Текст книги "Когда придет твой черед"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Кира ахнула и прижала ладони к щекам. Очевидно, это приглашение означало высшую степень признания и одобрения со стороны усатой дамы.

– Спасибо, Нинель Васильевна, – вежливо поблагодарила Маша.

– Можешь называть меня тетя Нина, – разрешила Серебрякова. – Ну, бегите наверх, девочки!

Когда мачеха и падчерица вышли из комнаты, Нинель повернулась ко мне. Лицо ее стало жестким, у рта пролегли глубокие складки, от чего дама сделалась похожей на бульдога.

– А теперь расскажите мне, что там у вас вышло по дороге сюда. Мне уже сообщили, что возникли проблемы.

Я бросила взгляд на служанку. Лицо женщины было непроницаемо, но шея вытянута и уши, кажется, даже шевелились от любопытства.

– Сусанна, выйди! – резко приказала Серебрякова, и женщина мгновенно повиновалась.

Я рассказала о своей поездке в Волчьи Ямы и обратно.

– Зачем ты позвонила этому болвану Вишнякову? – это был единственный вопрос, который задала мне Машина тетка. – Ты должна была звонить мне!

– Мы находились в критической ситуации. У меня не было выбора, – пояснила я.

– Да? А теперь мы в долгу перед Вишней! А он, знаешь ли, своих долгов не забывает. Потребует, не сомневайся… Ладно, чего теперь говорить.

Серебрякова побарабанила пальцами по подлокотнику кресла. Заиграли светом бриллианты.

– Нинель Васильевна, я выполнила работу, – напомнила я.

– Хреново выполнила, – сообщила мне усатая дама. – Повесила на меня долг перед Вишней. Что, не так?

Похоже, Нинель усвоила от своего брата уголовные привычки – делать собеседника виноватым. А потом сказать: «Ты косяк упорол? Теперь помогай мне тебя простить!»

– Я хорошо выполнила свою работу, – вежливо, но твердо парировала я. – Мое задание заключалось в том, чтобы доставить в Тарасов наследницу. Живой и здоровой. Маша перед вами – живая и здоровая, несмотря ни на что. Ну как, едем к господину Сташевичу?

Серебрякова еще с минуту поизучала меня недобрым взглядом прищуренных глазок, потом неохотно кивнула:

– Да, поезжай к нему хоть сейчас. Он тебе заплатит. Я позвоню ему и дам распоряжения.

– Благодарю вас.

Я встала и попрощалась. Глядя на усатую даму сверху вниз, я дала себе слово больше никогда не работать на мадам Серебрякову. Еще чуть-чуть – и Нинель начала бы меня кошмарить в лучших традициях тарасовской братвы. И раздумала только потому, что поняла – я крепкий орешек, времени и сил на меня будет потрачено много, а у Нинель Васильевны с приездом Маши и так будет забот по горло. Но в другой ситуации я бы так просто не отделалась. В моей практике крайне редко возникают ситуации, когда клиент отказывается платить за выполненную работу. Эти случаи я помню наперечет. Но всякий раз это бывали очень богатые и влиятельные люди…

Черно-белая Сусанна выпустила меня из дома. Я села в свой побитый «Фольксваген» и поехала прямиком в контору нотариуса – пока усатая не передумала.

Иосиф Леонидович встретил меня тепло и приветливо. Нотариус выразил восхищение быстротой, с которой я выполнила такое ответственное задание. Я выразила желание выполнять для юриста подобную работу всякий раз, когда будет необходимость. Особенно за столь щедрую оплату.

Мы еще немного поприседали друг перед другом, а потом Иосиф Леонидович отпер свой маленький сейф, и я стала обладательницей нетолстой пачки крупных купюр в банковской упаковке – ровно полмиллиона рублей.

– Желаете пересчитать? – вежливо осклабился нотариус.

– Нет, благодарю. Полностью вам доверяю, – сказала я и сгребла пачку со стола.

Мне часто платят наличными. Придется задекларировать сумму гонорара и заплатить налоги. Деваться некуда, если я на стороне, так сказать, закона и порядка, то не могу же я вести себя как Аль Капоне?

– Постойте, госпожа Охотникова! – окликнул меня Сташевич. – Скажите, вы понесли какие-нибудь финансовые затраты в связи с этим делом?

– О да! – ответила я, вспомнив мой бедный «Фольксваген».

– Очень хорошо! – заявил юрист, и я удивленно уставилась на него. Чего ж хорошего…

– Как вы помните, существует денежный фонд, созданный специально для поисков наследницы. Раз девушка найдена, в нем больше нет необходимости. Нинель Васильевна Серебрякова уполномочила меня передать оставшуюся сумму вам. Наличными.

Так я получила еще одну пачечку – гораздо тоньше первой. Насколько я помню наш разговор при первой встрече, там пятьдесят тысяч. Отлично! Вот на это я и отремонтирую мою машинку.

Мы расстались, довольные друг другом. Я мысленно попрощалась навсегда с госпожой Серебряковой, с бедной Машей и со всей этой историей и поехала домой отсыпаться. На следующий день, не откладывая дела в долгий ящик, я положила деньги в банк и отдала ремонтировать свой побитый «Фольксваген». И хотя я собиралась поваляться на пляже где-нибудь у теплого моря, с этим пришлось повременить. Мне предложили работу – симпатичные люди, и проблемы у них были вполне серьезные. Несколько дней я провела вдали от Тарасова и вернулась в город только в начале марта.

Я вышла из здания аэропорта. Тарасов встретил меня морозом, метелью и непрерывным трезвоном мобильного телефона.

Первый звонок был от тети Милы. Я поспешно взяла трубку и вернулась под стеклянный козырек, защищавший от снега и ветра.

– Женя, у тебя все в порядке? – раздался озабоченный голос тети.

– Все хорошо. Еду домой, скоро буду. А ты как? Что-то случилось?

Дело в том, что я отключила телефон на время работы – необходимо было соблюдать полную секретность. А сотовый – даже выключенный – постоянно передает сигнал, который можно отследить. Последние дни я провела со своими клиентами на заимке в сибирской тайге. Наши телефоны остались в гостинице в Москве, для того, чтобы у наших преследователей сложилось впечатление, будто и мы сами находимся там. Специально нанятая мною команда, загримированная под моего клиента, его супругу, малолетнего ребенка и меня, каждый день подтверждала это. Так, «супруга» подходила к окнам, а «муж» ее оттаскивал. «Ребенок» – это был лилипут, вышедший на пенсию, в прошлом – звезда цирковой труппы – качался на качелях на заднем плане. А «я», надвинув на глаза капюшон куртки, рыскала по делам, доводя погоню до полного упадка сил. В общем, ребята старались на совесть, отрабатывая щедрый гонорар, в то время как мы наслаждались чистейшим воздухом и даже однажды охотились на зайца. Охоту я затеяла для того, чтобы отвлечь клиентов от мрачных мыслей. Папа и десятилетний сын были в восторге, но вот супруга клиента, чьи нервы были натянуты до предела, принялась рыдать над застреленным зайцем, чем свела на нет весь психотерапевтический эффект этой затеи.

Операция по извлечению объектов была спланирована мною заранее. В назначенный день на заимку прилетел вертолет, мы отправились в Новосибирск, где я распрощалась с клиентами. Я посадила их в самолет, следующий в Токио.

И клиенты счастливо улетели на новое место жительства, а я дала отбой московской команде и вернулась домой. Очень хотелось посмотреть, какие у наших противников сделались лица, когда они поняли, что их провели с помощью элементарного маскарада… Но я подавила это неуместное желание. Во-первых, я больше не занимаюсь этим делом, значит, меня это все не касается. А во-вторых, люди это были влиятельные и опасные. Не знаю и знать не хочу, что там не поделил с ними приятный молодой мужчина – мой клиент, по виду обычный «белый воротничок». И предпочитаю не знать и дальше. Главное – я выполнила свою работу и теперь могу с чистой совестью валяться на диване и смотреть кино.

Так вот, тетушка Мила прекрасно знает специфику моей работы и не станет тревожиться понапрасну, если я не отвечаю на телефонные звонки. А на экстренный случай у нее есть помощница. После того как в прошлом году Мила попала в больницу с сердечным приступом, я наняла женщину – бодрую пенсионерку, в прошлом медсестру, – для того, чтобы она приглядывала за тетей. И неплохо плачу этой женщине, вся обязанность которой состоит в том, чтобы следить за состоянием здоровья Милы. Причем так, чтобы тетя об этом не знала. Как все нормальные люди, тетушка не переносит чрезмерной опеки. Узнай она о том, что я наняла Клару Борисовну, меня ждет суровая разборка. А так Клара – просто дружелюбная соседка из дома напротив, которая может купить молока или хлеба, принести новый детектив или свежий журнал «Здоровье». В общем, если бы с тетей что-то случилось, о ней было бы кому позаботиться.

– Со мной все хорошо, Женя! – заверила меня Мила. – Но вот твой… кавалер очень о тебе беспокоится.

– Какой… кавалер?

Я мысленно пробежала список тех, с кем встречалась за последнее время. Алеша, что ли?!

– Алексей Львович. Очень приятный мужчина. – В голосе тети зазвучали мечтательные нотки, но с примесью легкой тревоги. Так, ясно. Тетя нашла новый объект, за которого, по ее мнению, я должна выйти замуж, и побыстрее. А то молодость походит.

– Ты что, его видела? – удивилась я. Насколько помню, я не приглашала Алексея к себе домой.

– Он приезжал два раза. Привозил тортик и такие вкусные эклеры. Мы с ним пили чай и много говорили о тебе.

Я закатила глаза, хотя тетя не могла меня видеть. Потолок аэропорта нуждался в ремонте.

– Чего он хотел?

– Просто познакомиться со мной. Он волнуется о тебе, Женя… Звонил раза по четыре в день.

Я почувствовала, что начинаю злиться. Этот болван Алеша совершенно задергал мою старенькую тетушку, вон у Милы и голос дрожит, и нервы явно на пределе.

– Мила, со мной все в порядке. Я скоро буду дома – только заберу машину из ремонта. Не волнуйся. Приеду и расскажу, как ходила на охоту. На зайца, представляешь?

Тетушка немного успокоилась и пообещала к моему приезду испечь шоколадный пирог. Я заверила, что все эти дни мечтала о тетином пироге, и Мила совсем утешилась.

После этого я немного подышала, приходя в себя, а затем набрала знакомый номер.

– Женя?! Где ты, радость моя? Как я рад тебя слышать! – зазвучал в трубке голос Алексея.

– Я только что приехала, – стараясь держать себя в руках, сквозь зубы процедила я. Чуткий Алеша немедленно заметил мое настроение.

– Что случилось, Женя? Ты не рада меня слышать:?

– Ты зачем приходил к моей тете? За каким… звонил ей по нескольку раз на дню, а?!

– Но я… Я же люблю тебя! Беспокоюсь о тебе!

– По-твоему, так выглядит любовь?! Ты едва не довел Милу до сердечного приступа! В отличие от тебя моя тетя знает, что я вполне в состоянии о себе позаботиться…

– Но я беспокоился, Женя! – воскликнул Алексей Львович.

– Значит, будешь беспокоиться и дальше, – отрезала я, – если хочешь быть со мной.

Я представила растерянно моргающие глаза Алеши. В этот момент я его почти ненавидела.

– У меня такая работа! – заорала я в трубку, и какой-то толстяк с чемоданом шарахнулся от меня. – Не суй в нее свой любопытный нос! Кстати, – вкрадчиво спросила я, пораженная внезапной догадкой, – когда я ездила в деревню Волчьи Ямы… Помнишь, ты еще смеялся над таким названием… так вот, ты говорил кому-нибудь, куда я поехала?

Алеша замялся. Это значит, я уже знаю ответ.

– Позвонила женщина, сказала, что она твоя подруга… Что ты внезапно уехала и не сказала, куда… Она так волновалась!

– У меня нет подруг! – снова заорала я. – И ты прекрасно об этом знаешь! Все, пока, больше не могу с тобой разговаривать…

– Женя! Когда мы увидимся? – заволновался Алексей.

– Ох, боюсь, не скоро, – ответила я и нажала «отбой». Меня слегка трясло. А я-то не могла понять, каким образом преследователи вычислили нас с Машей Серебряковой! Оказывается, просто спросили у Алеши, и добрый Алеша все выложил…

Кипя от злости, я отправилась в автосервис. Эту мастерскую я посещаю давно. Принадлежит она одному из моих бывших клиентов. В свое время я помогла ему выпутаться из больших неприятностей и даже вытащила его дочку, пятнадцатилетнюю дуреху, из нехорошей компании. Так что с тех пор я ремонтирую свою машину только здесь, причем за чисто символическую плату.

– О, Максимовна! – приветствовал меня Герман Кукольников, хозяин мастерской.

– Привет, Гера. Ну что, готова моя машина?

– Давно уже. Пришлось повозиться… Но стала как новая. Можешь забирать!

– Как Алиса? – поинтересовалась я, любуясь новыми габаритами.

– Отлично! – разулыбался Герман. – Недавно замуж собралась. Придешь на свадьбу?

– Спасибо, приду. Блин, как время летит-то…

Пять лет назад эта самая Алиса забурилась в такую страну чудес… До сих пор помню ночную беготню по крышам, со стрельбой…

Мы с Герой исполнили обычный ритуал – я совала деньги, он отказывался, наконец все-таки взял. Я села в машину и уехала. До чего же приятно оказаться дома! Я ехала по улицам, с удовольствием стояла в пробках – давно забытое ощущение, после тайги это было даже забавно! – слушала музыку и думала о своей жизни. Ну что со мной не так? Все вокруг – люди как люди. Общаются, ругаются, женятся, разводятся… А Женя Охотникова – просто Одинокий Волк… была такая старая киношка. Неужели только меня выводит из равновесия чрезмерная забота? А для остальных это нормально?

Проблема в том, что работа занимает процентов девяносто моей жизни. Не по времени, нет. Иногда, особенно в последние годы, я позволяю себе отказываться от предложений, которые мне не нравятся. У меня есть целый круг знакомых в профессиональной среде, которые, фигурально выражаясь, ловят крошки с моего стола. Я никогда не оставляю тех, кто ко мне обратился, наедине с их проблемами – в конце концов, люди пришли за помощью. Я предлагаю клиентам телефоны других профессионалов, занимающихся тем же, что и я. Охрана людей и грузов, деликатные поручения… В общем, после хорошо выполненной (и соответственно оплаченной) работы я могу довольно долго не работать. Месяц, даже два… проблема в том, что я идентифицирую себя с работой. Мои навыки и умения – это я. «Кролик – это не только ценный мех…» Так вот, Евгения Охотникова – это не только метр восемьдесят сантиметров роста, длинные ноги и красивые глаза. Это еще и привычка «прочитывать» собеседника во время разговора. И потребность в ежедневной физической нагрузке, и адреналиновая эйфория. И постоянно собранная сумка со спецснаряжением. И еще много чего…

Когда-то меня обучали – сначала в Ворошиловке, потом в спецгруппе «Сигма». И эти навыки теперь – часть меня самой. Я не могу отключить ту совершенную машину, в которую превратило меня обучение. Я могу ее только перепрограммировать. Я уже не служу своей стране – слишком много посредников между нами, и некоторым просто не подашь руки. Я сама решаю, на что мне расходовать свои силы, время, знания и здоровье. Теперь я помогаю людям решать их проблемы, охраняю, защищаю. То есть делаю то, чему меня учили. Ну, часть того, чему меня учили, будем честными… И мне нравится моя работа. Так почему же мне так паршиво сейчас? Что со мной не так?

Стоп, Охотникова! Ты вступаешь на опасную почву. Следующей мыслью будет сходить к психотерапевту. Он примется расспрашивать о детстве, о юных годах, о всяких травмирующих ситуациях. Ну, к примеру, я могу рассказать доктору свою жизнь лет до семнадцати – как раз до поступления в Ворошиловку. А дальше? Перерезанная мной глотка боевика – а мне пришлось проделать это в девятнадцать – это травмирующая ситуация или нет? По-моему, нет. Этот урод держал палец на кнопке взрывателя в школьном спортзале. Мы с подругой из «Сигмы» подобрались к нему вдвоем – пока я орудовала ножом, Амалия держала мертвой хваткой руку мужчины, потому что если бы он отпустил кнопку, нас всех, а главное, сорок заложников, завалило бы каменными обломками после того, как посекло бы шариками от подшипников. Так что, когда я его наконец прикончила, то прекрасно себя чувствовала.

В общем, к психотерапевту лучше все-таки не ходить. Придется врать, тогда вся затея теряет смысл. Давай, Охотникова, справляйся, старушка, сама…

Я подрулила к дому, взбежала по лестнице и позвонила. Мила открыла дверь, и я шагнула в знакомое тепло дома и восхитительный аромат шоколадного пирога.

Я успела принять душ, пообедать и уже допивала чай со вторым куском пирога, забавляя Милу рассказом об охоте на зайца, когда мой телефон затрезвонил снова. Я сжала челюсти. Ну, если это Алеша осмелился позвонить через полтора часа после того, как я открытым текстом послала его куда подальше, то я за себя не отвечаю.

Но высветившийся на экране номер был мне совершенно незнаком. Я вздохнула и приняла вызов. Чаще всего такие звонки означали, что кто-то нуждается в моих услугах и только что выцыганил мой телефон у своих знакомых.

– Охотникова, – сказала я. – Слушаю!

– Здравствуйте, Евгения Максимовна. Вы меня не узнаете? – прозвучал в трубке хриплый женский голос.

– Кто это? – напряглась я.

– Это Маша… Мария Серебрякова. Приезжайте, прошу вас. Меня только что хотели убить.

Глава 5

Выяснять подобные вопросы по телефону – дело совершенно бессмысленное. Поэтому я не стала спорить с бедной Машей. Вместо этого я чмокнула в щеку тетушку Милу, сообщила, что тортик был выше всяческих похвал, заявила, что мои планы на сегодня немного поменялись, прыгнула в машину и отправилась по знакомому адресу.

Было всего три часа дня, но уже наступали сумерки. Ветер крутил вдоль дорог злую поземку, редкие прохожие кутались в шарфы и норовили поскорее убраться с улиц.

Парковка перед воротами особняка Серебряковых была заставлена машинами. Я немного удивилась тому, что в доме столько гостей. Мне не хотелось оставлять свою машину на парковке – все-таки мой бедняжка был только что из ремонта, поэтому я посигналила. Очевидно, охранник был предупрежден о моем приезде, потому что меня немедленно пропустили внутрь, и я нахально припарковалась прямо перед входом.

Дверь мне открыла Сусанна Ивановна. Я уже успела забыть, какое у нее лицо – будто за щекой женщина держит ломтик лимона, причем постоянно. Сусанна смерила меня холодным взглядом и сообщила:

– Мария Иннокентьевна ожидает в голубой гостиной.

Не раздеваясь, я отправилась наверх. В вестибюле я едва не столкнулась с толстой Светланой – троюродной сестрой покойного Серебряка, – той самой, что получила в наследство аптеку и была этим недовольна.

На лестнице толпились какие-то люди – лица некоторых показались мне знакомыми. Это были родственники Серебряка – кое-кого я видела у нотариуса во время оглашения завещания.

У двери одной из комнат собралась особенно плотная толпа. Какие-то женщины с обеспокоенным видом стучали в дверь и вопрошали:

– Маша, Машенька, откройте! С вами все порядке?

Я так поняла, это и была голубая гостиная.

Я протолкалась к двери и негромко произнесла:

– Маша, откройте, это Охотникова.

Дверь немедленно распахнулась, пропуская меня, и тут же закрылась за моей спиной, отсекая желающих войти внутрь.

Передо мной стояла Мария Серебрякова в голубом вечернем платье с открытой спиной. В руках девушка сжимала каминные щипцы. Руки побелели, глаза прищурены, губы крепко сжаты. Я рассталась с Марией всего несколько дней назад, а казалось, прошли годы с того момента, как я доставила девушку в Тарасов. Наследница была бледна, под глазами синяки.

Увидев меня, девушка с облегчением вздохнула и воскликнула:

– Какое счастье, что вы приехали! Я никому в этом доме не могу доверять…

– Маша, что случилось?

Я уселась в антикварное кресло и похлопала по сиденью соседнего, приглашая девушку присесть и успокоиться. Наследница стояла все так же неподвижно, тогда я подошла, разжала сведенные судорогой руки и вернула каминные щипцы на место. Усадив девушку в кресло почти насильно, я сказала:

– Маша, расскажите мне все по порядку. Что произошло?

– Меня хотят убить, – мрачно ответила девушка. – С тех пор как вы привезли меня в этот дом, со мной происходят странные вещи.

– Что значит – странные?

– Ну, Нинель Васильевна подарила мне шубу – очень красивую и дорогую, – начала рассказывать Маша. – На следующий день я зашла в гардеробную и обнаружила, что кто-то порезал шубу ножом. Представляете, кромсал, как маньяк, на полоски разрезал! Три дня назад мы вернулись с Кирой из клуба. Было уже довольно поздно, я решила не зажигать свет, а сразу пройти в ванную… В моей комнате был человек. Он стоял вон там, у комодика. И что-то делал.

– Ты его разглядела?

Для простоты общения я перешла на «ты» – передо мной сидела перепуганная девочка, и мое «выканье» ее только пугало.

– Фонарь светит в окно, но человек стоял напротив окна, и я видела только силуэт. Маленький такой, как ребенок. Но в руке у него был нож, это точно. Он так блестел…

– И что, человек попытался напасть на тебя?

– Нет, я закричала сразу, как только его увидела. Тогда он выпрыгнул в окно…

Интересно… Хреновато с охраной в доме Серебряка!

– Может, вор? – предположила я.

Маша помотала головой:

– В том ящике ничего ценного нету. Только мои документы, да и то копии…

Девушка обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь согреться.

– А сегодня… сегодня…

Тут Маша не выдержала и разрыдалась. Девушка плакала как ребенок – нисколько не заботясь о поплывшем макияже и растрепавшейся прическе. Так что я отбросила мысль об инсценировке, посетившую меня в начале разговора. Наследница действительно была напугана до состояния паники. Молодец, девочка, – вместо того чтобы падать в обморок, она берется за каминные щипцы…

– Так что произошло сегодня?

Я налила воды в стакан прямо из-под крана в ванной и протянула девушке.

Маша дико покосилась на воду, потом на меня, но все-таки, поколебавшись мгновение, взяла стакан и отпила глоток.

– Сегодня меня хотели отравить.

Я присвистнула. Яд – оружие ненадежное. Принято считать, что чаще всего к нему прибегают женщины, но, по-моему, это миф. Когда-то очень давно так и было. Но с тех пор как мужчины перестали носить с собой шпаги и, чуть что, пырять ими друг дружку, сильный пол прибегает к яду ничуть не реже, чем прекрасная половина человечества.

Яд – традиционный способ решения семейных споров, в особенности имущественных. Примерно до середины двадцатого столетия…

А в наши дни – когда сериалы о буднях криминалистов не сходят с экранов телевизоров – к яду может прибегнуть либо очень глупый человек, либо профессионал, знающий, как обыграть следственную бригаду и патологоанатома.

Наследница быстро взяла себя в руки. Она встала и прошла в ванную, смочила водой полотенце и утерла лицо, окончательно губя макияж. Залпом допила воду и продолжила рассказ:

– Сегодня Нинель Васильевна решила устроить прием по случаю моего приезда. Познакомить меня с семьей.

Я удивленно подняла брови. Прошло уже несколько дней, как Мария приехала в Тарасов!

– Понимаете, – объяснила Маша, – Нинель Васильевна хотела сначала привести меня в порядок. Мы с Кирой ходили по магазинам, к косметологу и парикмахеру. Смотрите, какие зубы мне сделали!

Маша оскалила зубки. Да, действительно, дантист поработал на славу. Да и вообще девушка выглядит на редкость ухоженной. Кожа светится здоровьем, волосы сияют. Если бы наследница не была так напугана, то выглядела бы настоящей красоткой.

– В доме собралась вся семья – примерно сорок человек. Нинель Васильевна представила меня гостям. Она сказала: «Поскольку все свои, я могу рассказать, в каком виде я получила нашу беднуюМашу!» – и рассказала гостям, как меня одевали, лечили…

Маша покосилась на меня и застенчиво сообщила:

– Мне это было не очень-то приятно, но я подумала, раз мы семья… у меня ведь никогда не было настоящей семьи – ну, чтобы много родных и все такое. Наверное, это нормально… Я почему это рассказываю? Тетя… Нинель Васильевна разрешила мне ее так называть… рассказала гостям, что у меня жуткий авитаминоз от неправильного питания. И что я принимаю витамины – трижды в день, после еды. Она мне купила какие-то дорогущие витамины, американские, что ли, и велела не пропускать прием.

Я уже начинала понимать, к чему идет дело. Маша вздохнула и продолжала:

– Был большой обед, Сусанна Ивановна постаралась. Гости были очень довольны. Все шутили и смеялись…

В голосе Маши зазвенели слезы, но наследница справилась с собой и закончила свою историю:

– Я оставила сумочку в гостиной, внизу. После обеда Нинель Васильевна напомнила мне о том, что пора принимать витамины. Я открыла флакончик и там… понимаете, я сразу заметила, что таблетки кто-то заменил. У настоящих… в общем, они были не очень чистые…

– Не понимаю, что ты имеешь в виду?

– Ну, пару дней назад я нечаянно рассыпала их здесь, перед камином. Таблетки раскатились и слегка запачкались. Ведь камин топился, и на коврике было немного пепла. Я не стала ничего никому говорить. Подумала, что витамины очень дорогие, американские… и просто положила их назад в коробочку, – Маша виновато покосилась на меня. – Подумаешь, пепел! Я дома у мамки и не такое ела…

Очень интересно…

– Значит, ты заметила, что таблетки отличаются друг от друга?

– Ну да. Мои витаминки были такие сероватые. Я их отряхнула, но не очень получилось. А те, новые, были белые…

– И сколько их?

– Три штуки. Вот.

Маша взяла со столика флакон с яркой этикеткой. Я не спешила брать его в руки. Там могут быть отпечатки пальцев. Шансы малы, но все же…

– Маша, ты понимаешь, что надо вызывать полицию? Тебя хотели убить, и не однажды.

Маша сжала челюсти и упрямо помотала головой:

– Никакой полиции в этом доме не будет.

– Но почему?

Девушка посмотрела на меня в упор. Серые глаза были сухими – ни следа недавних слез.

– Вы знаете, чем занимался мой отец?

– Ну… примерно представляю. А что?

– Ему бы не понравилось, если бы я привела легавых в его дом.

Я едва не расхохоталась.

– Легавых?! Господи, Маша, немедленно выкинь из головы всю эту чушь! И начинай жить в реальном мире – ведь ты уже взрослая. Твой отец в последние десять лет своей жизни больше не был вором в законе. Он даже в общак не платил. Он женился каждый год на новой дурочке, у него был налаженный гостиничный и ресторанный бизнес. Забудь все, что говорила тебе твоя мама. Блатная романтика уже довела Жанну до беды. Не повторяй ее ошибок, ты же умная девочка.

Маша вздохнула. Сейчас она казалась очень юной – прошлой весной она еще за партой сидела! Волновалась из-за экзаменов… И тут на бедняжку свалилось такое!

– Я не могу вызвать полицию, Евгения Максимовна, – тихонечко сообщила мне наследница. – Ведь ясно же – подменить таблетки мог только кто-то из своих. Понимаете, это же теперь моя семья! У меня никогда не было семьи. Ну, в смысле, нормальной…

Да, вот тут я Машу понимаю. Девочка так хотела, чтобы у нее все было «как у людей»!

– Тогда чего ты хочешь? Если кто-то решил тебя убить, рано или поздно он до тебя доберется. Тем более что ты великодушно даешь ему такую возможность, – жестко произнесла я.

– Или ей, – задумчиво проговорила Маша.

– Или ей, – согласилась я. – Вероятность пятьдесят процентов.

Я сложила пальцы «домиком» и ждала, что мне скажет Маша. Наследница изучала собственные коленки. Но вот она вздохнула, подняла взгляд и произнесла:

– Не доберется. Он… или она до меня не доберется. Потому что я нанимаю вас меня охранять.

– Послушай, – медленно проговорила я, глядя на Машу, – я же не могу находиться рядом с тобой круглые сутки.

– Почему? – деловито спросила наследница. – Это же ваша работа. Я буду очень хорошо вам платить. Поселю вас в доме. Мы все время будем вместе.

Серебрякова открыла флакон и теперь катала по ладони белую таблетку.

– Евгения Максимовна, вы – единственный человек, кому я могу доверять. Вы уже спасли меня однажды… к тому же только вы не заинтересованы в моей смерти. А все остальные лишь выиграют, если меня не станет.

И девушка улыбнулась. Честно говоря, я не собиралась соглашаться. У меня были другие планы на ближайшее время. Да мне элементарно нужно было передохнуть – последнее время я работала как шахтер в забое, без перерыва. Я не настолько нуждалась в деньгах, чтобы браться за это дело – хлопотное, воняющее криминалом и милыми семейными разборками, которые я терпеть не могу. Но Маша Серебрякова улыбнулась, и я приняла решение. Я встала и сказала:

– Хорошо, Маша, я согласна.

Наследница взвизгнула и бросилась мне на шею. Нет, все-таки до чего простая душа…

– Спасибо, Евгения Максимовна! Я так надеялась на вас! – захлебывалась благодарностью девушка.

– Женя. Зови меня Женя и на «ты». Если мы будем много времени проводить вместе, звать меня по имени-отчеству придется много раз, а это слишком долго.

Маша вернулась в свое кресло, сложила руки на коленях и уставилась на меня взглядом, полным надежды. Девушка, кажется, ожидала, что я решу все ее проблемы и предъявлю ей убийцу так же легко, как фокусник достает кролика из шляпы.

– Ты совершенно точно не станешь обращаться в полицию? – спросила я. – Уверяю тебя, они найдут того, кто покушался на тебя, и довольно скоро.

Маша упрямо кивнула. Я вздохнула. Насколько бы это упростило жизнь всем присутствующим!

– Хорошо. Тогда твоих новых родственников придется отпустить по домам. Они и так там за дверью потихоньку с ума сходят…

– Как это – отпустить?! – взвилась Маша. – Ведь один из них – убийца!

– Ну, пока он никого не убил, – философски заметила я.

– Я думала, вы будете их допрашивать, – разочарованно протянула девушка.

– Машенька, я не имею права никого допрашивать. Я лицо неофициальное. Могу только побеседовать в частном порядке.

– Вот и побеседуйте! – повеселела Маша.

– Не могу. Неужели ты думаешь, что кто-то признается в том, что собирался тебя убить? Не смеши меня! И вообще давай определимся – ты наняла меня для охраны? Если так, то это ко мне. Но если тебе нужен какой-нибудь частный сыщик, могу подкинуть телефончик агентства. Сразу предупреждаю – дела они ведут долго, денег берут много, а результата не гарантируют. Но они – лучшие в нашем городе.

Маша в задумчивости постукивала себя кончиками ногтей по зубам. Кажется, девушка была разочарована тем, что я не могу вот так, щелчком пальцев, сделать ее жизнь комфортной и безопасной.

– Если ты раздумала меня нанимать, скажи об этом прямо сейчас, – предложила я. – Могу пообещать только одно. Пока я рядом с тобой, твой родственничек до тебя не доберется. Но имей в виду – это не навсегда. Я же не смогу прожить рядом с тобой всю твою жизнь. Верно? К тому же ты моложе меня…

Маша засмеялась:

– Что ты, Женя! Я ни за что не передумаю. Прямо с этой минуты ты меня охраняешь. Скажи, что нужно сделать, а то я плохо разбираюсь в таких вещах…

– Очень хорошо. Первым делом нужно успокоить твою родню. Заверить их, что все в порядке, а у тебя просто произошел нервный срыв.

– Но они решат, что я чокнутая! – воскликнула Маша.

Я подумала, что они уже так считают. К тому же если хоть кто-то из родных встречался с Жанной, то они уверены, что девушка – психопатка, как и мамаша. Сейчас не время их переубеждать…