Текст книги "Волшебная ночь forever"
Автор книги: Марина Туровская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Не зная, к чему придраться, Катя зло дышала, теребя в руках пакет с использованной скатертью.
– Ты, Зоя, мне завидуешь, что Владимир Самуэльевич тебя сменил! – вскрикнула Катя и сама испугалась своего заявления.
– Вот именно, что для тебя он Владимир Самуэльевич, директор. А для меня он Володя, человек, который мне не безразличен, но я его прощать не собираюсь. А ты... – Зоя снисходительно оглядела соперницу. – Ты сиськи-то подбери, а то уронишь, плейбойка дешевая.
Елена из автобуса наблюдала, как Зоя, продолжая напевать: «А мне не больно...» – пошла к Виктору, держащему черный мусорный пакет. Катя с ненавистью смотрела ей вслед.
Владимир Самуэльевич передумал подходить к Зое – он понял, что она пошлет и его. А вот Катю он не хотел совершенно. И низкое декольте с вываливающейся грудью его раздражало.
Скоро все погрузились в автобус и продолжали веселиться и в пути. Допивали вино, пели песни.
Усман часто отвечал по телефону на родном языке. Он много пил весь день и теперь чувствовал себя «никак», одновременно ревнуя Зою и думая о вечере в кругу семьи своей невесты. Скучно, но денежно. И отец с матерью перестали злиться, когда эта самая невеста появилась.
Не поняв настроения приятеля, Андрей, чмокнув Ольгу, пересел к Усману. Разговаривал с ним шепотом.
– Ты замечаешь, Усман, директор на Катю перекинулся?
– Это она на него перекинулась, – уточнил Усман. – Владимиру Самуэльевичу Катя по барабану, он Зою злит.
– А тебе какая разница? – Андрей с удовольствием оглядел Зою. – Она девушка красивая, интересная. С такой за всю жизнь не соскучишься.
Скосив пьяный взгляд на прикорнувшую на плече Владимира Самуэльевича Катю, Усман глотнул из заначенной бутылки.
– В любовницы Зоя больше не пойдет, ей замуж пора... Будешь? – Усман протянул Андрею бутылку, но тот, вздрогнув, отодвинул ее от себя. – А жениться на русской мне родственники не позволят, сам понимаешь.
Как будто получив пощечину, Андрей встал.
– Трахать можно, любить можно, а жениться – родственники мешают? Тоже мне – горный орел.
– Самому стыдно, – обреченно вздохнул Усман.
Андрей пересел к жене, и Ольга, слышавшая разговор, нежно поцеловала его.
* * *
В квартире горел дежурный свет. На звук открываемой двери вышел Игорь. Елена, сев на кушетку в прихожей, первым делом поставила на пол портфель и с пьяным удивлением уставилась на мужа. Игорь сделал изумленное лицо.
– Что так поздно, Лена? Обычно с пикников ты приезжаешь часов в шесть, а с работы часов в десять. По какому случаю исключение? Да еще и крепко выпила...
Елена кисло слушала мужа и перебила его, как только ей надоел его голос.
– Если рассуждать логически, – Елена стала снимать кроссовки, – то после исчезновения всех наличных денег ты не должен показываться дома дня три, а ты сейчас здесь. Что случилось?
Жена удивила Игоря тем, насколько хорошо выглядела, тем, что была пьяна, и особенно своим спокойствием.
– Я на время взял деньги, Леночка, и уже положил их в конверт. А работа на сегодня-завтра не случилась, застройщик перенес встречу на понедельник. Что с тобой? Ты какая-то странная.
Улыбнувшись, Елена встала и, прихватив с собой портфель, пошла в спальню.
– У меня, Игорь, сегодня был тепловой удар.
Для Игоря возвращение денег в семейный бюджет было своеобразным подвигом. Он сам неплохо зарабатывал, но деньги как-то сами собой быстро заканчивались. Он тратил их только на себя, с удовольствием меняя одежду, машины, рестораны для обедов и ужинов и страны отдыха. Откладывать на счет так и не научился. Да и зачем? У Елены всегда есть деньги про запас. И немалые деньги.
Вчера Игорь взял наличные для конкретного дела. Они с Иваном, напарником по работе, должны были съездить на новый объект в Подмосковье. Попутно решили совместить приятное с полезным – взять в короткую командировку новых знакомых. Такая командировочка – удовольствие затратное, а своих денег у него опять не осталось. Чего же не взять в долг у родной жены?
Женщины, с которыми они познакомились два дня назад в ресторане за обычным ужином, им достались уникальные. Обе стильные, обеспеченные, с прекрасными стройными фигурами. Не самые молодые, слегка за тридцать, но после ресторанных двадцатилетних «приставалок-давалок» эти девушки в возрасте показались особенно интересными.
Игорю досталась Кира, женщина демонической внешности с черными глазами. Удивляла только ее профессия – кинолог. Она оказалась владелицей собачьего питомника.
Вчера они с Иваном заехали к ней. Игорь впервые видел такую породу собак. Похожие одновременно на доберманов, догов и оборотней из мистических сказок, у них даже щенки не вызывали умиления и выглядели... недобро.
Кстати, и занималась сексом Кира с легким собачьим подвыванием, что страшно заводило Игоря.
Но так случилось, что и застройщика в эти выходные не было, а Кира срочно уехала в другой город судить на выставке собак. Игорь попытался набиться в провожатые, но Кира отказалась и вела себя как-то нервно.
Короче, поездку пришлось отложить. И вот он, сжав сердце и любимый бумажник, выложил обратно в шкатулку общие деньги, а жена позволила себе отдохнуть без него и вообще веселиться.
– Это повод напиться? – начал закипать и шипеть Игорь. – Ты лицо фирмы, а выглядишь как пьяная уборщица! И вид совершенно счастливый! – возмутился муж.
– Да! – Лена села на прикроватный пуфик и нагнулась, решив аккуратно поставить на место портфель, но чуть не упала носом в пол. – Да! Это был самый интересный в моей жизни тепловой удар. Я сначала не поняла, а теперь с каждым часом все лучше это понимаю. Помоги, у меня не снимается.
Елена дергала ногой, показывая на белые носки, и резко опустила ногу. Она вспомнила, что вчера стояла в этих носках в бане, сделанной из бревен ясеня, а зеленоглазая серебристая Мышь ела очередной цветочек.
Игорь наблюдал за женой, удивляясь все больше. Она не читала ему привычных нотаций нудным голосом, не призывала «иметь совесть» и «подумать о семейных ценностях».
– Первый раз вижу тебя такой. – Игорь сел на корточки перед пуфиком, снял носки с ног жены и поймал себя на мысли, что не делал этого года три. А ноги у Ленки до сих пор симпатичные и педикюр качественный. Не заняться ли с женой сексом... для разнообразия. – Лена, ты сразу в кровать полезешь или рискнешь принять душ?
Выдернув ногу из ладони мужа, Лена встала. Прикосновение Игоря было крайне неприятным.
– В душ обязательно. И не смотри на меня так. У меня был тяжелый день, и попрошу тебя сегодня переночевать в гостиной.
Игорь привык не особенно вслушиваться в слова Елены, поэтому подал ей руку и помог встать.
– Пойдем, доведу тебя до ванной. Нельзя, Лена, много пить, если нет опыта. Почему тебе приспичило напиться? Ты же у нас самая правильная.
Они шли по коридору, то есть Игорь шел, а Елена почти висела на нем.
– Красивый ты у меня мужик, Игорь. Я к тебе привыкла.
– Знаю, знаю, девочка моя. Та-ак, открываем дверочку, заходим, снимаем спортивный костюмчик... – Игорь комментировал каждое свое движение. – Я пока воду включу.
Раздевшись, Елена посмотрела сначала на душевую кабину, затем на джакузи.
– Не хочу в душ, хочу в ванну.
– Ты там заснешь. – Игорь кинул в корзину для белья Еленину одежду. – Не капризничай, лезь в душевую, там ты быстрее протрезвеешь, а то противно на тебя смотреть.
Он подтолкнул Елену в душевую камеру, закрыл за нею дверь, сам настроил на внешнем управлении температуру и напор воды в душе, а через две минуты резко отключил горячую воду, оставив только пронзительно холодную. Эффект наступил не сразу, но зато какой!
– Ах ты! – Дверца душевой отъехала в сторону, Елена, хохоча, выскочила на кафель ванной. – Садист!
Накинув на плечи Елены махровый халат, Игорь оценил ее состояние.
– Трезвяк! Пойдем в спаленку?
Хорошее настроение Елены тут же изменилось.
– Не хочу, – сказала она мужу с искренним чувством. – Я тебя не хочу.
И Игорь обиделся. Плюнув в сторону, он вышел из ванной, нарочито грохнув дверью, и пошел спать в гостиную, грохнув второй дверью.
Взяв компьютер в кровать, Лена привычно начала скачивать нужную информацию, прочитывала «по диагонали» и сбрасывала в нужный отдел... И проснулась, все так же сидя в кровати. На мониторе светились биржевые сводки. Таймер в правом нижнем углу показывал половину второго.
Дверь спальни тихо приоткрылась, и вошел Игорь, улыбаясь особо слащаво.
– Работаешь, любимая? Не передумала?
– Не передумала, – твердо ответила Елена. – Чего это тебя, Игорь, на подвиги потянуло? Любовница, что ли, вовремя не дала?
– Ну, ты скажешь... – сделал обиженное лицо Игорь и так же тихо вышел из спальни.
«Я, наверное, самая удобная жена в мире, – подумала Елена. – Денег у него не прошу, в постели не навязываюсь, с проблемами детей не пристаю. Я не оплачиваю его загулов и покупок, зато квартплату и плату за коммунальные услуги снимают с моего счета».
– Целый день потерян, надо поработать, – решила она... и заснула. Не мешал ни включенный свет, ни ноутбук на коленях.
* * *
В воскресенье Андрея разбудил телефонный звонок.
Сосчитав десять звонков, он возмущенно приподнял голову с подушки. За телефонные ответы по утрам, особенно в их выходные и в его похмельные дни, отвечала Ольга... Похлопав рукой по месту рядом с собой, Андрей нащупал только пустую кровать.
Ну, точно! Они же вчера поссорились. Правда, Андрей не понял из-за чего.
Приехали домой, и Андрей просто попросил сделать поесть. Обычное дело. К его приезду с работы Ольга всегда была дома. Она уходила с работы на два-три часа раньше, чтобы успеть приготовить обед для него и детей. Соответственно, она и получала меньше. То есть кормильцем в семье был он.
И вот вчера на просьбу соорудить ужин Ольга выдала такую фразу, из-за которой у Андрея отвисла челюсть. Она сказала: «Сделай сам, я устала». Вот именно этими жестокими словами. Вчера Андрей начал понимать Усмана – с женщинами пора быть построже.
Андрей накромсал себе пару бутербродов, забрал в кровать пива и решил назло Ольге не ложиться до двух, чавкать бутерами, булькать пивком и смотреть футбол. А она, вредная баба, совсем не пришла. И когда он к двум часам ее простил и даже решил осчастливить сексом, она ему не открыла. Забаррикадировала дверь детской комнаты, прокричала оттуда фразу о своей невероятной усталости и не открыла.
Утром Андрею стало стыдно за свое слегка хамское вчерашнее поведение, и настроение было соответственное.
Телефон трезвонил пятнадцатый звонок. Перевалившись на сторону жены, Андрей взглянул на определитель. Знакомый номер, и звонящий не отстанет.
– Что тебе, Капустин? – рыкнул в трубку Андрей.
– Дмитрич, я понял, ей действительно нужен крокодил.
– Ольге? – удивился Андрей.
Капустин, как всегда, среагировал моментально.
– Зачем Ольге рептилия? У нее есть ты! Елене! Пять дней до ее дня рождения осталось, а меня Владимир Самуэльевич ответственным за мероприятие назначил.
– Когда он успел?
– Сегодня утром, часов в девять.
– А сейчас сколько? – Андрей сел на кровати, потер лицо ладонями.
– Одиннадцать. Дмитрич, смотри! Мы приносим маленького крокодильчика прямо ей в дом. Причину для визита придумаем позже. Кладем крокодила в ванну и сразу смываемся. Выкинуть она его не выкинет, пожалеет, что помрет. Подарить тоже не сможет – никто не возьмет. Поневоле начнет возиться с ним и привыкнет. Характеры-то у них одинаковые!
Голос Капустина бил в уши бодростью и рабочим запалом.
– Твою мать, Сашка, нашел, о чем утром в воскресенье беспокоиться. И где твой похмельный синдром? – Андрей нашарил ногами тапки. – Ты же вчера больше всех выпил!
– У меня комплекция удобная, Андрей Дмитрич, весь алкоголь в живот уходит. Как вам моя идея насчет подарка? Не дешевый подарок, престижный, и хрен кто попрекнет.
– Подожди минуту. – Андрей с телефонной трубкой, переключенной на громкое вещание, прошел в коридор и остановился напротив двери детской комнаты.
– А где мы его возьмем? Крокодила? – Он говорил нарочито громко. – Я их в магазинах редко вижу.
– Есть выход, – Сашкин голос звенел радостью. – Сейчас Усману перезвоню и сразу тебе, то есть вам, доложу о результате.
– Давай, Сашка, звони быстрее.
Андрей ждал. Просчитать свою жену он мог на пять шагов вперед. Чтобы она выдержала слово «крокодил» и не вылетела из детской комнаты с горящими от любопытства глазами? Этого быть не могло. Две минуты на сборы.
Он прошел на кухню, налил полный чайник воды, вскипавший как раз за две минуты, и открыл холодильник. В принципе, ничего готовить не надо, кроме яичницы. Есть салаты, есть мясо и любимый борщ. Вот его он себе и разогреет.
Перелив в стеклянную посуду наваристый борщ, он понес его к микроволновке.
В момент щелчка вскипевшего чайника в кухню вошла Ольга. В старом махровом халате, лохматая, но выспавшаяся и потому решительная.
– Сколько раз тебе говорила – нельзя семь раз в неделю есть украинский борщ. Холестерин, избыточный вес, давление.
– И ранняя смерть, – закончил Андрей. – У меня дед ел его три раза в день. И ничего, дожил до девяноста восьми и помер...
– Не своей смертью, утонул по пьяни, – Ольга закончила фразу за мужем. – Я лично обойдусь вареным яйцом и огурчиком.
Она сдерживалась изо всех последних сил. Любопытство распирало. Все интересы обоих супругов крутились вокруг собственной семьи, детей и фирмы. Все, что касалось сотрудников, взаимоотношений, профессиональных достижений или ошибок, – все воспринималось с особым, собственническим чувством.
Закрыв дверцу микроволновки, Андрей обернулся и улыбнулся на редкость сердечно:
– Ладно, давай мириться, я вчера был не прав.
– Не пра-а-ав? – У Ольги из руки выпало яйцо и растеклось по линолеуму между двумя скорлупками. – Я вчера устала, как и ты, если не больше. В пятницу, пока ты делал вид, что сортируешь продукты для фирмы, я собирала на дачу наших детей, отвезла их за город, к твоему отцу. Затем готовила ужин и вещи для пикника. В субботу помогала накрывать стол, сервировать закуски. Вечером убирала поляну, а по приезде домой волокла тебя на себе из автобуса до подъезда и из лифта до квартиры. А ты барским тоном...
– Хватит! – Андрей выставил борщ на стол. – Капустин предлагает подарить Елене на день рождения крокодила, маленького.
– А-фи-геть... – Ольга наклонилась, вытирая тряпкой пол, и Андрей залюбовался женой. – Только она его выкинет или подарит кому-нибудь.
– Я тоже так думаю, ей никто не нужен. Но попробовать стоит. Совсем баба сбрендила на работе. – Он навалил в борщ сметаны. – Муж не муж, детей нет, домработница приходящая.
– И нам домработница необходима! – с жаром высказала свою мечту Оля. – Я зашиваюсь одна.
– Плешь ты мне проела! – повысил голос Андрей. – Я каждую копейку на новую квартиру откладываю. Можешь годочек потерпеть?
– Нет, – спокойно сказала Ольга, моя руки. – Мой внутренний запас терпения и энергии закончился. Либо я уйду с работы, либо от тебя, либо попаду в психушку.
– Лучше в психушку, – пошутил Андрей и увидел глаза жены.
– Лучше туда, там спокойнее, – согласилась Ольга и оглядела свой растянувшийся халат с вылезшими нитками. – И больше на одежде не буду экономить, я тебя предупредила...
Тяжелый разговор перебил телефонный звонок.
– Алло, Дмитрич, я дозвонился до Усмана, он на проводе.
Андрей включил конференц-связь на своем телефоне.
– Крокодила? Елене Николаевне? Смешно. – Голос Усмана с густым акцентом был грустным. – Я помогу, есть знакомые, экзотику возят.
– А мне все-таки жалко... – перебил Усмана Капустин.
– Кого? – удивился Андрей.
– Елену. – Капустин вздохнул в трубке. – Сидела вчера в автобусе такая одинокая, никому не нужная...
– Зато миллионерша, – зло напомнил Андрей.
Ольга посыпала сыром яичницу.
– Мне, как женщине, ее тоже жалко.
– Крокодил ей нужен для встряски! – завопил Капустин. – Иначе она совсем закостенеет и станет бессовестной олигархой!
– Договорились, достану крокодила. – На линии Усмана заговорил женский голос на его языке. – Пока, рэбята, кушать буду.
Положив телефонную трубку, Андрей сел к столу. Ольга устроилась рядом.
– Из-за Усмана Зою вспомнила. Как наш директор мог променять ее на Катьку? Приспичило, что ли?
– В смысле? – Андрей взял второй кусок хлеба.
– В смысле, что вы, мужики, как у вас хвост прижмет, так готовы на любую бабу наскочить.
– Мне кажется, что Самуэльевич просто устал от умной Зои и решил отдохнуть с Катькой, она же элементарная, как авансовый отчет. От таких, как Зоя, Лида или Елена, можно очень устать.
– Знаешь что, Андрюша? – Ольга достала две чашки из мойки и положила в них пакетики чая. – Мне второй день непонятно, чего ты к Елене привязался? Не можешь забыть ваш роман восьмилетней давности?
– Я? – Андрей даже брызнул бордовыми брызгами борща. – Я напрочь забыл, Оля. У нас двое детей, семья. Ты для меня лучше всех.
Неловко повернувшись, Ольга зацепилась за край стола халатом, и длинная нитка стала распускаться. Оборвав ее, Ольга зло выкинула нитку в мусорное ведро.
– Я для тебя удобнее.
Андрей вытер салфеткой рот.
– Кстати, нас отец на даче ждет.
– И кто поведет?
Молча встав, Андрей подошел к холодильнику, открыл дверцу, достал пиво «Хольстен» и, демонстративно свернув крышку, не отрываясь, выпил бутылку.
– Я не могу.
– Отлично. – Ольга подняла трубку. – Звоню нашим на дачу, чтобы встретили такси. И не спорь! У меня выходной. И на даче я ни единой тарелки не вымою, папа твой на пенсии, один раз может ради нашего приезда напрячься.
Андрей согласился. Он готов был на что угодно согласиться, лишь бы ему не напоминали историю с Еленой.
В фирму «Шанс», где тогда в штате не было юрисконсульта, Андрея привела Лидия. Лидия и сама была не прочь воспользоваться Андреем в личных, так сказать, целях, но он являлся двоюродным братом ее мужа, а скандалов в семье Лидия не любила.
Тогда Андрею было тридцать лет. Харизматичен, легок на подъем, дружелюбный острослов, только что разведенный. Елена и Владимир Самуэльевич приняли его на работу сразу после собеседования.
В институте Андрей женился по страстной любви и был счастлив полгода, пока мама не поставила условие – или я, или та лохушка, которая при походе в магазин кидает обертку от мороженого на асфальт и учит ее жить, настаивая на сдаче одной комнаты в их квартире внаем.
Мама ни за что не соглашалась пустить в дом чужих людей даже за хорошие деньги, поэтому «лохушка» пилила ее каждый день. Девушка устроилась в несколько мелких фирм юристом-консультантом и хорошо зарабатывала, но считала каждую копейку и не могла понять философии свекрови. У них в Феодосии летом сдавался каждый угол. Здесь, в Москве, многие алкоголики и пенсионеры только этим и жили.
Раньше он многих ее привычек не замечал, но вот они поехали в гости, на день рождения однокурсника по юридическому факультету. По пути Андрей купил жене «Сникерс». Она их ела не меньше трех штук в неделю, но не полнела. Обертку от сникерса жена надела на сучок ближайшего куста. Андрей не поверил своим глазам, остановился, снял обертку.
– Зачем ты это сделала?
– А куда ее? У вас тут по полкилометра ни одной мусорки. И вообще дворники за уборку деньги получают.
В этот же вечер Андрей наблюдал, как небрежно жена вытирает руки салфеткой, как во время еды хохочет, задрав голову и широко открыв рот. В ту ночь его страсть несколько уменьшилась.
За неделю он отметил все то, что месяцами замечала мама и говорила ему, но он не обращал внимания. Жена слишком «сладко» говорила с директорами фирм, куда устроилась. «Случайно» все три директора оказались мужчинами. Она выкидывала прокладки «критических дней» в мусорное ведро, не заворачивая их. Ее ногти были самыми длинными, яркими и агрессивными из всех, какие Андрею только доводилось видеть, она даже их не подклеивала, если какой-то ломался. И еще было неприятно, что жена по поводу и без него покрикивала на маму.
Неприятные бытовые мелочи постепенно стали перевешивать достоинства секса.
Страсть улетучилась за две недели. Развод.
Елена оказалась совсем другой. Аккуратная, тактичная, холодная. В койку Андрей уложил ее при первом свидании, но самого свидания он добивался несколько недель, руководительницу невозможно было вытащить с работы. Два раза он подвозил ее до дому и при этом пытался разговаривать на отвлеченные от работы темы, но она засыпала прямо в машине.
Андрей и до, и после развода был, что называется, «ходок», и пассивное сопротивление Елены, которая к тому же была его начальницей и зарабатывала большие деньги, возбуждало его до крайности.
Лена не отличалась особой красотой, фигура и внешность ее были вполне стандартные. Но, как говорят психологи, длительная увлеченность человека человеком только на двадцать процентов держится из-за внешних данных, остальные восемьдесят приходятся на то, какую часть занимает человек в жизни другого человека. А Елена тогда была центром всех интересов Андрея.
Служебные романы тем и хороши, что удобны. Есть о чем поговорить до и после секса, общие интересы и как бы продолженный рабочий день дают фору в карьере.
Не пылая огненной страстью, но уже подумывая о женитьбе, Андрей привел Елену к себе домой, познакомил с мамой. Маме Елена понравилась. И Андрей повез Лену в пансионат на три дня. Елена сопротивлялась до последнего. Говорила о загруженности, о контрактах, о желании поработать в выходные. Владимир Самуэльевич насильно вытолкал ее в отпуск на майские праздники.
Вот там, в пансионате, Елена и увидела Игоря. Тот приехал с веселой компанией, по дури пригласил Лену вечером танцевать, наговорил комплиментов. Елена влюбилась с первой минуты в необычайно красивого и нахального Игоря. И он в нее искренне влюбился. На следующий день он увез ее в свою однокомнатную квартиру и держал там два дня.
И, естественно, ревность дала новый толчок чувствам Андрея. К понедельнику, ожидая Елену на работе, он полыхал страстью к ней не только как к женщине, но и как к приобретенному, долго выбираемому автомобилю, который угнали из-под окон на следующий день после покупки.
Он заготовил целую речь с обвинениями, продумал, как будет прощать... А Елена его «не увидела». Она смотрела сквозь него, не воспринимая как мужчину, зато прекрасно общалась как с юристом, тщательно обговаривая каждый контракт.
Серьезно подумывая об уходе, Андрей стал подыскивать себе новое место работы. Но Лидия и Владимир Самуэльевич отговорили.
Летом Елена вышла замуж, и все как-то само собой устаканилось.
Восемь лет назад рынок недвижимости мог приносить шальные деньги. При минимальных трудозатратах можно было попасть в «золотую жилу», и деньги зарабатывали сами себя. Игорь попал «в жилу» и два года автоматически, работая по три-четыре часа в день, получал приличные деньги, иногда больше Елены. Тогда он «гулял» жену, увозя дня на два-три в Париж, в Сочи, на Канары.
Но постепенно рынок жилья стабилизировался, и потребовалась кропотливая, стабильная работа. Игорь, избалованный относительно легкими деньгами, так и не научился работать больше четырех часов в день.
А Елена набирала обороты, расширяя фирму. И хотя она иногда ворчала на Игоря, а он на нее, первые пять лет они вполне устраивали друг друга. Но отсутствие детей и общих точек соприкосновения в работе дали свои результаты. Они отдалялись. Елена все больше работала, Игорь все больше тратил.
Андрей со злорадством наблюдал за семейной жизнью Елены. Он сам в тот же год, когда и Елена, женился на Ольге, новенькой сотруднице фирмы, которая тут же забеременела и родила сына, а через три года дочь. Он любил жену, но Елена настолько сильно тогда его ранила, что осталась саднящей занозой в его самолюбии.
* * *
Свое хобби, ставшее со временем профессиональной деятельностью, сам отец Алексея, Сергей Борисович, называл «яростный демонстрант». Он не просто участвовал во всех митингах, пикетах и демонстрациях, он их организовывал. Они с матерью Алексея закончили в свое время факультет режиссуры массовых мероприятий при Институте культуры, называемом студентами «Кулёк». После него шли либо в массовики-затейники, либо в любую другую специальность. Режиссерами становились единицы из сотни.
Мама, довольно быстро родив Алексея, осела дома и переквалифицировалась в бухгалтеры, а отец пошел работать в Дом культуры Карачаровского завода и «горел» там с утра до ночи, а часто и до утра. Мама его восторга не разделяла и вскоре развелась. Никакой психологической травмы Алексей от их развода не получил, мама и папа были два отдельных мира, в быту несовместные.
С детства Алексей видел в Доме культуры или дома у отца всех знаменитых артистов, актеров и политиков. Организаторский талант Сергея Борисовича проявлялся во всем, от устроенных гастролей до проведения митинга. Митинги проводились как в защиту коммунистов, так и против них. Ему нравился сам процесс.
К пятидесяти годам он зарегистрировал свою фирму «по оказанию услуг культурного направления» и официально подписывал договоры под кодовыми названиями:
«Лекция» – локальный пикет, десять-пятнадцать человек с транспарантами, написанными от руки.
«Конференция» – митинг в указанном месте, до пятидесяти человек, с тематическими «растяжками» и профессионально сделанными транспарантами, с отработанными выкриками «из толпы».
«Съезд» – массовые мероприятия до пятисот человек, с флагами, наглядной агитацией, с подготовленными для прессы речами «неравнодушной интеллигенции», «пенсионеров» и «работяг». Допускались мелкие потасовки и, за отдельную плату, драки.
На одном из «мероприятий», года три назад, отец встретил Алевтину Ивановну. Та недавно вышла на пенсию и свой путь в профессиональные «демонстранты» только начинала, но митинговала страстно, не стесняясь в выражениях, и всегда заботилась о чае, булках и «подогреве» для соратников по общему делу.
После первой же проведенной «маевки» они стали жить вместе. Через год оформили отношения. Алексей поражался их молчаливому взаимопониманию. Видимо, выпустив пар на митингах и пикетах, дома им хотелось семейной идиллии.
Алексей, заручившись поддержкой отца, стал чувствовать себя уверенней. Несмотря на воскресенье, он заехал на работу подготовить документы для временного закрытия стройки.
Он полил все цветы, проверил почту. Ответ на «Претензию» из фирмы «Шанс» еще не поступил. Алексей собрался было возмутиться, но вспомнил, что отправил факс вчера, в субботу, а у нормальных людей в субботу выходной.
Экологический отдел на самом деле мало что мог. Каждую санкцию против фирмы, гадящей природу, приходилось выбивать неделями, а если фирма крупная, то и месяцами, но Алексей никогда не отступал.
Слухами земля полнится, и иногда одного приезда Алексея было достаточно, чтобы руководство фирмы начинало шевелиться в отношении улучшения очистительных сооружений и расчетов в смете дополнительных фильтров.
Фирма «Шанс» Андрея потрясла. До такой дурости, как строительство складов в заповедной зоне, было трудно додуматься, но они смогли. Его в том офисе раздражало все. И сухой, мертвый воздух кондиционеров, и серый палас под ногами. Черная мебель на фоне белых стен и засыхающие растения в секретарской вызвали стойкое отвращение к руководству. А уж когда он вживую увидел дубовый питомник, то на минуту потерял дар речи. Как можно загубить такую красоту? Насколько бесчувственным должен быть человек, поднявший руку на национальное достояние?
Ни с чем не сравнимый, целебный запах дубов, шелест прошлогодних листьев, желуди с проклюнувшимися ростками или в приросших шляпках...
Каждое дерево имеет свой запах, и каждое можно определить с закрытыми глазами – береза это с молодой шелковистой берестой, осина с холодным стволом и трепещущими от ветерка листьями или сосна с потеками янтарной липкой смолы на шелушащейся коре. Дуб на ощупь можно спутать с другим деревом, хотя бы со старой яблоней. Но никогда не спутать его запаха. Что уж говорить о дубовой роще.
В Подмосковье на сегодняшний день нет большей по объему дубовой рощи. Здесь растет семьсот шестьдесят дубов, не считая подлеска. Фантастическое по красоте, полезности, по уникальности и, в конце концов, по стоимости место.
С пятницы спасение дубового заказника стало для Алексея личным делом.
* * *
Воскресенье Елена провела замечательно. Спала до двенадцати, днем просидела несколько часов в салоне красоты, расположенном на первом этаже ее дома, и, общаясь с маникюршей, парикмахершей и педикюршей, успевала работать на компьютере. Ей в салоне разрешали все. Она была постоянной и, что важнее, очень щедрой клиенткой. Сюда же в холодильник салона ей привозили салаты из проросших зерен и круп на несколько дней вперед.
Приехавшая за деньгами Танюша кормила ее с ложки печеночным паштетом, салатами и принесенной с собой вареной курицей. В перерывах между кормлениями домработница успевала подняться в квартиру и навести там порядок.
Воспоминания не тревожили Елену, она убедила себя, что заснула на короткое время и ей приснился красивый чувственный сон.
В понедельник Елена расчесывала мокрые волосы перед зеркалом в ванной. Зазвонил телефон. Взяв его со стеклянной полочки, Елена «завелась» с пол-оборота.
– Лидия, я тебя сто раз просила на домашний телефон звонить только по личным делам. У тебя личное дело?
– Нет, – спокойно ответила Лидия. – Я по поводу экологов. Они нам в субботу, оказывается, выставили серьезные требования. Пришла телега из мэрии на двух страницах. Мне Витя, охранник, позвонил, он всегда факсы в понедельник в шесть утра фильтрует.
– Лида, я прекрасно знаю обязанности каждого сотрудника. Через сорок минут буду на работе, и не доставай меня.
Положив телефон в карман халата, Елена вышла из ванной.
На кухне она выжала сок из двух апельсинов и выпила его залпом. Включив телевизор на «Бизнес-канале», она достала еще два апельсина и сделала второй стакан сока, который выпила так же быстро.
Открыв холодильник, выставила на кухонный стол сначала один контейнер с завтраком. В нем был салат из пророщенной пшеницы с зелеными травками и мелкими помидорами. Понюхав свежую зелень, она повернулась к холодильнику и выставила еще три кюветы.
Вышедший на кухню Игорь зевнул и уставился на чистые половинки апельсинов в мусорном ведре.
– Ленка, ты за вчера выпила три литра апельсинового сока. Аллергия на подходе.
– Тебе жалко, что ли? – Елена неприязненно посмотрела на мужа.
– И картошки со свининой ты вчера навернула три порции, салат «оливье» тебе Танюша из магазина притаскивала. Не из ресторана, а обыкновенное магазинное говно.
Съев первую порцию завтрака, Елена придвинула к себе вторую.
– Мне захотелось того салатика, из юности, из пластиковой плоской тары. И чтобы майонез из маленького пакета...
