Текст книги "Не отпущу... (СИ)"

Автор книги: Марина Шаврина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

–Да, согласилась. А почему ты не сказала, что у Миши рак?

–Ну… не знаю… как-то об этом речь не заходила…

–Так, ладно. Бери чайник, а я торт. Будем свечи задувать.

Все разошлись только в два ночи.

–Лер, мне надо с тобой поговорить?

–Мам, что-то случилось, у тебя такое серьезное лицо.

–Да, нет, ничего страшного, как помоешься, я жду тебя у себя.

Долго Лера не заставила себя ждать. Изнывая от любопытства, она за десять минут приняла душ.

–Ну, рассказывай, – забравшись к матери под одеяло, она прижалась к ней, как в детстве. Да и не только как в детстве, Лера до сих пор иногда так делает. Люда очень любит, эти моменты. Ее дочурка. Пусть уже и взрослая, но как приятно обнимать ее, знать, что она ее и только ее. Ее радость, ее гордость, самый любимый человечек на земле. Лера уже выше матери, но это не мешает им уютно устроиться вдвоем на односпальной кровати. Ее никогда не покидает страх за нее. Люда пытается не думать об этом, потому что крышу, в буквальном смысле, сразу начинает сносить. Она просто не переживет этого.

–Как тебе Дима?

–Ма-а-ам, а почему ты спрашиваешь?

–Просто. Ответь?

–Ну, как сказать. Мне он понравился. Да и моим друзьям тоже.

–Ты же слышала, что ему надо уехать через месяц в Японии.

–Да.

–Так, вот. Ему негде пожить это время и твоя крестная попросила приютить его на это время. Ты же знаешь, что у них нет места, а снимать жилье он не может себе позволить. У него отец тяжело болен, все деньги уходят на его лечение.

–О, господи, мама. Мне так их жаль. Конечно, пусть поживет. Я абсолютно не против.

–Ну, вот и славно. Завтра он переедет к нам. Я с утра позвоню Маше и скажу, что ты тоже не против.

Кстати, как тебе праздник. Понравился?

–Да ты что, конечно! Все мои, вообще, в восторге. И знаешь, – лукавым голосом, – они все мне завидуют, что у меня такая мама.

Людмила не смогла не засмеяться.

–Я думаю, что у них мамы не хуже, чем я.

–Нет, конечно. Но ты у меня самая молодая из всех и поэтому им с тобой легко. А для меня ты самая лучшая. Ладно, мамуль, – чмокнув в щеку, – я спать. Спокойной ночи. Я люблю тебя.

– И я тебя люблю. Приятных снов, дорогая.

Людмила еще долго не могла уснуть, ворочаясь в кровати. Вроде парень хороший. К тому же племянник ее лучший подруги. Чего опасаться? Но червячок страха и сомнения все никак не давал ей успокоиться и уснуть. Она умом понимала, что это ее фобия и Дима здесь абсолютно не причем, но задавить его в себе окончательно никак не получалось. С Лерой такое просто не может случиться. Она умная девочка. К тому же Людмила, в отличие от ее мамы, разговаривает с дочерью на все темы. Про месячные, наркотики, сигареты, про отношения, про секс,– они уже обо все поговорили с ней и не раз. Даже если, не дай, конечно, Бог, она собьется с пути или случится что-то, Людмила никогда не отвернется от нее. Она поддержит, поможет, они вместе решат все проблемы. Она никогда не поступит так, как с ней поступила ее мать.

Глава 4

На второй день отсутствия родителей, Саша напросился в гости. Поводов отказать Люда не нашла, поэтому пришлось согласиться. Она не то, чтобы не хотела, чтобы он пришел к ней домой. Просто это дом родителей. Она и так встречается с ним без их разрешения, а привести его еще и в дом… ей казалось, что это как будто предательство по отношению к ним. Ее и так все это время грызла совесть. Они ей доверяю, любят, а она… обманывает их. Она уже смирилась с этим, убедив себя, что эти встречи только ночью и их никто не видит. Это как будто ее личная ночная жизнь. А вот привести его к себе, это уже совсем другое. Это как плюнуть им в лицо, наплевать на их воспитание, моральные устои. Ей было тяжело и горько на душе, но изменить свое решение, отказать Саше она не смогла. Убедительных доводов не нашлось.

Чтобы соседка ничего не заметила, Саша также залез к ней через окно.

–Смотри, что у меня есть! – воскликнул он, доставая бутылку вина из рукава куртки.

–Тише! Соседи могут услышать.

–А, прости. Как-то сразу не сообразил.

–Пойдем, покажу тебе дом.

Они осмотрели в зал, комнату, в которой будет жить бабушка, а затем ушли на кухню. В спальню родителей она не стала заходить.

–Доставай бокалы, будем отмечать.

–Саш, я не буду вино, ты пей, а я себе чаю налью.

Признаться, что она ни разу в жизни не употребляла спиртного, стыдно.

–Людочка, Людмила, ты меня обидеть хочешь? Я же для тебя старался. Хоть бокальчик выпей.

Сделав печальные глаза, Саша прижал бутылку к сердцу.

–Ну,… если… только один бокал. Я ведь никогда, – краснея, – не пила.

Вино на вкус ей понравилось, она даже не заметила, как выпила его до дна.

–Нравится? Давай еще налью?

–Только половину. Знаешь, я думала, что опьянею сразу. А у меня ни в одном глазу.

–Оно же совсем слабенькое. Давай полный налью?

–Нет. Половину.

Когда вино успело закончиться, Люда даже не поняла. С Сашей было так легко и спокойно. Они разговаривали и смеялись, потихоньку попивая вино.

Слушай, ты кушать хочешь? В холодильники есть котлеты с картошкой. Разогреть?

Не дожидаясь его согласия, Люда резко встала из-за стола. Кухня перед ее глазами закружилась, ноги подкосились. Ухватившись за стол, чтобы не упасть, она опустила глаза в пол, пережидая головокружение.

–Люд? Тебе плохо?

Саша оказался рядом с ней, поддерживая под локоть.

–Нет. Все в порядке. Кажется, вино дает о себе знать.

–Давай я отведу тебя в комнату. Полежишь, и все пройдет. Это с непривычки,– ведя ее под руку,– первый раз всегда так.

Уложив ее на кровать, Саша присел рядом. Мир кружился перед глазами с бешенной скоростью. Ее начало тошнить. Ей было очень плохо, поэтому она сразу и не сообразила, что он делает.

–Саша, что ты делаешь? – даже говорить было тяжело. Язык плохо слушался.

–Тише. Все хорошо. Я тебя просто раздену. Тебе надо поспать.

Сил спорить не было. Она и правда безумно хотела спать. Люда начала проваливаться во тьму. Резко открыв глаза, она увидела макушку парня. Она раздваивалась в глазах. Сосредоточившись только на том, чтобы соединить ее в одну, Люда не сразу поняла, что он снимает с нее трусики.

–Саша. Что ты…. –пытаясь приподняться.

–Тише. Лежи. Так надо, – толкая ее назад на подушку, он стащил с нее плавки. Люда ничего не соображала. Зачем надо? Для чего? Зачем он снимает свои джины? А трусы зачем? Зачем он раздевается? Она смотрела на происходящее отупевшим взглядом. То, что она почти голая, только в лифчике и маечке, перед своим парнем, до нее доходило медленно. С трудом сообразив, что надо хотя бы прикрыться, Люда нащупала рукой край покрывала, и попыталась натянуть его на себя. Одурманенный алкоголем мозг притупил все чувства. Ни страха, ни стыдливости она не ощущала. Ей хотелось только спать. Люда закрыла глаза. Мозг моментально отключился, и тут резкая боль вырвала ее из сна. Боль была адская, разрывая все внутренности изнутри.

–Тише, соседей разбудишь, – ее крик заглушила широкая ладонь. Сашу она не видела, но чувствовала. Он придавил ее своим телом, тяжело дыша прямо ей в ухо. Парень лежал между ее ног и двигался туда-сюда. Попытки вырваться, скинуть его с себя ни к чему не приводили. Боль вытеснила дурман из головы. На ее мычание, он не реагировал. Слезы текли по лицу. Она начала царапать его ногтями, бить по спине кулаками, что бы он прекратил эту пытку. Саша легко перехватил ее руки. Одной рукой он стал удерживать их за ее головой, а другой опять заткнул ей рот, чтобы не кричала, не прекращая этих болезненных движений. Сколько это длилось: пять минут или час, Людмила не знала. Лежа под ним, она только тихо скулила в его ладонь и молилась, чтобы это скорее прекратилось.

Когда все закончилось, Саша, молча, поднялся с нее. От стыда, боли и унижения, Люда, прикрыв нижнюю часть тела покрывалом, и отвернулась к стенке, свернувшись калачиком. Ее тело сотрясалось от рыдания, которое она пыталась заглушить, зажав рот кулаком.

–Знаешь, не ожидал от тебя такой реакции, – произнес Саша спокойным голосом, – я то, думал, что ты взрослая, адекватная девушка, а ты… – послышался звук застегиваемой молнии, – всю спину мне исцарапала, как дикая кошка. У всех бывает первый раз и ничего страшного… Ты разочаровала меня…. – скрипнула створка окна, – не думаю, что нам стоит и дальше встречаться,… вот как повзрослеешь, так посмотрим, – Люда не оборачивалась, ей сейчас было не до него, боль не отпускала, хотелось выть в голос, – Ладно. Пока.

Люда слышала, как он спрыгнул и ушел. Полежав еще некоторое время, Люда поднялась с кровати. На трясущихся ногах она подошла к окну и закрыла его. Идти было больно, между ног все саднило. Голова все еще кружилась. Опираясь на стены, Людмила зашла в ванну. С внутренней стороны бедер все было в крови. Открыв кран, чтобы наполнив ванну, она сползла по стенке на пол. Ее всю трясло, слезы, крупными каплями, падали на кафельный пол. У нее был шок. Обдумать ситуацию никак не получалось. Стыд и страх овладели ей. Что она наделала? Что скажут родители, если узнают? Что теперь делать? Эти вопросы кружились у нее в голове, пока она мылась, пока надевала пижаму и укладывалась спать. Мать никогда не говорила с ней об отношения между мужчиной и женщиной. Люда даже про женские дни узнала не от нее, а от учительницы по трудам, которая все рассказывала и научила их шить прокладки. Конечно же, Люда не дура и понимала, что детей не аист приносит, но что происходит в постели между мужем и женой не представляла… до сегодняшнего дня. «Саша меня бросил» – слезы с новой силой хлынули из глаз. Он посчитал ее маленькой. Она не должна была, наверно, сопротивляться. Ведь он взрослый и ее считал такой, раз решил с ней ЭТИМ заняться. А она разочаровала его. Надо все исправить. Надо с ним поговорить, извиниться. Он ее простит,…поймет. Должен. Ведь они же любят друг друга. Все будет, как и раньше. Они будут с ним встречаться по ночам, пока не закончится учебный год, а летом станут дружить в открытую. И пусть родители будут против, ей все равно. Она уже взрослая, и имеет право на личную жизнь. Если ему так необходимо ЭТО, то она готова терпеть боль, ради него. Главное, чтобы он ее не бросил, не ушел к другой. Она сможет. Ведь все взрослые люди занимаются этим, и еще никто не умер от боли. Завтра. Она поговорит с ним завтра после школы. Все для себя решив, Люда все же смогла уснуть.

Утром позвонили родители и сказали, что все дела закончили и вечером будут дома. День прошел для Люды, как на иголках. Она не могла дождаться, когда закончатся уроки. А вдруг она не встретит Сашу до приезда родителей. Как ей договориться с ним о встрече? С чего начать разговор?

Домой она не шла, а бежала. Закинув сумку в комнату, Люда схватила первую попавшуюся книгу и выскочила во двор. Заняв место на лавочке, она сделала вид, что читает, а сама следила за соседним подъездом. Прошли уже больше двух часов, а он все не появлялся. Люда начала отчаиваться. Скоро приедут родители, и у нее сегодня не будет шанса с ним переговорить. И, наконец, удача повернулась к ней лицом. Саша вышел из подъезда.

– Саш!

Он повернул в ее сторону голову, но не остановился.

–Саш, подожди, – бросив книгу на лавку, Люда быстрым шагом направилась к нему. – Привет, – она попыталась улыбнуться. Губы от волнения тряслись, ладошки вспотели.

–Привет, – тон был недовольный.

–Саш, я хотела… ну….ты…извини меня за вчерашнее. Я… просто… в первый раз…растерялась…

–Люд. Ты хорошая девочка. Но между нами все кончено.

–Саш, я не понимаю… почему? Что я сделала не так? – в горле встал ком, – я... я исправлюсь,… обещаю…

–Люда, я никогда не даю второго шанса, так что извини, но я спешу.

–Саш, прошу, – ее охватило отчаянье. Она не смогла сдержать слез, и они потекли по лицу.

–Ну, во-о-т, приехали. А говоришь, что взрослая? Все,…Люда, не задерживай меня, – он развернулся, чтобы уйти.

–Саша, прости,… я больше не буду… плакать, – быстро стерев слезы с лица, Люда схватив его за руку, в попытке удержать.

–Пусти, – злость сквозила не только в голосе, но и в глазах. Вырвав руку, Саша не сказав больше, ни слова, быстро направился прочь.

Люда сквозь пелену слез смотрела, как мужчина ее мечты уходит. Уходит от нее навсегда. И она ничего не может сделать, чтобы его остановить. Когда его фигура скрылась из поля зрения, Люда, с трудом передвигая ноги, отправилась домой.

Боже, как же сильно, оказывается, может болеть душа и плакать разбитое сердце. Она лежала на кровати и плакала … громко, надрывно, навзрыд. Ей было все равно, что ее услышат соседи или приедут родители и застанут в таком состоянии. Ей было плохо. Очень плохо….

Услышав, как в двери поворачивается ключ, Люда резко распахнула глаза. Она и не заметила, как заснула. Рванув в ванну, Люда быстро включила воду. Пусть думаю, что она моется. Ей надо привести в себя в порядок, чтобы родители ни о чем не догадались. Они ни о чем не должны узнать. Лицо опухло от слез, глаза красные. Вот, как ей теперь быть? Как показаться родителям и бабушке? Смочив кончик полотенца в холодной воде, она стала прикладывать его к лицу.

–Люда! Мы приехали,– негромкий стук в дверь, – как помоешься, ждем тебя на кухне, мы торт купили по случаю переезда бабушки.

–Хорошо, мам.

В ванной она провела почти час. Родители не заметили или просто не захотели замечать ее состояние. Лишь бабушка, погладив ее по спине, тихонько спросила: все ли в порядке?

Следующие несколько дней Люда ходила, как зомби. Учится «хорошо» она не перестала, но улыбаться и притворятся, что все отлично – не могла. Бабушка и отец пытались узнать причину ее депрессии, но мать пресекла их попытки, сказав, чтоб отстали от девочки. И так все ясно: конец года, экзамены, вот мне и не до веселья. Я Люда только кивала головой, соглашаясь с матерью. Она пыталась выбросить Сашу из головы. Забыть. Вырвать из сердца. Стала каждую свободную минуту посвящать учебе. Только бы не вспоминать, не думать о нем. А в конце мая, возвращаясь с музыкалки, Люда впервые, после того разговора, увидела его. Он шел по ручку с Анькой. Аня жила в доме напротив, училась с ней в одной школе, и была на год младше ее. Ревность и обида пронзили грудь. Не разбирая дороги, Люда бросилась домой, чтобы не видеть их, не слышать их веселый смех. Заскочив в квартиру, не разуваясь, она бросилась в ванну. Сильная тошнота скрутила живот. Люда едва успела открыть крышку унитаза, как ее начало рвать. Спазмы долго не прекращались. Только она оторвется от унитаза, чтобы умыться, все начиналось заново. Там-то ее и застали родители, вернувшиеся вместе с бабушкой из больницы. Переполох был большой. Мать хотела вызвать скорую, бабуля заварила какой-то чай на травках и пыталась заставить его выпить. Отец просто стоял, белый как мел и не знал, что предпринять. Люда с трудом убедила их, что не надо ни какой скорой и это просто отравление. Она и правда в это верила. Наивная, неопытная. Воспитанная в строгих, пуританских традициях. Девочка, не видевшая и не знавшая взрослые стороны жизни. Откуда же ей было знать, что месячные, которые так и не пришли в этом месяце, могут что-то означать. Тошнота и рвота, с того раза, стали мучить ее каждое утро. Она начала реагировать на запахи, которые также заставляли зажать рот и бежать в уборную. Родители неделю смотрели на ее страдания, отпаивали травами и таблетками, но ничего не помогало. И тогда обеспокоенная мать отвела ее в больницу. У нее подруга работала педиатром. Вот к ней она ее и привела. Жанна Рудольфовна, строгая и властная женщина средних лет, выслушав симптомы, нахмурила брови и, поднявшись из-за стола, приказала нам следовать за ней.

–Ждите здесь, – без стука, она зашла в кабинет, на котором висела табличка «гинеколог».

Мы с мамой в недоумении переглянулись. Не прошло и минуты, как Жанна Рудольфовна вышла.

–Заходите, вас примут.

–Жанна, а зачем нам сюда? – мать была в растерянности, да и я тоже.

–Скоро узнаешь, – и она одарила меня таким взглядом, что захотелось сжаться и забиться в угол.

Мать попросили подождать в коридоре, а меня медсестра проводила за ширму и велела раздеваться по пояс. Я и раньше была у гинеколога, но никогда меня не заставляли залезать на высокое гинекологическое кресло. Боже, как же было стыдно. Она уложила мои ноги на подставки. Хотелось вскочить и убежать. Лицо просто пылало. Подошла врач. Она засунула в меня какой холодный прибор. Было неприятно и больно.

–Кто же тебя так жестоко? Столько разрывов, – убрав прибор, она засунула пальцы и нажала на живот. – Так понятно.

А меня начало трясти так, что даже ноги на подставках заходили ходуном.

–Да не трясись ты. Раньше надо было трястись и думать головой, прежде чем ноги перед кем попало раздвигать, – осуждающе глянув на меня и пождав тонкие губы. Она закончила осмотр и сказала мне одеваться.

–Лена, пригласите ее мать.

Мама поздоровалась и присела на стул. Я закончила одеваться и встала рядом с ней.

–Присаживайтесь рядом, – медсестра поставила мне стул.

–Спасибо, – я с благодарностью посмотрела на нее и попыталась улыбнуться этой молодой женщине. Ноги и, правда, не держались. Меня всю трясло. Сейчас эта тетка расскажет моей маме, что у меня был мужчина. Я не знала, куда себя девать. Что делать? Как оправдываться? То, что мне не светить ничего хорошего и так ясно. Но слова доктора просто повергли меня в шок.

–Вера Андреевна, вы в курсе, что ваша дочь беременна?

–Что!??? – вместе с мамой.

–Этого просто не может быть! – голос был уверенный и спокойный, но побледневшее лицо и широко распахнутые глаза матери говорили об обратном. – Люда у нас очень хорошая девочка, отличница. Да она из дома только на занятия ходит…

–Вера Андреевна, я не знаю, какая у вас девочка, – грубо перебила ее гинеколог, – но факт остается фактом. Она беременная и срок приблизительно шесть-семь недель. И как я предполагаю…. ее… возможно, изнасиловали. Это предположительно. У нее множественные разрывы влагалища. Они уже практически все затянулись и нашего вмешательства не потребуется. Организм молодой, сам справится.

Вера Андреевна сидела ни живая, ни мертвая. Стеклянными глазами она смотрела прямо перед собой. И даже такой удар не смог сломить ее аристократические замашки. Никогда и ни перед кем не показывать свою слабость, свое горе. Она сидела абсолютно с прямой спиной, руки изящно сложены на коленях, голова гордо поднята.

– Вера Андреевна, – посмотрев на нее, уже мягче произнесла врач, – я хорошо знаю вашего мужа. Мой сын учится у него на факультете. В том, что случилось, вашей вины нет. Я не буду сообщать об этом случае в органы из уважения к вашей семье. Но… надо предпринять меры, я думаю, вы понимаете, о чем я…. Если, что, я помогу,… направлю.

– Да, спасибо, доктор… Большое спасибо… Я думаю,… ваша помощь будет… нужна. И мы… обязательно… вас отблагодарим. Люда пойдем. До свиданья.

Все это время Людмила сидела в ступоре и просто не могла поверить, что с ней такое произошло. Она как робот поднялась и пошла вслед за матерью. Возле больницы их ждал отец. Он стоял, скрестив руки на груди, прислонившись на капот своего серебристого жигули.

–Вера, что сказал врач, – обеспокоенно спросил он, стоило нам приблизиться к нему.

–Дома, – сквозь зубы прошипела она.

А дома был кошмар. Всегда сдержанная мать превратилась в бешенную, злобную фурию. Она металась по залу, швыряла вещи, орала и плакала. Люда сидела на диване, свернувшись в клубочек в объятиях бабушки. Уткнувшись в ее плечо, она, молча, плакала. Отец сидел на подлокотнике кресла и, прикрыв рукой глаза, за все время не проронил ни слова. То, что это было изнасилование, Люда сразу опровергла. Она не хотела, чтобы Сашу посадили. Кто отец ребенка, она тоже не созналась. Еще в машине, она решила, что как только она расскажет ему о беременности, он, как истинный джентльмен, попросит ее руки у родителей. С их согласия они поженятся и родят эту малютку. И все будет хорошо. Может, родители первое время позлятся, но потом обязательно простят. Ей главное его увидеть и все рассказать.

–Кто он? … Кто он? – мать подлетела к дочери. Схватила ее за плечи и начала трясти, – Шлюха! Потаскуха! Так нас опозорить! Мразь!

Она начала хлестать ее руками, даже не смотря, куда попадает.

–Вера! Вера! Успокойся! – бабушка пыталась защитить внучку, закрывая ее своими старческими руками от ударов снохи.

–Вера! – грозный рык отца заставил ее прекратить экзекуцию. – Люда, когда и как ты встречалась с ним?

–Ночами…, – всхлипывая – вылезала через окно.

–Сережа…о, боже, Сережа… – мать схватилась за сердце, опустившись в кресло, – ты это слышишь? Кого мы воспитали? Неужто, это наша вина? Как мы теперь людям в глаза смотреть будем. Боже,… какой позор! Серёженька, что делать? – закрыв лицо руками, Вера начала безудержно рыдать, раскачиваясь из стороны в сторону.

–Вера. Верочка. Успокойся, – отец присел рядом с ней и, обняв за плечи, притянул к себе, – мы что-нибудь придумаем. Слышишь. У меня в Королёве есть хороший знакомый…. Через неделю заканчивается учеба, мы отправим ее туда. Там все сделают тихо. Никто ни о чем не узнает.

–Нет, – от резкого и уверенного голоса бабушки все непроизвольно вздрогнули.

–Что?... Маргарина Семеновна, что зна-чит,…нет? – злобно, чуть ли не по слогам, проговорила Вера.

–А, то и значит! Мне ли вам говорить, чем может обернуться подпольный аборт. Да вы же всю жизнь девочке сломать можете. Я не говорю уже о том, что это рискованно для ее жизни. Первый аборт самый опасный. После него многие просто не могут иметь детей.

–МЫ ее жизнь сломаем? – взвизгнула мать, вырвавшись из объятий мужа, – это она нам всю жизнь сломает, если не избавимся от этого ублюдка. Маргарита Семеновна, сейчас сложное время в стране. С работой очень туго. Да, мы не бедствуем, но это благодаря только Сереже. И если кто-нибудь узнает о том, что его несовершеннолетняя дочь шлюха, да к тому же еще и брюхатая, вы представляете, как это отразится на его работе, да и на моей тоже. Мы и так с ним с трудом удерживаем свои места. Со всех сторон под нас копают. Любой намек, любой скандал и всё, мы оба останемся без работы. И на что тогда жить? Как смотреть друзьям и знакомым в глаза?

–Мама, Вера права. Я прошу тебя,… не вмешивайся,… мы сами все решим. Отведи Люду в ее комнату.

Обняв жену, он повел ее на кухню.

На следующий день отец отвез ее в школу, строго-настрого наказав ни о чем, ни кому не рассказывать и, что после школы ее заберет. А ей надо срочно увидеть Сашу и поговорить с ним. Сделать это после школы точно не получится, они теперь до отъезда, не спустят с нее глаз. После школы, зайдя в комнату, Люда потеряла дар речи.

–Извини милая, но я не смогла ее остановить, – бабушка стояла за ее спиной.

Вся комната была перевернута вверх дном. Одежда и школьные принадлежности валялись по всей комнате. Все ящики вывернуты, шифоньер пестрел пустыми полками. Шторы на окне были раздвинуты, а в деревянной раме торчали шляпки от больших гвоздей.

Заглушив рвущийся крик, Люда стала оседать на пол.

–Милая, не расстраивайся, я сейчас все тут приберу, – бабушка успела приобнять ее, и отвести к кровати, – посиди, родная, я сейчас все уберу на место.

Бабушка еще что-то говорила, подбирая вещи и аккуратно складывая. Она не понимала, что внучку потряс не бардак, который учинила ее мать, а то, что она нашла тетрадь, которую Люба исписала именем Саши, обведенное в разноцветные сердечки. Эта тетрадь лежала в шифоньере под ее вещами. А сейчас эти вещи лежат на полу, а полка абсолютно пуста. Да ладно, если бы там было только имя. Там фигурировала и его фамилия. Котов. «Боже, что будет!? Как его предупредить?» Она планировала ночью выбраться в окно и попробовать его разыскать, но теперь этого точно не получится. Окно наглухо заколочено. За весь день она не съела ни крошки. Домашнее задание делать не надо было, его уже практически не задавали, а даже если бы и задали, сделать его она точно бы не смогла. Страх будущего, стыд, паника, отчаянье, унижение, все эти чувства вызывали такую черную депрессию, что смысл жизни начал терять смысл. Она опозорила себя, родителей. Как с этим жить? Лишь один шанс все исправить, это поговорить с Сашей. Он взрослый, он все решит за них двоих. Он ее не бросит, поможет, поддержит. Только эта мысль держала ее еще на плаву. На следующий день, Люда выяснила расписание Ани, девочки с которой он сейчас дружит. У нее было пять уроков, а у Люды шесть. Надежда на то, что Саша придет встречать свою подружку в школу, был не велик, но другого выхода, чтобы увидеться, все равно нет. Мизерный, но все же шанс. Поэтому Люда не пошла на последние два урока. Впервые в жизни она прогуляла. И ей было все равно. Спрятавшись за деревьями во дворе школы, она зорко следила за входом в школу. Ей повезло. За десять минут до звонка на перемену, Саша появился недалеко от входа в школу. Посмотрел на часы, затем на двери. Люда побежала к нему. Он заметил ее приближение. Скривился, но с места не сдвинулся.

–Саша, нам надо срочно поговорить, – не здороваясь, скороговоркой проговорила она.

–Люда, нам не о чем говорить. Я жду свою девушку, не думаю, что ей понравится…

–Я беременна.

–Что???– он просто окаменел.

–Саша, я беременна.

–А ну-ка… пойдем, – его пальцы больно впились в руку выше локтя. Он потянул ее к деревьям, за которыми она недавно дожидалась его.

Грубо толкнув ее к толстому створу дерева, он навис на ней.

–И, причем, здесь я?– зло прошипел он прямо ей в лицо.

–Саша, так мы же с тобой… ведь у нас… я же не с кем больше…

–Откуда я знаю, перед кем ты еще раздвигала ноги?

–Я не…– слезы покатились из глаз.

–Это не мой ребенок, поняла! И, вообще, ты не сможешь доказать, что между нами что-то было. Накосячила, сама и выпутывайся, не надо меня сюда приплетать.

Послышался звонок на перемену, а через секунду шум и топот учеников, спешащих покинут здание учебного заведения.

–Все, мне пора. Не ищи больше со мной встреч. Уяснила!!!

–Саша, родители знают, что это ты, – голос был тихий. Но парень, отошедший на несколько шагов, все же услышал.

–Что ты им рассказала? – парень снова навис над ней, в глазах полыхала ярость.

–Я… – всхлипывая, – ничего им… не рассказала… мама… нашла тетрадь…

–Какую тетрадь? – зарычал он.

–Там было… я исписала ее… твоим имением…

–Вот, дура, – кулак врезался в кору дерева над ее головой, – идиотка. Так… ладно,– тяжело вздохнув, – это еще ничего не доказывает. Мали ли… какая-то малолетка просто влюбилась, – он рассуждал сам с собой. Его глаза забегали, выискивая пути из сложившейся ситуации. – Значит так. Если пикнешь, что это мой ребенок… , – схватив ее за лицо, он заставил смотреть прямо ему в глаза, чтобы до нее дошло, то, что он собирается ей сказать, – я найду и убью тебя. Мне терять будет нечего. Поняла? Все едино, за что сидеть.

Люда смотрела, как ее последняя надежда на нормальную жизнь уходит. И за что она его только полюбила. За красивую внешность? Какой же он принц на белом коне? Ведь он ее изнасиловал. Он воспользовался ее неопытностью. Напоил и сделал свое грязное дело. А она, дура, казнила себя, а не его в случившемся. Любовь ее ослепила. Она нашла тысячи оправданий его поступку в ту ночь. До последнего верила в его честность и порядочность. Наивная, глупая, влюбленная идиотка. Апатия, полная и беспросветная окутала окружающим мир в серые цвета. В ней что-то просто лопнуло. Порвалось. Слез не было, когда она шла по знакомым улицам домой. Серые дома, деревья, люди. Все было серым и грязным, как и она. Ей казалось, что прохожие над ней смеются и показывают на нее пальцем. Оказавшись дома, она заперлась в ванной и попыталась смыть с себя эту мерзость . Она до крови терла тело мочалкой, но это чувство не проходило, а только усиливалось.

Поняв, что все бесполезно, она накинула халат и вышла.

–Ты почему не дождалась меня у школы.

Она и не слышала, как пришел отец. Мама еще не пришла с работы, а бабушка была на процедурах в больнице.

–Люда! Я к кому обращаюсь.

–У нас отменили последние два урока.

–Пойдем, надо поговорить, – Люда села на диване, а отец в кресло, напротив нее. – Скажи мне честно. Это Александр Котов? … Ну, что ты молчишь? Ты хоть знаешь, кого выгораживаешь? Этот подонок уже засветился в своем городе. Он изнасиловал одну девочку. Она рассказала родителям, и они подали на него заявление в милицию. Сидеть бы ему сейчас, так нет. Его отец имеет большие связи. Доказательств, видите ли, было недостаточно. А чтобы разъяренные родственники девочки не учинили самосуд, его быстренько отправили в армию, а после отправили сюда. Люда. Это он? Вера нашла твою тетрадь.

«А ведь он сейчас дружит с Аней. А если он и ей жизнь сломает?»

– Это не он. Но я видела его с одной девочкой, Аней Тополевой. Она в девятом классе учится…

–Я тебя понял. Их семью я хорошо знаю и поговорю с ее родителями, – тяжело вздохнув, он поднялся с кресла. – Люда мне надо вернуться на работу. Я уехал только для того, чтобы встретить тебя. Прошу, подумай хорошенько, достоин ли он твоей защиты. В милицию мы в любом случае обращаться не будем, но у меня есть знакомые…. Я думаю, ты меня поняла.

–Поняла.

Она поняла, только не то, что ей сказал отец.

Когда он ушел, Люда снова пошла в ванную. Не мыться. Нет. А чтобы покончить с этой никчемной жизнью. Это был выход. Именно это она поняла, вполуха слушая отца. Выход для нее, для родителей, для всех. Беря в руки острое лезвие для бритвы, Люда поднесла его к запястью. В том момент она не чувствовала страха, лишь уверенность в том, что поступает правильно.

Глава 5

Спустя два с половиной месяца бабушка забрала ее из больницы для душевно больных.

Все, что произошло за это время, она помнит смутно. Вначале была сильная боль. Затем кровь. Ее было много, очень. Но ей было все равно. А затем ее поглотила тьма. А дальше… Белые стены, белый потолок. Она изучила на нем каждую трещинку, каждую неровность. Один раз приходила какая-то женщина. Она орала и плакала. О чем она кричала, зачет трясла ее, она не знает. Ей было хорошо. Хорошо и спокойно в своем мире, где только она одна. Но однажды в этот уголок ее души кто-то вторгся. Он толкал ее изнутри. Вначале это были редкие, несильные толчки, но со временем они стали чаще и сильнее. Они сбивали ее с волны умиротворения. Напрягали. Мешали плыть в белом воздушном тумане. Пришлось постараться, чтобы понять. Чтобы определить источник ее беспокойства. Сначала пришло понимание, что это спрятано внутри нее, затем разум начал вытаскивать из памяти какие-то картинки. Воспоминания ее жизни возвращали на некоторое время в реальность, но как только она доходила в них до воспоминаний о той ночи, она блокировала память и опять уплывала в свой мир. А однажды ей приснился сон. Ей не снились сны, а может, и снились, она не помнит. Но этот перевернул всю ее дальнейшую жизнь…