Текст книги "Дикарь"
Автор книги: Марина Суржевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 13
…налил чай в кружку и прихватил самую большую и вкусную морковку…
Утром мы с Линк стояли во дворе, слегка ежась от прохладного ветра. Соседская дверь открылась, когда я решила, что Хенсли нас обманул и никуда вести не собирается. Но нет, вышел, снова кутаясь в свой свитер и куртку. Даже шарф повязал и спрятал волосы под меховой шапкой. Линк хихикнула.
– А правда, что Злыдняклют весной впадает в спячку?! – громким шепотом спросила девочка, косясь на соседа. Тот наградил нас обеих недовольным взглядом.
– Истинная правда, – с удовольствием ответила я. – Поэтому и охотиться на Злыдняклютов лучше летом. Пока они сопят в своих норах из меха и ворованных покрывал.
– Обхохотаться можно, – мрачно выдал дикарь. Покосился на мои ноги. – Ты в этом идти собралась?
– Ну да.
С удовольствием осмотрела свои лаковые туфельки с белыми носами. В Кронвельгарде я их надела бы лишь летом, а здесь уже достаточно тепло! К туфлям я подобрала светло-зеленую юбку, желтую блузку с оборками у горла и на всякий случай – набросила накидку. Ну и шляпку с пером не забыла!
Линк тоже украсила – на желтой курточке красовалась яркая голубая брошь. Мы с девочкой были очень довольны своими нарядами и друг другом. А мнение дикаря нас не интересовало!
Он искривил губы в язвительной усмешке.
– Ну ладно. Идем.
И, развернувшись, потопал к ограде.
А через полчаса я уже шипела, ругалась про себя, чтобы не слышала Линк, и отчаянно злилась! За это время я успела несколько раз наступить в жидкую грязь, зацепиться носками за корни деревьев и пожелать соседу всего наихудшего. Тоже про себя, да. В основном за его ухмылку, что не покидала лицо со шрамом.
Линк скакала рядом, довольная жизнью и этой прогулкой, дикарь получал явное удовольствие от моей борьбы с этим лесом.
– Далеко еще?
Я старалась держать спину прямо и не слишком явно шипеть. Белое перо на моей шляпке уныло обвисло, накидку я сняла, потому что стало жарко, и теперь тащила в руках.
– Пара лит, и мы на месте, – радостно отозвался Хенсли.
– Пара лит?! Ты издеваешься?! – не сдержалась я.
– Нет. – Он пожал плечами, ухмыляясь. И даже не скрывал злорадства, сволочь! – Близко совсем. По местным меркам, конечно.
Я скрипнула зубами. Ну да, по местным меркам. В Кронвельгарде тоже расстояния немаленькие, но никому не приходит в голову топать несколько лит пешком! Там для этого есть двухэтажные экипажи для развозки и кебы! Ну, а если и приспичит прогуляться в хорошую погоду, то променад совершается по удобной мостовой. Чистой! Без корней и камней!
– Я думала, что к гейзеру существует дорога, – выдавила я, стирая со лба испарину и снимая шляпку. К вискам прилипли прядки, и я раздраженно смахнула их. – Или хотя бы тропинка!
– Тропинка? – Хенсли задумчиво почесал косматый затылок. – Точно! Есть такая. Но я решил, что вы хотите полюбоваться местной природой.
Я уставилась на него, переваривая услышанное.
– Что?! Что ты решил? То есть все это время я порчу свои туфли зря? Единственные туфли?
Хенсли пожал плечами, а потом, не выдержав, рассмеялся.
– Ах так! – завопила я.
Наклонилась, зачерпнула ком земли с прошлогодними листьями вперемешку и швырнула в смеющееся лицо. А потом подхватила юбки и бросилась бежать, опасаясь получить сдачи! Линк, хохоча, неслась рядом. Так мы и выбежали на каменную площадку, рядом с которой фыркал просыпающийся гейзер.
На твердой поверхности подпрыгивали мелкие камушки, словно плясали медленный танец под тихую музыку. Сначала потихоньку: прыг-скок, пауза, а потом все ускоряясь и наращивая темп. А когда пляска становилась дикой, первобытной, из-под земли доносился легкий гул, а потом из трещины вырывался фонтанчик пара.
– Спит еще, – сказал за спиной Шерх, и я подпрыгнула.
Покосилась испуганно, ожидая наказания за ком земли. Но сосед смотрел на гейзер с совершенно невозмутимым лицом, словно ничего и не было.
– Софи, а там что?
Линк приплясывала на месте, тараща любопытные глаза.
– Там чаша, – ответил за меня Хенсли. – В нее стекает вода из гейзера. Теплая она, горячая даже. Но не обжигает.
– Можно посмотреть?
Девочка умоляюще схватила меня за руку. Я медленно кивнула, и Линк бочком, как испуганный котенок, двинулась к чаше.
– Там сейчас нет воды, – сказал за спиной Хенсли. И склонился ниже, к уху. – А вот за землю в лицо придется ответить, истра Лэнг.
Я вздрогнула, надеюсь, не очень заметно. Ан нет. Стоило обернуться и посмотреть в глаза дикаря, как стало ясно – ни одно проявление моих чувств от Хенсли не укрылось.
– Из-за тебя я испортила туфли! – прошипела негромко, чтобы не привлекать к ссоре внимание Линк.
– Пора понять, что ты не в Кронвельгарде, – фыркнул Шерх.
– Спасибо, я поняла!
– Хорошо. – Он сделал неуловимое движение, сокращая между нами расстояние. Слишком близко, чтобы это считалось приличным. Хотя о чем это я? О приличиях давно пора забыть. – А за грязь придется ответить, София.
Голос Шерха снова стал обволакивающе-бархатным, порочно-низким, и я сглотнула, пытаясь увлажнить пересохшее горло. Темные глаза смотрели в упор, не мигая.
– Обойдешься, – выдавила я.
– О нет, – уголок его рта дрогнул, приподнимаясь. – Не в этот раз.
– Только посмей! – почему-то показалось, что он снова отходит меня хворостиной. Мерзавец! – Я тебя пристрелю, только попробуй меня тронуть!
– Грозная? – В темноте глаз возникло что-то жадное, предвкушающее. – Бесполезно, София.
Я сжала ладони, потому что начала дрожать и мне это нравилось.
– И чего ты хочешь?
Голос все же дрогнул. Шерх молчал, не отводя взгляда от моего лица. И даже это молчание казалось осязаемым, густым, как ванильный мусс, посыпанный тертым шоколадом… Кажется, даже на языке уже ощущается терпкая сладость… Я увидела, как Шерх втянул воздух, а потом…
– Софи!
Голос девочки разбил хрупкую тишину, и я повернула голову. А потом вскрикнула:
– Линк!
– Мать твою… – тихо выругался рядом Хенсли. – Гейзер проснулся.
В трещине между камнями кипела вода, надуваясь пузырем. А потом он лопнул с оглушающим шипением, камушки вокруг подпрыгнули, да так и зависли в воздухе, а из самых недр земли забил фонтан горячей воды. Линк завертелась на месте, смеясь и хлопая в ладоши, я оттащила ее подальше, опасаясь проснувшейся стихии. Гейзер рычал, стонал и разворачивался, увеличивался в размерах и силе, пока не забил полноценным вертикальным потоком. Вода весело забурлила, наполняя каменный бассейн, и потекла по туннелям в чашу. Поток ускорялся, а камни, наконец, упали на землю, правда, стука за бурлением воды никто не услышал.
Хенсли скинул куртку, скривившись. Следом стянул через голову свитер.
– Что это ты делаешь? – одернула я.
– Собираюсь погреться, – болезненно поморщившись, кинул он.
– И я хочу, и я! – закружилась рядом Линк.
Я растерянно застыла, не зная, что предпринять. К гейзеру мы отправились на разведку, все говорили, что он проснется не раньше чем через месяц. Купаться сегодня мы не собирались, лишь посмотреть. Но источник пробудился, и не лучше ли начать лечение Линк как можно раньше? Только вот в воду придется залезть и мне.
Шерх бросил на меня насмешливый взгляд.
– Трусишь?
– Вот еще, – фыркнула я. И задрала повыше подбородок. – Мы пойдем, если ты не будешь на меня глазеть!
– Шутишь? Еще как буду. Зря, что ли, я тащился самой дальней дорогой?
Я потеряла дар речи, глядя в это ухмыляющееся и наглое лицо. Нет, зря я кинула в него землей. Надо было подобрать камушек, да побольше, и приложить как следует!
– Софи, Южный Ветер говорит, что надо туда! – Линк указала пальчиком на чашу, а я вздохнула. Интересно, насколько неприлично залезть в эту чашу вместе с Хенсли? С другой стороны, с нами ведь Линк… К тому же над гейзером уже клубятся густые, как манная каша, комья пара, за которыми почти ничего не рассмотреть.
Шерх кинул на меня еще один косой взгляд, стянул кожаные штаны, оставшись в одних полотняных подштанниках до колен, и скрылся в тумане.
– Ну ладно, – решилась я, раздевая девочку. Под платьем на Линк была нижняя сорочка, вполне пригодная для купания. Я ощупала тонкую спинку, выступающие косточки позвоночника и два бугорка под лопатками. На месте. Никуда не делись, заразы. Все так же торчат острыми углами и пугают меня до слез.
Но под тканью их не видно, хвала Духам.
Сама тоже освободилась от платья и обуви, сложила одежду на теплом камне неподалеку. Моя нижняя сорочка была шелковой – отголоски моего счастливого супружества. Когда оно еще было счастливым. Я закрутила волосы в пучок на макушке и взяла Линк за руку.
– Ну, идем. Посмотрим, что это за чаша…
* * *
Придет?
Или струсит?
И почему эта мысль не дает покоя и заставляет напряженно вслушиваться в звон воды и шорох камней? Специально сел спиной к стоящим на площадке Софии и Линк, чтобы не видеть. Впрочем, видеть скоро и не получится, чаша заполнялась стремительно, белый пар окутывал все пространство возле гейзера. Странно, что он проснулся так рано. За семь лет, что я живу в роще, источник ни разу не пробуждался раньше лета. А сейчас лишь весна…
Впрочем, к лучшему. Гейзер прогревал мое вечно мерзнущее тело и хоть ненадолго давал ощущение тепла. Не так, как ночь с рыжей, конечно…
Мысли снова вернулись к Софии. Придет?
Скрипнул зубами, запрещая себе думать об этом. Запрещая ждать. Закрыл глаза, положил голову на край каменной чаши. Вода уже залила меня по пояс, живительное тепло проникало в каждую клеточку, посылая по коже мурашки. Хорошо. Духи, как же хорошо! Зимой я почти подыхаю от холода внутри и снаружи, жить можно только летом. Если бы я мог – поселился бы в гейзере, стал бы камнем, что лежит на дне этой чаши – восхитительно горячей.
И все же… придет?
Шаги я уловил, стоило им прошуршать на камушках. Нетерпеливые, прыгающие – Линк, легкие, осторожные – Софии. Кошка рыжая. Не идет, а крадется. Дикая и горячая кошка…
– Не смей открывать глаза, Хенсли! – прошипела над ухом кошка. Я против воли усмехнулся и глаза, конечно, открыл. Лучше бы я этого не делал. На Софии было что-то тонкое, скользкое, светлое. Стекающее по ее телу, словно сливочный крем. Плохое сравнение. Очень плохое. Крем на теле рыжей – тающий, сладкий, нежный… от такого сравнения в глазах потемнело и горло свело. И я порадовался, что вода уже добралась до моей груди.
София осторожно вошла в чашу, охнула, зажмурилась на миг. Зато Линк бухнулась сразу, как маленький пингвин, расплескав воду и визжа от радости. Потом обе устроились на противоположной стороне, правда, девочка не выдержала быстро – вновь начала плескаться, отползла дальше, напевая что-то себе под нос. Рыжая молчала. Я смотрел на нее, полуприкрыв глаза и сдерживая рвущее глотку дыхание.
Лучше бы не приходила…
Даже клубы пара были неспособны размыть яркую рыжину ее волос, лишь слегка приглушили краски. Тело скрылось в горячей воде, на поверхности остались лишь плечи с широкими лентами сорочки. И тонкое кружево возле ключиц.
– Красивая сорочка. Муж подарил?
Прозвучало язвительнее, чем я хотел.
Рыжая вскинула голову, влажные завитки прилипли к ее шее.
– Не твое дело.
– Почему? – Язвительности прибавилось. – Мне скучно, а здесь только вы. Так это был муж?
– Да. Он любит… шелк, – огрызнулась она.
Я помолчал. Точно, любит. Даже спал на шелковых простынях, засранец. Матушка улыбалась и убеждала, что у Гордона кожа нежная. Ну да. А я дразнил его нещадно, за что иногда бывал бит. Драться Гордон умел, хоть и был чистоплюем и эстетом. Чтоб его.
– Ты его любила?
Слова сорвались с губ прежде, чем я успел затолкать их обратно в глотку. Я точно отвык от человеческого общения. Говорю не думая.
– Не твое дело, – тихо повторила София. А потом вскинула голову, сверкнула глазами. – А впрочем… да. Любила. Только не соответствовала… Тому самому Лангранжу тяжело соответствовать.
Я усмехнулся. Конечно, любила. Гордона все любили. У него вообще все и всегда было хорошо. И не случалось в жизни брата ни отрядов эйлинов, марширующих в кошмарных снах, ни мучительного запечатывания, от которого сходят с ума. Ни лет в изгнании…
– Почему расстались? Раз любила?
– Люди расстаются.
Она сжала зубы, в глазах мелькнула обида. Вот как… сдается мне, напортачил Гордон. Впрочем, это тоже неудивительно.
– Ты пришла не вовремя и увидела ненужное? – усмехнулся я.
Рыжая задохнулась, ее глаза стали круглыми. Точно, кошка.
– Откуда ты… То есть… с чего ты это взял?
– Догадался, – хмыкнул я. Ну и знаю подноготную братца. Предан он был только шелку и платиновым запонкам. А в женщинах предпочитал разнообразие.
– По себе судишь? – прошипела кошка.
Я коротко хохотнул. Ну да.
– Брось, Софи, расскажи мне.
– Зачем это?
– Мне скучно.
Положил голову обратно на бортик и снова закрыл глаза. Прежде всего, чтобы не видеть влажных завитков, влажных губ, влажного шелка…
София коротко вздохнула.
– Я застала его с другой. Гордись своей проницательностью, Хенсли. Все верно, пришла не вовремя… а он там… На нашей постели.
Вот мразь. И дурак. Всегда был слишком самонадеянным. Я качнул головой, не открывая глаз. Сволочь ты, братец.
– Самое обидное, что это была вовсе не гулящая девушка… или одноразовая связь… Это была истра из очень благородной семьи. Истра Элеонора много раз приводила мне ее в пример, знаешь ли. Постоянно твердила, что мне никогда не дорасти до уровня этой самой истры… Видимо, Гордон решил так же. А я решила не мешать им.
Тихий вздох девушки заставил меня поморщиться. Глупая рыжая кошка.
– Надо было тихо выйти за дверь и сделать вид, что ничего не видела, – процедил я. – Так поступают все истры из высшего общества. Тем более те, что не хотят терять положение, деньги и шелковые сорочки.
Над чашей повисла тишина. Такая густая, что ее можно было резать ножом, как студень из свиной ножки. Плотная тишина, удушающая. Я открыл глаза и наткнулся на яростный взгляд янтарных глаз с сузившимися от злости зрачками. По лицу Софии казалось, что она меня сейчас задушит.
– А ты неплохо разбираешься в нравах высшего общества, – процедила София. – Даже странно для того, кто живет отшельником. Истра Элеонора сказала мне то же самое. Только знаешь что? – Она склонилась еще ниже, и я сглотнул, увидев прилипшую к высокой груди ткань. – Только я не из высшего общества. Никогда не была и никогда не буду. И лучше жить в глуши, чем во дворце с предателем.
Сверкнула глазищами и выбралась из чаши.
– Линк, я тебя жду, – бросила кошка девочке.
Я повернул голову, пялясь на ее ноги и ягодицы, облепленные тонкой тканью. Туман прятал фигуру девушки, прикрывал стыдливым пологом, а мне так хотелось рассмотреть. Внутри стало жарко, пах и вовсе загорелся огнем. Да уж, сегодня я согрелся на славу.
Глава 14
…а потом отправился к дверям Дома, который занял ужасный Злыдняклют…
Обратно возвращались в молчании. Линк и Шерх выбрались из чаши, когда я уже сидела на камнях в платье. Даже намокшие прядки высохли и распушились непокорными кончиками.
Внутри меня все еще бурлила злость, и разговаривать с Хенсли не хотелось. Впрочем, он и не делал попыток заговорить, молча подобрал свою одежду и ушел за валуны одеваться. Я вытерла Линк своей накидкой и одела. Возле горячего источника было тепло, от нагретых камней шел сухой и приятный жар. Усадила Линк на камушек, ожидая, пока просохнут короткие кудряшки. Незаметно прощупала бугорки на спинке девочки. И вздохнула. На месте, никуда не делись. Но может, с первого раза гейзер и не помогает?
Малышка затеяла новую игру – залезала на валун и прыгала вниз.
– Я ветер, Софи!
– Ветер, – с улыбкой подтвердила я, наблюдая за девочкой и радуясь, что она становится похожей на обычного проказливого ребенка. Когда я привезла ее в Лангранж-Холл, Линк лишь замирала и пугливо пряталась в моей комнате, опасаясь высовываться в коридор с золотыми канделябрами и огромными напольными вазами. Она больше напоминала тень, чем живое существо, и я боялась, что поутру просто не найду девочку. Что она растворится в темном углу, если не держать ее за руку. Я держала. Ночами напролет. Да и днями тоже. Напевала старые песенки, читала сказки, рассказывала про Остроухого Зайца, что путешествует по Великому Плоскому Миру и находит друзей. Целый год понадобился, чтобы Линк перестала прятаться и начала говорить.
К сожалению, моего стремления вытащить этого ребенка из кокона страха не понимал никто, кроме толстой Руфи, работающей на кухне. Истра Элеонора закатывала глаза, стоило Линк появиться в гостиной, Гордон молчал, но я чувствовала его неодобрение. Возможно, именно тогда и началось наше движение в разные стороны. А когда я заговорила об удочерении, это движение обрело скорость паромобиля.
– Это невозможно, Софи, – глядя на роскошный букет лилий, сказал мне в тот вечер муж. – Мне и так пришлось… повлиять на начальника стражей после того пожара, что ты устроила.
– Они морили Линк голодом! – мигом взвилась я, и муж скривился.
– Софи, мы все закрываем глаза на твою деятельность. В конце концов, благотворительность – это замечательно. И наша семья ежегодно жертвует крупные суммы на детские учреждения. Для таких детей… Но взять девочку в семью? Удочерить? Прости, это невозможно.
– Но почему, Гордон?
Я действительно не понимала. В открытые окна Лангранж-Холла лился яркий солнечный свет, день выдался прекрасным. Мой супруг стоял в центре роскошной гостиной и был так же уместен здесь, как лилии, лепнина, столик на позолоченных ножках и изящные фарфоровые статуэтки на полках.
Они существовали в абсолютной гармонии – мой муж и гостиная. Только я, как всегда, вносила удручающий диссонанс в прекрасную симфонию Лангранж-Холла. Со дня замужества я не надевала ничего яркого, всегда носила аккуратный пучок на голове и перчатки на руках. И все же умудрялась нарушать правила. Возможно, мои волосы просто были слишком яркими, голос – звонким, а присутствие – неуместным. Возможно, я просто была обыкновенной девушкой, без впечатляющей родословной, влиятельных родственников или невероятных умений. Мне могли бы простить отсутствие рода за спиной, обладай я внушительным даром. Такое порой случалось, и подобные счастливчики становились персонами первого круга независимо от обстоятельств их рождения.
Но, увы, со мной ничего такого не произошло. Я была обыкновенной, а мой ненаправленный дар почти не влиял на эту реальность. Парочка простых бытовых заклинаний – вот и все мои умения.
Никто не любит обыкновенных, все хотят особенных. Так говорила истра Элеонора и смотрела на меня, поджав тонкие губы. «В вас есть хоть что-то особенное, София?»
«Я люблю вашего сына», – растерянно отвечала я. Но истра лишь презрительно хмыкала.
«Его многие любят. Многие девушки из высшего общества. Вряд ли это то, чем вам стоит гордиться».
– Софи, пойми меня правильно, – Гордон тяжело вздохнул, – я не имею ничего против этой… Лены?
– Линк. Ее зовут Линк.
– Как скажешь. – Супруг снова поморщился и посмотрел на платиновые часы. Разговор его тяготил. – Я не против ее присутствия в доме и готов помочь. Накормить, купить одежду, игрушки… Это уже неплохо для брошенного дитя, правда? Для той, что с рождения не видела ничего слаще морковки! Но удочерить? Нет. Пойми, – он снова посмотрел на часы, – я наследник Лангранж. У меня есть обязательства. Я должен соответствовать им.
– Да, я понимаю. – Лилии пахли слишком сладко, даже несмотря на открытые окна. – Странно, что ты женился на мне, Гордон. Я совсем не соответствую роли супруги знаменитого мага Лангранжа.
Гордон скривился уже явно. В его бесконечно синих глазах, что сводили с ума всех представительниц женского пола, повстречавшихся на пути, мелькнуло странное чувство. Тогда я не поняла какое. Но на миг показалось, что Гордон боится.
– Ты плохо стараешься, Софи, – резко произнес он. – Я дал тебе все, что может пожелать женщина! А ты…
– А я по-прежнему всего лишь я, – грустно усмехнулась ему в лицо.
Супруг нахмурился.
– Не язви. Я рассчитывал, что станешь больше времени уделять возможности стать достойной меня. А не заниматься непонятно чем!
– Стать достойной тебя? – Я покачала головой. – Да, наверное. Бабушка всегда говорила, что из яблока не выйдет апельсиновый сок, как ни старайся.
– Софи, не надо повторять эти глупости, прошу тебя! – Гордон явно терял терпение. Взгляд на браслет с часами на этот раз был рассерженным. – Духи, я всего лишь хочу, чтобы ты научилась вести себя подобающе! А не просиживала на чердаке вместе с этой… оборванкой! Ты просто позоришь меня!
Позорю? Я закусила губу, чтобы не сорваться на крик. Мой драгоценный супруг наследник Лангранж целыми днями и ночами пропадает неизвестно где, а когда возвращается, от него пахнет вином и чужими духами. Даже до меня доносятся слухи о том, что происходит в закрытых клубах столицы. И я позорю его?
– Я уже опаздываю, – раздраженно бросил Гордон. – Так что давай закроем эту тему. Ни о каком удочерении и речи быть не может, забудь.
Я не забыла. А потом Линк заболела.
…Тряхнула головой. Долой воспоминания! Девочка поправится, и это главное. Яркое, почти летнее солнце гладило лучами лицо и волосы, и я жмурилась от удовольствия. Даже Шерх, шагающий рядом, расправил плечи, словно наконец согрелся. Широкие плечи, кстати. Я отвела взгляд, но слишком поздно, сосед успел его заметить. Он хмурился, между бровей залегла складка.
– Что значит – тот самый Лангранж? – вдруг спросил он. – Ты сказала так про… своего мужа.
Линк унеслась вперед, бормоча что-то под нос и чертя на земле сухой веточкой рисунки.
– Ты и вправду не слышал? – буркнула я. – Гордон Лангранж. О нем даже написали в Большом Собрании Магов. Он остановил наступление эйлинов семь лет назад. Разорвал дорогу возле Багровой Скалы. Неужели не знаешь? – Мужчина смотрел на меня не мигая, и на миг стало не по себе от этого мертвого взгляда. – Эйлины? О них ты ведь слышал? Те, что прошли сквозь королевство! Ну, те самые! Они проходят каждые пятьдесят лет, и их всегда останавливают. Ну? Слышал?
Шерх не реагировал, и я нахмурилась. Что это с ним? Не может же Хенсли не знать об эйлинах! Все о них знают! Вернее, знают, что они есть – ужасные и могущественные, проложившие дорогу, на которой до сих пор находят магические осколки. Люди не знают, зачем и куда они идут, лишь радуются каждый раз, что могут остановить этих ужасных созданий. Последняя дорога эйлинов, семь лет назад, говорят, была ужасающей. В газетах писали, что их лица столь кошмарны, что воины королевства плакали кровавыми слезами, увидев. Я в то время была подростком, мечтала о зеленом платье из магазина на Звездной Аллее, собирала картинки с лицами великих магов и знать не знала об угрозе, нависшей над королевством. Дорога пролегла далеко от Кронвельгарда, а все случилось так быстро, что столичные жители и осознать эту угрозу не успели.
– Остановил эйлинов? – наконец отмер Шерх. Моргнул тяжело, словно даже это простое движение век далось ему с трудом. Словно весь он застыл, закоченел настолько, что приглядись – и увижу вместо зрачка кристалл льда. – Гордон Лангранж? Твой муж?
– Ну да.
Я привыкла, что это шокирует. Сама поверить не могла, когда узнала.
– Это он тебе сказал? – с какой-то странной, скрипучей интонацией спросил Хенсли.
– Истра Элеонора. По секрету. Понимаешь, – пожала я плечами, – Гордон не желал говорить о том дне. Говорил, что он был ужасным. Слишком тяжелым, чтобы вспоминать и рассказывать… Но все равно все знали, да и в «Собрании» написали вот…
Я осеклась, потому что Шерх откинул голову и рассмеялся. Вот только мне стало жутко от этого звука.
– Что смешного? – растерялась я.
Он мотнул головой, откидывая темные волосы, упавшие на лицо.
– Значит, Гордон Лангранж остановил эйлинов? – давясь звуками, произнес он.
– Ну да.
– Охренеть, – резко оборвав смех, произнес Хенсли.
И, развернувшись, пошел к дому, засунув руки в карманы своей куртки. Я посмотрела на его спину. Кажется, я шокировала мужчину. Может, он никогда не слышал об эйлинах? Странный он все-таки…
– Софи, Софи! – крикнула Линк, и я мигом забыла о непонятном соседе. Подхватила юбки и в несколько шагов оказалась возле девчушки, что прижимала к себе какую-то грязную бежевую шкурку.
– Ко мне пришел Ушастик! – счастливо выдохнула Линк, сияя глазами. Я охнула, пытаясь рассмотреть шкурку внимательнее. При ближайшем осмотре это оказался лисенок-фенек, маленький, худой, с вылезшей клоками шкурой и слезящимися черными глазами. Самым примечательным в тощем тельце оказались уши – они были больше головы. Кривые лапки не держали тельце: стоило Линк поставить зверя на землю, как тот свалился, распластавшись.
– Только Ушастик болеет.
Линк присела рядом, нежно погладила грязную, свалявшуюся шерсть.
– Надо пристрелить, чтобы не мучился, – прозвучал над головой равнодушный голос Шерха.
Глаза Линк наполнились слезами, и я кинула на дикаря гневный взгляд.
– Думай, что говоришь, Хенсли, – прошипела я, косясь на Линк. Не хватало еще, чтобы этот гад напугал девочку.
Мужчина безразлично пожал плечами, но на него я уже не смотрела.
– Это мой Ушастик, – слез в глазах Линк стало больше. – Он пришел ко мне! Он мне верит!
– Не плачь, мы ему поможем, – ласково улыбнулась я, уже смирившись с очередным питомцем в нашем доме. Похоже, это просто рок какой-то! Покосилась на тушку зверька, надеясь, что тот еще жив. Выглядел он так, словно успел сдохнуть по дороге. – Ну же, милая, откуда слезы? Разве Ушастик должен их видеть? Он может испугаться.
Линк торопливо отерла лицо, а я снова вздохнула.
– Давай дадим ему молоко, кажется, в доме осталось немного.
– Ушастик поправится!
Линк на миг прижалась к моим ногам, а потом осторожно подхватила фенека и понесла к дому.
– Глупо ее обманывать, – тихо сказал Шерх. – Зверь не жилец, к утру точно сдохнет. И как ты будешь объяснять это девчонке?
– Мы хотя бы попытаемся его спасти! – огрызнулась я. – А ты готов пристрелить животное, даже не попробовав!
– Глупость, – оскалился Хенсли. – Идиотская надежда, София. Лучше бы ты научила девочку принимать правду. Этот мир жесток, полудохлые лисы в нем становятся просто дохлыми.
– Катись к жротам, – от души пожелала я и решительно потопала вслед за Линк.
