроилась, что ничего толкового все равно не выйдет. Но оказалась приятно удивлена, что попала в очень богатую семью. Так что каждый день старалась прожить так, чтобы ни о чем не жалеть после. Любые игрушки, любые вещи – все, что она хотела когда-либо, оказывалось в ее распоряжении, стоило только попросить. И казалось, что для ребенка большего счастья и быть не может, если бы не одно «но».
Мистер Олдрин Уолш, для которого политическая карьера стала идеей фикс. Маргарет вообще за последние месяцы узнала очень много вещей о том, как устроен мир взрослых. Так, например, Марго теперь знает, что Олдрин может проиграть выборы на пост мэра, потому что ей следовало родиться хотя бы наполовину мексиканкой. И что ее плохие оценки в школе отрицательно влияют на рейтинг приемного отца. Конечно, разве у будущего мэра может быть дочь – самой слабой в классе? Ну и что, что до этого девочке приходилось учиться урывками, в бесплатных школах, и только в перерывах между сменами очередной семьи? По мнению Марго, чудо, что она вообще читать выучилась. А требовать за полгода залатать все пробелы в знаниях за тринадцать лет... Что ж, это под статью «жестокое обращение с ребенком», увы, не попадало.
Зато девочка запомнила, что «она вышла мордашкой». И против своей воли училась этим пользоваться. Вернее, ее учили. Целый штат педагогов, репетиторов и имидж-мейкеров. И одна из святых обязанностей Марго Уолш – таскаться по разным встречам, чтобы очаровывать будущих «папочкиных» компаньонов – единственный способ отбить вложенные в сиротку деньги. Олдрин любил лишний раз напоминать дочери, какие конкретно суммы он вкладывал в нее, чтобы сделать из Маргарет достойного члена общества.
Стилисты уже ждали девочку, чтобы привести ее в порядок. Не может же дочь будущего мэра не быть самой красивой на вечере? Да и что за моветон, выглядеть на свой возраст? Так что темные волосы девочки были беспощадно уложены в высокую прическу и залиты тонной лака с блестками. Визажист нанес толстый слой штукатурки на лицо подростка, превращая девочку в живое подобие куклы Барби.
Глядя на себя в зеркало, Маргарет не сразу узнала эту незнакомку. На ребенка она больше не походила. Скорее, на девушку лет двадцати. С набитым поролоном лифчиком и объемными кудряшками, стянутыми в пучок на макушке. Талию сжимал корсет, превращая ее фигуру во всеми любимые песочные часы. Под юбкой скрывались плотные шорты с силиконовыми вставками. Если взрослые носили нечто подобное, чтобы скрыть лишние килограммы, то Марго вынуждали надевать «искусственную задницу», чтобы придать телу изгибы, которыми ребенок еще обладать физически не мог. Яркая красная помада на губах, очерченные скулы. Все в ее образе было фальшиво. Даже цвет глаз – и то не родной: линзы. Потому что папочкины советники подсказали, что голубоглазых больше любят. Все ради избирательной компании.
Спускаясь на первый этаж, где ей предстоит стоять у входа и приветствовать гостей вместе с приемными родителями, Марго повторяла про себя зазубренные карточки. Специалисты из команды мистера Уолша давали их почти каждый день. Она всегда должна была помнить, о чем ей нельзя говорить в школе и, не дай Бог, с репортерами. Когда нужно включать «дурочку», а о каких мировых событиях Марго просто обязана знать и уметь развернуто высказать свое мнение. Не свое, конечно, а отцовское, четко прописанное и согласующееся с мнением большинства жителей города, если верить результатам последних опросов.
Мэпс и Олдрин ждали ее, готовые к встрече первых гостей в своем доме. Новые туфли на высоком каблуке уже успели натереть ноги Маргарет, так что, натянуто улыбаясь, девочка только и мечтала, что после полуночи все-таки настанет конец света, о котором все говорят.
***
Стоун прощелкивала фотографии Миллера на своем компьютере, всматриваясь в его черты лица. И все равно – кое-что упорно не давало девушке покоя. Проблемных клиентов она, конечно, не любила. Но проблемное руководство – это нечто особенное.
Итан, сука, Миллер. Миллиардер-затворник, который много лет не светился ни в каких новостных сводках. Это она, конечно, исправила в первую же неделю своей работы на него. Его длительное нахождение в тени уже создало проблему для Оливии, которая сейчас волновала ее гораздо больше работы, рейтингов и прочего.
Стоун не сразу распознала тоненький отголосок из ее прошлого.
Оглядываясь назад, Оливия понимала, что все свои семейные праздники могла вспоминать только с отвращением. Бесконечные гости Уолшей, которых, как ожидал Олдрин, маленькая девочка обязана запоминать. И это за те несколько секунд, что напыщенные индюки пожимали друг другу руки на входе в особняк приемных родителей.
Девяносто девятый год. Канун нового тысячелетия, от которого так многие ждали конца света. Сколько тогда пришло гостей к Уолшам? Не меньше трехсот человек. Хотя спустя столько времени Оливия не могла бы назвать точную цифру. Много лет прошло, а она до сих пор помнила всех знаковых партнеров Олдрина. И с удовольствием использовала эти контакты для своей работы или когда следовало насолить старику.
В тот вечер особняк Уолшей посещала, помимо прочих гостей, еще и чета Миллеров. Фамилия не редкая, после того раза Стоун с этим семейством не пересекалась. Так что она и не обратила внимания, как последние годы Миллеры медленно выстраивали процветающий бизнес, превратив несколько заводов в конце девяностых в настоящую империю.
И тем более Оливии не было нужды вспоминать о том, что на том вечере чета Миллеров привела своего сына.
Явившись позже остальных гостей, приятная пара извинилась за опоздание. Ноа Миллер подтолкнул своего сына, уже тогда рослого молодого студента, чтобы тот вручил подарок Оливии и пригласил девочку на танец. Естественно, возмущение обоих отпрысков никого не волновало.
Оливия, тогда еще только-только узнававшая жизнь элиты США, танцевать попросту не умела. Обниматься с мальчиком, тем более таким взрослым и красивым – было выше ее сил. Вообще, у всех родителей есть поразительная способность вгонять своих отпрысков в краску. Возможно, если бы на лице девочки в тот момент не было нанесено столько косметики, все гости заметили бы, что дочь Уолшей стала краснее томатного супа. Увы, под землю провалиться она не могла. А Итан Миллер только ухудшал ее смущение, демонстративно закатывал глаза к потолку, всеми силами показывая, что ему только с малолеткой не хватало общаться.
Оливия улыбнулась. Наверняка уже тогда одаренное и искупанное в любви чадо Миллеров собиралось провести вечер в поисках подходящей подстилки. А его заставили проводить время с Марго. Да...они с Миллером уже тогда не поладили. Оливию раздражала его надменность и снобизм, да и в ее возрасте нормально было ненавидеть симпатичных парней, которые явно не из ее «лиги». А Итан? Что ж, его категорически не устроило то, как юная тогда еще Марго опрокинула на него поднос с закусками. Причем вины девочки в этом совсем не было. Она просто сильно переволновалась и запуталась в собственных ногах так, что случайно задела проходящего мимо официанта. И все бы ничего, но вид мидий с кусочками лимона, растекавшихся по лицу напыщенного сноба, вызвал у Марго приступ истерического смеха. Казалось, все гости тогда обратили внимание на эту парочку. И Олдрин, естественно, без разбирательств сослал ее в свою комнату. Наступление нового тысячелетия она пропустила. Как и праздничный банкет. Зато хоть на салют посмотрела через окно в своей спальне.
И вот, судьба вновь свела этих двоих. Только Итан Миллер, к ее счастью, не помнил о том, что им уже довелось быть представленными друг другу. Оливия поменяла имя и фамилию, уже несколько лет каждую неделю красилась в блондинку, немного исправила форму носа и больше не носила линзы. Да и за шестнадцать лет, прошедших с их последней встречи, перестала быть неуклюжим угловатым подростком.
А Итан не менялся. Все такой же избалованный родительским капиталом плэйбой, представляющий себя повелителем мира. Пытающийся всунуть свое покровительство, свои деньги и свой нос куда не просят. Посмевший назначить Оливии испытательный срок. Хотя девушка сама виновата, поверила этому кретину на слово и не стала вчитываться во все семьдесят страниц присланного договора. Она уже изучала его до этого в своем офисе, лишь убедившись, что в ее контракт включили все ее требования.
Сам по себе испытательный срок ее, конечно, не беспокоил. Оливия знала, что справится с работой, в каких бы условиях ни оказалась. Но наглость Миллера... Непостижима. Какая мелочность, дурацкая глупая месть за то, что она его отшила? Ну и пусть, к черту Итана Миллера. У нее своих проблем хватает.
Тем более что за последние семь недель она, как и обещала, превратила жизнь Итана Миллера в ад.
Этот мир принадлежит не просто богатым и красивым людям. Но и знаменитым. Затворники быстро начинают надоедать публике. Уж кому-кому, а ей можно было не объяснять. Как манипулировать массами с помощью правильно подобранного образа – Оливия знала в совершенстве. Так что в целях продвижения «Миллер Прайд Инк.» на алтаре капитализма была принесена в жертву частная жизнь Итана Миллера.
Он хотел привлечь внимание к своей компании – Оливия это сделала. Инстаграм, твиттер, фейсбук стали его постоянными спутниками. Как и Лонни, который занял почетную должность надзирателя.
Оливии нравилось смотреть, как Итан превращается в медийную проститутку. Увы, в мире маркетинга это действительно работало. Его голый торс с тренировок в спортзале набирал десятки тысяч лайков в социальных сетях, это привлекало внимание крупных компаний, приводило новых клиентов. Обеспеченные старушки с удовольствием несли деньги, чтобы вложиться в... дело. Журналы стремились получить интервью с самым известным холостяком Нью-Йорка. Телеканалы звали к себе на реалити-шоу, поклонницы искали встреч на его излюбленном маршруте для бега. Благотворительный рождественский вечер уже пришлось расширять до пятисот гостей, когда Оливию завалили звонками по поводу возможности присутствия.
Сотрудничать с «Миллер Прайд Инк.» стало престижно, модно. Получить Итана Миллера в друзья – перспективно, в постель – идеально. И вообще, если задуматься, Стоун была добрым сутенером для Миллера. Его личная жизнь имела все возможности запестрить всеми красками.
– Это что, мать вашу, такое? – спросила Оливия сама себя, глядя, как новая (в этом месяце уже третья) секретарша Итана проходит мимо по коридору, неся в руках поднос с маленькими зелеными бутылками «Перье».
Сама Стоун впервые поднялась на двадцать пятый этаж, чтобы проверить, готов ли большой зал для предстоящего интервью. По устной договоренности с Миллером, за все семь недель Оливия с ним ни разу не пересеклась. Двадцать пятый этаж был для нее под запретом.
Но раз встреча с журналистами проходит здесь, Оливии пришлось подняться. И не зря, как видно.
– Вода для встречи, – пролепетала Нэнси. – Мистер Миллер велел принести.
– Нэнси. У нас контракт с Кока-Колой. Так что будь добра, принести Бон Акву.
– Но, мисс Стоун, мистер Миллер сказал четко, что хочет Перье.
– Мистеру Миллеру плевать, какая бутылка будет стоять перед ним. А вот если наши партнеры увидят фотографии и видеозапись, где Миллер хлещет Перье вместо Бон Аквы, то взъе...рошат мне весь мозг по этому поводу. А после я приду к тебе, и взъе...
– Мисс Стоун! – низкий мужской голос окрикнул ее.
Оливия остановилась не полуслове. Конечно же, кто бы это еще мог быть?
– Почему вы кричите на моего ассистента? – задал вопрос Итан. Мужчина выглянул из своего кабинета, чтобы проверить, какого дьявола происходит в его офисе.
– А почему ваш ассистент не в курсе имеющихся рекламных обязательств перед партнерами «Миллер Прайд»? – ответила Оливия, а затем добавила, уже повернувшись к Нэнси. – Бон Аква. Увижу еще раз это, – девушка обвела зеленое стекло указательным пальцем, – и ты здесь больше работать не будешь. И нечего коситься в сторону босса. Я тебя предупредила.
