Текст книги "Бриллиантовый дождь"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 5

Парочка в светлых плащах продолжала свое неспешное приближение к нашему «Мерседесу». Виолетта испуганно поглядывала то на них, то на меня. Граф оставался абсолютно бесстрастным, Мичиган после его предупреждения тоже. Со стороны «Опеля» не возникло никакого движения.

Стильные ребята приблизились к боковому стеклу со стороны Графа. Он узнал одного из них.

– Ах это ты, Лист! – протянул он. – А я думаю, кто так беспардонно ведет себя.

– Здравствуй, Граф, – спокойно произнес один из парней, тот, кого Граф окрестил Листом. – Пальбу, я полагаю, устраивать не будем?

Он цепким взглядом охватил и напряженную фигуру Мичигана, и мою руку с пистолетом, заведенную за спину.

– Нет, – ответил Граф. – Нам кровопролития не нужно.

– Твои мочалки? – кивок в нашу с Виолеттой сторону.

– Знакомые.

– Скажи им, чтобы не фокусничали, – распорядился Лист.

Граф не стал ничего говорить мне, но я и сама, оценив ситуацию, вновь убрала револьвер за пояс.

– Может, ты объяснишь мне, в чем суть вашего наезда, Лист? – поинтересовался тем временем Граф.

– Никакого наезда нет, – открестился тот. – Просто Шекспир просил поговорить с тобой, а мы посчитали бессмысленным колесить за тобой по городу весь день, а то и ночь.

– Чего хочет Шекспир?

Граф достал сигареты и закурил. Всем своим видом он демонстрировал полнейшее безразличие к разговору. Но я прекрасно чувствовала, что это был всего лишь наигрыш с его стороны. Нет, нельзя сказать, что Граф боялся этого Листа или выказал хоть малейший испуг при упоминании Шекспира. Ничего такого не было. Просто он был внутренне собран и напряжен. Вел себя совсем не так, как несколько минут назад с Риксом или с кем-нибудь еще.

– У него есть свой козырный интерес в одном дельце, – протянул Лист и, следуя примеру Графа, тоже задымил. – Ты наверняка догадываешься, Граф, о чем именно я веду речь. Так вот, Шекспиру не хотелось бы, чтобы между вами, не дай бог, возникли какие-нибудь непонятки, в конечном итоге перешедшие в разборки.

– Я полностью согласен с Шекспиром, – кивнул Граф. – Подобный расклад был бы и для меня неприятен.

– Вот видишь, Граф, – обрадованно подхватил Лист. – Я как раз и трекаю здесь о взаимовыгодных условиях. Тебе и твоим знакомым лучше всего плюнуть на это дело и переключить свое внимание на что-нибудь другое.

В голосе Листа звучала хорошо скрытая и завуалированная агрессия. Я смогла прочувствовать ее лишь благодаря своему опыту и умению разбираться в людях. Граф, как оказалось, тоже был тем еще психологом.

– А почему именно нам, Лист? – спросил он. – Почему, к примеру, не Шекспиру уйти в сторону?

– Ну ты же знаешь Шекспира, Граф. – Лист отшвырнул в сторону больше половины недокуренной сигареты и поднял воротник своего белого плаща. – Он ни перед кем не пасует.

– Я тоже, – сухо откликнулся Граф.

На несколько секунд в разговоре повисла напряженная и гнетущая пауза.

– Мне так и передать твои слова Шекспиру? – первым нарушил молчание Лист.

– А почему он сам не приехал поговорить со мной? – вместо ответа спросил Граф.

– Шекспир – очень занятой человек. – Уголки губ Листа едва заметно дрогнули. – Но ты, если желаешь, можешь звякнуть ему на мобильник и перетереть все моменты.

С этими словами он не спеша сунул руку в карман плаща и через мгновение вынул ее обратно вместе с зажатой в пальцах черной компактной коробочкой. Протянул ее Графу в раскрытое окно «Мерседеса».

– Нет, спасибо, у меня свой, – отказался экс-смотрящий и, на этот раз испытывая нервную систему Листа и его дружка, сам так же неспешно полез в собственный карман.

– Номер помнишь? – осведомился Лист, когда Граф, вольготно откинувшись в кресле, раскрыл свой телефон.

– На склероз вроде не жалуюсь, – не удостоив Листа взглядом, он уже набирал необходимый номер.

Микрофон графского телефона был довольно сильным, и голос собеседника могла слышать не только я, но и ребята в белых плащах, стоявшие возле машины.

– Да? – Шекспир откликнулся после первого же гудка.

– Привет, Шекспир!

– Кто это?

Помимо хрипловатого голоса вора в законе из трубки доносились матерные выкрики и женский визг. Похоже, Лист был прав. Шекспир и впрямь занят по полной программе.

– Попробуй угадать, – парировал Граф.

– Ах, это ты, Граф! – произнес тот после секундной паузы. – Ну, здравствуй.

– Тут твои ребята на меня наехали, Шекспир, – сразу перешел Граф к делу без всяких проволочек и экивоков.

– Они не наехали, Граф, – отмел оппонент подобное высказывание. – Я просто просил их встретиться с тобой и решить одну проблемку. Ты не можешь быть на меня в обиде, Граф. Согласись, что я никогда не совал нос в твои дела. А ты влез на мой огород без всякого разрешения.

– Что значит на твой огород?

– Ты ведь ищешь Израильтянина, как мне доложили? Не так ли?

– Да, так.

– Оставь это, Граф. Израильтянин мой.

– Ты его купил, что ли? – Граф откровенно издевался над собеседником.

– Ты хочешь ссоры? Или открытой войны? – вскинулся Шекспир.

– Послушай, свояк, – Граф оставался бесстрастным, – если ты желаешь мирно урегулировать вопрос, то давай встретимся и все как следует обсудим, а подсылать ко мне своих шавок с угрозами не надо.

Услышав столь нелестный отзыв в свой адрес, Лист дернулся, как от звонкой пощечины. Но высказать что-нибудь в противовес или уж тем более ответить на оскорбление действием без особого на то приказа со стороны босса он не решился.

– Я тебе не Кабеш, Граф, – откликнулся на том конце провода Шекспир. – У меня на пути становиться весьма опасно для жизни.

– Я знаю, – спокойно ответствовал Граф. – Потому и не валю сразу твоих архаровцев, а предлагаю встретиться.

Надо признать, что беседу Граф вел весьма деликатно и интеллигентно. Любой другой на месте Шекспира принял бы его предложение и не стал лезть в бутылку, но какое решение принял занятой вор в законе, осталось загадкой и для меня, и для самого Графа. Шекспир просто повесил трубку. То есть отключил связь, не прощаясь.

Граф слегка скрипнул зубами и убрал мобильник в карман.

– Мы можем проехать, Лист? – осведомился он. – Или расчехлять «стволы»?

– Напрасно ты так, Граф, – сухо произнес тот. – Проехать вы, конечно, можете, но дальнейшая война ни к чему.

– Не надо учить меня.

Деликатность Графа испарялась на глазах. Видно, его терпение тоже было не вечным, так же как и у любого нормального человека.

– Прошу прощения, – Лист выдавил из себя улыбку. – Счастливого пути.

После этих слов он дал начальственную отмашку, и «Опель Сенатор», стоящий позади нас, отъехал в сторону, освобождая проезд. Сам же Лист вместе со своим напарником развернулись на сто восемьдесят градусов и зашагали к «Ниссану». Однако через пару шагов доверенный человек Шекспира обернулся и сказал Графу:

– Кстати, Граф, забыл тебе сказать. Твоего дружка Сэма замочили часа два тому назад. Почти сразу после того, как вы расстались. Прими мои соболезнования.

Граф скрипнул зубами и жестом остановил Мичигана, уже повернувшего в замке ключ зажигания.

– Как это случилось? – спросил он.

– Кабеш, – бросил в ответ Лист. – Этот сукин сын может быть очень опасен, если захочет, и он к тому же не прощает обид. Тем более таких, как смерть двух его людей.

Не знаю, хотел ли еще что-то уточнить Граф, но Лист не стал продолжать дальнейшую полемику и, быстрым шагом нагнав своего напарника, загрузился вместе с ним в «Ниссан».

Некоторое время Граф сидел молча и без движения, несмотря на то что шекспировская бригада уже скрылась из виду. Мичиган, ожидая особого распоряжения, также не спешил проявлять рвение.

О чем сейчас думал именитый вор в законе, ушедший в так называемую отставку? Как повлияет смерть Сэма на дальнейшие наши поиски Пули? Что он решит в отношении Шекспира? Без поддержки Графа мне было не разобраться с этим делом, несмотря на то что я имела в данной области кое-какой опыт. Однако здесь все было зыбко, как в тумане. И существовал только один человек, способный вывести нас с Виолеттой из этого тумана. Граф.

– Вот суки! – сказал он наконец со злостью, не смущаясь присутствием дам. – Ну, ладно. Трогай, Мичиган.

«Мерс», мягко шурша шинами по асфальту, тронулся с места.

– Что скажешь, Граф? – осторожно произнесла я.

– А что тут можно сказать?

Он обернулся ко мне. От тени недовольства и раздражения на лице не осталось и следа. Граф вновь был самим собой и улыбался.

– Теперь и у меня есть личная заинтересованность в данном деле, – сказал он. – Я не люблю, когда мне наступают на больную мозоль. Кабеш решил, что он бог и ему все позволено. В том числе и распоряжаться жизнями других людей. А что касается Шекспира, то он слишком высоко взлетел. Пора опустить его на грешную землю.

Мне нравился его настрой.

– Что предпримем?

– Не будем ничего менять и для начала пообщаемся с Жженым.

Больше Граф ничего не сказал, и оставшуюся часть пути до его дома мы проделали в гробовом молчании. Впрочем, для одного из нас это было вполне нормальным состоянием. Я имею в виду Мичигана. Он подогнал «Мерседес» к воротам двухэтажного особняка, обнесенного кирпичным забором, и спокойно заглушил двигатель.

Дом у Графа был шикарный, и располагался он почти в самом центре Москвы. Неплохо, значит, живут воры в законе. Даже бывшие.

– Прошу, – Граф первым вышел из салона и распахнул для нас с Виолеттой заднюю дверцу. Он уже успел справиться с раздражением, вызванным встречей с людьми Шекспира, и сейчас был в прекрасном расположении духа.

За забором, как я и предположила сразу же, раскинулся великолепный сад с развесистыми плодовыми деревьями и экзотическим фонтаном, выполненным в стиле ампир, прямо напротив входа в дом.

– Ничего себе, – высказалась Виолетта, оглядываясь по сторонам и оценивая графское имение. – Наверное, пришлось вбухать сюда кучу денег?

– Пустяки, – отмахнулся Граф. – Деньги теряют свою цену, а красота во все века будет на хорошем счету. Я не позер, а просто ценю все прекрасное, что можно взять от жизни.

Я вновь вспомнила нашу прошлую встречу в Тарасове и в очередной раз убедилась, что Граф кардинально переменился. Тогда даже его рассуждения о жизни были иными. Не это ли стало причиной его разрыва с криминальным миром? Насколько я помнила, Граф всегда принадлежал к категории старых, так называемых нэпмановских воров. Этот контингент уже изжил себя, но оставались еще яркие представители, которые, видимо, и крестили Графа в свое время на место законника. От воров новой эпохи нэпмановских отличало то, что они не признавали роскоши. Никакой. Ни в одном ее проявлении. По их мнению, настоящий вор не мог иметь ничего, даже семьи. Вор – бродяга по жизни. Так же недавно рассуждал и Граф. И вот теперь, спустя какой-то год… Странно. Неужели сумел так перестроиться?

Осмотр обители моего старого знакомого занял у нас по меньшей мере час и напоминал что-то вроде познавательной экскурсии. Граф говорил много и красиво. Что касается Виолетты, то она слушала его, затаив дыхание. В эти минуты она наверняка забыла про разыскиваемого мужа, которого в данный момент, может, и в живых-то не было. Но я не стала портить ей впечатление подобными высказываниями.

Если честно, меня в данный момент интересовало совсем иное. Граф. Я даже слушала его и осматривала дом невнимательно. Как он решил поступить? Что предпримет в отношении наших главных конкурентов в поиске Израильтянина и его друга? Как урегулирует вопрос с Шекспиром? А что будет делать с Кабешем, убившим Сэма, все это время верой и правдой служившего Графу? От всех этих вопросов, а вернее, от ответов на них зависел и исход нашего с Виолеттой дела.

Тем временем, обследовав все три этажа огромного особняка, мы снова спустились вниз в гостиную. Граф снял пиджак и повесил его на спинку стула, затем прошел к встроенному бару и вернулся с запечатанной бутылкой шампанского. Мы с Виолеттой сели рядышком на диване. Граф ногой подкатил миниатюрный столик на колесиках и водрузил бутылку на него. Но на этом он не остановился. Вскоре рядом с шампанским помимо пузатых бокалов появилась и незатейливая закуска. Балык, порезанный тоненькими ломтиками, бутерброды с маслом и черной икрой, лимон и буженина домашнего приготовления.

– Сам делал? – спросила я Графа, когда он наконец перестал суетиться и сел в кресло напротив нас.

– Что? – не сразу сообразил он, о чем я.

– Буженинку.

– Ах, это, – расплылся он в улыбке. – Нет, что ты. В кулинарии я полный профан. Меня к плите и на метр подпускать нельзя. Яичницу, и ту не всегда сумею пожарить качественно.

Он потянулся к бутылке и при помощи полотенца принялся открывать пробку.

– Друзья помогают, чем могут, – объяснил он. – Особенно Пастор. Он регулярно читает мне лекции о вреде полуфабрикатов. Ну и старается приобщить к полезному питанию.

– Сам готовит?

– Шутишь? – Пробка с хлопком вылетела из горлышка, и Граф направил струю шипучего напитка в один из бокалов. – У него же с десяток поваров в подчинении. Это даже лучше, чем хозяйственная супруга.

– Он женат? – поинтересовалась я.

– Разведен.

– А ты?

– Я жду только тебя, ты же знаешь, – с этими словами Граф протянул мне бокал.

– Так можно всю жизнь прождать, – усмехнулась я.

– А я и не тороплюсь. Глядишь, любовь нечаянно нагрянет…

У всех уже было налито, и Граф предложил тост:

– Давайте выпьем за то, чтобы мы умерли, – произнес он и сделал многозначительную паузу. – И нас похоронили в гробах, сделанных из столетнего дуба, который мы посадим завтра, – продолжил он.

– Оригинально, – мгновенно отреагировала Виолетта.

Ей, похоже, нравилось все, что говорил и делал Граф. Она не переставала восхищаться им. В то время как бывший вор в законе отчаянно пытался произвести впечатление на меня. Об этом явственно говорил и его горящий взор, постоянно устремленный в мою сторону.

– Да, хороший тост, – поддержала я клиентку в ее панегириках. – Тем более что он как нельзя кстати подходит к нашему нынешнему положению.

– Ты о Шекспире, Женечка? – насупился наш собеседник.

– Не только, – ответила я, разглядывая на свет бокал и искрящееся в нем шампанское. – И о нем, и о Кабеше, и еще бог знает о ком, кто может так-же быть заинтересован в этом деле, но пока, до поры до времени, не высовывается. Кто знает? Разве не так, Граф?

– Так, – кивнул он. – Если пирог действительно большой, то желающих урвать от него кусок может оказаться масса. Такое случается нередко.

– Кстати, раз уж мы заговорили о неприятелях, – я перевела взгляд на сидящую рядом Виолетту. – Тебе нет смысла таскаться с нами повсюду. Это чрезвычайно опасно. Мы с Графом вполне в состоянии справиться вдвоем.

– Полностью согласен, – поддержал меня тот. – Я даже хотел предложить тебе, Виолетта, остаться здесь.

– Почему здесь? – спросила она.

– Здесь безопаснее, – был ответ.

– Чем же?

– Дом охраняется на совесть. Мышь не проскочит.

– Да? – я откровенно удивилась высказыванию Графа. – Что-то я не заметила никакой охраны.

– Это только видимость. Настоящие профессионалы и не должны быть заметны, – как мальчишка похвастался он, как будто сам готовил тех, кто обеспечивает его безопасность.

Тут я была с Графом полностью согласна. Я и сама не любила светиться перед противником раньше времени без какой-либо особой надобности. К сожалению, обстоятельства не всегда этому способствовали.

– Но как же я смогу быть в курсе событий? – вдруг заартачилась моя клиентка. – Вдруг вы выйдете на след Андрея?

– Я буду постоянно информировать тебя обо всем, – пообещала я ей.

– Конечно, – снова вступил в беседу Граф. – Я сегодня же отдам распоряжение, чтобы ваши вещи перевезли из гостиницы сюда. Места нам троим вполне хватит. Что скажешь, Жень?

Граф был хитер, как лис. Я прекрасно понимала, какую цель он преследует, настаивая на нашем с Виолеттой переезде к нему. Хочет, чтобы я постоянно была рядом с ним, собирается пустить в ход все свое красноречие и обаяние, чтобы раскрутить меня на физическую близость. Думая о такой перспективе, Граф наверняка забудет и о связывающем нас деле, и об угрозах Шекспира, и о смерти Сэма. Вот она – мужская похоть! Все ему нипочем, лишь бы затащить женщину в постель.

Тем не менее ответ на его вопрос был кардинально противоположен моим размышлениям.

– Я согласна, – сказала, как в омут прыгнула.

– Вот и прекрасно, – обрадовался он. – Я сейчас же и позвоню.

– Может, мы наконец выпьем, – подала разумную мысль Виолетта.

В самом деле, я только сейчас заметила, что мы так и сидим с поднятыми бокалами, проигнорировав за разговорами тост Графа. Хрусталь сошелся в мелодичном звоне, и мы выпили.

После этого Граф, как и обещал, достал свой мобильник и, набрав номер, выдал указания относительно наших вещей, оставшихся в гостинице.

– Об оплате номера тоже можете не беспокоиться, – сказал он уже нам.

– Спасибо тебе, Граф, – сказала я с едва заметным сарказмом. – Ты такой добрый.

Он уловил мою иронию и слегка обиделся.

– Я же действительно от чистого сердца.

– Знаю и верю.

Он вновь наполнил бокалы шампанским и сказал, указывая на закуску:

– Да вы угощайтесь. Что же вы сидите, как чужие?

Дальше наша беседа переключилась на отвлеченные темы, не касающиеся поисков Пули и его столичного приятеля, отчаянного картежника. Однако я то и дело поглядывала на часы, с нетерпением ожидая, когда же мы с Графом двинемся в «Лиру». Очень уж мне хотелось побыстрее выяснить, что могло связывать таких незначительных в криминальном мире фигур, как наши разыскиваемые, с господином Жженым, авторитетной личностью.

Виолетта с удовольствием уплетала предложенные Графом яства, а сам хозяин по большей части отдавал предпочтение сигаретам и шампанскому.

Около восьми часов, когда за окном основательно стемнело и до нашего слуха из полного мрака доносились лишь шелест листьев и шум моросящего дождя, Граф, погасив в пепельнице очередную сигарету, звонко хлопнул себя по колену и произнес:

– Что ж, пора ехать. Жженый редко изменяет сложившимся привычкам.

– Ты сам-то как? – спросила я. – Готов к разговору с ним?

– Я, как пионер, – ответил Граф. – Готов всегда и во всем.

Договорившись с Виолеттой о том, что она ни при каких условиях не будет покидать пределы графских владений, и получив от хозяина еще одно уверение в надежной охране, я дала согласие на поездку.

Мы вышли из дома и, миновав роскошный сад, очутились за воротами. Добросовестный и исполнительный Мичиган сидел за рулем «мерса» с таким невозмутимым видом, как будто мы отсутствовали не несколько часов, а каких-нибудь пять минут. Стоило нам с Графом разместиться в салоне, он тут же завел двигатель и тронулся с места.

– В «Лиру», – коротко распорядился Граф. – И не торопись. Время есть.

На этот раз в прошлом именитый вор в законе не сел на переднее пассажирское сиденье, а удобно расположился рядом со мной на заднем. Еще бы! Куда ему теперь торопиться? Виолетты рядом не было, мы с Графом остались наедине. Присутствие личного водителя он в расчет не брал.

В своих подозрениях я не ошиблась. Они оправдались сразу же, как только мы отъехали от особняка. Граф неспешно завел свою руку мне за спину и мягко проворковал в самое ушко:

– Что с тобой, Женечка? Ты так холодна ко мне.

– А почему должно быть иначе, Граф? – я попыталась высвободиться, но он ловко заключил меня в объятия.

– Когда я тебя увидел сегодня, то не предполагал такой отчужденности с твоей стороны.

– Думал, я тебе на шею брошусь?

– Это было бы прекрасно.

Граф уже потянулся губами к моим, и я лихорадочно прикидывала, как бы потактичнее сдержать его напор, в то же время не обидев, но в этот момент в боковом кармане его пиджака зазвучала мелодичная трель. Телефон. Как же кстати!

– Вот черт! – непроизвольно выругался Граф и ослабил хватку.

Я мгновенно переместилась на другой конец сиденья, а он достал телефон и нажал нужную кнопку.

– Алло! Привет, Пастор! В чем дело?

Далее Граф весь обратился вслух, ни разу не перебив собеседника. Пастор говорил долго, но я не могла разобрать ни слова, как ни старалась. Сплошное «бу-бу-бу». Наконец Граф произнес:

– Я все понял. Информация стопроцентная?

– Обижаешь, Граф, – был ответ, и на этот раз я услышала его очень отчетливо.

– Спасибо, братишка. С меня причитается.

Пастор буркнул еще что-то, и после этого Граф выключил связь.

– Это уже кое-что, – сказал он вслух.

– Что там? – меня распирало любопытство.

– Есть новая информация о Пуле и Израильтянине, – Граф повернул свое худощавое лицо ко мне. – Оказывается, ребята и впрямь отхватили жирный куш.

– Что за куш?

– Грабанули банк. И не какой-нибудь там простенький, второразрядный, а «Инвестбанк».

– «Инвестбанк»? – переспросила я.

– Один из престижных в столице, – пояснил Граф. – Сейчас я припоминаю, что читал об этом уже в газетах. Преступники ограбили не весь банк, а всего одну ячейку обчистили, но, говорят, и там хранилось немало.

– И это сделал Виолеттин муж со своим другом? – уточнила я.

– Пастор утверждает, что получил наводку именно на них, причем из проверенных источников. Пастору можно доверять, Женя.

– Я не спорю, – задумчиво произнесла я. – Просто как-то не ожидала подобного поворота событий. Милиции известны личности злоумышленников?

– В том-то и дело, что нет. Легавые сбились с ног, разыскивая воров, но их поиски не увенчались ни малейшим успехом. Дело заглохло, так и не успев толком разрастись.

– Когда это произошло?

– Подожди, дай-ка припомню, – Граф наморщил лоб. – На прошлой неделе, если не ошибаюсь. Да, точно! В самом начале недели.

– Я должна попасть в этот банк.

Глаза мои наверняка горели в этот момент, потому как я наконец почувствовала азарт охоты. Все это время инициатива расследования была сосредоточена в руках Графа. Оно и понятно. Мы только тем и занимались, что мотались весь день по злачным местам да наносили визиты сомнительным личностям. Граф знал, что делает. Он вращался в этих кругах и к каждому человеку имел свой индивидуальный подход. Но сейчас появилась реальная зацепка. Банк, который ограбили Пуля и Израильтянин. Дальше разматывать клубок могла я сама.

– Прямо сейчас? – усмехнулся Граф. – Но банк уже закрыт, а домашний адрес его президента мне неизвестен, извини.

– А хоть кто президент, ты знаешь?

– Как не знать? – ответил Граф вопросом на вопрос. – Я и сам держу там свои капиталы.

– Кто он?

– Глинский Карп Никанорович, – отчеканил Граф. – Завтра с утречка поедем к нему, и я вас познакомлю.

Я ничего не ответила, но для себя решила, что с господином Глинским постараюсь познакомиться без помощи Графа. Так оно будет вернее.