Текст книги "Один взмах мотылька"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Потом мы попрощались с тетей Милой, я обещала регулярно звонить. И наконец отправились.

Современный дом красного кирпича на улице Яблочкова мы нашли без труда, как, впрочем, и квартиру Антона. С этой задачей легко справился бы кто угодно, даже не имея точного адреса. Из раскрытых по случаю жары окон второго и третьего этажей первого подъезда ухала залихватская музыка и доносился гам толпы гостей.

– Просто праздник жизни, – прокомментировала я, глядя вверх, – Ира, вещи пока оставим в багажнике «фолька». И держись, пожалуйста, рядом со мной.

«Похоже, веселые приключения начались», – зло думала я, паркуя машину в удобном месте двора, запирая «фольк» и поднимаясь по лестнице. Мне и раньше приходилось охранять несколько подопечных сразу. Но все они хотели жить и были готовы сотрудничать. Сейчас ситуация складывается очень непросто. Я отвечаю за жизнь обоих. Но неуравновешенный Антон способен выкинуть любой фортель. И в такой нестабильной обстановке жизнь Ирины легко может быть подвергнута опасности.

– Знаешь, Женя, когда ты сильно сердишься, но вынуждена молчать, ты скрипишь зубами, – обрадовала Ира.

– Правда?!

– Да. Тебе никто раньше не говорил?

– Наверное, не рискнули, – сощурилась я.

– Не переживай! Ничего не случится. Забьюсь в какой-нибудь угол и тихо посижу во время военных действий.

– Боюсь, ты не способна оценить масштабов предстоящей войны. Ладно. Пока будь за моей спиной.

Разговаривая, мы подошли к запертой двери из модного нынче светлого бука.

– Позвоним? – поинтересовалась Ирина.

– Еще чего! У нас есть ключи. И в таком шуме вряд ли кто услышит звонок, – я отперла все замки. Но дверь лишь приоткрылась сантиметра на четыре, закрытая изнутри на металлическую цепочку.

– О, похоже, Роман Павлович уже звонил Антону Романовичу, – язвительно начала я, – и предупредил о нашем приходе и о связке ключей. А это знак того, что нам не рады. Как жаль!

– Что теперь делать?

– А ничего, – я прикрыла дверь, немного отошла назад и с разбега сильно пнула ногой по створке в районе крепления цепи. Оно, разумеется, сорвалось, дверь с громким стуком ударилась в стену, – прошу, – картинно указала я Ирине дорогу, – держись рядом.

В квартире творился бедлам в духе дурацких комедий про мальчишники или студенческие вечеринки. Пьяный народ сновал по комнатам со стаканами в руках. В гостиной устроили веселое соревнование: кто попадет кетчупом в стену при помощи крекера. Повсюду на диванах, в креслах и на лестнице обжимались нетрезвые парочки. Из туалета на первом этаже доносились характерные звуки, когда лишний алкоголь рвется наружу.

– Любопытно, он что, гостей на помойке собирал?

Мы прошли на второй этаж. Я нашла ванную комнату с хорошей дверью и крепкой защелкой, вытолкала оттуда полуголую парочку.

– Прости, Ира, тебе придется побыть немного здесь. Запри дверь изнутри.

– Женя, – остановила меня девушка, – когда будешь гостей выгонять, не забудь одну вещь сделать.

– Какую?

– Выудить Антона из общей массы и оставить дома.

– А! Точно! – чуть не забыла. Мы заговорщицки улыбались друг другу. Я дождалась, пока Ира закроет защелку, и только после этого ушла.

Стоя на втором этаже и небрежно опираясь на деревянные лестничные перила, некоторое время я с интересом рассматривала гостей. Люди двигались, как бурная река, они сновали поодиночке, собирались в кучки, от толп откалывались парочки. Кто-то пил, кто-то смеялся, небольшая толпа энтузиастов изображала дикие танцы.

Жаль, что я не догадалась попросить у Санина фото сына или хотя бы словесное описание внешности Антона. Наблюдение ничего не дало. Никто в этой толпе не выполнял общепринятые обязанности хозяина. Создавалось ощущение, что пьют они все уже примерно с неделю, между собой перезнакомились и чувствуют себя как дома, даже комфортнее.

В этот момент я заметила, как плотный молодой человек с неопрятного вида длинными волосами обглодал куриное крылышко, косточку забросил в угол комнаты, а руки вытер о светлую обивку дивана. «Так, надо это прекращать! Немедленно! – внутренне вскипела я. – Мне здесь еще жить неизвестное количество времени!»

Двумя прыжками я спустилась с лестницы и оказалась перед молодым человеком.

– О, привет! – перекрикивая музыку, начал он, потом пьяно икнул. – Ты откуда взялась?

– Сверху.

– Да?! А ты симпатичная. Может, потанцуем?

– В другой раз как-нибудь. Скоро музыка кончится.

– Не, это надолго все. Антоха сказал, можно до утра тусить. А то и до следующего вечера. Ему нужно тетку какую-то отвадить, чтобы не вздумала тут жить.

– Понятно, а сам-то он где?

– Антоха? – Паренек поводил глазами по толпе. – Не вижу. А, его в туалете тошнит! – обрадованно выдал он.

– Понятно. – Я прошлась до туалета. Приоткрыв дверь, не глядя внутрь, морщась от гадкого запаха, крикнула: – Антон, ты здесь? У нас текила кончилась!

– В шкафу, под баром целый ящик стоит, – простонал парень.

– Ты сам-то живой?!

– Вроде да. Но мне не до выпивки сейчас.

Понятно, он и пить толком не умеет. Ну, с этим потом разберемся. Сейчас нужно срочно прекратить безобразную вечеринку.

Первый этаж квартиры был спланирован в виде студии с подсобными помещениями и лестницей, ведущей наверх. Он представлял собой одну просторную комнату, разграниченную аркой между кухней и гостиной. Над частью гостиной широким балконом нависала лестница с перилами. Героиня одного суперпопулярного лет десять назад боевика говорила: «Преимущество у того, чья позиция находится выше». Что ж, такая стратегия применима не во всех условиях. Но сейчас, когда нужно взять под контроль примитивную нетрезвую толпу, она стопроцентно верная.

Я поднялась на второй этаж, устроилась у перил, достала револьвер, дождалась удобного момента и выстрелила в музыкальный центр. Именно он все это время был источником жуткой какофонии. Аппаратура издала прощальный, надсадно-скрипучий звук и замолчала. Кто потрезвее, испуганно присел и обернулся на источник шума. Кто-то просто замер. Некто протянул капризным голосом:

– Зачем музыку вырубили?! Играла моя любимая тема!

– Внимание! Торжественно объявляю вечеринку оконченной!! – начала я.

Ответом мне были недовольный ропот толпы и непечатные высказывания отдельных личностей.

– Все вон отсюда!! Бегом!! – добавила я металла в голос. – Даю три минуты и начинаю отстреливать оставшихся! Время пошло!

Через две минуты с четвертью квартира оказалась совершенно пустой. Правда, выглядела она как свинарник, в котором резвилась половина представителей всей земной фауны.

– Ирина, выбирайся, – постучала я в дверь ванной, – война на сегодня отменяется. Прости, расследование тоже. Антон, это тот, кого рвало на первом этаже.

– Ничего, я сама тебя уговорила. Парню надо помочь. Может, провести алкогольную детоксикацию? Правда, травы нужны и парилка. Но можно попробовать обойтись ванной.

– Ты сама только что после ранения. Будешь с пьянчужкой возиться? Сейчас медиков вызову, они капельницу поставят, отойдет, никуда не денется.

Я осмотрела квартиру на предмет зазевавшихся гостей. Вытолкала парочку, которая облюбовала одну из спален наверху и пропустила мое сольное выступление. Позвонила в «неотложку». Принесла из багажника машины наши с Ириной вещи. Поручила девушке осмотреть свободные комнаты наверху и выбрать для нас приглянувшиеся. Полистала газетку с рекламой. Позвонила в компанию: «Супер Золушка» с бодрым сленгом: «Моем окна, двери, стены», сообщила адрес и заказала сразу пять «Золушек». Одна тут провозится полгода. В общем, я развила бурную деятельность.

Потом, помня суть предстоящего разговора с Антоном, направилась производить ревизию шкафов. Я не готова каждый день вызывать парню медиков и возиться с похмельным синдромом. Значит, нужно найти и удалить из дома все спиртное. Результат беглого осмотра впечатлял. Если собрать весь алкоголь, можно небольшой магазинчик открыть. Так, никем и не тронутый ящик текилы, виски, шампанское, несколько видов ликеров, водка, коньяк. Какие основательные запасы! Он что, исключительно оптом закупается? Если все это откупоривать и выливать в унитаз, можно до завтрашнего вечера провозиться, даже если Ирину подключить. Если вынести на помойку, боюсь, местные бомжи устроят во дворе свою вечеринку, а соседи жаловаться станут.

После непродолжительного раздумья я достала телефон и набрала номер Василия.

– Женька, с твоего визита не больше двух часов прошло. Неужели ты всерьез полагаешь, что за столь короткий срок появились новости?! – изумился капитан.

– Нет. Совсем по другому делу звоню. Есть одна идея, как у тебя со временем?

– А мне эта идея понравится? – осторожничал Василий.

– Не сомневаюсь. Знаешь новостройку на Яблочкова? Приезжай поскорее и парочку ребят захвати, коробки носить. Срочно нужно избавиться от кое-каких вещей.

– Это кто тут моим имуществом распоряжается? – опираясь всем телом на стену, из туалета выполз русоволосый стройный парень. Я, пожалуй, рискнула бы назвать его симпатичным, несмотря на желто-зеленый цвет лица, небольшую отечность, выдающую любителя систематических возлияний и немного искажающую черты лица. Плюс пятна вполне понятного происхождения на светлом джинсовом костюме не придавали парню лоска.

– А?! Я тебя спрашиваю?!

Обожаю хамов. Ставить на место, разумеется.

– Заявилась тут! Мои гости! Сам зову, сам и прогоняю! И горничную я уволил, чтобы не шпионила. Мое дело, буду жить вот так вот!! Так ты кто такая?!

Я, улыбаясь, молчала. Молодой человек несколько взбодрился, видимо, от злости. И, очевидно, расценив мое молчание как проявление робости, увереннее продвинулся поближе.

– Я здесь хозяин, и никто мне не указ, тем более какие-то надсмотрщицы-охранницы, нанятые папашей! Прислуга чертова, – гадкий мальчишка ухватил бутылку коньяка из ближайшей коробки, толкнул по каменной столешнице стола в мою сторону, как по барной стойке, – открыла ее, быстро! – выкрикнул. – И принесла мне в спальню, наверх, полный стакан, с тремя кубиками льда, – развернулся и двинулся в сторону лестницы.

Какой молодец!! Моя улыбка стала шире. Сначала, казалось, парень отравился, стоит зеленый, без сил, ну как тут воспитательные меры применять? Но его поведение даже не взбесило, расставило все на свои места.

Продолжая улыбаться, я оперлась о столешницу, плавным прыжком перемахнула через преграду и приземлилась прямо перед носом Антона.

– Ты чего это делаешь?! – отпрянул он.

– Послушай меня внимательно, так как повторять я не буду.

– Обращайся к хозяину Антон Романович! Наглая девица! – и он занес руку, видимо, намереваясь дать мне пощечину.

– Разозлили вы меня, Антон Романович! – говоря эти слова, я перехватила занесенную руку и сжала кисть специфическим приемом.

– А-а, пусти! – завопил парень. – Больно как! И-и-и, – перешел на тонкое повизгивание грозный «хозяин».

– Не сейчас, – я развернула Антона спиной к себе, заломила руку назад и ткнула носом в столешницу, – запомни, детка, ты мне не хозяин и никогда им не будешь! Это понятно?! – я усилила нажим.

– Да! – выкрикнул он. – Ой, пусти немедленно!

– Судя по всему, добрых слов ты, парень, не понимаешь! Поэтому поясняю в доступной тебе манере. Распоряжаюсь здесь отныне я! А если ты еще хоть раз позволишь себе подобное поведение, не говоря уже о высказываниях, моментально окажешься на полу в очень неудобной позе. Ясно?

– Да!

– И если в воспитательных целях мне придется тебя немного покалечить, я это сделаю не задумываясь. Жаловаться отцу не советую, он в отношении тебя дал мне неограниченные полномочия. Это понятно?

– Да. Отпусти, ты мне руку сломаешь!

– Неправильно, – я еще больше усилила нажим, – отпустите, уважаемая Евгения, вы рискуете сломать мою руку.

– А-а-а!! Пожалуйста, Евгения, отпустите! Кажется, кость хрустнула!

– Хорошо. Ступай в свою комнату, прими душ и переоденься, воняешь хуже помойки. Сейчас приедут доктора, капельницу поставят. Об остальном поговорим завтра, когда протрезвеешь.

Я отпустила Антона, и он удалился на второй этаж, бубня про нечеловеческую жестокость, скорую, неминуемую месть и потирая конечность.

* * *

Через некоторое время квартира загудела, как растревоженный улей. И невнимательный наблюдатель вполне мог подумать, что это продолжение вечеринки, только без жутковатой музыки. По дому сновали девицы в одинаковых майках, шортах и фартучках с логотипом фирмы: «Супер Золушка». Люди в белых халатах оккупировали спальню Антона. Сначала молодой человек артачился. Пытался вырываться, кричать, что с детства боится уколов и не доверяет коварным незнакомцам. Порывался звонить отцу или, на худой конец, в полицию. После того как я поднялась наверх, заверила парня, что полиция уже едет, а я в случае нужды помогу врачам его связать так крепко, что он и моргать не сможет, Антон успокоился и позволил медикам проделать все необходимые манипуляции.

И, наконец, приехал Василий с нарядом ППС. Я обрисовала полицейским фронт работ. Заявила, что они могут уносить все спиртное, что видят, кроме двух бутылок коньяка и трех бутылок шампанского. Я их, в виде премии, обещала медикам и «Золушкам».

– Женька, что это такое? Ты накрыла подпольный притон? – изумился Василий.

– Это квартира моего нового подопечного.

– А девчонку куда подевала?

– Тоже здесь, вещи наверху распаковывает. Работаю на два фронта.

– Ну, ты даешь, Женька. Слушай, может, тебе помощь нужна? Судя по внешнему виду жилища, парень тот еще фрукт.

– Спасибо, пока не знаю, может, еще и понадобится. Так что груз, который носят сейчас мальчишки из ППС, можешь считать авансом и простым, доступным способом ускорить проведение всех экспертиз.

– Ты хочешь, чтобы я дал несколько бутылок экспертам и патологоанатомам?

– Нет. Пообещал столько, сколько они запросят за быструю и качественную работу. Отдавать только после окончания.

– Женька, ты мне коллег испортишь.

– Не выдумывай. Никто не собирается превращать сие меценатство в систему. Просто сейчас налицо полное совпадение интересов.

– Будто твой подопечный не сможет заказать еще. В наше время это элементарно делается, были бы деньги.

– Завтра, когда Антон проснется свежий и очищенный от алкогольных токсинов, его ожидает сюрприз. По моей просьбе Роман Павлович заблокировал все счета сына.

– И кто теперь будет этот подарок судьбы содержать?

– Санин дал мне карту на оплату расходов.

– Здорово, – Василий завистливо крякнул и, прощаясь, уточнил: – А подручный тебе, случайно, не требуется?

– Пока нет, – широко улыбнулась я.

Проводив капитана с коллегами, я некоторое время бестолково слонялась по квартире, наблюдая то за работой горничных, то за поведением Антона.

Наконец все было готово. Медики провели необходимые процедуры и заверили, что обессиленный пациент крепко проспит до утра. Горничные выгребли гору мусора и бутылок различного размера и назначения, чисто вымыли все комнаты, и квартира просто преобразилась. Я расплатилась со всеми, выдала обещанную премию и попрощалась.

Потом проверила, как там устроилась Ирина. Девушка выбрала для нас две гостевые спальни, имеющие общие туалет и ванную. Комнаты находились в непосредственной близости от спальни Антона, что меня полностью устраивало. Ира успела распаковать не только свои, но и мои вещи и, лежа на кровати, щелкала по клавишам ноутбука.

Я поблагодарила девушку и отправилась обживать свою комнату. Вечер уже, конечно, поздний, но спать не хотелось. Тем более, прежде чем засыпать, я планировала убедиться: неприятностей от Антона ждать не нужно, по крайней мере, сегодня.

К тому же мне не давала покоя гибель напавшего на Ирину парня, его не совсем адекватное поведение и странная татуировка. Я решила немного покопаться в Интернете в поисках необходимой информации. Вдруг повезет, таинственная организация действительно существует? И с помощью информации о ней мы сможем установить личность парня?

Перелопатив море различных сайтов и ссылок, я убила кучу времени, но не нашла ничего, стоящего внимания. И даже намека на то, что некая организация выбрала своей эмблемой нага в треугольнике.

Наткнувшись на подборку старинных документов, я из любопытства пролистала несколько и остановилась на одном, который очень заинтересовал меня. Датирован документ был тринадцатым веком и назывался: «Поучение» Серапиона. Он рассказывал, как «волхвей» пытают водой и сжигают по обвинению в голоде и падеже скота. Действие, судя по всему, происходило на территории Руси. Я просмотрела документ до конца. И нашла описание еще одной массовой казни людей, обвиняемых в колдовстве. «И сожгли мы сразу двенадцать «жонок вещих» во славном граде Пскове. В году тысяча четыреста одиннадцатом от Рождества Христова. Аще напустили чародеицы мор язвенный на славный люд православный».

Как интересно, я искренне считала, что на Руси никогда не было гонений на ведьм. Не пылали костры, не применяли к людям, на которых возвели напраслину «добрые» соседи, страшные пытки. Оказывается, это не совсем так. Нужно спросить у Ирины, ее эта тема должна волновать, значит, девушка может быть в курсе всех средневековых и более поздних событий.

* * *

Следующим утром я по давно устоявшейся привычке проснулась в шесть часов и проверила подопечных. Антон мирно спал; Ирина, улыбаясь счастливой улыбкой, потягивалась в постели.

– Привет, смотрю, ты проснулась, рана больше не беспокоит и настроение хорошее.

– Доброе утро. Да, все отлично зажило, у Андрея рука легкая, – девушка хитро улыбалась.

– И? – подсказала я.

– И ночью мне приснился суженый.

– То есть как наши бабушки гадали: «Сплю на новом месте, приснись, жених, невесте?» Я в подростковом возрасте пробовала пару раз: такая невообразимая чушь снилась. Не то что жениха рассмотреть, рассказать кому-то невозможно.

– Это все потому, что в столь юном возрасте ты уже была вполне сформировавшимся скептиком, – рассмеялась Ирина.

– Очень даже может быть. Ну и кто у нас жених?! Просто молодой человек симпатичный или имечко имеется?!

– Расскажу потом как-нибудь. Ты разве бегать не собираешься? – девушка умело сменила тему.

– Наверное, нет. Правда, Антон еще спит, а вчера я с ним провела разъяснительную работу. Но сложно сказать, насколько парень был пьян и что вспомнит. Может статься, сегодня повторять придется.

– Со мной ничего не случится. Чтобы не переживать, сотовый с собой возьми. Занимайся спокойно, не беспокойся. Вдруг что случится – сразу наберу.

– Тут спортивная площадка совсем недалеко, рядом с театральной площадью. Я побегаю и сразу назад, а упражнения во дворе сделаю.

– Значит, будешь рядом. Отлично, а я пока завтрак приготовлю.

– С этим вопросом может возникнуть заминка. Я вчера попросила «Золушек» холодильник почистить, все испорченные и подозрительные продукты выбросить. А сама в агрегат даже не заглядывала. Так что как у нашего гостеприимного хозяина обстоят дела с провизией, даже не знаю.

– Уверена, я что-нибудь найду. К твоему приходу будет готов импровизированный завтрак, а за продуктами можно и потом отправиться.

* * *

И все-таки Ирине удалось поразить меня. Вернувшись после тренировки, я обнаружила полностью сервированный стол и готовый завтрак. Натуральный кофе, заманчиво пахнущие оладьи и великолепный испанский омлет с ветчиной и овощами. Лучшего и желать нельзя!

– Прошу к столу.

– Пять минут, только душ приму. Выглядит аппетитно, смотрю, ты полностью освоилась и продукты нашла.

– Да, но их запас нужно будет пополнить.

– Чудовище будить? Или он, благодаря аппетитному запаху, уже на ногах?

– Пожалуйста, не называй его так. Антон хороший парень…

– Только немного запутался, – язвительно продолжила я, – помню, помню. Между прочим, весь вчерашний бедлам твой хороший парень специально для нас устроил.

«И чего ждать от этого подарка судьбы – неизвестно. Нам нужно расследование продолжать, оставшихся клиентов салона из списка проверить, заехать в морг, в управление. И это все при том, что Ирине угрожает реальная опасность. Я должна постоянно держать на контроле обстановку и глаз с девушки не спускать. А тут еще следи за здоровенным грубияном, который возомнил себя хозяином мира», – сердито думала я, принимая душ.

Видимо, Ирина сама разбудила парня к завтраку. Боится, что я буду чересчур груба с представителем «золотой молодежи».

Когда я спустилась в кухню, Антон, взъерошенный и вялый, завернутый в излишне теплый банный халат, с недовольным выражением на лице ковырял омлет.

– Всем приятного аппетита, – с улыбкой уселась я за стол.

Молодой человек бросил на меня хмурый взгляд исподлобья и промолчал. Значит, кое-что из вчерашнего урока усвоил. Уже прогресс.

– Ира, ты что крутишься? Присаживайся! Спасибо за отличный завтрак, посуду мою я.

– Тарелки подогревала, чтобы омлет не опал при подаче, – улыбнулась девушка, подала блюдо и села за стол.

– Как?! – взвился парень. – Я не намерен делить стол с прислугой! Где это видано?!

– Ирина не прислуга! Она моя компаньонка. А если будешь бузить, девушка превратит тебя в жабу.

– Вы, Евгения, сами являетесь прислугой! Значит, «компаньонка» тоже рангом не выше служанки.

– Поскольку вы, Антон, мне денег не платите, потому что их у вас попросту нет, то и слуг у вас не имеется. А если идиотское чувство снобизма не позволяет сидеть за этим столом – убирайтесь вон! Но прошу учесть, что кормежки раньше обеда не предвидится. А день нам предстоит насыщенный.

– Я отправлюсь в ресторан! – с неподражаемой интонацией выдал недоросль.

– Не отправишься! Сразу по двум причинам. Отныне ты идешь только туда, куда и мы с Ириной. И в ресторан тебя все равно не пустят. Вчера я получила у Романа Павловича список заведений, где ты завсегдатай, и отправила им электронной почтой сообщение, что отныне Антон Санин – банкрот. Все твои счета заблокированы.

– Это глупо и вообще невозможно! Отец никогда скрягой не был. Оно и понятно: бабло к нему само плывет!

– Не так уж и глупо. А если бы ты проработал в своей жизни хоть день, то знал бы: само плывет только дерьмо! А за жемчугом всегда нужно нырять!

– Подумаешь! А я с вами не пойду! Останусь дома!

– Ты пойдешь! Но если мне придется тебя заставлять, путешествовать будешь исключительно в багажнике моего автомобиля. А там очень неудобно. Я могу даже оставить тебя в покое на целый день. Как раз хороший аппетит нагуляешь.

– Это издевательство над человеком!

– Ничуть. Ведь изначально тебе предоставлен выбор.

В этот момент кто-то позвонил в дверь. Мы с Ириной переглянулись.

– Будь тут, – кивнула я девушке, подошла к двери, на ходу расстегивая наплечную кобуру. Так, держа револьвер в левой руке, я отворила дверь и спрятала за нее руку с оружием.

«Не может быть, чтобы преследователи Ирины, кем бы они ни были, нас вычислили, да еще так быстро», – билась тем временем в мозгу мысль.

На пороге стояла немолодая женщина в цветастом ситцевом халате, белой косынке и домашних тапочках, видимо соседка.

– Здравствуйте, – я улыбнулась и, выжидая, замолчала.

– Ой, здрасти! А ты кто, милая? – прищурилась бабулька.

– Знакомая Романа Санина, присматриваю за его сыном. А вы?

– Я Клавдия Петровна из соседней квартиры. Что-то тихо было весь вечер и ночь тоже! А вчера, кажись, я выстрел слыхала! Вот и подумала: вдруг с соседом случилось чего? Он, конечно, парень беспокойный, но дело-то молодое. И если случилось чего, жалко.

Я, слушая соседку, немного подалась назад, незаметно засунула револьвер обратно в кобуру, одернула полу летнего пиджака. Похоже, ложная тревога.

– Не беспокойтесь, Клавдия Петровна. Это вчера шампанское мальчишки открывали. И с Атоном все хорошо, просто он решил немного пересмотреть свои жизненные приоритеты.

– Чего? Не пойму тебя, девонька.

– Шумные вечеринки теперь будут крайне редки. Будьте добры, отдыхайте спокойно.

– Ой, спасибо тебе, девонька!

– Евгения меня зовут.

– Спасибо, Женечка, заходите в гости к старушке, чаем угощу.

– Благодарю, как устроим все дела – непременно.

Я распрощалась с бдительной соседкой и вернулась обратно.

– Чего это она с револьвером в руке расхаживает? Мне же не показалось? – свистящим шепотом расспрашивал Антон Иру.

– Вот все-таки хорошие у нас в Тарасове люди, – своим появлением я не дала девушке ответить, – переживают за тебя, дурака. Хоть достал всех соседей основательно.

– Чего?

– Говорю, старушка справлялась, почему дикого грохота не слышно, жив ли владелец квартиры?

– Это тетя Клава, наверное, она добрая.

– А не стыдно людям пожилым и добрым не давать спать ночами?

– Меня и в городе-то не было больше месяца. Вы лучше поясните, что здесь происходит? Обычно гостей не принято с револьвером встречать. Или у нас идет война, а я не слышал?

– Нет пока войны, – равнодушно бросила я, – просто на Ирину покушались дважды за последнюю неделю. Как ее телохранитель, я должна держать нос по ветру.

«Вот, сейчас начнет истерить!» – мысленно приготовилась я.

– Евгения, вы хотите сказать, что эту девочку пытались убить? Дважды?

– Да, – влезла Ирина, – у меня и шрам есть!

– Это не шрам еще, а едва зажившая рана, – поправила я строго, – и девочка со свежим швом на плече готовила для нас завтрак, пока здоровый лоб в кровати нежился.

– А я могу помыть посуду, – быстро сказал Антон, – и вообще, я же не знал. Большое спасибо, Ира, было очень вкусно!

– Мне нетрудно, – улыбнулась девушка.

– Но все равно не привыкай! – на автомате вставила я. Честно говоря, порыв Антона меня очень удивил.

Парень вскочил из-за стола, начал быстро собирать грязные тарелки и стаканы из-под выпитого сока, относить их в мойку. Потом натянул огромные перчатки лимонного цвета, открыл воду и принялся мыть.

Пользуясь тем, что Антон стоит к нам спиной, я скорчила Ирине удивленную гримасу. Девушка отвечала мне торжествующей улыбкой.

Мы поднялись в наши комнаты собраться.

– Я же говорила, что парень Антон неплохой.

– Боюсь, один небольшой всплеск порядочности не изменит сложившегося впечатления.

– Он станет лучше, пусть немного времени пройдет. Женя, а этот темноволосый капитан полиции, он кто?

– Василий, я же вас знакомила.

– Я помню. Просто интересно, тебе он кто?

– Приятель, можно сказать, что друг. Правда, познакомились мы не так давно. Но, как показала жизнь, Вася за меня горой.

– Он влюблен в тебя, знаешь? И примерно с год назад были у Василия из-за тебя конфликт с человеком выше по статусу и резкая смена линии судьбы.

– Ирина, как гадалке тебе цены нет! – рассмеялась я. – Вася в питерской полиции раньше трудился, потом в Тарасов перевелся. По слухам, повздорив с начальством. И если верить тому же источнику слухов, из-за меня. Но сам он правду не говорит из деликатности.

– А ты что думаешь?

– Василий хороший парень, но он мне просто друг. Давай быстрее собираться, у нас на сегодня запланировано много дел.

На самом деле я не хотела надолго оставлять Антона без бдительного присмотра. Кто знает, что взбредет молодому человеку в голову? Но сообщать свои соображения Ирина не торопилась, девушка умудрялась видеть в Антоне нечто хорошее и неизменно расстраивалась, услышав мои язвительные комментарии.

* * *

Несмотря на мои опасения, Антон вел себя довольно прилично. После завтрака быстро собрался без дополнительных напоминаний с моей стороны. Особо не привередничая, уселся с Ириной на заднем сиденье «фолька». В общем, терпеливо участвовал в нашем расследовании. И даже, кажется, заинтересовался его ходом. По крайней мере, тихонько задавал Ире разные вопросы. Девушка терпеливо и охотно давала пояснения. Но я не торопилась радоваться или делать скоропалительные выводы. Проявляла здоровый скептицизм вкупе с настороженностью.

Весь день и половину следующего мы объезжали оставшиеся адреса, расспрашивали или самих клиентов салона Ирины, или их родственников. Результат немного разочаровал – мы не получили ни единого перспективного подозреваемого. Вернее, сначала они все казались таковыми, но отпали в ходе проверки. Некоторые отсутствовали в городе довольно давно и не могли совершить нападение ни на одну из девушек. Некоторые находились на принудительном лечении в клинике, один парень был под следствием. Недовольная предсказанием Ирины девушка, которая попала в список из-за угрозы: «Спалить здесь все к чертовой матери!», две недели назад сломала обе ноги, неудачно прыгнув в воду с тарзанки.

После завершения всех текущих дел мы заезжали в магазин за продуктами и возвращались домой почти добрыми приятелями. По крайней мере, так смотрелись со стороны. Ирина ласково ворковала с Антоном. Парень был, по-видимому, не против и отвечал девушке тем же.

Я позвонила Василию с просьбой навести справки о подследственном Кошко Викторе. Просила узнать, кем, когда и за что он был задержан. Ведь не нужно сбрасывать со счетов такой вариант: совершил человек серьезное преступление и, чтобы избежать наказания, через денек-другой демонстративно побуянил, затеял драку, сдался полиции в расчете отсидеть полгода-год и не попасть под подозрение в совершении преступления, наказание за которое гораздо серьезнее. Но я понимала, что хватаюсь за соломинку, и вероятность, что парень и есть наш подозреваемый, невелика. На прощание я напомнила Васе, что с нетерпением жду результатов экспертиз. Он заверил, что работает над этим, и мы простились.

Со стороны гостиной доносилось треньканье струн гитары. Потом заиграла мелодия, и приятный мужской голос запел нечто романтичное. Заинтересованная, я вышла из комнаты, прошлась по второму этажу до лестничных перил и глянула вниз. Это пел Антон! Неожиданно, что и говорить! Ирина забралась с ногами в кресло и слушала с неподражаемым выражением на милом личике.

Я не возражала против подобного сближения подопечных, но продолжала проявлять настороженность. Вдруг резкое изменение поведения и романтичный настрой – это такая тактика? Чтобы усыпить бдительность, например. С другой стороны, Ира барышня, конечно, романтичная, но далеко не наивная, сможет постоять за себя. Так что я почти не переживала.

И ушла поработать на компьютере, оставив ребят наедине с музыкой и гитарой.

Спустя некоторое время я снова наткнулась на любопытный документ: «Устав князя Владимира о церковных судах». В нем описывались ведовские процессы, которые проводились на территории Руси в одиннадцатом веке, сразу после утверждения в стране христианства. Например: князь Глеб Новгородский в 1074 году приказал сжечь волхва «За обольщение народа и неприятие веры христианской». Вот 1411 год, Псков. После того как в городе началась эпидемия чумы, по обвинению в напущении болезни были сожжены двенадцать женщин. Ого, как сурово!

В 1446 году князь Иван Можайский всенародно сжег вместе с женой боярина Андрея Дмитриевича за ведовство. Времена Ивана Грозного. Казнен архиепископ Новгородский и пятнадцать женщин. По обвинению в колдовстве их четвертовали и сожгли. Царь Алексей Михайлович в 1638 году повелел сжечь старицу Алену. Процесс получил название: «Дело замоскворецких ведьм». А в 1647 году тот же Романов повелел пытать водой и сжечь девицу Агафью вместе с ее учителем колдовскому делу, Терешкой Ивлевым.