Текст книги "Последний танец за мной"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Штильмарк сухо поприветствовал меня и ушел в дом. Юлия скривилась и смерила меня недовольным взглядом. Никита прошел мимо, не здороваясь. Сашеньки вообще не было видно. Обрадовалась мне одна Люба.

– Жень, как хорошо, что ты приехала! – вздохнула Южина, наливая мне холодного молока. Я уселась за старый деревянный стол и принялась разглядывать фамильное гнездо Южиных. Некрашеные бревна и доски почернели от времени, но дом выглядел крепким. Внутри было прохладно и едва ощутимо пахло сыростью. Несколько лет, после смерти прабабки, в доме никто не жил. Люба потратила кучу сил, приводя жилье в порядок.

– Что, уже ностальгия одолела? – спросила я, сделав глоток молока.

– Да не меня! – махнула рукой Южина. – Если б я знала, Жень, что так получится – нипочем бы не стала звать сюда всю эту публику! Представляешь, они еще и недовольны! Правильно говорят – не делай добра, не будет тебе зла…

– А в чем дело-то?

– Да я тут взялась за уборку, Жень… Дом ведь пустой стоял, нетопленый. А эти… никто даже не помог! Юлька эта ногти портить не захотела. От мужа ее толку, как от хряка. Лежит себе, газеты читает! Старик слег в постель.

– Что случилось? – встревожилась я. Еще не хватало уморить свидетеля! Кстати, только что встретила Штильмарка во дворе, и он вовсе не выглядел больным.

– Да аллергия у него на траву какую-то! Лето же… Медсестра с ним сидит, от него не отходит, будто он при смерти. Дочка ее малахольная слоняется целыми днями вокруг дома, не знает, чем себя занять. В общем, жуть просто. Знала бы, не приглашала бы к себе всю эту компанию, – с обидой повторила Люба.

Я заметила, что про обожаемого сыночка и невестку не было сказано ни слова.

– А эти охранники… не спорю, с ними куда спокойнее… Но ведь их надо кормить три раза в день! Я, Жень, готовить люблю, но не на отряд же! Слушай, а может, этот киллер уже раздумал нас убивать, а?

– Сейчас все уладим, – успокоила я хозяйку, которая и правда находилась на грани нервного срыва.

Вообще-то я не рассчитывала задерживаться в Хмелевке дольше, чем на несколько часов. «Вот выясню все, что надо, проинспектирую, как несут свою службу «кузнечики», и поеду в Тарасов. Там у меня куча дел», – так рассуждала я по дороге сюда. Что ж, ситуация требовала немедленного вмешательства. Так что с идеей уехать сегодня пришлось распрощаться.

Прежде всего я попросила парней собрать всю публику во дворе перед домом. Там был навес – старушка покойница хранила под ним сено для коз. «Кузнечики» притащили из дома длинные лавки, так что получилось что-то типа летнего кинотеатра, только без экрана.

Супруги Стаценко пришли первыми. Юлия недовольно морщила носик и разглядывала ногти.

Вера Мышкина привела Штильмарка. Маленькая женщина держала старика под руку, а он опирался на палку. Но выглядел Александр Робертович вполне здоровым, был свежевыбрит и даже распространял приятный запах цитрусового одеколона, так что я перестала за него волноваться.

Сашенька возникла непонятно откуда, как белокурое привидение. Школьница была заплаканной и демонстративно, как мне показалось, села отдельно от матери в первый ряд.

У Никиты Южина на щеке отпечатался явственный след от подушки – это в пять часов вечера-то! Парень уселся рядом с Любой.

Алена пришла последней, на ходу вытирая руки полотенцем.

– Где тебя носит? – недовольно спросил Никита.

– Так козу доила! – громко и радостно заявила Алена. – Ой, столько молока! Будем сыр делать, а не то пропадет!

От всегдашней апатии девушки не осталось и следа. Будущая мать звонким голосом излагала свои планы по обустройству запущенного хозяйства, но никто ее не слушал.

– Добрый вечер всем! – Я устроилась на первой скамейке лицом к публике. Не хотелось говорить стоя – в конце концов, я не оратор на трибуне.

– Кому добрый… – вполголоса произнес Никита.

– Понимаю ваши затруднения, – сочувственно сказала я. – Однако хочу довести до вашего сведения один интересный факт.

Все навострили уши. Алена приоткрыла рот.

– Помните, в нашу первую встречу я рассказывала вам про свидетельницу, которая отказалась прийти? Так вот, сегодня ночью эта женщина была убита в своей квартире.

Последовала немая сцена. Я обвела суровым взглядом обращенные ко мне лица и безжалостно закончила:

– Так что жизнь каждого из вас по-прежнему в опасности. И вы приняли абсолютно верное решение, когда согласились приехать сюда.

Все заговорили разом, перебивая друг друга.

– Чего вы нас пугаете?! И так по ночам спать не можем…

– А я что говорила? Я говорила, что будут новые убийства? Говорила или не говорила?! – торжествовала Люба Южина.

– Мама, хватит!

– Нас всех зарежут в собственных кроватях! Я тут ни минуты не останусь!

– Юлек, успокойся! Да кому ты нужна-то!

– Ну, спасибо! Я всегда знала, что ты свинья…

– Ти-хо! – скомандовала я, и свидетели замолкли. – Без паники. Никого в кровати не зарежут. Ситуация под контролем.

– Ага, как же! – не унималась Юлия Стаценко. – Стоит киллеру догадаться, куда мы все свалили, как он примчится сюда! И кто нас защитит в этой деревне, а? Здесь и полиции-то нету! Какой-то участковый Анискин на мопеде, один на десять деревень…

– Свидетельницу, имени которой я вам не назову, убили в городе, – негромко проговорила я. Юлек надулась.

– Если убийца пожалует сюда, эти приятные молодые люди сделают из него отбивную, – неожиданно подал голос Штильмарк.

– Совершенно верно. Кроме того, наше главное оружие, точнее, защита – тайна. Не случайно мы приняли такие меры предосторожности, эвакуируя вас из города. Пока киллер ищет свидетелей, мы тоже не сидим на месте.

– Уважаемая Евгения Максимовна! – рассудительно произнес старик. – Лично я не пожалею никаких денег, лишь бы этот кошмар закончился поскорее. Все мы люди небедные…

– За себя говорите! – успела вставить Юлия.

– …и готовы достойно вознаградить вас за работу. – Штильмарк не обращал ни малейшего внимания на склочную даму. – Поэтому от лица всех присутствующих я прошу вас удвоить усилия по поимке преступника. Если вам нужны помощники – действуйте, мы все оплатим.

Наверное, Александр Робертович в допенсионные времена был очень крупным начальником. Отсюда властный голос и привычка говорить по существу. Хотя, возможно, тут еще влияние немецкой крови – точность, пунктуальность, любовь к порядку. Мои соотечественники, будучи начальниками, норовят превратиться в тиранов, пусть мелких, но таких, от которых все стонут, – с приступами самодурства и истериками… не все, конечно, но многие. Наш инструктор-психолог в «Сигме» говорил, что спорить с национальным менталитетом бессмысленно и опасно для жизни…

– Что ж, я учту ваши пожелания и постараюсь разобраться в этом деле как можно быстрее. А пока… Думаю, мы должны по мере сил помогать хозяйке этого гостеприимного дома.

– Послушайте, мы все-таки не пионеры, – мрачно сказал Семен. – Не надо нас воспитывать, а?

– Что вы, я и не собиралась. Просто Любовь Витальевна нуждается в помощи. Вам предстоит провести в этом доме несколько дней, возможно, неделю… Давайте по мере возможности действовать сообща.

– Ну, блин, точно! Прям как тогда – пионерский отряд имени Зины Портновой! – ухмыльнулся Семен Стаценко. – Типа, кто чище всех моет полы, получит вымпел?

– Что-то вроде того, – ответила я. – Он получит право выжить. Устраивает?

После этого никто не пытался возражать и спорить. Люба раздала каждому задания, и свидетели разбрелись выполнять. Кое-кто недовольно ворчал, но вслух возмущаться не решался. Я сделала вид, что не слышу. В конце концов, все взрослые люди…

Мы с Любой уселись покурить в тенечке. Семен лениво тюкал молотком, приколачивая спинку к скамейке. Саша старательно мыла полы в доме. С кухни доносился яростный стук ножей – это назначенная дежурной по кухне Юлия Стаценко рубила капусту. В помощь к ней откомандировали Верочку. Один Штильмарк оказался без дела – я не рискнула нагружать пожилого человека какой-нибудь работой. Кто знает, как у него с сердцем… Хозяйка дома вздохнула:

– Ой, Жень, и как у тебя получается всеми командовать?

– Да куда мне до вас, Любовь Витальевна! – отшутилась я. – Будь вы мужчиной, давно бы стали генералом!

Люба заулыбалась:

– А ведь и правда стала бы!

Так, кажется, пора вспомнить, с чего началась эта запутанная история. Вернуться в начальную точку. Тем более все заняты делами, и я наконец могу поговорить с Южиной без лишних ушей.

– Люба, скажите, почему вы оказались на улице, когда Серафима Ёжикова выпала из окна?

– Не поняла, – нахмурила брови Южина.

– Ну как же, Сима мыла окна в вашей квартире, а вся ваша семья находилась в этот момент на улице. Марья Семеновна, Петр Петрович, вы, Алена и Никита…

– А, вспомнила! – хлопнула себя по лбу Люба. – Петеньке стало нехорошо. У Симы всегда были такие вонючие средства для мытья… Нет, приятно пахнет, но очень сильно. И любую грязь берет! Ну, мы и решили прогуляться в скверик, пока в доме идет уборка.

– И что было дальше?

– До скверика мы не дошли, – припоминала Южина. – Да мы и от дома-то отойти не успели, как она сразу упала… Жуть берет, как вспомню!

Несмотря на душный вечер, Южина передернулась и обхватила себя руками за гренадерские плечи.

– С этого и начались все наши несчастья, – мрачно сказала Любовь Витальевна.

– Скажите, а Сима работала одна? Или с напарницей?

– Вообще-то у них полагается, чтобы по двое, – охотно пояснила Южина. – Сначала так и было. Но Сима работала быстро и до денег жадная была. Так что потом мы с ней договорились, что я ее в обход агентства нанимаю. Просто звоню на сотовый и говорю: «Сима, пора окна мыть!» Ну, она придет, помоет, а денежки в карман.

– И в тот день Сима пришла одна?

– Само собой.

Мимо нас со страдальческим видом прошел Никита. Парень картинно нес перед собой порезанную руку. Люба встрепенулась и даже, кажется, хотела вскочить, но Никита гордо прошествовал мимо и скрылся в доме.

– Медсестра! Где медсестра? – донесся до нас его громкий недовольный голос. Ну и тип!

Южина проводила сыночка тоскливыми глазами.

– Люба, как вы думаете, почему она сказала «меня убили»? Кого Сима имела в виду?

– Так меня! – пожала плечами Южина.

Я взглянула в простодушные голубые глаза Любы.

– В смысле?!

– Ну, это же я ее подрядила окна мыть. А она сорвалась. Получается, я в ее смерти виновата…

– Спасибо, Люба.

– У меня где-то записан Симин телефон, я тебе потом найду, – пообещала Южина.

– Ладно, договорились.

Не представляю, зачем мне номер сотового покойницы. Но может пригодиться…

Тут из окна кухни высунулась красная, как помидор, Юлия.

– Слушайте, чего эти молодые люди слоняются без дела, а? – возмущенно заявила Стаценко, утирая пот со лба. – Мы тут, как белки в колесе, а они прохлаждаются. Пусть хоть помогут картошку почистить!

– А ведь и правда! – поддержала ее Южина, очевидно, испытывая легкие угрызения совести. Пригласила всех пожить в доме, а теперь работать заставляют…

– Молодые люди в данный момент выполняют работу, ради которой их наняли, а именно – охраняют всех нас. Никаких нарядов по кухне! Даже не думайте, – отрезала я.

Юлия надулась и скрылась в окне.

– Тут даже «Билайн» не ловит! – раздался ее возмущенный голос.

Я уже знала, что в любой мало-мальски нестандартной ситуации Юлия Стаценко бросается звонить своей подруге. Эта таинственная Инка заменяла Юлии «ум, честь и совесть», как писали в советские времена на плакатах. Такое чувство, что Стаценко не имела собственного мнения, подруга советует ей, как именно поступить, что сказать и кого обвинить в неприятностях. Охранник, который ехал с ними в одной машине, доложил, что дама всю дорогу трещала по телефону. Теперь Юлия была лишена привычного общения – в Хмелевке, расположенной на границе областей, да еще и в котловине, была исключительно плохая телефонная связь. В таких местах жители поднимаются на пригорок, чтобы позвонить по мобильному, а для отправки СМС-сообщения подбрасывают телефон высоко-высоко в воздух.

Из дома вышел Никита с перевязанной рукой. Молодому человеку выпало непосильное задание привести в порядок входную дверь, и теперь бедолага мучился с отверткой. Люба с тоской смотрела на страдания чада, но не решалась спорить.

– Прямо рабство какое-то! – прошипел парень с расчетом, чтобы я услышала.

Я закурила новую сигарету. Курю я редко, но вся эта публика действовала мне на нервы. Детский сад какой-то…

Заставляя несчастных свидетелей трудиться, я преследовала несколько целей. Первая была чрезвычайно проста – старый дом в самом деле нуждался в ремонте и уборке. Вторая причина заключалась в том, что свидетелей необходимо было чем-то занять. Как сказал поэт, «уединение питает страсти»… А мне вовсе не нужно, чтобы бедняги бились в истерике, терзались страхами и тем более совершали какие-то глупые поступки. Занятому человеку глупостями заниматься некогда, вот и рабовладельцы прекрасно это знали… Сегодня ночью все будут спать, как младенцы, гарантирую.

Третья причина была самой важной. Но афишировать ее я не собиралась. Дело в том, что я допускала мысль – киллер меня переиграет. Всякое бывает. А вдруг он все-таки вычислит, куда я спрятала свидетелей, и доберется до Хмелевки? А мне позарез нужно было уехать в Тарасов. Места тут красивые, не спорю, и воздух чудесный… Но сидя в деревне, я ни на шаг не стану ближе к разгадке. Да, полиция ищет убийц Герды и Витаса. Но ведь не факт, что найдет. И потом – что, если это совсем другие люди, а смерть родственников Южиной на совести кого-то еще?

В общем, мне было нужно, чтобы мои подопечные стали командой. Сейчас это сборище разношерстных граждан, некоторые из них терпеть не могут друг друга. Они прожили в Хмелевке всего сутки, а уже пошли конфликты. Так дело не пойдет. Общая работа, а также человек, которого все дружно ненавидят, необычайно сплачивают коллектив. Проверено многократно!

Так пусть свидетели дружат против злой Охотниковой. Мне их любовь совершенно ни к чему, а результат будет достигнут в кратчайшие сроки…

Поздно ночью, когда чисто вымытый дом наконец затих, я вышла подышать свежим воздухом во двор. На чердаке шевельнулась неясная тень. Еще одна маячила у калитки. «Кузнечики» посменно несли вахту.

Я медленно обошла двор. Ничего, забор высокий и крепкий. Надо сказать ребятам, чтобы установили во дворе прожектор или фонарь. А то темно, как в тропиках…

Откуда-то справа потянуло дымом. Я завернула за угол и увидела тонкую фигурку, прячущую в ладонях сигарету. Сашенька Мышкина сидела на поленнице и курила.

– Привет! – негромко сказал я, чтобы не напугать девочку внезапным появлением.

Саша мрачно посмотрела на меня и ничего не ответила.

– Скучаешь по дому? – забросила я удочку. – Или по друзьям?

– Еще чего! – передернула плечами школьница. – Нет у меня друзей, ясно?

– Нет, не ясно. Друзья есть у всех.

– А я не все! – вздернула подбородок Сашенька.

– Ух ты! – восхитилась я. – И чем же ты отличаешься от остальных? Просвети в двух словах.

Школьница обиженно молчала.

– Слушай, угости сигареткой! – попросила я.

– И вы не станете ничего говорить, что я курю?! – изумилась девочка.

– Я тебе не мать! – возмутилась я. – С чего бы мне тебя воспитывать? У каждого человека свой способ анестезии.

– Способ… чего? – осторожно спросила Саша.

– Анестезии. Жизнь такая штука… она ранит. Каждый находит собственный способ сделать жизнь выносимой. У кого-то это алкоголь, наркотики. Но это крайний случай. Большинство довольствуется сериалами, шоколадными конфетами, едой на ночь, сигаретами и тому подобными вещами.

Саша помолчала, потом спросила:

– А у вас… тоже есть свой способ… анестезии?

– Само собой! – Я пожала плечами. – Для меня это кино. Ну, иногда сигаретка. Только очень сильные люди могут обходиться без этого…

Зажигалка осветила большие выразительные глаза девочки. Я заметила, что они подозрительно блестят.

– Саша, ты боишься, что киллер найдет нас?

Девочка разрыдалась.

– Я боюсь, что мама выйдет замуж! Кому я тогда буду нужна…

– Что ты такое говоришь?! – Я не поверила своим ушам.

– Все люди как люди, а я… – Плечики Мышкиной содрогались в приступах плача.

Так, приехали. Это типичный подростковый кризис самоидентификации. «Я такая страшная, никто меня не полюбит! Все вокруг умные, а я глупая!» Вот только обычно он бывает лет в тринадцать. А Мышкиной уже пятнадцать-шестнадцать. Поздновато что-то…

– И что же с тобой не так? – ядовито поинтересовалась я. Все женщины устроены примерно одинаково – разумеется, речь идет не о физиологии, а о душевном устройстве. Мы предсказуемо реагируем на булавочные уколы, особенно от другой женщины. Слезы у девочки сразу высохли. Сашенька с вызовом уставилась на меня.

– Ну, во-первых, я некрасивая!

– Что?! – воскликнула я. – Детка, у тебя модельная внешность, ты это знаешь?

– Не нужно надо мной смеяться, – шмыгнула носом Мышкина. – А еще у меня нет отца.

– Как это? – не поняла я. – Ты что, результат генетического эксперимента? Или тебя клонировали, как овечку Долли?

– Да нет, – невольно засмеялась сквозь слезы Сашенька. – Просто моя мама никогда не была замужем.

– Слушай, у нас тут не Англия девятнадцатого века! – рассердилась я. – Тоже мне, дитя позора! Кому какое дело?

– Вы не понимаете. Моя мама… она практически девственница!

– Как это? – осторожно спросила я.

– На предпоследнем курсе института мама поехала в студенческий лагерь, – шмыгая носом, начала рассказывать Саша. – И там на танцах познакомилась с парнем. Она немного выпила и ничего не помнила. Наутро она поняла, что у них… словом, был секс. А приехав домой, обнаружила, что беременна.

– Это мама тебе такое рассказала?!

– Ну да! – совершенно спокойно кивнула Саша. – У нас нет друг от друга тайн! Потом родилась я. Мама даже не смогла доучиться, и теперь работает медсестрой. С тех пор мы живем вдвоем с мамой, и нам никто не нужен.

– Ну, раз никто не нужен, значит, ты должна быть очень счастлива! – сказала я.

– Вы не понимаете, Женя… мы не люди. Мы мыши! – выкрикнула вдруг девочка и снова залилась слезами. Я подождала, пока Сашенька немного успокоится, и только потом задала вопрос:

– Мыши? В каком смысле?

– В прямом! – В голосе девочки звенели злые слезы. – Нас никто не замечает. Этот противный Никита даже не помнит, как маму зовут! «Медсестра, медсестра!» – передразнила Сашенька. – Никто не хочет с нами общаться. Маму на работе не принимают всерьез. «Верочка, сделай! Верочка, принеси!» А ей уже сорок! Начальница позволяет себе орать на маму, а та молчит или извиняется. А с тех пор как мы приехали сюда, мама постоянно опекает этого старика! Как служанка, честное слово! И я точно такая же! В школе девочки в классе постоянно делают мне гадости. Я маме не рассказываю, а то она расстроится…

– Ну, если тебе не нравится быть мышью, ты в любой момент можешь все изменить. Начинай прямо сейчас! – предложила я. – Кстати, знаешь, почему твои одноклассницы делают тебе гадости? Они попросту завидуют. Ты стесняешься. А они думают, что задираешь нос. Ты очень красивая, умная и необычная. Наверняка ты пишешь стихи, или рисуешь комиксы, или занимаешься художественной фотографией.

– Откуда вы знаете?! – поразилась Саша.

– Потому что только яркие, необычные люди вызывают у посредственности желание их попинать. А скажи, кем ты хочешь стать?

– Только не смейтесь… – едва слышно выговорила Саша. – Юристом. Хочу стать адвокатом и защищать невиновных. Или… или моделью.

– Отличный выбор! – Я загасила сигарету. – В городе полно модельных агентств. Можешь выбрать лучшее. Только наведи сначала справки, чтобы не попасть к каким-нибудь проходимцам.

– И вы не станете мне говорить, что все модели – шлюхи?! – поразилась девочка.

– Ну… среди моделей их примерно столько же, сколько среди трамвайных кондукторов. Все будет зависеть от тебя. Кстати, имей в виду, что у тебя великолепные природные данные. Можешь смело двигать на кастинг.

– Я не могу… Они такие красивые, а я…

– Большинство моделей без макияжа выглядят… как швабры! – сказала я. Тут Сашенька фыркнула. – Я знаю, пришлось как-то покрутиться в этом бизнесе…

– Вы были моделью?! – ахнула Саша.

– Да нет же. Я охраняла королеву конкурса красоты, вот и все. Но за это время неплохо изучила изнанку этого мира. Слушай, не пора ли нам спать? Честно говоря, день был очень долгий.

– И что же мне делать? – неуверенно спросила девочка.

– Это зависит от того, чего ты хочешь.

– Ну… для начала я хочу перестать быть мышью, – решительно заявила будущая модель. – Только я не знаю, с чего начинать…

– Попробуй не делать привычных вещей. И совершай непривычные поступки. Начни спорить. Перестань со всеми соглашаться. Отстаивай свою точку зрения. Обзаведись собственными желаниями и планами на жизнь и постарайся сделать все, что наметила. Пойди работать волонтером. Влюбись. Прыгни с парашютом… Только не очень увлекайся! – поспешно добавила я. – Не бойся жить. Но и глупостей не наделай. И все будет в порядке. Ладно. Спокойной ночи, а не то я вырублюсь прямо здесь.

На следующее утро я встала рано. Дом еще спал, только бдительные «кузнечики» стерегли покой свидетелей. Да Люба Южина, ни свет ни заря вставшая по деревенской привычке, сохранившейся у нее с юности, хлопотала на кухне.

– О, Жень, нашла, как обещала! – гордо заявила хозяйка дома и выложила передо мной на стол кусочек разноцветного картона. Это была визитка агентства «Пандора». На лицевой стороне название, адрес сайта, поверх всего этого ручкой записан номер мобильного, по которому больше никто никогда не ответит, – телефон Серафимы Ёжиковой.

Я перевернула визитку. Что там говорила Герда? Квадрат и в нем круги?

На другой стороне красовался логотип «Пандоры» – стилизованный ящик, из которого лезут веселые разноцветные мыльные пузыри.