Текст книги "Волки и боги"

Автор книги: Марина Тена Тена

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Сьерра? – Нестор сел, тяжело дыша.

Девушка не ответила. Она не была уверена, что у нее хватит голоса, чтобы произнести хоть слово. Горячая кровь пульсировала в висках, казалось, она все еще не могла поверить, что этот огромный сильный мужчина превратился в безжизненный кровоточащий мешок.

Сьерра резко отвернулась, словно сорвала повязку с раны. Меньше всего ей сейчас нужно было истязать себя чувством вины. Он был мертв. Они были живы. И ничего важнее в этот момент для них не было. Мир был жесток, и не было никакого смысла сожалеть о сделанном. Да и времени на это не было. Остальные вот-вот должны были вернуться. Собрав остатки сил, Сьерра дернула за древко копья. Вытерла лезвие об одежду убитого. На ткани осталось темное пятно. В животе у Сьерры была такая тяжесть, что казалось, ее наполнили железом. Девушка взяла Нестора за плечо и развернула его к себе, удивляясь тому, какой он стал легкий, казалось, дунет ветер, рассыплется. Посмотрела на цепи у него на запястьях, скованных за спиной.

– Расставь руки как можно шире. И не вздумай двигаться, иначе я могу тебя ранить.

Нестор тяжело сглотнул: Сьерра поняла это по движению у него на шее. Он боялся ее. Это было нормально, они были в шаге от трупа человека, которого она что убила. И наверное, тот человек это заслужил. Нельзя было думать иначе, в противном случае пустота в его сердце будет продолжать шириться. Сьерра нанесла резкий удар по цепи между наручниками, но разорвать ее сразу не удалось. Нестор всхлипнул: серебро больно укусило за запястья.

– Ключ у него, – пробормотал он.

Сьерра повернулась к телу и, сдерживая приступы тошноты, присела на корточки. Хорошо, что ее обоняние не было таким острым, как раньше, иначе она не перенесла бы запаха крови, которая на глазах становилась все темнее и темнее. Потянулась рукой к сумке, которая висела у убитого на бедре и внутренне порадовалась тому, что рука ее не дрожит. Но мурашки все равно побежали у нее по коже, когда она прикоснулась к нему. Впрочем, она быстро отбросила страх: пошевелиться человек уже точно не мог. Не в силах сдержать гримасу отвращения, Сьерра принялась рыться в сумке. Там были нож, несколько медных монет, и наконец она нашла ключ, о котором говорил Нестор.

Схватив ключ, Сьерра быстро вскочила на ноги и встряхнулась, будто хотела сбросить груз случившегося. Схватилась за кандалы, чтобы открыть замок, и вспомнив, что это серебро, отдернула руку и подпрыгнула. Но не от боли, а от удивления. Сьерра посмотрела на свои пальцы: они были в полном порядке. Ни малейшего следа от ожога. Она еще раз потрогала цепь и снова осмотрела себя. Ни боли, ни раздражения, ничего. Серебро даже не казалось горячим: оно было холодным, как обычный металл.

Сьерра повернула ключ и помогла Нестору освободить руки. Со вздохом погладила израненные запястья.

– Пойдем. Они могут вернуться в любую секунду.

– Спасибо, – пробормотал провидец. – Что заставило тебя вернуться?

– Воля богов, – проворчала Сьерра и подала Нестору руку, помогая подняться.

Несмотря на крайнюю слабость и раны, Нестор молча подчинился и двинулся в путь. Благодаря тому, что серебро больше не высасывало из него жизнь, идти с каждым шагом становилось все легче. И вскоре он уже шел наравне с девушкой, а потом начал и обгонять ее, из-за чего ее самой пришлось увеличивать темп, чтобы быть впереди и копьем расчищать себе путь через бурелом.

– Думаешь, они пойдут за нами? – спросил Нестор.

– Не знаю. Я бы на их месте пошла.

– Надеюсь, они решат пойти в свою деревню, чтобы отдать тело семье. Погребальные традиции людей сложнее, чем у нас. Для них важны эти вещи.

– Для меня это то же самое, что разрезать его на куски и отдать на съедение воронам, – удивляясь резкости своего голоса, произнесла Сьерра.

Этот разговор не нравился ей, и, чтобы избавиться от тяжких мыслей, она прибавила темп. Казалось, чем быстрее она покинет место, где пролила кровь, тем скорее ее голова освободится от тяжких раздумий, а душа – от покусывающего чувства вины, которое так и не хотело угомониться. Охотница – она много раз лишала жизни, и ей хотелось думать, что это убийство ничем не отличалось от убийства кролика или оленя. Но оно отличалось. И пустота в ее душе все ширилась, ширилась и ширилась.

Сьерра волновалась. В любой момент она ждала возвращения оставшихся троих. Ждала, что они бросятся на них с криками и оружием наголо. А ведь один из них еще и был колдуном. С магией дело усложнялось еще больше. Когда мимо с криком пролетела сорока, девушка вздрогнула. Шуршание листьев, шорохи, издаваемые животными, любые звуки заставляли ее оборачиваться и судорожно сжимать древко копья. Но вот уже на лес начали спускаться вечерние тени, а людей по-прежнему не было слышно. Тем не менее расслабляться было нельзя, и они продолжали идти. Лишь один раз они сделали небольшую остановку у реки и, жадно напившись, как звери, которыми они, по сути, сейчас и были, продолжили путь. Сьерра шла в каком-то диком нечеловеческом темпе, шла так, как будто никто и ничто ее не могло остановить. И если бы не Нестор, который уже в ночи попросил сделать небольшой привал, она так бы и шагала дальше, даже если бы ее ноги подгибались от усталости. Девушка вздохнула и с неохотой согласилась. Место для привала она искала в самой густой части леса, где деревья росли так близко, будто отталкивали друг друга, соперничая за клочок земли. Дойдя до зарослей ежевики, в глубине которых еще темнели переспелые ягоды, Сьерра копьем проложила дорогу между колючих ветвей и помогла Нестору пройти внутрь, следя, чтобы он не слишком поранился. Здесь они будут в относительной безопасности. Если повезет, кусты защитят их и от людских глаз, и от ночного холода. Они не решились разводить огонь, и совсем скоро Сьерра почувствовала, как пот на ее коже начал предательски остывать. Зато ноги были ей благодарны. И стоило ей сесть на землю, как по телу разлилось долгожданное блаженство. Усталость была такая, что Сьерре казалось, она больше никогда не сможет встать. Глубоко вздохнув, она сняла ботинки. Правая лодыжка опухла, кожа на ней натянулась и стала горячей.

– Ты ранена? – из-за долгого молчания голос Нестора зазвучал нерешительно, как будто он боялся ее реакции. Сьерра фыркнула. По ее виду было понятно, что она предпочла бы, чтобы Нестора в этом путешествии сопровождал кто-нибудь другой.

Кто-то, способный обращаться, кто обладал бы силой оборотня. Или хотя бы тот, кто мог сказать нужные слова в нужное время. Увы, она не могла похвастаться ни одним из этих качеств.

– Я поранилась, когда упала с дерева, но со мной все в порядке. А ты?

– Запястья побаливают, но уже намного лучше, – сказал он, протянув к ней руки.

«Намного лучше» звучало явно слишком оптимистично. Кожа на запястьях у Нестора была покрыта красными волдырями. – Плечо болит сильнее.

– Покажи.

По лицу Нестора пробежало сомнение, и Сьерра почувствовала, что ее это обижает. Она наклонилась над ним и помогла ему освободиться от плаща и рубашки, на которой отпечаталось большое кровавое пятно. Раздевая Нестора, Сьерра почувствовала, что тот с трудом поднимает руку. Она встала позади, чтобы получше осмотреть рану. Стоять было неудобно: волосы путались в ежевике, кусты царапались. Повреждение не было смертельным, но выглядело опасно глубоким. Кожа вокруг была сильно раздражена: обычная реакция на серебро. Когда Нестор делал движения рукой, Сьерра чувствовала, как пульсирует его рана. Так, пытаясь самоизлечиться, сопротивлялась действию серебра его плоть.

– Возможно, там осталась серебряная пыль.

– Пройдет.

Сьерра сморщила нос. Она не была так уверена. Пока серебро будет продолжать контактировать с его кожей, рана не затянется. Нужно было как минимум промыть ее, но как назло фляга с водой была пуста. Сьерра раздраженно зарычала. Она не была уверена, что в том состоянии, в котором она была, ей удастся дойти до источника. Но других вариантов не было.

– Я пойду за водой, – сказала она, с оханьем вставая.

– Не нужно.

– Нужно. Нам надо, чтобы ты дошел живым.

По идее, вода была не очень далеко. А с копьем она чувствовала себя довольно уверенно. Конечно, это были не острые когти и клыки волка, но, как показывает опыт, оно тоже могло защитить. «И убить», – пронеслось в голове у Сьерры. Не задерживаясь на этой мысли, с трудом преодолевая боль, которой отзывался каждый шаг, она двинулась к источнику.

Дойдя до воды, она опустилась на колени и подставила руки под струю, чтобы хорошенько их отмыть. Несмотря на ночной холод, долго брызгала на себя ледяной водой, чтобы смыть следы пыли и усталости. Вода была какой-то странной: как будто густой. К тому же она имела странный ржавый привкус. «Похоже на кровь. Может быть, это кровь?» От этой мысли все тело девушки замерло. В темноте источник выглядел как открытая рана, из которой хлестала кровь. Сьерра заставила себя моргать, пока видение не исчезло. Это была просто вода. Просто вода, просто лес и просто человеческие руки. Дрожащие, как у маленькой девочки, которую бросили одну. Стиснув зубы и злясь на себя за свою слабость, Сьерра наполнила флягу и направилась обратно к Нестору. Из-за боли в ноге идти не хромая она больше не могла. Одна радость: пока она шла, холод не так сильно терзал ее тело. Темное небо было похоже на покрывало, которое поддерживали яркие звезды. На месте, где раньше сияла луна, по-прежнему зияла черная рана. Как получилось, что из всех богов именно та, которая создала их, оказалась самой своенравной? Она знала, что думать так о богах было неправильно, но придумать что-то хорошее в адрес Селены ей сейчас не удавалось. По крайней мере, пока она не произносила своих мыслей вслух, боги не могли ее наказать. Вернувшись назад и увидев Нестора, Сьерра ужаснулась тому, как сильно он беспокоился. Несмотря на то, что глаза провидца не видели, все душевные переживания отражались у него на лице, как в зеркале.

Девушка полила рану водой, немного помогая себе руками – по крайней мере, сейчас они были относительно чистыми.

– Будет больно, – предупредила она, прежде чем сорвать струп.

Мальчик подавил стон. И Сьерра полила воду прямо на открытую плоть, кусочком своего платья проведя по коже вокруг, чтобы стереть остатки серебра.

Ткань была не очень чистой, но для ликантропа лучше грязная рана, чем серебро внутри. Даже если повреждение еще приоткроется, ему будет легче зажить, когда они извлекут проклятый металл. Закончив обработку, она оставила Нестора и молча села чуть в стороне от него. Мальчик все еще дрожал. Но ей нечего было сказать ему. Она просто хотела спать и надеялась, что сон ее будет таким же крепким, как в предыдущие ночи, и ей не привидятся ни реки крови, ни открытые раны, ни трупы с открытыми глазами, валяющиеся у ее ног.

Закончив дрожать и обратившись в волка, Нестор улегся за спиной своей спутницы, чтобы поделиться с ней своим теплом. Сьерра сложила штаны провидца и сделала из них подушку, а из двух накидок – своей и его – одеяло. Долго смотрела в темное небо. В ту ночь оно казалось ей особенно страшным и пустым, и она долго не могла уснуть.

IV. Воин

Дольм

Гора

Когда-то я был просто смертным, хранившим мечту о боге. Меня тогда не звали Дольм, впрочем, мое тогдашнее имя не имело значения. Я потерял его, когда был мальчиком, который не осознавал, что делал, когда отдавал свою жизнь на служение горе.

Дольм был спящим богом, богом гор и металлов. Один из самых древних в Совете Восьмерых, самый крепкий и сильный, он сотни лет спал под горами. Не осталось даже оракулов, которые могли бы передавать нам его послания. Когда я родился, его голос уже был утерян на века, и в последние годы никто не чувствовал его присутствия. Он уже не двигал горы, не помогал своим служителям и не позволял никому из нас ощущать, что он есть. Но он был. По крайней мере, так говорили старейшины. Они утверждали, что бог еще жив, говорили, что слышат его пульс, пробивающийся сквозь толщу земли, которая с холодной мудростью принимала перемены. Непросто было признаваться себе в этом, но я и сам это знал. Знал, что у нас был умирающий бог, который позволил земле равнодушно есть его. Мы изо всех сил старались делать вид, что не боимся, но наш бог умирал, и мы не знали, что делать, чтобы это остановить. И вот однажды он начал разговаривать со мной во сне. Его голос был глубок, а язык слишком стар, чтобы я мог его понять. Поначалу я думал, что это кошмары. Они не вызывали ужаса, который возникает от страшных ночных снов. Но они заставляли меня корчиться и дрожать – как будто я сам, а не наш бог, умирал в страшных мучениях. Прошли месяцы, прежде чем взрослые поняли, что со мной происходит. Со мной говорил Дольм. Он говорил со мной и просил о чем-то, чего никто из нас не мог понять.

Понимать его язык было трудно, почти невозможно. Годы прошли, прежде чем мы смогли расшифровать первые слова. И десятилетия – прежде чем смогли прочитать все послание. К моменту, когда мы поняли, чего хочет Дольм, моя борода уже начала седеть. Дольм хотел, чтобы я пришел к нему и встретился с ним на месте его упокоения, под горой. Мы не знали ни зачем было это нужно, ни почему именно я должен был сделать это, но воля богов не оценивается, ее просто нужно выполнять. От пророка оборотней мы узнали, что провидцы могут путешествовать только в одиночку. Меня подготовили к путешествию и простились со мной у дверей храма. Одному было непросто. Это сейчас трудности, с которыми я столкнулся поначалу, кажутся мне незначительными. Но тогда они ставили под угрозу и мою миссию, и мою жизнь. И вот наконец я добрался до места упокоения Дольма – не знаю, как назвать его – могила, колыбель. Наверное, все-таки колыбель. Дольм был в облике спящего человека. Фигура высокая, крупная. Серое лицо и угловатые черты выдавали в нем присутствие чего-то потустороннего. Это, конечно, был не человек. Когда Дольм понял, что я прибыл и его послание было, наконец, прочитано, он даже не открыл глаз. Рядом с его ложем я увидел кинжал, способный пронзить любой металл, камень, плоть или кость. Мне потребовалось собрать всю свою волю, чтобы сделать то, о чем он меня попросил. Открыть его грудь и добраться до сердца. А потом сделать то же самое с собой. По-видимому, бог был еще жив, потому что его безмолвные повеления были для меня ясны и понятны. Он вел меня, и я следовал его воле, хотя мне было больно и страшно. Соединить свое слабое смертное тело с горячим сердцем бога было непросто, но я сделал это. Уходя, я разрушил старые горы, чтобы воздвигнуть на их месте новые, более опасные и крутые. И присоединился к Совету Восьмерых с таким удивляющим меня самого спокойствием, как будто это было самой естественной вещью на свете. Как будто я всю жизнь только и ждал этого момента. Думаю, именно это спокойствие, столь похожее на спокойствие старого Дольма, заставило даже Селену послушно принять меня. Вот поэтому я взял его имя. Селена была ко мне настолько благодушна, что однажды даже обратилась ко мне с просьбой: она попросила выстроить у подножия горы могилу для одного из своих воинов. И я сделал все, как она хотела: усыпальницу из белого, цвета ее звезд, камня, с округлым верхом. Когда богиня благодарила меня, она улыбнулась. Впервые в жизни тогда я увидел улыбку на ее лице.

Так я стал богом, который охраняет сон смертного. Но я все чувствую. Я чувствую позвоночником, что провидец идет сюда, что скоро смертный проснется, и мир снова изменится.

Нестор

Он спал урывками, время от времени просыпаясь с напряжением в шее и приподняв уши, прислушивался. Любой шорох, реальный или воображаемый, звучал для него как угроза. К тому же было очень непросто отличить, что происходило вокруг, а что у него в голове. Гаденький смех Армаля, например, Нестор продолжал слышать до сих пор, хотя его давно не было рядом. Каждый раз он невольно вздрагивал от этих галлюцинаций. Вздрогнув в очередной раз, провидец встал на ноги и встряхнулся. Сьерра спала, то и дело вскрикивая во сне. Нестор вдруг ощутил, как свой собственный, подавленный ужас спутницы, которая несколько часов назад убила человека. Он слышал, как неровно бьется ее сердце, как отвечая на ночные кошмары, сбивается ее дыхание, и ему было страшно и больно за нее, но он не знал, чем помочь. За последнее время они оба сильно изменились, познав новые для себя чувства. И хотя страх, который мучил его, был не тем же, что чувство вины, он не знал, какое из них предпочел бы выбрать. До рассвета, оставаясь в облике волка, он продолжал сторожить сон Сьерры, прислушиваться и думать. Он был благодарен ей за то, что она вернулась, за то, что боги позволили им проделать остаток пути вместе. Благодаря ей он почти окончательно излечился. Очистив накануне его рану от остатков серебра, она помогла его телу восстановиться. От повреждения почти ничего не осталось, только кожа вокруг еще немного побаливала.

Он повернул голову и полизал кожу вокруг раны. Ожог от серебра сошел еще не совсем, и он знал, что шрамы на плече и запястьях останутся с ним на всю жизнь – как воспоминание о том, что произошло. Говорили, что это была идея Итари – сделать так, чтобы серебро оставляло неизгладимые отметины. Так она хотела унизить их. Но ликантропы гордились каждым из своих шрамов. Для них они были символом пережитых битв, напоминанием об опасности, которую им удалось преодолеть. Нестор никогда не надеялся, что у него появятся такие же. Провидцы не участвовали в боях, их защищали от опасностей, и каждый в стае считал своим долгом следить, чтобы они ни в чем не нуждались и жили как можно дольше. Долгой, тихой, созерцательной жизнью. Поэтому и навыка боя у него не было совсем, и поэтому он так боялся один отправляться в это путешествие. И вот теперь, со Сьеррой, у него появился шанс почувствовать себя таким же, как остальные его соплеменники. И хотя боги удлинили их путь, теперь он не должен был проходить его в одиночку.

«Странные все-таки создания эти боги», – подумал он.

Его беспокоила необходимость следовать замыслам неизвестного бога, и встречаться со своей создательницей ему тоже не очень хотелось. Но другого выбора у него не было. Он вспомнил крики своих соплеменников, падающих в зловещую тьму, и ему стало холодно от ужаса.

Вскоре солнце начало пробиваться сквозь заросли ежевики, и Сьерра проснулась. Нестор понял это по шевелению красновато-коричневого пятна, которое, видимо, было ее волосами. Он слышал, что у осенних листьев был такой цвет. Говорили, что перед тем, как умереть, они приобретали боевой и вызывающий окрас. А потом падали вниз, и возвращались к своему дереву уже в ином виде, сгнивая у его корней, сжираемые ими.

В Сьерре была эта жестокость, сила и трагизм – как в осени.

Она села, пробормотала что-то. Зашуршала ткань.

– На, – сказала она, и Нестор лапой потрогал стопку одежды.

– Спасибо, – ответил он.

Нужно было обращаться обратно. Было больно, тело сопротивлялось, и, чтобы завершить процесс, ему пришлось стиснуть зубы. Но даже это не помогло ему сдержать стона. Когда он, наконец, оделся, сердце его тяжело билось, а руки дрожали от напряжения.

– Каждый раз все сложнее и сложнее, – с сочувствием произнесла Сьерра и вложила в руку Нестора несколько спелых ежевичин.

– Очень заметно, да?

– Со мной тоже так было, – сказала Сьерра. – Когда я еще могла…

Сьерра сделала глубокий вдох и резко выдохнула, как если бы хотела рассмеяться. Но это был не смех, а оболочка от него, из которой вынули всю радость.

– Я беспокоюсь за племя. Группа, захватившая тебя, уже наверняка готовит нападение. И только вопрос времени, когда они это сделают.

– Я думаю, мы уже недалеко.

– Если мы пойдем быстро, то сможем успеть добраться до наступления ночи.

– Тогда пойдем.

Нестор проглотил еще несколько ягод и встал, ожидая Сьерру. Девушка охнула: видимо, первые шаги дались ей нелегко.

– Ты в порядке?

– Все нормально, – огрызнулась она.

Не очень-то верилось в ее слова, но Нестор не стал настаивать, чтобы не уязвлять гордость охотницы.

– Почему ты решила вернуться? Я очень глупо себя чувствовал, когда заставил тебя уйти. Знаю, что это было неправильно. Но тем не менее…

– Если бы я сказала тебе, что сама Дестра заставила меня искать тебя, ты бы мне поверил?

– Ну, мне кажется, это логично. К тому же Азанор сказал мне, что мы можем продолжать идти вместе.

– То можно, то нельзя. Сами не знают, чего хотят, а нам расхлебывать, – с досадой проворчала девушка.

Нестор улыбнулся. Да, если бы не уход Сьерры, его бы не захватили люди, им не пришлось бы убивать и испытывать то, что они испытали после, не было бы этой жуткой боли, физической и душевной. Но может быть, так было нужно? Может быть, предкам надо было довести их до этого состояния. Или, возможно, они могли являться им только тогда, когда они находились на грани жизни и смерти? Если верить Азанору, он изо всех сил избегал разговора с ним. И наверное, на то были свои причины.

Они ничего не знали о том, как общаются между собой боги и мертвые. Нестор спрашивал себя, должны ли они чувствовать себя избранными или правильнее относиться к миссии как к роли марионеток. Не то чтобы он хотел сейчас для себя какого-то иного пути. Просто стало интересно, был ли у него шанс почувствовать себя свободным или никакого выбора никогда не существовало. По крайней мере, он был рад, что его посетил Азанор, а не Селена. И если бы у него был выбор, он бы сам примкнул именно к нему.

– Ты начал забывать обо мне? – спросила вдруг Сьерра. И Нестор понял, что долгое время они идут молча. Провидец смущенно наклонил голову.

– Извини, задумался.

– Нет, я имею в виду не сейчас, а тогда, когда ты прогнал меня.

– Нет, – уверенно ответил Нестор и услышал вздох Сьерры.

– Я боюсь исчезнуть. Боюсь, что если мы побудем порознь, ты начнешь забывать меня. Я ведь существую только с тобой. Это как… Когда тебя не видят близкие, ты словно прозрачной становишься. Мне никогда, никогда еще не было так одиноко.

Признание Сьерры было таким неожиданным, что застало Нестора врасплох.

– Я никогда не забуду тебя.

– Это не зависит от тебя. Одного желания здесь недостаточно, – Сьерра, видимо, хотела рассмеяться, но звук снова вышел сухим и грустным.

– Клянусь богами, что никогда, никогда тебя не забуду, – с чувством проговорил Нестор и сам испугался того, как пафосно это прозвучало.

Следующие пару минут они шли молча, и Нестор ждал, что спутница по своему обыкновению фыркнет или скажет что-то язвительное. Он знал, как она не любила чрезмерного трагизма, как не любила, когда он переступал установленные между ними границы.

Однако когда Сьерра ответила, ее тон был очень серьезным, а в голосе слышалась искренняя сердечная благодарность.

– Я знаю, что это неправда, – сказала она. – Но спасибо тебе. Большое, большое спасибо.

– Я правда не забуду.

– Нет, даже если сейчас тебе так кажется. Если бы появился Рей, твои мысли были бы заняты другими, гораздо более важными вещами. Твоей стаей, семьей, будущим. Но сейчас ты думал обо мне… Для меня это важно. Спасибо.

Конец фразы Сьерра проговорила недовольным тоном, видимо, этот спор начал ее утомлять. Но Нестор улыбнулся. Впервые за долгое время они со Сьеррой говорили настолько доверительно.

– Мне кажется, мы хорошо с тобой ладим, – сказал он, прислушиваясь к звуку ее шагов: так проще было избегать скользких, покрытых мхом камней.

– Наверное. Но вообще я ни с кем хорошо не лажу.

– Только с сестрой?

Сьерра фыркнула. И после паузы сказала:

– Я была плохой сестрой. Думаю, я могла бы относиться к Ветерку лучше. Могла бы больше заботиться о ней.

– Твой отец понял бы тебя.

– Моего отца здесь нет. И я знаю, что подвела его.

Сьерра ускорила шаг. Нестор понимал, что ей больно было ковырять старые душевные раны. Но он знал не понаслышке, что иногда лучше вскрыть и почистить рану, чтобы она быстрее зарубцевалась.

Тропа круто пошла вверх. Сьерра старалась не сбавлять темп, но дыхание ее становилось все тяжелее. Нестор чувствовал неровность ее шагов, казалось, одну ногу она боялась ставить на землю. Он не думал, что она сильно пострадала во время столкновения с человеком, и запаха крови, к счастью, не было. Но то, что ей было больно, он почти не сомневался. Ему очень хотелось сказать ей что-то, что могло бы ее поддержать. Но зная, что это может произвести обратную реакцию, он сдержался. Сьерра была закрытым человеком, и тем ценнее было для него признание, которое она сделала ему сегодня. Для него это было чем-то вроде сокровища, драгоценного камня, очень ценного и редкого, с которым он пока не знал что делать, но точно собирался хранить. У самого сердца.

Они шли без остановки весь день, и только перед закатом сделали короткий привал, чтобы пополнить скудные запасы еды. Сьерра шла все неувереннее и уже явно хромала, но старалась не сбавлять темпа, упрямо пробивая себе копьем путь сквозь густые заросли. Когда начало темнеть, стало понятно, что они просчитались, и к ночи никак не успеют дойти до места.

– Нам надо отдохнуть, – сказал наконец, Нестор.

– Мы уже недалеко, часа три, может, четыре, едва ли больше.

– Я не уверен, что мы правильно идем, к тому же дорога становится все сложнее.

– Думаю, что мы уже недалеко. Немного ускоримся и успеем дойти сегодня.

– Нет, – Нестор остановился. – Я больше не могу. Мне нужно набраться сил.

Сьерра раздраженно фыркнула. Но в следующее мгновение, будто сдавшись, проговорила:

– Ладно, так уж и быть.

Нестор сдержал улыбку. Отдых был нужен, конечно, не ему, а ей. Но он отлично знал, что сама она ни за что не предложит сделать остановку. Не сможет идти – будет ползти. Упрямая, гордая девчонка.

Они прошли еще немного, пока не нашли в скалах укромную пещерку, которая могла бы защитить их от ветра и дождя. Судя по напряжению в воздухе и тому, как затихли птицы, ждать было недолго. Нестор сел и, прислонившись спиной к каменной стене, принялся разминать мышцы, утомленные долгой ходьбой. Тем временем Сьерра принялась собирать мох и хворост, готовясь разжечь костер. Ветер завывал, точа когти о камни. Желудок предательски урчал, требуя еды, но Нестор старался не обращать на это внимания. Какое-то время они еще смогут продержаться без пищи. А потом… Потом, возможно, им удастся заняться охотой. А там, глядишь, и Фернер вернется в деревню. Если, конечно, все пойдет хорошо.

От мыслей о том, что ему предстояло сделать, от того, кого именно ему предстоит разбудить, у Нестора закружилась голова. Кажется, он только сейчас по-настоящему осознал, о ком именно шла речь. Кто он, чтобы брать на себя такую миссию? Одно дело было общаться с Азанором или Дестрой. Тоже волнительно, но, по крайней мере, они принадлежало, его миру. Но Фернер… Фернер был героем историй, которые рассказывались у костра, мифом, легендой. Первый воин был также далек от них, как звезды над головой, свет от которых они едва могли ощущать. И вот сейчас эту легенду ему предстояло возродить. Ну или, по крайней мере, попробовать это сделать.

Вспомнив о том, как трудно ему далось обращение в предыдущую ночь, он решил провести эту в человеческом обличье. Свернувшись калачиком, он повернулся лицом к костру и позволил языкам пламени лизать его живот и щеки. Дыхание Сьерры вскоре стало ровным и глубоким. Нестору же долго не удавалось уснуть. Пустота внутри ширилась, и ему казалось, в какой-то момент она поглотит его целиком. Провидец прикрыл веки и позволил мыслям танцевать, как им вздумается, подобно тому, как танцуют языки пламени. Вскоре они превратились в обрывки бессмысленных фраз, но телу, то ли от неудобной позы, то ли от скопившегося за время похода напряжения в мыслях, никак не удавалось расслабиться. В итоге за ночь он поспал не больше двух часов. Еще до рассвета его разбудил голос Сьерры:

– Если не спишь, – сказала она, – можем продолжить идти.

– Еще очень темно.

– Ничего. Я сделаю факел, пойдем с огнем. Спать я все равно уже точно не буду.

Нестор прикусил внутреннюю сторону щеки и вздохнув, сел.

– Ладно, – сказал он.

Достаточно было сделать пару шагов, чтобы понять, как сильно онемели их ноги и как пропахла потом и грязью одежда. Нестор подумал, что здорово было бы помыться, прежде чем отправляться будить Фернера. И внутренне усмехнулся тому, какой абсурдной была эта мысль.

Конечно, первый воин был легендой, и встречаться с ним в таком виде было неловко. Но в их ситуации было не до приличий: на счету была каждая минута. И они шли. Он – борясь с ощущениями в желудке, который начинал есть сам себя. Она – сильно хромая, но не сдаваясь. Прислушиваясь к неровным шагам девушки и ее сбивающемуся дыханию, Нестор подумал, что даже если бы тело Сьерры разваливалось по дороге, она все равно бы, наверное, продолжила идти. Решимость спутницы придала сил и Нестору. Дорога тем временем стала совсем непростой. Деревьев почти не стало, но покрытые мхом камни были скользкими, и Нестору стоило усилий сохранять равновесие. Птиц не было слышно, и только тяжелое дыхание путников нарушало лесную тишину. Хотя они почти не разговаривали, Нестор не чувствовал себя одиноким. Он еще не до конца верил в то, что именно они собирались сделать. Не верил в свои силы. Но эта девочка рядом, несмотря на то, что она была всего лишь человеком, излучала такой свет, будто внутри нее горел факел, подобно тому, что она несла сейчас в руках. Это был свет, которого Нестор хоть и не видел, но ощущал: не только телом, но и душой.

Добравшись до самой высокой точки тропы, путники остановились. Ветер играл с их волосами, пробираясь под одежду и леденя до самых костей.

– Мы на вершине, – сказала Сьерра, стуча зубами. – Думаю, что это гора Фернера. Но я ничего не вижу в темноте.

– Я вижу, – неожиданно проговорил Нестор.

Конечно, он не мог ничего видеть. Но он чувствовал, где находится вход, и ни секунды не сомневался в этом, потому что скала сама шептала его имя. Впервые за все время похода он шел впереди, магия Селены вела его, и он чувствовал ее спокойную силу, как в те времена, когда она еще любила их, и выбирала лучших людей и лучших волков, и вела их, и гордилась ими. Нестор прикрыл веки, чтобы мелькание теней и предметов, которые его взгляд мог смутно различать, не отвлекали его. И погрузившись в темноту, пошел, слушая сердце. Сьерра шла за ним, держась на некотором расстоянии. Вскоре Нестор издал удивленный возглас и начал спускаться по каменистой тропе, которая неожиданно открылась перед путешественниками.

Было ощущение, что открыв перед ними новую дорогу, гора впустила их, сделала их своими. Тропа была выдолблена в камне и спускалась по спирали вниз. Внутренним зрением Нестор увидел, как богиня Селена много раз до них спускалась по ней, чтобы побыть рядом со своим первым воином, пока тот пребывал во сне. Нестор протянул руку, провел кончиками пальцев по стене и, ни капли не удивившись, нащупал звезды. Легенду, согласно которой богиня Селена выгравировала на стене послание, которое никто не мог расшифровать, но которое при этом заставляло всех содрогаться, знали все. Они продолжали спускаться как во сне, пока их ботинки не коснулись гладкой каменной поверхности.