Текст книги "Забавы высших сил"
Автор книги: Марина Серова
Жанр:
Классические детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Когда заезжала в нужный двор, стало совсем темно. Лидочка проживала в пятиэтажном доме из красного кирпича сталинской эпохи на последнем этаже. Кода тут не было, да и лифт в таких домах не предусматривался, а потому мне пришлось пилить на своих шпильках пешком по широкой каменной лестнице с шикарными чугунными перилами, чудом не сворованными до сих пор. Но вот кошками здесь воняло не меньше, чем в первом подъезде хрущевки, где так замечательно приняли меня девушки-студентки юридической академии. Интересно, Лидуня угостит меня чаем? А лучше кофейком. Сглотнув слюну, я позвонила в массивную деревянную дверь под номером пятнадцать.
Москвина, будто ожидавшая меня все это время возле нее, моментально открыла. Передо мной предстала девушка лет двадцати пяти, в розовом махровом халате, пухленькая, черноволосая, похожая на казашку. Ростом она едва ли доходила мне до плеча и подслеповато глядела на меня близко посаженными темными глазками.
– Добрый вечер. Я – Иванова, – еще раз представилась я, переступая через порог.
– Ой, да. Здрасте. Проходите. – И она отступила назад, пропуская меня в широченный коридор.
– Куда? – поинтересовалась я, как в зеркало, глядя в паркет. – Мне надо разуться?
Как бы ни были чисты полы в чужих квартирах, я не люблю расставаться со своей обувью. Только в нашей стране эти дурацкие причуды. Понимаю, если бы приперлась сюда в резиновых сапогах со слоем грязи на них, но мы же не в Скотовке.
– Ой, сейчас тапочки вам дам. Или, если хотите, бахилы?
– Лучше бахилы, – выбрала я из двух зол меньшее, удивляясь ее смекалке. Наверняка подворовывает их в своей больнице. Пожалуй, ее IQ будет немного выше пяти баллов. Мне бы и в голову такое не пришло.
Лида достала из ящика полированной тумбочки голубой целлофановый комочек, ловко расправила его и подала мне пару бесформенных мешочков с резинками. Надевая их поверх туфель, я тут же проколола один из них каблуком-шпилькой. Лида опять ойкнула и хихикнула в кулачок:
– Подождите, я другие дам.
– Боюсь, их постигнет та же участь, – предположила я вслух и, теряя терпение, пошла прямиком на кухню.
Москвина, шелестя по лаковому паркету мягкими, под цвет халата тапочками, засеменила за мной.
Просторная светлая кухня блистала чистотой не хуже, чем паркет. Большое пластиковое окно украшала идеальной белизны тюлевая занавесочка с рюшами. Мебель тоже была белая. И чайник, стоявший на плите, сиял белизной. Мне показалось, что я очутилась в операционной палате. Бахилы на моих ногах тут смотрелись весьма гармонично. Не опасаясь запачкаться, я без приглашения уселась на пластиковый белый же стул и положила локти на стол.
– Хотите чаю? – услышала я желаемое.
– Лучше кофе, если есть.
– Ой, вот кофе не держу. От него зубы темнеют. И вредно для здоровья. Давление повышает, на слизистую оболочку желудка плохо влияет, – начала перечислять Лидия негативные стороны моего любимого напитка.
– Между прочим, в кофе меньше кофеина, чем в чае. Я гипотоник, и потому мне он приносит пользу, а не вред. Что касаемо зубов, просто их надо чаще чистить, – широко улыбнулась я, демонстрируя всезнайке свои, как выразилась Марина Каравайцева, идеальные. – Про отрицательное действие кофе на желудок мне ничего не известно, но, может, я пью его совсем немного. Максимум пять, шесть чашечек в день.
– Ой, да вы что! – искренне испугалась за меня Лидочка. – Вы совершенно посадите себе сердечную мышцу!
– Да? Об этом я как-то не подумала. Тогда давайте чай.
– Вот и хорошо, – похвалила она меня, кажется, произнеся первую фразу без вступительного «ой».
Заботливая медсестра включила довольно бесшумную вытяжку, затем сняла с плиты чайник, вылила из него остатки воды в раковину, наполнила новой водой из кувшина с фильтром, зажгла газ и поставила кипятить. Я вспомнила, как предложила Анастасии Валентиновне воду прямо из-под крана, чтобы немного ее успокоить. Что же она обо мне подумала в тот момент?
После этого Лида, повернувшись ко мне спиной, принялась тереть тряпочкой буфет, раковину и даже зажженную плиту. Что она хотела вытереть, я так и не поняла. Но я поняла одно: Москвина помешана на чистоте и здоровье. Такие прилежные хозяюшки могут свести с ума кого угодно. Не представляю, как Аркадий мог с ней сойтись. Да еще после Каравайцевой! Да будь я мужиком, Москвина стала бы моей подружкой лишь тогда, когда б осталась на земле единственной особью женского пола. Да и то вряд ли.
Пока закипал чайник, я решила задать ей некоторые интересующие меня вопросы. Обращаться пришлось к ее спине:
– Лида, а как долго вы общались с Аркадием?
– Ой, у нас получилось три месяца с небольшим. – Теперь ее «ой» прозвучало, как тяжкий вздох. – Собирались пожениться к декабрю. А тут вот…
– А у вас были доверительные отношения? Я имею в виду, делился ли он с вами какими-то мыслями, желаниями. Рассказывал что-нибудь по секрету. Разговоры о его друзьях. Мне нужно все в подробностях, – прервала я ее воздыхания.
– Ой, ну не знаю. Так сразу и не вспомнишь, – растягивая слова, ответила Москвина, так и продолжая стоять ко мне толстым задом и тереть буфет.
– Послушайте, Лидия, может, вы все-таки оторветесь от вашего важного занятия! – не выдержала я и повысила голос.
– Ой, да. Извините. – Чистоплотная хозяюшка наконец обернулась. – Я сейчас.
Включив кран над раковиной, она тщательно прополоскала тряпочку, старательно ее отжала и повесила на специальный крючочек для просушки. К этому времени начал закипать чайник, возвестив о своей готовности свистком. Лидочка достала из верхнего буфета две фарфоровые, естественно, белые, чашки с блюдцами. Вынула из ящика нижнего буфета накрахмаленное полотенчико и стала их протирать. Я уже горько пожалела о просьбе выпить чай. Это было невыносимо!
Представляю, какая изматывающая генеральная уборка предстоит ей после нашего чаепития. А потому, когда Лидочка предложила открыть пачку печенья, я ответила категорическим отказом. Не хватало еще, чтобы во время нашей беседы она включила пылесос.
Не прошло и тридцати минут с момента моего визита, как мы уже сидели за столом. Сахар в чай, как вы догадываетесь, я тоже не рискнула положить. Мне еще раз пришлось повторить свой вопрос, но уже глядя в раскосые глазки Лидочки.
– Ой, ну как делился? Секретов не рассказывал никаких, про друзей особо тоже. А что друзья? Один Леха Спесивцев. Да я его видела только три раза. Аркаша иногда у меня оставался с ночевкой, вот он и приходил к нему. Мне этот Леша вообще не понравился, – покачала головой Москвина и хлебнула с ложечки чай.
– Почему?
– Ой, он такой грязный.
В принципе, другого ответа я и не ждала. Она начинала меня реально выбешивать.
– Так, понятно. А когда Аркадий вернулся из «Волжской дали», вы случайно не заметили в нем каких-то перемен?
– О-о-ой, из «Да-а-али»? А-а-а-а, – умудрилась она растянуть эту фразу секунд на тридцать. – Ой, а вы знаете, да! Он какой-то возбудимый стал. Я еще тогда сказала ему, что почему-то отдых ему не пошел на пользу. Обычно люди после отпуска выглядят отдохнувшими и посвежевшими, а вот он, наоборот, стал очень напряженным и легковозбудимым, с рассеянным вниманием, нервозным, – сыпала Москвина медицинскими терминами – это был явно ее конек. – У него даже аппетит ухудшился. Так что все наоборот вышло.
– Вы это точно заметили?
– Ой, ну конечно. Я вот к его приезду пирожков напекла с луком и яйцами, а он их очень любит… Ой, любил. Стала угощать, а он откусил кусочек и отложил. Я спрашиваю: не нравится, что ли? А он куда-то в пустоту смотрит и как будто меня не слышит. Думает все о чем-то, думает. А потом вдруг говорит мне: «А знаешь, Лидуня, – он меня Лидуней звал. – А знаешь, говорит, Лидуня, мы скоро с тобой разбогатеем. Поедем куда-нибудь за границу отдыхать, машину куплю». Я его спрашиваю: с чего ты так думаешь? А он говорит: «Лотерейных билетов накупил. Спортлото». А сам смеется.
– Он вам их не показывал?
– Кого?
– Лотерейные билеты.
– А, спортлото? Нет, не показывал. Ой, а вы думаете, Аркаша обманул меня?
Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Теперь мне становилось понятно, почему он принял Лидочку как свою будущую жену. Такие дуры верят каждому слову, пекут пирожки с луком и яйцами и моют полы каждый день. Вообще, как я заметила, Лидочка Москвина была девушкой без эмоций. За все время разговора она даже не прослезилась при упоминании Аркадия. Видимо, такие жены тоже кому-то нужны. Да еще и медсестра. Всегда окажет необходимую медицинскую помощь. Но надо заметить, что эта дура сейчас донесла до меня довольно важную информацию. Уже не от первого человека я слышу, что Костромской хотел быстро разбогатеть, не прикладывая к тому никаких усилий. Матери он пожаловался, что надоело вкалывать за копейки. Встречаясь с Мариной Каравайцевой, мечтал о кейсе с миллионом долларов, а Лидии Москвиной уже прямым текстом обещал скорое богатство. Выходит, Аркадий поставил себе определенную цель и упорно к ней приближался. Что же сулит человеку такое быстрое обогащение, если он работает обычным менеджером на прогорающей мебельной фабрике? Первое, что приходит в голову, – это наркотики. Курьер может за одну ходку заработать довольно большую сумму, в зависимости от количества и качества наркотических веществ сумма возрастает. Но, насколько я знаю, своего транспортного средства он не имел и дальше «Волжской дали» никуда не ездил.
– Ну, это легко проверить, Лидочка. Спросите у его мамы, есть ли у нее в доме лотерейные билетики, – предложила я ей, продолжая обдумывать зародившуюся догадку.
Москвина на самом деле потянулась к белому телефону, стоявшему на подоконнике, и стала набирать номер.
Что ж, пусть проверит, это не лишнее, но дело тут, конечно, в чем-то другом. Сначала Аркадий Костромской мечтал о богатстве, затем заявил, что оно уже близко. И случилось это именно после поездки на турбазу. Кроме того, именно после отпуска он стал нервным. Что-то тут явно вяжется. И деньги в почтовом ящике у Анастасии Валентиновны. Только почему-то на ее имя, а она не собиралась быстро разбогатеть.
Надо бы позвонить одному моему знакомому, я бы сказала, близкому знакомому, капитану полиции Владиславу Сонину. Сокращенно я называю его Владсон. А он в свою очередь зовет меня мисс Холмс. Так вот, надо бы попросить его посмотреть по полицейским сводкам, были ли в сентябре в «Волжской дали» какие-нибудь чрезвычайные происшествия. Кроме того, пусть выяснит, выезжала ли за границу Пушкарева Галина Дмитриевна. Как я уже говорила, в ее щедрость я не особо верила и собиралась с ней увидеться, если это будет возможно.
Краем уха я уловила, что Лидочка прощается со своей несостоявшейся свекровью, и поспешила ее тормознуть… Извините, остановить:
– Минуточку, Лида, дайте и мне трубку.
– Ой, Анастасия Валентиновна, тут ваша детектив вас хочет… Да, Татьяна Александровна. Ага, даю.
С извинительной улыбочкой Лидочка протянула мне трубку.
– Анастасия Валентиновна, здравствуйте, я вот что хотела узнать…
– Танечка, так вы заедете ко мне сегодня за денежкой? – перебила она меня. – Мне перед вами так неудобно.
– Если успею. Вы мне лучше скажите, ездил ли Аркадий куда-нибудь за пределы Тарасова этим летом?
– На турбазу ездил, – чуть подумав, отозвалась она.
– Нет, я имею в виду на поезде в другой город. Или в другую страну?
– А, нет. Он ведь все время работал. Даже больничные никогда не брал. Мы с ним в Пицунду ездили вместе лет семь назад. Вот и все. Так что он все время тут был. Как же хорошо мы с ним тогда в Пицунде отдохнули! Мне премию на работе дали, и я…
– А вы уверены, что он был именно на турбазе? – в свою очередь прервала ее я.
– Конечно. Я ведь даже приезжала к нему на денек в Волге искупаться. Конечно, он был именно там. А что?
– А в каких числах?
– С первого по десятое сентября.
– Все. Спасибо. До встречи.
– Татьяна Александровна, а меня сейчас Лидочка спрашивала про какие-то лотерейные билеты. Я никаких билетов дома не видела. Это как-то связано с гибелью Аркаши? – беспокойным тоном спросила Костромская.
– Нет, не берите в голову. До свидания. – И я разъединила связь.
Лидуня уже держала наготове тряпочку. Она снова сняла трубку с телефона и стала ее тщательно протирать. Вы представляете?!
– Вы были правы, Татьяна Александровна, – прошептала она, глядя на свою работу, – Аркаша, кажется, не покупал лотерейку. Выходит, он меня обманул?
– Ну, почему обманул. Возможно, просто пошутил. Или у него украли эти бесценные бумажки, – постаралась я ее успокоить.
Положив на место телефон, Лидочка уставилась на меня так, словно на моей голове угнездилась очковая кобра. Глаза ее вспыхнули догадкой, и, приложив ручку к пышной груди, она выдала:
– Ой, вы думаете, его могли убить из-за этих билетов? Там, наверное, был большой выигрыш!
– Да? Возможно. Я поработаю над этим, – ответила я, стараясь сделать серьезное лицо. – Ладно, Лида, вы мне очень помогли. Мне пора. Спасибо за чай. Провожать меня не надо. Лучше помойте чашки.
Я встала и направилась к выходу. Когда снимала с туфель бахилы, Москвина уже стояла возле меня, держа в руках раскрытый целлофановый пакетик.
– Вот сюда кладите, – протянула она мне его.
Я молча засунула туда бахилы, чувствуя, что сейчас взорвусь, как граната-«лимонка».
– До свидания, – процедила я сквозь зубы, самостоятельно справившись с входным замком.
Лидочка не успела попрощаться, как я уже захлопнула за собой дверь. Оставалось только облегченно выдохнуть и вновь прокрутить в голове свои умозаключения.
*
Итак, Аркадий Костромской вряд ли занялся продажей наркотиков. Спортлото тоже отпадает, как шутка. Возможен шантаж, продажа собственной почки или ограбление банка. Короче, можно гадать на кофейной гуще до морковкиного заговенья, но лучше работать.
Сев в машину, я позвонила по сотовому номеру капитану Сонину.
– Очень рад тебя слышать, мисс Холмс, – пропел он мягким баритоном. – Надеюсь, звонишь, чтобы пригласить меня на яичницу с сыром?
– Почему именно с сыром? – немного удивилась я.
– Помнится, прошлый раз с утра ты мне приготовила это чудесное блюдо. Сыром, правда, я сам его дополнил. «Боже, как давно это было, помнит только мутной реки вода. Время, когда радость меня любила, больше не вернуть ни за что, никогда», – теперь уже реально пропел он припев из хита прошлого века группы «Воскресенье». – Или вернуть?
– У тебя что, отпуск, ты так веселишься?
– Нет, в нем я уже два года не был. Просто рад тебя слышать. Но, подозреваю, тебе, как всегда, нужны от меня очередные сведения, а не я сам.
– Прямо в точку, – засмеялась я. – Узнай мне, мой верный капитан Владсон, не случалось ли чего из разряда криминала на нашей прекрасной турбазе «Волжская даль» в период с первого по десятое сентября? И еще: Пушкарева Галина Дмитриевна, рожденная в конце пятидесятых годов…
– Погоди, не так быстро. Я ведь – не ты. Мне записать надо. Это у тебя одно дело, а на мне их десятки. Всего не упомнишь.
– Ладно, пиши. Постарайся без ошибок. Мне надо знать место ее сегодняшнего обитания. Выезжала ли она в Штаты или еще куда в загранку? Или где поблизости проживает? Когда сообщишь?
– Вот сейчас все брошу и начну заниматься поисками твоей Пушкиной! – возмутился Владсон.
– Пушкаревой, – поправила я его.
– Да хоть Лермонтовой, Холмс. Как только на яичницу пригласишь, так сразу и отвечу на все твои вопросы. А вообще, давно бы в полицейскую базу влезла и все про всех бы знала.
– А ты мне ее слей. Сама-то ведь я чту законы Уголовного кодекса.
– Ну, тогда я тебя вообще никогда не увижу, – засмеялся Владсон. – Ладно, перезвоню через часок.
– Отлично. Жду. Целоваю и обнимаю!
Мне всегда было легко общаться с Сониным. Мы разговаривали с ним на одном языке. У него была приятная внешность и хорошее чувство юмора. Кроме того, он не был навязчивым. Иногда мы с ним встречались и неплохо проводили время. Иногда – это когда мне что-то от него требовалось. Осуждаете? Не надо, не ханжите. Я не любитель заводить серьезные романы, а некоторые инстинкты вполне можно удовлетворить короткими, ни к чему не обязывающими встречами. Я сладко потянулась, включила зажигание и тронулась в путь. А путь мой лежал домой. Мне ужасно хотелось принять душ после посещения Воскобойникова. А уж после Лидуни хорошо даже в ванну погрузиться с успокоительным хвойным экстрактом. Да и перекусить чего-нибудь не мешало. Тем более что у меня в запасе целый час. От ответа Владсона, собственно, и зависит то, куда я двинусь дальше. А не сделать ли для себя, любимой, яичницу с сыром? Так вкусно он напомнил. Пожалуй, заеду в магазин. Дома у меня нет нужных ингредиентов. К тому же, если сегодня притащится Владсон, чем я буду его угощать? Вообще-то он и сам приносит всякие разносолы… А не слишком ли много я о нем думаю?
Как и обещала себе, я купила десяток яиц и кусок «Российского» сыра в ближайшем от моего дома гастрономе. Даже зелени пучок взяла. А это означало, что мне предстоит грандиозное кулинарное шоу. Но сначала, конечно, водные процедуры.
Как я и думала, яичница у меня пригорела. И во всем виноват Владсон, который позвонил немного раньше назначенного времени, чтобы сообщить ответы на мои запросы.
– В общем, так, мисс Холмс, в «Волжской дали» никаких криминальных происшествий на тот период не зафиксировано. Есть, правда, один несчастный случай. Мужик пьяный утонул. Но там все чисто. А что касается Пушкаревой, то она выписалась из квартиры под номером шестнадцать, дом…
– Сорок семь на улице Соляная, – закончила я за него, чувствуя, как он читает записи по бумажке.
– Верно. Может, продолжишь и дальше сама?
– Извини, Владсон, я слушаю тебя крайне внимательно.
– И прописана теперь в селе Сторожовка. В доме двенадцать, что стоит по улице Васильковой.
– Ну, это явно не Америка, насколько я понимаю?
– Всего лишь наша Тарасовская область. В тридцати километрах отсюда. За границу Пушкарева не выезжала, – закончил свой отчет капитан Сонин.
Опять эта Сторожовка, о которой я недавно разговаривала со студенткой Светланой, где ее родители выращивают ангорских коз. Кстати, Скотовка находится по тому же направлению. Чуть дальше. Вот как раз завтра с раненького утречка я туда и направлюсь на поиски Пушкаревой и Спесивцева. Как удачно-то все складывается.
– Ты там заснула, что ли? – прозвучал голос Владсона. – Время вроде еще раннее. Я, собственно, к тебе надеялся приехать.
– Ладно, уговорил, приезжай. У меня как раз для тебя яичница… Тьфу ты! Пригорела! Все из-за тебя.
– Ну вот, снова я виноват. Хорошо, привезу другую. Новую. Не переживай, – и он отключился.
Я стряхнула неудавшееся изысканное блюдо в мусорное ведро и пошла приводить себя в порядок. Ехать за гонораром к Костромской мне резко стало лень. В конце концов, и частные детективы имеют право на отдых.
Оставшись довольной своим отражением в зеркале, я сварила кофе, вместе с чашкой улеглась на диван и включила телевизор. В этот момент зазвонил телефон. Подруга Валька приглашала на свой юбилей, который состоится через неделю. Я пообещала всенепременно быть, пожелала ей приятных хлопот по этому поводу и стала вслушиваться в местные новости. В отличие от столичных, наши новости вполне спокойные. Слушая их, можно подумать, что мы живем в другой стране. Вот и сейчас речь шла о какой-то новой свиноферме. Показывали розовых поросят и жирных свиноматок.
Снова прозвенел звонок, только на этот раз в домофон. Я глянула на маленький экран. Владсон, зная, что я его вижу, махал букетом светлых роз и широко улыбался. Да, он такой. Не мент, а настоящий офицер! Дальнейшие события я не стану описывать в подробностях, скажу лишь, что вечер удался. А еще я вдоволь наелась морепродуктов, лазаньи и даже выпила пару бокалов хорошего итальянского вина. Владсон ночевать не остался, сославшись на дежурство, за что я была ему искренне благодарна. Мне вполне хватало общения с ним длиною в пару-тройку часов. Зато я могла прекрасно выспаться. У меня на завтра намечался тяжелый вояж по провинциям Тарасова. Только бы не пошел дождь или снег.
*
Утро следующего дня выдалось замечательным. К девяти уже светило солнце, небо, как, впрочем, и метеосводка, не предвещало осадков, и я, пробиваясь сквозь утренние заторы, спешила вырваться на Павловский тракт. Первым пунктом назначения было село Сторожовка. Пушкарева Галина Дмитриевна должна ответить мне на один-единственный вопрос. Это не займет много времени. А в Скотовке придется задержаться подольше, если я найду там Алексея Спесивцева. Ну а дальше будет видно. За городом воздух был свеж и прозрачен. Разноцветие деревьев и трав от зеленого до багряного радовало глаз. Удивительный в нынешнем году ноябрь. Кажется, что зимы не будет. И по радио поет Пугачева про звездное лето.
Поворачивая налево под указателем «с. Скотовка», я сразу увидела возвышающийся храм с тремя золочеными куполами. И только сейчас вспомнила, что селом называется населенный пункт, где есть церковь, а деревней – где его нет. Подъехав ближе, я притормозила и вышла из машины. Возле храма толпились несколько прихожан. Я подошла к одной женщине в темном платке и спросила, как проехать на улицу Васильковую. Она внимательно оглядела мою внешность, затем заглянула мне за спину, оценивая «мишель», и лишь потом указала рукой в нужном направлении:
– Сначала так поедете, потом повернете направо, а там уж спросите кого. Это далеко отсюда. А вам кто нужен?
– Двенадцатый дом, – уклончиво ответила я.
– Ну, так там поспрошайте.
И, отвернувшись, стала усиленно креститься на храм.
Я поблагодарила и тронулась в путь по узкой улочке под названием Коломенская. По разные стороны мелькали всевозможные заборы. Какие из железа, какие из простого штакетника и даже из кирпича. Наверное, кто-то выкупил себе домик под дачу. Поворот направо вывел меня на улицу под удивительным названием «Коммунистическая». Проехав ее до конца и чуть не задавив курицу, я остановилась на распутье. Дорога раздваивалась. Спросить об искомой Васильковой было не у кого, и я, доверяя собственной интуиции, повернула направо. Через сотню метров я остановила «мишель», поскольку в поле моего зрения появился мальчуган лет десяти в ярко-зеленой курточке. Он стоял посреди дороги и разговаривал с собакой. Небольшая дворовая шавка грязно-белого цвета, задрав морду, преданно смотрела ему в глаза. Завидев мое приближение, мальчик подхватил собаку на руки и отошел на обочину.
– Здорово, пацан, – по-свойски поприветствовала я его. – Классная собачка. Твоя?
– Моя, – не без гордости в голосе отозвался он и опустил шавку на землю. – Сидеть! Рядом! – скомандовал он ей, как заправский дрессировщик. Но питомица ослушалась и стала обнюхивать мои сапоги.
– А ты не подскажешь, где мне найти улицу Васильковую? – спросила я мальчишку, отступая назад.
– Фу! Ко мне! – прикрикнул он и снова подхватил на руки непослушное животное. – Васильковая будет вон туда, – мотнул он вихрастой головой, указывая направление вдоль дороги. – До конца и налево.
– А дом двенадцать знаешь где?
– Знаю. Это в конце улицы. А вам там кого?
– Пушкареву Галину Дмитриевну.
– Нет, там Сидоровы живут. Вы что-то путаете, – без тени сомнения отчеканил мальчишка и, видимо устав держать собаку, снова отпустил ее. – Там у меня друган Денис. Ихний сын. Мы в одном классе учимся. А мамку его Елизаветой Федоровной зовут. Белка! Фу!
Белка снова старательно обнюхивала мою обувь, оставляя на ней мокрые пятна. Поблагодарив парня, я вернулась в машину и все-таки отправилась в указанном направлении. Возможно, юный дрессировщик что-то напутал.
Дом под номером двенадцать, расположенный по улице Васильковой, был обнесен высоким дощатым забором, который буквально колыхался на ветру. Сразу было видно, что тут обитают не особо зажиточные люди. На калитке, запертой изнутри, красовалась проржавевшая табличка с номером дома, а чуть ниже такая же убогая, которая гласила, что во дворе злая собака. Звонка на калитке я не обнаружила и принялась колотить в нее кулаком. Тут же из-за забора послышался свирепый лай. Видимо, именно «злая собака» являлась сигналом для хозяев о непрошеных гостях. Сквозь щели прогнившего забора мне было видно, как открылась дверь дома и, кутаясь в большой цветастый платок, со ступенек спустилась женщина. Она прикрикнула на псину и подошла к калитке.
– Кто там? – громко спросила она, пытаясь перекричать собачий лай. – Кто?
– Сидоровы тут живут? – в свою очередь крикнула я.
Лязгнул засов, калитка приоткрылась, и я смогла лучше разглядеть стоявшую передо мной женщину. Довольно упитанная, лет тридцати пяти, с загорелым лицом, словно сейчас не ноябрь, а август. Она удивленно смотрела на меня, будто я была инопланетянкой.
– Вы Елизавета Федоровна? – спросила я, помня подсказку вихрастого мальчика.
– Ну я. А вы кто? – как мне показалось, немного испуганно ответила она и снова прикрикнула на собаку. Та наконец замолчала.
– Я ищу Пушкареву Галину Дмитриевну, которая прописана по вашему адресу.
– А кто вы? – переспросила Елизавета Федоровна, и испуг на ее лице стал совершенно отчетливым.
Мне стало понятно, что с Пушкаревой она знакома. Иначе сразу бы переспросила фамилию. Значит, надо представиться работником прокуратуры и надавить посильнее.
– Я из Тарасовской прокуратуры. Мне срочно нужно увидеть Пушкареву. Нам известно, что она прописана по вашему адресу.
– Да, но… Но она тут не проживает, – замямлила Сидорова, теребя кисти своего платка.
– А где она проживает? Кем вам приходится? Вы в родственных отношениях? – сыпала я вопросами, все больше пугая бедную женщину, которая даже не удосужилась спросить у меня удостоверение.
– Да она… Я не знаю. Она никто… А что?
Было видно, что Елизавета совсем потеряла почву под ногами. Ее даже стало немного потрясывать. Скорее всего, Сидоровы прописали Пушкареву за некоторую сумму к себе в дом, не особо-то с ней будучи знакомы. И я поспешила немного успокоить тетку:
– Да вы не волнуйтесь. Я не по поводу временной прописки. Мне просто надо знать, где ее найти. Надеялась, что вы мне поможете в этом. У вас есть ее контактный телефон?
– А? Телефон? Да, она оставила. Он там у меня, – и она махнула рукой в сторону дома. – Ну, пройдите, – и она отступила назад, пропуская меня во двор.
Теперь я увидела огромную лохматую псину, которая снова злобно залаяла, буквально срываясь с цепи.
– Заткнись, сказала! – не менее грозно рявкнула на нее хозяйка, и та, обиженно скульнув, залезла в свою конуру и стала оттуда рычать.
– Что ж вы на нее так? Она хорошо выполняет свою работу, – сказала я, с опаской подходя к крыльцу дома.
– Да ну, надоела. Брешет почем зря. Зато жрет, как из пистолета, – отмахнулась Елизавета, открывая передо мной дверь. – Заходите.
Сначала я очутилась в сенях, заставленных настоящими деревянными бочками. От них исходил довольно приятный запах каких-то солений. И я подумала, что не прочь была бы похрустеть огурчиком или капусткой. Затем мы прошли в горницу. Надеюсь, я правильно называю помещение, в котором имелась настоящая дровяная печь. Или это каминный зал? Тут же расположились круглый стол, покрытый светлой камчатной скатертью, вокруг него стулья, у стены большой старый буфет, а на полу полосатая дорожка, постеленная прямо от порога до буфета. Ну прямо христоматийный сельский дизайн. На мой взгляд, тут очень не хватало самовара, но мешало наличие современной газовой плиты и раковины возле нее. Решив не снимать сапог, я так и осталась стоять у двери. Уж тут-то наверняка положено разуваться. Что и сделала Елизавета, скинув с ног резиновые калоши, что были ей велики размера на три. Мягко топая шерстяными носками по полосатой дорожке, она подошла к буфету и обернулась на меня:
– Проходите, проходите.
– Спасибо, я тут. Мы ведь быстро? – вслух понадеялась я.
– А, ну сейчас.
Елизавета Федоровна выдвинула один из ящиков буфета, немного покопалась в нем и выудила оттуда клочок тетрадного листа в клеточку. Затем подошла ко мне и молча его подала. Я увидела то, что было нужно. Одиннадцать цифр, написанных крупным почерком. Под ними имя, отчество и фамилия бывшей подруги Анастасии Валентиновны.
– Ага, спасибо.
И я без промедления достала сотовый и набрала означенный номер. Ответом мне было, что абонент временно выключен. Чего, собственно, и стоило ожидать.
– А где ее найти, вы не знаете? – спросила я Сидорову, возвращая ей бесполезный листок.
– Я? Нет. Я не знаю, – замотала она головой, и мне стало ясно, что женщина явно лжет.
– И все-таки, Елизавета Федоровна? Давайте вы мне скажете, как мне еще связаться с Галиной Дмитриевной. Вам ведь не нужны неприятности? Вы же не хотите, чтобы вас вызвали повесткой в полицию для дачи таких ерундовых показаний? А дача ложных, как вы знаете, карается законом. Ведь так?
Я говорила довольно тихо, от чего хозяйке замечательного сельского домика становилось еще страшнее.
– Да она… Она, эта Галина… Она просто просила ее на время прописать. Я ее раньше никогда не знала, – начала торопливо и сбивчиво объяснять Сидорова. – Вот оставила на всякий случай телефон.
– Это я поняла. Меня интересует, где ее можно найти, – настойчиво повторила я, пытаясь поймать бегающий взгляд напуганной женщины. – Я уверена, что вы знаете больше, чем пытаетесь мне тут демонстрировать. Вам повестку выписать? – повысила я голос.
– Нет, не надо повестки. У меня времени нет по полициям бегать. Все, что я знаю, это то, что она, кажется, собиралась у нас в Сторожовке дом купить. У нас тут многие продают. Но вот где, я точно не знаю. Это честно. Село-то большое.
– Это да, грандиозное село! А если вы хорошенько подумаете? У кого именно Пушкарева купила дом? – не отставала я, чувствуя, что большего от Елизаветы уже не добиться.
– Да я даже не знаю, купила ли она чего или еще нет! – стала заводиться хозяйка. – Она сказала, что, как только купит, сразу от нас выпишется. И телефон вот оставила, – ткнула она вперед тетрадным листом. – Чего ж вы от меня еще хотите? А то, что я денег с нее немного взяла, так вы сами гляньте, как мы живем! Кто же от лишней копейки откажется? Может, судить меня за это будете?
– Я не судья. У меня другие обязанности. Значит, вам добавить нечего?
– Ну нечего. Правду вам говорю. А эта Галина Дмитриевна даже и телефон-то свой давать никому не велела. А что, она натворила чего? Я теперь боюсь, что…
– Нет, пока не натворила. Не волнуйтесь. Но впредь кого ни попадя не прописывайте к себе даже за хорошие деньги. Это мой вам совет.
– Да уж, теперь поняла. Она ведь не ко мне одной просилась. А меня вот бес попутал. Думаю, сынульке костюмчик новый к школе куплю.
– Ладно, всего хорошего, Елизавета Федоровна. Проводите меня, а то ваш сторож не особо ко мне расположен.
