Текст книги "Последний танец за мной"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Коваль – человек предельно честный и максимально далекий от всяческого криминала. В этом году он женился на девятнадцатилетней красотке, в прошлом угонщице элитных авто. Я была в числе почетных гостей на свадьбе.

«Кузнечиками» я называла сотрудников Серегиного агентства (само собой, исключительно про себя). Все они были как на подбор отслужившими в армии выходцами с городских окраин, в прошлом типичная гопота, абсолютно лишенная инстинкта самосохранения. Серега возился с ними, учил всему, что знал сам. Как поцелуй принца в сказке превращает лягушку в принцессу, так год работы в агентстве Коваля делал из «реального пацана» крепкого профи. Но юные первогодки, вдобавок одетые в одинаковый зелененький камуфляж, вызывали у меня улыбку. Потому и «кузнечики»…

Серега ничуть не рассердился, что я разбудила его так рано. Мы быстро обо всем договорились, и я смогла перевести дух. Все-таки обеспечивать безопасность восьми объектов сразу в одиночку… мягко скажем, непросто.

К семи утра я, как обычно, вышла на кухню. Семейство Южиных в полном составе дружно поглощало овсянку. Никита был еще в шортах и майке, а вот Люба оделась уже для выхода.

– Жень, ты чего такая напряженная, а? Случилось что? – с опаской спросила Люба.

– Пока нет. Но обстоятельства изменились, так что мы выезжаем прямо сегодня. Работа отменяется.

Люба посмотрела на портрет Петеньки и тяжело вздохнула. А вот Никита, кажется, обрадовался – еще бы, вместо скучного дня в офисе его ждало что-то новенькое. Алена переводила испуганный взгляд со свекрови на мужа. Собственного мнения у девушки, похоже, не было.

– Сегодня вы улетаете в Анталию, – сообщила я опешившим родственникам.

– Почему в Анталию?! – не въехала Люба. – А как же Хмелевка?

– На самом деле вы едете к деревню, как договаривались, – терпеливо пояснила я. – А для прикрытия – Анталия. Ясно? Стартуем в двенадцать дня.

Южины как по команде кивнули, глядя на меня одинаково круглыми глазами.

Время тянулось медленно. Я пробила по базе номер «жигуленка», нарушившего покой Юлии Стаценко. Владельцем машины числился пенсионер восьмидесяти восьми лет. Ладно…

Ровно в полдень я набрала номер Коваля:

– Сергей? Начали!

– Понял, выезжаем! – отозвался напарник.

В двенадцать часов одну минуту к дому Александра Робертовича Штильмарка подъехала машина «Скорой помощи». Из нее выбрались пузатый врач в зеленом костюме и худенькая медсестра в шапочке, тщательно закрывающей волосы. Они поднялись в подъезд, сестра несла чемоданчик. Спустя десять минут они спустились во двор, ведя под руки пенсионера Штильмарка. Старик тяжело опирался на трость. Медики усадили его в машину, и «Скорая», завывая сиреной, помчалась в сторону Первой городской больницы.

Войдя в приемный покой, врачи и больной бодро прошагали насквозь длинное здание больницы и спустились в подземный паркинг. Еще через пять минут оттуда выехал неприметный «Хендай» с тремя пассажирами, нисколько не напоминающими медиков и их пациента. За рулем автомобиля сидел крепкий паренек. У паренька была карта и указания шефа, как кратчайшим путем добраться до Хмелевки. Штильмарк, Семен Стаценко и Вера Мышкина благополучно отбыли по назначению.

В двенадцать тридцать семейство Южиных в полном составе прибыло в аэропорт. Нагруженные объемистыми чемоданами, мать и сын громко переругивались на тему: «Мама, зачем ты взяла столько барахла, ведь мы едем в Анталию всего на три недели!»

На мой взгляд, Никита немного переигрывал, зато Люба была выше всяческих похвал – сама естественность. Но вместо самолета «Тарасов – Анталия» Южины поднялись на борт чартера, следующего в ближайший город с аэропортом. Там их уже поджидала машина с водителем. В конце концов, до Хмелевки оттуда вообще рукой подать.

Оставались Юлия Стаценко и Сашенька. Женщина работала в парикмахерском салоне, так что ей не составило никакого труда подобрать себе парик и вообще изменить внешность. В двенадцать сорок в салон зашла белокурая девочка, а вышел длинноногий подросток в бейсболке, мешковатой майке и джинсах. К задней двери салона подъехало такси, и кудрявая, ярко накрашенная брюнетка с мальчиком уселись в машину и отбыли в неизвестном направлении. За рулем такси сидел лично Сергей Коваль. Машина была с ручным управлением. Глава агентства хотел на месте посмотреть, что к чему и как лучше обеспечить безопасность свидетелей.

А вот я в Хмелевку не поехала. Я знала, что Серега справится с заданием как надо. Не мальчик, чтобы его контролировать.

Вместо этого я отправилась прямиком на похороны.

Сегодня хоронили Витаса Подниекса. Мне сообщила об этом лично вдова. Ледяным тоном Герда заявила, что человек, которого я не захотела спасти (теперь это звучало уже так!) будет похоронен сегодня в двенадцать дня.

Так что ровно в полдень я стояла напротив дома на улице Героев-танкистов, где проживали Подниексы, и размышляла о том, насколько гладко крутятся сейчас колесики запущенной мной машины. Все ли свидетели сыграют как надо и сделают то, что им было велено? А вдруг кто-то в последний момент решит заняться самодеятельностью и тем поставит под удар все наше предприятие? Достаточно одного неосторожного слова, чтобы навести киллера на след свидетелей. И еще – сработают ли «кузнечики» в достаточной мере профессионально? Ну, тут мне оставалось положиться на Серегу. Ковалю можно доверять. Он присмотрит за своими мальчиками. Надеюсь, все свидетели благополучно доберутся до Хмелевки…

Небольшая толпа у подъезда состояла из сослуживцев покойного Витаса и любопытных соседей. Первых сразу можно было отличить по офисным костюмам, а вторых – по тапочкам на босу ногу и растянутым треникам. Честно сказать, и тех, и других было немного. Обычно похороны – куда более многолюдное мероприятие. А тут у подъезда топталось от силы человек пятнадцать.

Я подстраивалась то к одной, то к другой группе провожающих в последний путь. Одетая в черное платье и платок, я выглядела вполне уместно. Но на самом деле меня привело сюда не только сочувствие к бедной вдове. Я надеялась получить какую-либо информацию по интересующему меня делу. А еще не теряла надежды увидеть в толпе убийцу.

Разумеется, киллеры не являются на похороны своих жертв – даже в романах. Но было одно «но».

Тот, кто убил Марью Семеновну и Петра Южиных, а также прервал земной путь Витаса Подниекса, профессионалом не был. Мало того – я начала склоняться к мысли, что убийца был не один. Наезд автомобилем со смертельным исходом, огнестрел, удавка… Что-то чересчур разнообразно для одного-единственного злодея. Либо против меня играет крепкий, умелый и хладнокровный гад, к тому же циник, каких поискать, – вспомнить только, как он подкинул тело Витаса в коробке от холодильника на перекресток напротив его дома! Либо я имею дело с группой товарищей, один отвратнее другого. Право, даже не знаю, что хуже…

Я внимательно разглядывала каждого мужчину в толпе, но, честно сказать, ни один не походил на то, что я ищу. Одни представляли собой офисный планктон в чистом виде, другие выглядели типичными обывателями. Даже если убийца здесь, с мыслью распознать его при визуальном контакте придется распрощаться…

Мое внимание привлек разговор двух женщин – блондинки и брюнетки, обе в деловых костюмах и туфлях-лодочках. Дамы были молоды и явно близко знали убитого.

– …а я ему: «Возьми ипотеку лет на двадцать». А он мне: «Да нас все равно скоро здесь не будет!» Представляешь? Прямо как чувствовал!

И брюнетка приложила к глазам белый платочек.

– Не-ет! – рассудительно проговорила блондинка. – Он же не мог знать, что его убьют. Наверное, он имел в виду другое. Герда мне как-то проговорилась, что они подают документы на выезд, представляешь? Недели три уж назад.

– На выезд? Какой еще выезд? – не поняла брюнетка.

– Дура! – рассердилась блондинка. – На ПМЖ в Германию! Она же немка, Герда! Ты что, не знала?

– Да мы с ней близко не общались, – пожала плечами брюнетка. – Она ведь черствая, как камень. Слова не добьешься. Никогда компанию не поддержит, ничего о себе не расскажет. На девичники она не ходила ни разу. «Мне некогда, меня муж дома ждет!» – передразнила девушка и тут же закрыла рот руками. – Ой, грех-то какой! В такой день!

– Ну, теперь ей вообще тут делать нечего, – протянула задумчиво блондинка. – Она ведь в самый день его смерти уволилась. Представляешь, он в морге лежит, а она в отдел кадров пришла и заявление написала! Железная баба! – с ноткой восхищения закончила сослуживица.

– Не понимаю, как это у человека может не быть родственников! – продолжала изумляться брюнетка. – У тебя вот сколько родни? А у меня и того больше. Как это – никого нет? Так не бывает! Что-то здесь нечисто… Ой, а ты в «Ромашку» поедешь на поминки или только на кладбище?

Тут подъехал катафалк, из подъезда вынесли гроб с телом Витаса и принялись загружать в машину. Белая как мел Герда шла следом. Она не плакала, только держала у лица платок. Народ стал грузиться в машины и автобус, но я не собиралась ехать на кладбище.

Вместо этого я отправилась домой переодеваться. Часа через три я подъехала к кафе, где происходили поминки по менеджеру. На мне были джинсы, черная майка, темные очки и бандана на голове. Я бросила взгляд на водонепроницаемый хронометр на запястье. Нырять сегодня я не собиралась, просто часы удобные. Так, кажется, пора…

Из кафе один за другим выходили сослуживцы Витаса. Они рассаживались по машинам и разъезжались по домам. Наконец на пороге показалась Герда. Вместе с ней вышли давешние блондинка и брюнетка. У блондинки была машина, и девушка принялась приглашать Герду к себе в авто. Я напряглась – а вдруг вдова согласится?

Но Герда отказалась – помотала головой и медленно пошла по улице в сторону дома. Женщина шла твердым шагом, по сторонам не смотрела, не оглядывалась и не проявляла ни малейшей нервозности. Очевидно, Герда Подниекс не боялась ни слежки, ни преследования, ни внезапного покушения. В отличие от остальных свидетелей, кстати…

Я подъехала и мягко затормозила рядом. Герда вздрогнула, всмотрелась в мое лицо и с облегчением перевела дыхание:

– А, это вы…

– Садитесь, я вас подвезу. – Я распахнула дверцу «Фольксвагена». Герда оглядела улицу, потом быстро залезла в машину, на заднее сиденье, игнорируя распахнутую дверцу. Ладно, не хочешь принимать мои правила игры, пожалуйста…

Поглядывая на Герду в зеркало, я прикидывала, как лучше начать разговор. Но меня опередили.

– Вы похожи на Сару Коннор, – вдруг заявила мне вдова.

– Простите?! – Я едва не выпустила руль от неожиданности.

По бледным губам Герды скользнула улыбка.

– Ну, в фильме про Терминатора. Только из второй части – там, где она бегает с обрезом и всех убивает.

Вот интересно, это был комплимент или как?!

– Герда, можно с вами поговорить?

– Ну говорите, – невесело усмехнулась вдова. – Ведь не из жалости вы меня решили подвезти, правда? В наше время никто ничего просто так не делает.

– Ну зачем вы так… Сегодня рядом с вами было множество людей. Все вам сочувствовали…

– В… их сочувствие! – отрезала Герда. – Они пришли полюбопытствовать, сунуть нос в наши дела, вот и все. Ну, денег дали, спасибо им, конечно…

Вдова надолго замолчала.

– Можно вас спросить, Герда? Вы и в самом деле собирались уехать в Германию?

– Ну собирались, и что? – ощетинилась колючками женщина. – У меня там родственники… Дальние, правда, но здесь вообще никого не осталось. Мои предки приехали сюда при Екатерине. А во время войны их всех выслали в Казахстан, в степи. В восьмидесятом году мой отец приехал в Тарасовскую область. Женился на матери. Потом я родилась.

На этом месте рассказа Герда замкнулась. Я поняла, что больше не услышу ни слова о ее семье. Я вместо того, чтобы кратчайшим путем добраться до улицы Героев-танкистов, стала кружить по району. Мне до зарезу необходимо было закончить разговор.

– Спрашивайте, что вам надо, – сказала Герда насмешливо. – Я устала. Хватит кататься, домой пора.

Значит, мои маневры не прошли незамеченными.

– Герда, скажите, вы помните тот день, когда выпала из окна Серафима Ёжикова?

– Кто такая Серафима Ёжикова?! – нахмурилась вдова.

– Сотрудница клинингового агентства. Вы подошли к ней и наклонились.

– Ну и что? – не поняла женщина. – Там было полно народу!

– Вот именно. Но вы подошли последней. И могли слышать ее последние слова. Герда, пожалуйста, постарайтесь вспомнить, что сказала умирающая! Это очень важно!

– Да я и не слушала! – пожала плечами Герда. – Честно говорю, я ничего не слышала. По-моему, она уже умерла, когда я наклонилась к ней.

– Герда, вы понимаете, что ваша жизнь в опасности?

– Да отстаньте вы от меня! – не выдержала вдова. Она поднесла к губам свой платок, и я заметила, что ткань в засохшей крови. Бедная Герда кусала губы до крови, не желая показывать свое горе окружающим. Вот это выдержка! Куда там спартанскому мальчику с его лисенком!

– Простите меня, – сказал я и резко крутанула руль, поворачивая машину в сторону дома Подниексов.

– Спасибо, что подвезли, – едва слышно проговорила вдова, вылезая у подъезда.

– Герда, вы точно не хотите мне ничего рассказать?

Мне показалось, что женщина колеблется. Но тут к подъезду подошла старушка с болонкой.

– Гердочка, горе-то какое! – фальшиво заныла соседка. Герда поморщилась и открыла дверь в подъезд, пропуская старушку перед собой.

Я порулила домой. Спать я не собиралась – эту ночь я намеревалась провести за компьютером. Столько всего надо было выяснить…

Глава 4

Но мысли о Герде не давали мне покоя. По какой причине три недели назад Подниексы подали документы на выезд? Совпадение или…

Почему Герда совершенно не боялась неведомого киллера? И не придавала никакого значения последним словам Серфимы Ёжиковой? А ведь остальные свидетели сразу мне поверили. Значит ли это, что Герда знала, кто убил ее мужа? В день смерти Витаса она впустила меня, совершенно незнакомого человека, в свою квартиру. Можно сделать вывод: вдова знает, как выглядел убийца. Это первое. И второе – смерть Витаса Подниекса не имеет отношения к истории Серафимы Ёжиковой.

Когда глубоко за полночь на дисплее моего телефона высветился незнакомый номер и в трубке раздался голос Герды, я даже не удивилась.

– Приезжайте, – сказала вдова совершенно спокойным, ровным тоном. – Я умираю.

Я гнала по спящим пустынным улицам на предельной скорости. К дому Подниексов я подлетела, визжа тормозами. Дом спал, все окна были темными, светилось одно окошко на седьмом этаже – очевидно, квартира Подниексов. Звонить в домофон я не стала. Вместо этого я подпрыгнула и повисла на руках на козырьке подъезда. Подтянулась, толкнула приоткрытое по случаю жары подъездное окно и пулей взлетела на седьмой, решив не связываться с ненадежным лифтом.

Дверь в квартиру была не заперта. Я толкнула ее левой рукой, правой снимая пистолет с предохранителя. Конечно, я не ждала, что убийца будет дожидаться меня в квартире, но вдруг это ловушка? Бывает и такое…

Герда сидела в кресле перед работающим телевизором. На экране сменяли друг друга кадры потрясающе красивого документального фильма о природе. Угасающие глаза Герды не отрываясь смотрели на экран. Под левой ключицей женщины торчал нож – обычный кухонный нож с пластиковой рукояткой.

Я протянула руку и потрогала пульс на шее. Под пальцами задрожала ускользающая жизнь. Времени оставалось совсем мало.

Я сделала шаг к телефону.

– Стойте! – тем же невыносимо ровным голосом проговорила Герда.

– Я вызову «Скорую».

– Не надо. Они мне не помогут. Слушайте меня внимательно.

Я послушно опустилась на краешек стула – так, чтобы женщине не пришлось поворачивать голову.

– Я сейчас умру. – Бледные губы дрогнули в неуместной улыбке. – Мы с Витасом поклялись жить долго и счастливо и умереть в один день. Почти так и вышло. Это я виновна в его смерти, а вовсе не вы, Евгения.

– Я не понимаю.

– Витаса убили из-за меня… Но это долгая история. Скажите, сколько времени у меня есть? – Голубые глаза смотрели прямо перед собой, голос звучал монотонно.

– Минут десять-пятнадцать, – честно ответила я. – Внутреннее кровотечение. Слушайте, давайте я все-таки вызову медиков, а свою историю вы расскажете, когда поправитесь…

– Не перебивайте меня! – строго сказала Герда. – Я хочу, чтобы вы отомстили за меня и моего мужа. Это последняя воля, понятно? Если вы нарушите последнюю волю умирающей, я буду вам являться, понятно?

Бледные губы дрогнули в улыбке. Кажется, госпожа Подниекс шутила.

– Я слушаю. – Я опустилась на стул и приготовилась внимательно выслушать рассказ.

– В тысяча девятьсот восьмидесятом году мой отец вернулся из Казахстана в Тарасовскую область. Женился на моей матери.

Герда продолжала рассказ как раз с того места, где прервала его сегодня днем, в моей машине.

– Я родилась в восемьдесят первом. А в восемьдесят восьмом всю мою семью убили бандиты. Мы жили на хуторе, в стороне от деревни. Нас не любили местные – еще бы, немцы! Дети дразнили нас фашистами. Однажды ночью я проснулась от шума. Какие-то вооруженные люди ворвались в наш дом. Позднее я узнала, что это были заключенные из колонии неподалеку – они совершили массовый побег, и им нужны были деньги, одежда и транспорт. У отца была старенькая «Нива». Они убили всю семью – родителей, дядю с женой и их четверых детей, маленького брата… Я спряталась в подполе, где хранили картошку, и меня не нашли. Бандиты забрали все деньги и еду, сели в нашу машину и уехали.

Герда перевела дыхание. Я терпеливо ждала. Вряд ли умирающая просто рассказывает мне историю своей жизни. То, что хочет сказать мне Герда, должно быть очень важно.

– Их всех поймали на следующий день. Они ограбили продмаг, набрали водки и напились вдрызг. После этого они врезались в дерево. Половина погибла, остальные были мертвецки пьяны… У меня не осталось родных, поэтому меня отправили в детдом.

Герда еще немного помолчала. Я выключила телевизор. Голос женщины звучал все тише, а я должна расслышать каждое слово.

– Я хорошо запомнила их лица. С ними была одна женщина. Совсем молодая тогда, красивая блондинка. Она мне часто снилась в кошмарах. Когда та уборщица выпала из окна, я подняла голову и посмотрела, откуда она упала. В окне квартиры на десятом этаже я увидела фигуру человека. Женщина в синем, со светлыми волосами, в какой-то кепке на голове. Спустя пять минут эта женщина вышла из подъезда. Из-за происшествия началась какая-то бесполезная суета, и никто не обратил на нее внимания. Женщина тихо проскользнула за спинами зевак.

Герда слабела на глазах. Может, плюнуть на рассказ и вызвать медиков? Нет, они не помогут. Я видела слишком много умирающих.

– Женщина в кепке прошла совсем близко от меня. Теперь я могла хорошо ее рассмотреть. Я узнала ее. Это была та самая блондинка, что участвовала в нападении на наш дом. Конечно, она изменилась, но я хорошо запомнила это лицо… Я пошла за ней. По дороге я позвонила Витасу и попросила подойти ко мне. Он нагнал меня довольно скоро, и дальше мы пошли вместе. Женщина собиралась сесть в машину, но мы перехватили ее. Мы заставили ее залезть в машину, Витас сел за руль.

Голос Герды слабел, язык начал заплетаться.

– Мы вывезли ее за город. Я решила убить ее и велела Витасу это сделать. Он сказал, что не может поднять руку на человека. Тогда я ударила ее камнем по голове. Но не убила. Не смогла. Женщина попросила оставить ей жизнь. Она почему-то думала, что я обвиняю ее в смерти той уборщицы. Я сказала, что на уборщицу мне плевать, и на то, что она там перед смертью болтала, тоже, а вот за моих родных придется ответить. И тут она предложила мне деньги.

Герда надолго замолчала. Вдова опустила ресницы. Я протянула руку, чтобы потрогать пульс, но женщина внезапно распахнула глаза и принялась говорить:

– И я согласилась. Я поняла, что все равно не смогу ее убить. Да и что мне даст ее смерть? Зато деньги… Мы могли бы уехать в Германию. Мы давно хотели, но какой смысл ехать за границу ради того, чтобы скитаться без жилья и мыть полы? Мы договорились так: я ее не выдам, а она заплатит нам пятьдесят тысяч долларов.

Герда еще немного помолчала.

– Мы поехали к ней домой, и она на месте отсчитала нам двадцать пять тысяч. В банковской упаковке. Новенькие деньги. Пачками. Она сказала, что больше у нее пока нет, но через несколько дней она достанет.

Я слушала, затаив дыхание.

– Витас меня отговаривал. Когда мы вернулись домой, он сказал, что эта женщина может быть опасна. Тогда он и позвонил вам. Но я не позволила ему вас нанять. Не потому, что у нас не было денег. А потому, что не хотела, чтобы кто-то еще был в курсе наших дел… Витас отправился на встречу с ней и не вернулся. Наутро его тело подкинули на перекресток в коробке из-под холодильника. Теперь вы знаете все. Найдите эту суку и сделайте так, чтобы она пожалела о каждой минуте своей жизни.

– Это она ударила вас ножом? – спросила я, заглядывая в гаснущие глаза. Счет шел на минуты…

– Нет, это был мужчина. Но это не важно. Главное – найдите ее!

– Имя, адрес. Говорите, я запомню.

– Лесная, дом одиннадцать, квартира шесть. Мы забрали у нее паспорт. Он лежал вон там, в ящике. Но этот мужчина взломал замок и взял его. И деньги тоже забрал. Запомните: ее зовут Иванова Ольга Ивановна. И еще – на ней была бейсболка с логотипом. Квадрат и в нем разноцветные круги…

Герда перестала говорить и дышать одновременно. Я вызвала полицию и «Скорую» и смирно сидела до их приезда.

Я рассказала стражам порядка все, что знала, – не утаила ни единого фактика. Имя и адрес злоумышленницы по фамилии Иванова я тоже не стала скрывать. Разумеется, это касалось только истории Герды – про свидетелей по делу Ёжиковой я даже не заикнулась. А то, боюсь, меня по головке не погладят за художественную самодеятельность – еще бы, собрала группу граждан и вывезла их в неизвестном направлении!

Формально, с точки зрения закона, я была чиста. Дело Петра Южина закрыто. Кстати, почему его так быстро, прямо-таки с фантастической скоростью, закрыли?! Подозрительно как-то…

Никто из нашей компании не проходит свидетелем ни по одному уголовному делу. Гибель Серафимы Ёжиковой вообще оформили как несчастный случай. Вот если бы майор Миронова по-прежнему вела дело об убийстве Петеньки, я немедленно рассказала бы о странных совпадениях, покушении на Веру Мышкину и обо всем остальном. Но сейчас я не собираюсь этого делать. Немолодой капитан по фамилии Козлов, прибывший на вызов, и его отчаянно зевающие помощники вовсе не обрадуются такому подарку.

Во-первых, эта информация неимоверно усложнит дело об убийстве Герды, и без того запутанное. Во-вторых, вывод, что эти дела связаны, является моим личным умозаключением. А кто я такая? Никто, частное лицо. Я заранее знаю, что мне скажут в полиции, если я сунусь к ним со своими теориями. «Вы у нас кто? Ах, телохранитель с лицензией? Вот и занимайтесь своим непосредственным делом. А делать выводы предоставьте следствию». Как же, плавали, знаем… Сколько раз уже я слышала эти слова!

Кому понравится, когда его тыкают носом, как щенка, сделавшего лужу? Нет уж, оставлю свои умозаключения при себе… Капитан Козлов и без того не рад, что на него свалилось такое запутанное дело. Это вам не поножовщина после совместного распития спиртных напитков. Тут возни до самого утра…

Сначала капитан поглядывал на меня с хорошо знакомым выражением «А чего это ты тут сидишь? Вот ты, голубушка, и убила! Так и запишем!». Пришлось быстренько огорчить стража порядка.

Моя фамилия произвела на беднягу нужное впечатление. Козлов явственно затосковал и принялся звонить начальству. «Вас!» – наконец протянул мне трубку капитан. Побеседовав минут десять с хорошо знакомым мне подполковником Воронцовым, я подписала протокол и села в машину вместе с Козловым и его людьми. Предстояло еще не раз отвечать на те же самые вопросы.

Домой я попала только к полудню. Да, хорошо, что я в городе человек известный. Есть кому замолвить за меня словечко. А то бы так легко не отделалась…

Теперь колеса машины правосудия завертятся – медленно, но верно. Адрес на улице Лесной будет проверен, личность гражданки Ивановой пробита по базе. Вот только не верю я, что это даст результаты. Никакая она не Иванова. Судя по тому, что рассказала мне Герда Подниекс, эта женщина рецидивистка с большим стажем. Двадцать пять лет назад ей было… ну, к примеру, лет двадцать. Значит, ей сорок пять. Помимо того, что она участвовала в давнем убийстве семьи Герды, на ее совести Серафима Ёжикова. «Иванова» попросту вытолкнула Симу из окна. Поэтому Серафима и сказала: «Меня убили!»

Наверняка имя и фамилия не настоящие. К тому же вот так сразу выложить двадцать пять тысяч долларов… Скорее всего «Иванова» – кадр серьезный. Вероятно, до сих пор связана с криминалом. Кто-то же сделал ей чистые документы…

На всякий случай я сгоняла на улицу Лесную. Понаблюдала за домом. Я подстерегла молодую мамашу с коляской, скучавшую в тени чахлых тополей, и поинтересовалась, не сдает ли кто в их доме квартиру? Хочу, дескать, снять жилье, не переплачивая риелторам… Женщина попалась на нехитрую удочку и выложила мне все, что знала. В шестой квартире проживала квартирантка по имени Ольга. Но вот уже дня три ее не видно, и свет вечерами не горит. Похоже, съехала. Ольга прожила в доме на улице Лесной около года. С соседями отношений не поддерживала, поскольку день и ночь пропадала на работе, трудясь иногда в ночную смену, а днем отсыпаясь. Где именно работала «Иванова», соседка не знала. «Ольга» была баба неплохая, всегда могла по-соседски одолжить курева или «пятихатку» до получки…

Спохватившись, молодая мамаша проявила запоздалую бдительность и поинтересовалась, зачем мне знать место работы Ольги, если я с ней даже незнакома. Пришлось перевести разговор на другое. Тут ребенок в коляске проснулся и запищал. Я едва успела взять телефон хозяйки квартиры под предлогом, что если Ольга съехала, так я сниму жилье, пока не перехватили.

Мамаша скрылась в подъезде, а я позвонила хозяйке – пенсионерке, проживающей у дочери где-то неподалеку.

Я выдала все ту же версию: дескать, ищу недорогое жилье на пару месяцев. Хозяйка принялась костерить «Иванову» последними словами. Съехала и даже не предупредила! А ведь такая порядочная женщина на вид! Сочувственно поддакивая, я вытянула из пенсионерки некоторое количество полезной информации. Ольга платила за квартиру исправно. Жилье содержала в идеальной чистоте. Мужиков не водила, чего нет, того нет. Иногда у нее собирались подруги по работе, но нечасто. Водку пили, но вели себя прилично. Где работала жиличка, хозяйке так и не удалось выведать. Она почему-то решила, что в гостинице. На вопрос, почему именно там, пенсионерка надолго задумалась, а потом объяснила, что у жилички было полно всяких порошков, моющих средств, салфеток и тому подобного – чересчур большой запас. Моющие средства обычно тащат с работы недобросовестные горничные гостиниц, уборщицы… на этом месте в моей голове прозвенел предупредительный звонок. Я немедленно прекратила расспросы. Вместо этого я осведомилась о цене. Хозяйка оживилась и назвала требуемую сумму. Я вздохнула, сообщила, что для меня это очень дорого и вежливо попрощалась. Уф!

Делаем выводы. «Ольга Иванова» спокойно проживала в съемной квартире около года. Женщина ничего не опасалась, имела стабильную работу и даже поддерживала поверхностные контакты с соседями. Значит, документы у нее чистые, никаких обвинений на «Ивановой» не висит. Человек, который скрывается от закона, ведет себя совершенно иначе.

Не знаю, чем «Ольге» не угодила Серафима Ёжикова, но три недели назад «Иванова» вытолкнула беднягу из окна квартиры Южиных. Кстати, у меня появилось несколько вопросов к Любе… ничего, задам при встрече.

После этого «Ольга» попадает в поле зрения Герды. Тут запахло жареным – но хитрая баба смогла обернуть ситуацию себе на пользу. Подниексы попались на крючок – они захотели денег. С этого момента оба неопытных шантажиста были обречены. «Иванова» нашла сообщника (одного или даже нескольких). Они и прикончили Витаса, когда он явился за деньгами. И кто-то из них убил Герду, забрал документы «Ивановой» и деньги. Интересно, почему преступница не слиняла сразу после смерти Витаса? Знала, что Герда не заявит на нее в полицию, потому что у самой рыльце в пуху? Удар камнем по голове и двадцать пять тысяч «зелеными» не красили Подниексов.

Теперь «Ольга» исчезла в неизвестном направлении. Думаю, через какое-то время она «всплывет» где-то еще уже под другим именем…

Следовало признать, что я зашла в тупик. Если бы Герда рассказала мне обо всем сразу после смерти Витаса… Но что теперь говорить.

Я вернулась домой и уложила сумку для путешествия и работы «в поле». Уехать из Тарасова надолго я не могу – я ведь свидетель по делу Герды Подниекс, и в любой момент меня могут дернуть на допрос. А вдруг полиция меня опередит? Вдруг это дело достанется какому-нибудь головастому следователю, умнику, который раскопает связь между чередой загадочных смертей на улице Героев-танкистов? Придется тебе, Охотникова, двигаться очень-очень быстро. Проворней змей на льду…

Я загнала машину на СТО, принадлежавшее моему другу, проверенному человеку. Моего железного коня проверили, сменили масло и свечи. А также на всякий случай просканировали на наличие маячков. Однажды я здорово погорела на этом. Больше я такого промаха не допущу… Я залила полный бак бензина, загрузила в телефон навигатор и, приняв все необходимые меры предосторожности, чтобы не притащить за собой «хвост», покатила в неизвестную мне Хмелевку.

Ехала долго, и я вдоволь налюбовалась красотами природы, попутно прокручивая в голове всю историю с самого начала и прикидывая, что же я упустила.

Хмелевка оказалась небольшой деревней на границе нашей области с соседней. Дорога заняла у меня пять часов, хотя я гнала с предельно разрешенной скоростью.

Я без труда нашла дом Южиных – это было самое оживленное место во всей деревне. Еще бы, в старый дом заселилось сразу двенадцать человек – кроме восьмерых свидетелей четверо «кузнечиков»-охранников. Сам глава агентства, доставив свидетелей по назначению, отбыл в Тарасов. Коваль был слишком заметной фигурой – молодого мужика без обеих ног трудно перепутать с кем-либо еще. Так что «кузнечики» – рослые стриженые парни – выполняли распоряжения своего строгого шефа. Первым делом я побеседовала с охранниками. Выяснив, что добрались все благополучно, да и в Хмелевке пока все идет по плану, я прошла в дом поздороваться.

Встретили меня не так чтобы слишком горячо. Операция под кодовым названием «Делит» прошла успешно. Теперь жизни свидетелей ничто не угрожало. Надеюсь, мне удалось сбить наблюдателей со следа, и на некоторое время свидетели в безопасности. Проблема заключалась в том, что бедолаги были типичными городскими жителями. Их извлекли из привычной среды, грубо оторвали от привычного образа жизни, и теперь все восемь моих подопечных жестоко страдали. Обвиняли в этом меня, уже забыв, что для переезда в деревню имелась очень веская причина. Еще бы! Киллер где-то там, далеко. А Женя Охотникова – вот она…