Текст книги "Пустячок, а приятно"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Где, когда, в каких количествах?

– Да послушайте же! – воскликнул с досадой Николай Пантелеймонович. – Что вы пристали ко мне с этим золотом? У нас же тут не ювелирная мастерская! Золота для работы мы тратим ну от силы полкило в год. И с каждым годом все меньше и меньше. Понимаете, золотые коронки безнадежно выходят из моды. Теперь все предпочитают ставить керамические, они и безопаснее, и выглядят эстетичнее.

– Это я все знаю, – спокойно возразила я. – Однако покойный Ольховский, когда предлагал мне работать на него, уверял, что должен вернуть пропавший чемоданчик с золотом до вашего приезда.

– Моего приезда?

– Говорил, что, если вы узнаете о пропаже чемоданчика, ему, Ольховскому, придется от вас очень плохо. Говорил, что тогда вы включите ему счетчик.

– Я? – Бортников вскочил с места. – Да вы с ума сошли, девушка! Вы за кого меня принимаете? За гангстера?

– Ну, не за гангстера, так за крестного отца, – небрежно пожала плечами я.

– Да послушайте же! – воскликнул главврач клиники. – Вы сами подумайте! С какой стати мне было включать Тольке Ольховскому какой-то счетчик? Я вообще понятия не имею ни про какой чемоданчик с золотом!

– Да, Татьяна, здесь какой-то левый вариант, – задумчиво сказал Кирьянов. – Зачем ему в случае кражи включать счетчик? Вернул золото, да и все нормально!

– Почему Ольховский непременно хотел, чтобы о пропаже чемоданчика не узнал глава клиники? – вторил ему сидевший за столом незнакомый мне оперативник, отрываясь от составления описи найденных в сейфе предметов. – Золото не станет хуже оттого, что побывает в чужих руках.

– Сходите на тот свет и спросите про это у Ольховского, – огрызнулась в ответ я. – Я сама толком не знаю! Но уверяю: он мне именно так и сказал. Что если я не найду чемоданчик до приезда шефа, то его и искать-то больше не нужно, смысла нет.

– Да уж… – промолвил Кирьянов, грустно вздыхая и усаживаясь на стул. – Точно, какой-то левый вариант получается.

Возникшую было напряженную паузу прервал Андрюша Мельников, вернувшийся с задания.

– Ну? – Кирьянов глянул на него вопросительно.

– Ничего, – грустно покачал головой тот. – Мы опросили водителей всех машин, стоящих около клиники, – никто из них ничего странного или необычного не видел.

– Ясно, – сказал задумчиво Кирьянов. – Глухо.

– Может быть, из-за забора стреляли? – спросил сидевший за столом и составлявший опись оперативник. – Вон смотрите, прямо напротив нас забор какого-то завода.

– Нет, – отрицательно покачала головой я. – Угол наклона не тот. Заводская стена вон какая высоченная, и в ней ни одного окна.

– Да был я там, на заводе, – сказал Андрюшка. – Верхушка стены увита колючкой, а под стеной навален металлолом, и он занесен снегом. А на снегу никаких следов.

– И с охраной завода беседовал? – спросил Кирьянов.

– Конечно, – ответил Мельников. – Никто ничего подозрительного не видел. Посторонних на территорию завода не пропускали. Понимаете, это ведь стена завода «Тантал», а он хорошо охраняется…

– Ну, все ясно, – сказала я. – Значит, убийца стрелял из того узкого проулка, который мы видим из окна. Скорее всего, убийца подъехал на довольно высокой машине с тонированными стеклами, выстрелил и тут же развернулся и уехал, никто и внимания не обратил при уровне городского шума-то в это время. Только тот, кто это сделал, должен был хорошо знать и самого зубного техника, и расположение помещений клиники, – закончила я.

– Да уж, – печально произнес Кирьянов. – Опять весь круг знакомств проверять. И, конечно, никто ничего не будет знать…

Возникла напряженная пауза. Настроение у всех нас было невеселое. Но зато, пока все молчали, у меня в голове родился вопрос к главврачу клиники.

– Скажите, – обратилась я к Бортникову, – а в вашей клинике материальные ценности только в кабинете зубного техника хранились?

– Какие еще материальные ценности? – вскинулся было главврач.

– Ну, например, дневная выручка, – предположила я. – Оборотные средства. И вся документация клиники где находится?

– Вся медицинская документация хранится в подвале, там у нас архив, – отвечал Николай Пантелеймонович. – А коммерческая – где какая. В нашей клинике есть бухгалтер, и все денежные операции идут через нее, у нее, соответственно, свой сейф.

– А у вас есть свой личный сейф? – поинтересовалась я.

– Разумеется!

– Он находится в вашем кабинете?

– Да, конечно!

– Скажите, на время вашего отъезда вы оставляли ключи от кабинета и от сейфа Ольховскому?

– Тольке? – Бортников посмотрел на меня, как на последнюю дуру. – С какой стати? Зачем они ему?

– Чтобы он исполнял обязанности главврача клиники во время вашего отсутствия.

Николай Пантелеймонович даже побагровел от нелепости такого предположения.

– Слушайте, девушка, что за идеи бродят у вас в голове?

– Значит, нет? – спросила я.

– Значит, нет!

Бортников явно ждал, когда же я наконец перестану мучить его своими дурацкими вопросами. Однако я была только в самом начале проверки возникших у меня предположений.

– А кто выполнял обязанности главврача клиники во время вашего отсутствия? – спросила я.

– Никто, – Бортников недовольно пожал плечами. – Я же не Президент Российской Федерации!

– Но ведь в клинике может произойти какое-нибудь ЧП, требующее активного руководства, – не унималась я. – Проверяющие могут нагрянуть, еще что-то случится, ну, я не знаю…

– Проверяющих я не боюсь, мне скрывать нечего, – самоуверенно отвечал Николай Пантелеймонович. – А на случай ЧП есть Ромка.

«Был Ромка», хотелось поправить мне его, но я решила, что иногда надо иметь и простой человеческий такт.

– А Роман Геннадьевич имел возможность без вашего ведома войти в ваш кабинет, открыть сейф?

– Войти, конечно, мог. Кстати, кабинет каждый день убирает уборщица, – заявил Бортников, – а ключи от сейфа… – Николай Пантелеймонович замялся. – Иногда я, вообще-то, доверял их ему, но в этот раз я взял с собой. Просто я уезжал ненадолго и подумал, ну что такого за это время может тут случиться…

– Как видите, случилось кое-что, – с чисто ментовским цинизмом заметил Кирьянов.

Главврач клиники молча кивнул.

– А замок на вашем сейфе обычный или кодированный? – спросила я. – Я хочу сказать, там достаточно иметь ключ, чтобы открыть его, или нужно еще и код знать?

– Нет, достаточно ключа…

Казалось, Бортников устал от непрерывного потока моих вопросов.

– А вы не могли бы нам открыть сейф, показать его содержимое?

Бортников нерешительно переводил взгляд с меня на оперативников, словно пытаясь понять, является ли сказанное мной моей личной просьбой или указанием к действию, исходящим от правоохранительных органов.

– Ладно, пойдемте, – сказал наконец он, решив, что вышеназванные органы целиком на моей стороне. – Мой сейф находится в моем кабинете. Но я вас предупреждаю – никакого золотого чемоданчика вы там не найдете!

Организованной толпой мы прошли в кабинет главврача, оказавшийся небольшим, но, впрочем, уютным и со вкусом обставленным помещением, где вполне было уместно и заниматься научной работой, и отдыхать после тяжелого трудового дня. Сейф, принадлежащий главврачу, массивный, размером с хороший холодильник, стоял, как и положено, в дальнем от окна углу. Вытащив из кармана ключи, Бортников принялся отпирать его.

– Какие-нибудь следы взлома двери сейфа есть? – спросила я.

– Да вы что, девушка, спятили? – с благородным негодованием отвечал главврач. – Смотрите сами: что тут может быть взломано!

Николай Пантелеймонович был очень убедителен в своей уверенности в собственной правоте – и глупости, и нелепости наших против него подозрений.

– Вот пожалуйста, – сказал он, с усилием открывая тяжелую дверцу сейфа. – Смотрите! Как видите, никакого золота внутри нет.

И правда, в сейфе лежали главным образом папки с бумагами, и только на самой верхней полке виднелась небольшая стопка опять же российских денежных купюр.

– Посмотрите, все ли на месте, – напомнил ему Кирьянов.

– Конечно, все на месте, – уверенно заявил главврач, роясь на полках своего сейфа. – Вот деньги, вот документы. Вот… – Он схватил первую же лежавшую сверху папку, открыл ее. – Стоп, что за черт! Откуда у меня это?

Он торопливо полез в карман за очками, нервными и неловкими движениями насадил их на нос и стал недоуменно рассматривать содержимое папки.

– Да что за бред! – воскликнул он раздраженно. – С какой стати у меня лежит это?

– Успокойтесь, – хладнокровно проговорил Кирьянов. – Покажите нам, что там такое.

В папке оказались документы. Это были договора на поставки золота между стоматологической клиникой «Тан-мед» и ООО «Усть-Ишимский золотодобывающий комбинат». Много договоров, и суммы в них стояли не пустяковые. Кроме того, имелись накладные на перевозку золота, расписки в его получении и квитанции о произведенной оплате. Все это было великолепнейшим образом оформлено, везде стояли подписи и печати. Со стороны «Тан-меда» все документы были подписаны главврачом Бортниковым Николаем Пантелеймоновичем. И подписи были очень аккуратные, выведенные красивым почерком опытного руководителя.

– Что вы все на меня так смотрите? – Казалось, Николай Пантелеймонович вот-вот задохнется от волнения. – Клянусь вам, я не подписывал ничего этого! Это все подделка! Наша клиника никогда не покупала столько золота. Нам такое его количество просто не нужно! Да у нас и денег-то таких никогда не было! Оборотные средства у нас не такие уж и большие…

Но ему никто не отвечал. Оперативники не спеша просматривали один документ за другим, а я стояла и рассеянно смотрела на все происходящее. Это я сама умом сдвинулась или весь мир вокруг меня сошел с ума? Вокруг меня постоянно что-то происходило, но я совершенно не понимала, что все это должно означать…

* * *

Бортникова увели. Моему другу Володе Кирьянову, даром что он подполковник милиции, все равно стоило большого мужества написать постановление о временном задержании главврача клиники «Тан-мед» в связи с серьезностью имеющихся против него улик. По лицу Кири, когда он подписывал постановление, я видела, что особенной уверенности в правоте своих действий у него нет.

– Это на всякий случай! – по секрету пояснил он мне, отдавая бумагу сопровождавшему Бортникова оперативнику. – Незаконные операции с драгметаллами – не мой профиль. Дело будет вести кто-нибудь из отдела по борьбе с экономическими преступлениями, мне просто хочется, чтобы у ребят было поменьше проблем. Отправим его в СИЗО, а завтра пусть они сами разбираются, следует ли держать его за решеткой или лучше выпустить под подписку о невыезде…

Проводив главврача до выхода из клиники, мы с Кирей вернулись в кабинет зубного техника, где криминалисты продолжали работать, тщательным образом изучая каждый сантиметр пространства комнаты.

Некоторое время мы молча следили за их работой, потом Володя открыл было рот и хотел что-то спросить, как вдруг дверь кабинета зубного техника резко открылась и в нее стремительно вошла не слишком молодая, но на редкость эффектно выглядящая, хорошо и со вкусом одетая женщина. Ее очень ухоженное лицо было бледно от возбуждения.

Следом за женщиной в кабинет вошел Андрей Мельников, с виноватым видом пожимая плечами и как бы говоря: вот, никак не мог удержать. По тому энергичному взгляду, каким нас всех окинула женщина, мы поняли, что особенно Андрюшку винить в мягкотелости не стоило.

– Так, что здесь происходит? – решительно заговорила вошедшая, оглядываясь вокруг. – Вы все что тут делаете? Что случилось в этом кабинете?

– Убийство, – спокойно отвечал Володя Кирьянов.

Женщина немного смутилась, оглядела испуганно кровавое пятно на полу и начерченный мелом человеческий силуэт на том месте, где лежало тело убитого Романа Геннадьевича.

– Ну, про убийство я уже слышала…

– Вот как? – изумился Володя Кирьянов. – Очень интересно. И от кого же вы слышали про убийство?

– От моего мужа… – ничуть не смущаясь, отвечала дама.

– А кто ваш муж?

– То есть как это – кто? – возмущаясь, неожиданная посетительница гордым жестом вскинула голову и посмотрела на Кирю открыто и уверенно. – Вы же его только что арестовали! Мне адвокат позвонил, сообщил, велел приехать сюда, в клинику…

– Так, значит, вы жена Бортникова, – подытожил Кирьянов.

– Да, – подтвердила та. – Меня зовут Евгения Владимировна.

– Отлично… Подполковник Кирьянов, – представился Киря. – Пойдемте-ка отсюда, побеседуем в другом месте. Здесь мы будем мешать работе криминалистов…

Жена Бортникова, казалось, была рада выйти из помещения, где погиб человек. Мы прошли в кабинет главного врача и уселись там на диван.

– Итак, что вы хотите? – начал разговор Кирьянов. – Для чего вы приехали сюда?

– Где Николай? – вопросом на вопрос отвечала Евгения Владимировна. – Что вы с ним сделали?

– Задержанного Бортникова увезли в следственный изолятор, – преспокойно отвечал Киря. – Против него у нас имеются очень серьезные подозрения, при которых мы не можем оставить его на свободе. Думаю, вышестоящие органы подтвердят правомочность наших действий.

– Но что случилось? – в нетерпении воскликнула жена Бортникова. – Неужели вы думаете, что Николай мог убить несчастного Ромку?

– Мы прорабатываем разные версии, – пожимая плечами, отозвался Киря. – Кстати, откуда у вас уверенность в его невиновности?

– Но он же был в это время в поезде!

– Откуда вы знаете?

На мгновение жена Бортникова опешила, смущенная нелепостью вопроса.

– Но ведь он позвонил мне… – нерешительно отвечала она.

– С поезда?

– Из Германии! Сказал, что садится в поезд, что с ним все нормально…

Киря помолчал немного, потом сказал раздумчиво:

– Ну ладно. Очень легко проверить, был ли на самом деле ваш муж за границей или не был.

– То есть, как это «не был»! – возмутилась жена Бортникова. – Он был там, у кого угодно спросите. В паспорте отметку о пересечении границы посмотрите. Он приехал только сегодня! И с самого начала, как он сошел с поезда, за ним увязалась вот эта… – она указала на меня.

– А вы откуда знаете?

Жена Бортникова осеклась, посмотрела на нас озадаченно.

– Николай сказал…

– Вы с ним разговаривали по телефону уже после задержания?

– Нет, наш адвокат разговаривал. Он же мне все и сообщил. Сказал, я непременно должна приехать сюда, в клинику… Что я еще могу чем-то помочь…

– Чем помочь? – удивленно спросила я, но жена Бортникова приняла высокомерный вид и даже не посмотрела в мою сторону.

Напротив, Кирьянов кивнул, видимо, удовлетворенный ее ответами, а мне что-то решительно не нравилось во всем, что говорила Бортникова.

– Скажите, а вы были знакомы с убитым Перепелкиным? – не удержалась, спросила я.

Бортникова бросила на меня беглый, но весьма презрительный взгляд, хотела было проигнорировать вопрос, но, увидев на лице Кирьянова ожидание ответа на него, сказала:

– Николай приглашал на свои юбилеи многих из клиники…

– Однако сам Бортников говорил, что Перепелкин – сын одного его старинного друга, – спокойно возразила я. – Если так, то их отношения должны были быть много более тесными…

Жена Бортникова скроила гримасу досады, но не сказала больше ни слова.

– Какие отношения были у вашего мужа с Перепелкиным? – спросил вместо меня Кирьянов.

Его вопрос Бортникова проигнорировать не могла и нехотя ответила:

– Нормальные… Никаких конфликтов с работниками своей клиники у него никогда не было.

– Вы хорошо знаете о том, что происходит и происходило в клинке «Тан-мед»?

– Достаточно, – отвечала она. – Я вам уже сказала, что Николай здесь совершенно ни при чем, поверьте мне!

– Перепелкин должен был сегодня отправиться на вокзал встречать своего шефа, верно? – спросила я.

– Да, так они договаривались…

– А почему вы не поехали встречать мужа?

– Слушайте, оставьте свои идиотские вопросы! – воскликнула крайне раздосадованно жена главврача клиники. – Я в это время была очень занята, у меня свой бизнес, требующий много времени и энергии…

– Николай Пантелеймонович помогает вам в вашем бизнесе?

– Нет! Мой бизнес не имеет никакого отношения к стоматологии!

Бортникова была уже сильно на взводе, но вопросы продолжали роиться в моей голове, и я никак не могла их не задать.

– А с Ольховским? – спросила я. – Какие отношения были у него с Ольховским?

– С Ольховскими мы и вовсе дружили семьями. Мы вместе с ними ездили на пикники, Николай с Анатолием на охоту ходили…

– Часто?

– Регулярно, как только открывался сезон… Еще вопросы? – Это было сказано с нескрываемым сарказмом.

Я чувствовала: здесь что-то есть, что-то очень важное. Но никак не могла сообразить, что именно и как заставить жену Николая Пантелеймоновича сказать мне это. Потому и задавала, как всегда в таких случаях, самые, казалось бы, нелепые, пришедшие в голову вопросы, – авось они выведут меня куда надо.

– А у Николая Пантелеймоновича было охотничье ружье?

– Нет, не было, – кажется, Бортникова смирилась и дала себе слово терпеть мою дурь до конца. – Отправляясь на охоту, он брал ружье у одного нашего друга…

– Какого?

– У одного друга нашей семьи. Это очень уважаемый человек.

– Как его фамилия?

Жена Бортникова немного помедлила, оглянулась вокруг, показывая всем своим видом удивление, что милиция потакает моему нахальному поведению. Но Кирьянов вновь промолчал, и она наконец объявила:

– Его фамилия Шмуйлович.

Вот оно! Я не случайно ждала, что должно всплыть что-то интересное. Так оно и оказалось – всплыло.

– Значит, вы хорошо знакомы с Евгением Марковичем Шмуйловичем, – констатировала я.

– Да, он друг нашей семьи!

– Как и Ольховский?

– Да, мы вместе часто общаемся.

– Слушай, Таня, – заговорил вдруг Кирьянов, которому, видимо, надоела моя игра в бессмысленные, как ему казалось, вопросы и ответы. – Хватит наконец, пожалей женщину. Не видишь, она уже на пределе…

– Да пожалуйста! – безразлично пожала плечами я. – Если ты, Киря, больше не хочешь, чтобы я задавала вопросы, я и не буду…

Я отошла к двери кабинета, уселась на стул, где совсем недавно сидел главврач клиники, достала сигарету и закурила. Киря, сильно раздосадованный моей фамильярностью с ним на людях, подошел к жене Бортникова и стал вежливым и мягким, как масло, голосом успокаивать ее, уверять, что все нормально, что с ее супругом в следственном изоляторе ничего дурного не случится. Причем тон его голоса был точно таким же фальшивым и неестественным, какой бывает у взрослых, когда они уверяют своего приведенного в поликлинику ребенка, что в зубном кабинете ему вовсе не будет больно. Впрочем, в отличие от ребенка, жена Бортникова не особенно верила уверениям милицейского начальника, однако позволила ему бережно взять себя под руку, вывести из кабинета и проводить до выхода из клиники. Там, напротив дверей, стояла ее личная машина, в которую Киря заботливо, будто свою жену, усадил Бортникову и некоторое время смотрел, как машина отъезжала прочь.

* * *

– Ну, и чего мы теперь добились? – Киря смотрел на меня с таким видом, будто я лучше его разбиралась в создавшейся ситуации. – Ты хоть знаешь, какого полета этот тип?

Мы стояли на крыльце клиники «Тан-мед» и оба с удовольствием дымили сигаретами. После такого напряженного диалога немного не покурить было грех. На улице меж тем давно уже стемнело, и морозный воздух середины марта – даром что весна по календарю! – пощипывал меня за щеки и нос. Тем приятнее был горячий табачный дым, согревавший мне горло и грудь.

– Николай Пантелеймонович? – Я пожала плечами. – Думаешь, много шума будет из-за того, что вы его сцапали?

– Да все стоматологи города теперь встанут на его защиту! – воскликнул Кирьянов раздосадованно. – Адвокат у них, кажется, такой, что ты младенец в сравнении с ним! А у нас против него ничего конкретного нет, кроме незаконных операций с драгметаллами и уклонения от уплаты налогов…

– Вот и предъяви ему их, – сказала я. – Направь информацию в областную налоговую инспекцию. Но только не надо теперь делать вид, будто это я тебя заставила арестовать главврача клиники.

– Не ты? – Киря посмотрел на меня ошалело. – Ты что же, не считаешь его виновным?

– Если честно, – сказала я, – мне не очень-то верится в то, что главврач «Тан-меда» виноват в убийстве двоих своих сотрудников. И дело не только в его алиби: как раз оно-то ничего не значит. Бортников мог все организовать, отдать приказы, нанять людей, а сам укатить в Германию.

– Ну да! – Лицо подполковника Кирьянова выражало бесконечное удивление. – Слушай, Тань! Если ты не веришь в виновность Бортникова, зачем же ты тогда против него копала?

– Да ничего я против него не копала! – возразила я. – Просто плыла по течению, и все… Наплыла вот на Бортникова. А сама понятия не имею, причастен он к этому делу или нет, а если причастен, то каким образом. Извини, Киря, сейчас вечер, в моей голове вообще мрак, не знаю, что и думать…

Некоторое время мы помолчали.

– Слушай, Татьяна, а кто тебе лицо разукрасил? – неожиданно спросил Кирьянов. – Утром ничего такого не было!

– Это произошло сразу после того, как мы с тобой расстались, – небрежно ответила я.

– Мне Мельников говорил, ты какую-то компанию встретила…

– Я пошутила, – призналась я. – На самом деле ко мне в квартиру какие-то ребята влезли. Пыталась я их проучить, да что-то не очень получилось… Стареть начала, наверное.

– А чего они от тебя хотели? – Киря заметно заинтересовался утренним происшествием, и я пожалела, что ненароком упомянула про него.

– Да ничего особенного. Хотели, чтобы я никуда не лезла, ни во что не вмешивалась…

– Что ты и сделала!

– Я зуб приехала сюда лечить! – обиженно возразила я. – У меня в зубе дупло, от горячего и от холодного болел нестерпимо.

– А на вокзал ты поехала тоже зуб лечить?

– Ох, Киря, перестань! – постаралась осадить своего ментовского друга я. – Своими подозрениями ты напоминаешь мне тех, которые мне испортили мордашку сегодня утром.

– Смотри, как бы они еще чего-нибудь тебе не испортили! – предостерег меня Киря вполне серьезно. – Два трупа, золото, контракты на крупные суммы… Ох, не нравится мне все это!

– А мне, думаешь, нравится? Знаешь, чего я хочу сейчас больше всего на свете?

– Отдохнуть, наверное, – отозвался Киря. – Ты прошлую ночь толком не выспалась, и теперь уже поздно, а ты все на ногах.

Вот за что я любила и ценила моего ментовского друга Володю Кирьянова, так это за его удивительную способность понимать и чувствовать меня.

– А знаешь, чего я сейчас хочу больше всего на свете? – продолжал Киря.

– Ну?

– Я хотел бы совершенно точно знать, чем ты собираешься заниматься завтра с утра.

– Ну, этого я и сама пока не знаю, – возразила я. – Идей у меня никаких нет, зацепок тоже. По логике вещей, вы сейчас должны заниматься проверкой списка знакомых Ольховского и Перепелкина. Если хотите, могу помочь. Хотя ты знаешь, я задаром бегать по чьим-то делам не люблю.

– Вот и не лезь, – сказал Киря, глядя на меня с нежной заботой. – Сами разберемся. А ты поезжай домой, как следует выспись, отдохни. А там глядишь, не сегодня-завтра тебе новый богатый клиент подвернется, с которым работать будет много безопаснее. Поняла меня?

– Конечно, – согласилась я. – Но если со мной что-то еще случится, ты уж извини. Просто натура у меня такая – вечно со мной что-нибудь происходит. Ладно, Киря?

Кирьянов только усмехнулся, покачивая головой. Всем своим видом он показывал, что считает меня неисправимо сумасшедшей.