Текст книги "Танго Мотылька"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глянув на себя в зеркало, я удостоверилась в том, что выгляжу прилично, и выбралась на свет божий. Осмотревшись, я направилась к входной двери. При входе я наткнулась на неприветливого вида бабулю, смерившую меня недобрым взглядом.

Бабуля сидела между прилавком с журналами и стойкой с газетами и зорко следила за передвижениями рабочего люда. Такие бабули много видят, проверено на собственном опыте. И много знают.

На всякий случай робко ей улыбнувшись, я подошла поближе и тихо спросила, не знает ли она случайно, как найти фирму «Престиж».

Бабушка настороженно посмотрела по сторонам, словно я выведывала огромный секрет.

– По лестнице вверх и направо.

Вежливо поблагодарив бабулю за информацию, я направилась к лестнице. Офис я отыскала быстро. На стук в дверь прозвучало зычное «Войдите!».

Ждать, пока пригласят еще раз, я не стала и, распахнув дверь, бодрым шагом влетела в кабинет. Очутилась я в большом светлом помещении. Вдоль одной стены стояли черные офисные стулья, а под тремя большими окнами попарно располагались четыре рабочих стола. Здесь я никого не увидела.

– Сюда! – раздался тот же зычный голос откуда-то слева. Присмотревшись, я заметила дверь, которая не сразу бросалась в глаза на фоне больших шкафов такого же цвета.

Через мгновение я стояла на пороге.

– Здравствуйте! – громко сказала я.

– Здравствуйте! – ответил мне худосочный мужичонка, вид которого абсолютно не вязался с сильным и звонким голосом, что я слышала.

Еще один оригинал, подумала я и уселась в предложенное кресло, по правую сторону от стола, стоящего буквой «Т».

– Я – Иванова Татьяна Александровна, частный детектив.

Мужчина перестал просматривать бумаги, которые так и не выпустил из рук, когда увидел меня, и резко поднял голову. В его удивленном взгляде сквозило недоверие.

– Настоящий? – наконец спросил он, смутившись собственного невежливого взгляда.

– Самый настоящий, – с улыбкой кивнула я.

– Ой, – мужичок положил бумаги на стол, сложил руки вместе и уставился на меня. – Ч-чем могу помочь?.. Простите, меня зовут Михаил Семенович.

– Я по поводу Людмилы Колесниковой, – ответила я. Михаил Семенович недоуменно посмотрел на меня и тяжело вздохнул.

– Да, страшное дело. Вы ищете того, кто так обошелся с Людочкой? Вас ее жених нанял? От него стоило ожидать, очень настырный и целеустремленный молодой человек. Мне он нравится, с ним Людочка, наконец, возмужала, так сказать…

– Что это значит?

В ответ он пожал плечами.

– Она у нас безотказная какая-то… не как будто бесхребетная, а просто всем на свете помочь готова… Так вот, жених этот научил ее, наконец, «нет» хоть иногда говорить. А-то прямо сердце кровью обливалось…

– Ну и научили бы сами… – не удержалась я.

– Я? – удивился он. – Да разве ж она меня послушает? Я ей: Людочка, ты бы не пыталась делать все за всех, а она: тогда вам, Михаил Семенович, все делать придется. И что ей на это скажешь? Это она, конечно, преувеличивает, я-то могу найти, кого заставить поработать, но ей нравится носиться со мной.

Михаил Семенович чуть кривовато усмехнулся, отчего его серое угловатое лицо на миг преобразилось. Он стал похож на домового Нафаню из мультика про домовенка Кузю. Я удивленно захлопала глазами, пытаясь прогнать видение.

– Я вернулся, Михаил Семенович! – раздался голос из-за двери. – Займусь заказом от Петрова!

– Да-да, Сергей, займись и проверь, что там с машиной из Москвы! – зычно ответил мой собеседник.

Услышав такой голос, самой хочется бежать и выполнять всю нужную и ненужную работу. Видимо, заметив мое удивление, Михаил Семенович как-то по-доброму хмыкнул.

– С ними глаз да глаз нужен, – пояснил он. – Молодые, наглые, никакой дисциплины, чуть дашь слабину… и все, ты уже не руководитель, а тряпочка для стирания пыли с клавиатуры и монитора, а то и коврик для мыши. Вон, Людочка дала повод, так к ней все и бегут за помощью, и ничего не поделаешь, работа вовремя сдается, а придраться не к чему, и девчонку не защитить…

– Михаил Семенович, у Людмилы здесь, на работе, нет недоброжелателей?

– Нет, что вы. Если бы не она, половину народа уже бы поувольнял, они все понимают, что многим ей обязаны. Без нее-то сейчас всем туго приходится, я на них еще и ее работу скинул. Да и ребята они на самом деле неплохие, только чуть ленивые.

– Понятно, но вы не станете возражать, если я с ними побеседую?

– Нет, конечно, мне тоже хочется знать, что за сволочь на мою девочку напасть посмела. У нас тут народу немного, только не все еще на месте. Обед…

– Скажите, а Людмила не вела себя странно последнее время?

– Какое последнее? Перед праздниками все было нормально, а после мы ее еще не видели. – Михаил Семенович прислушался к происходящему за дверью. – Вот, пришел самый главный ленивец.

– То есть тот, кто чаще остальных к ней обращается, – заключила я, а он в ответ кивнул.

– Пойду-ка я на обед схожу, а вы тут располагайтесь, сейчас я к вам Семена пришлю.

Михаил Семенович поднялся со своего места и легким бодрым шагом, удивительным для такого офисного червя, на которого он очень был похож в своем сером, помятом от долгого сидения костюме, дошел до двери.

– Можете не торопиться, если не закончите к моему возвращению, я посижу с ребятами. – Он мне лихо подмигнул и скрылся за дверью.

Через минуту раздался стук, а потом из-за двери показалась лохматая светлая голова.

– Можно? – молодой человек незаметно весь просочился внутрь, вслед за головой. – Меня Михаил Семенович прислал, сказал нужно с вами побеседовать.

– Проходите, садитесь, – я указала на кресло, стоящее напротив меня через стол. – Меня зовут Татьяна Александровна, я частный детектив.

– Ого! – воскликнул Семен и плюхнулся в кресло.

– Я опрашиваю всех знакомых Людмилы Колесниковой по поводу того, что с ней произошло.

– Понятно, – молодой человек кивнул и уставился на меня, полный желания и стремления помочь.

– Что вы можете мне рассказать о ваших взаимоотношениях с Людмилой?

– Что я могу сказать? – Семен задумался на пару секунд. – Мало чего. Люда мне много помогала по работе. Не знаю, как бы я без нее справлялся.

– Я имела в виду другое, – пояснила я. – Являетесь ли вы друзьями?

– Да нет, скорее просто коллеги по работе, она как-то сразу взяла шефство надо мной, проверяла работу, подсказывала, как исправлять ошибки, подменяла меня частенько.

– Зачем?

– Что? – Семен резко поднял голову и посмотрел на меня.

– Зачем подменяла? У вас проблемы?

– Нет, у меня маленький ребенок, – как-то смущенно пробормотал он в ответ. – Он с бабушкой, когда я на работе. А когда болеет, то я сижу с ним.

Я молча ждала продолжения. Мало кто любит наводящие вопросы о личной жизни.

– Моя жена бросила меня ради жениха из-за кордона, а поскольку ему не нужен был чужой ребенок, то и сына через месяц назад прислала. Ему полтора года, скоро в садик отдадим. Вот Людмила и подменяет меня, когда прошу. Она одна знает, я не указывал в анкете, что я отец-одиночка, к таким, сами знаете, не то чтобы плохо относятся, просто не очень на них надеются. Частые больничные и все такое…

Семен внимательно смотрел на меня, выискивая признаки понимания. Видимо, полагая, что я как женщина должна понять все его проблемы, связанные с воспитанием ребенка. Поскольку о детях я знаю лишь понаслышке, то я могла только представить себе, как бедному папе тяжело быть одиночкой в современном мире. Но опять-таки, ведь живут как-то миллионы мам-одиночек, и ничего.

– Значит, Людмила не особенно делилась с вами своими проблемами, – снова закинула я удочку.

– Нет, – Семен опустил голову и вздохнул. – Честно говоря, глядя на нее, казалось, что проблем у нее просто не может быть. Она всегда веселая и приветливая, всегда улыбается. Уму непостижимо, что такого человека кто-то мог обидеть.

– А как насчет ее финансового положения? Многие в курсе?

– Слова-то какие… – Семен глянул на меня исподлобья. – Финансовое положение… Людмила не выставляет напоказ обилие денег, да и их отсутствие тоже. Она неброско, но стильно одевается. Обедать она ходит вместе со всеми в недорогое бистро, тут недалеко.

– Понятно, – пробормотала я.

– Пару раз она выручала деньгами, но суммы были небольшими, я бы не сказал, что они выдали в ней миллионершу.

– Кто-то думал по-другому, – резонно заметила я. А Семен в ответ лишь кивнул.

– Вот этого я и не понимаю. Если пришли грабить, ну, оглушили бы ее, да делали свое дело дальше, избивать-то зачем?

– Мне это и предстоит выяснить, ну ладно, если вам больше нечего мне рассказать, не смею вас задерживать.

Уже в дверях Семен остановился и оглянулся на меня.

– Наверное, все остальные расскажут вам не больше моего.

– Это уже кое-что, – сказала я, надеясь, что он не прав и я действительно найду, за что зацепиться.

Но мне не повезло. Людмилу все любили, а если не любили, то уважали. А если не любили и не уважали, то относились нейтрально. Она всегда была готова помочь, ни с кем никогда не имела конфликтов. Все знали, что у нее есть жених, потому что он частенько встречал ее после работы. Знали, что он где-то работает водителем, потому что приезжал на казенной машине. Вот, собственно, и все, что мне удалось выяснить, побеседовав с четырьмя коллегами Людмилы. О каждом из них она знала что-то такое, чего никто не знал. То есть они думали, что больше никто. Почему-то эти люди сочли возможным поделиться с ней своими бедами. Но, например, у меня сложилось впечатление, что Михаил Семенович-Нафаня далеко не так прост, как о нем думают его сослуживцы. И уж точно он в курсе всех подводных течений во вверенном ему молодом коллективе.

– Ну что? – спросил он меня, когда провожал до двери. Лицо его выражало отеческую озабоченность шалостями своего ребенка.

Именно так он к ним всем и относился.

– Не густо, – ответила я.

– Я же говорил, они хоть и сборище доморощенных интриганов, но они не злые. Все их интрижки сводятся к тому, чтобы скрыть свои слабости. И Людмила им в этом помогала. Она у нас как внештатный психолог. Могли бы, конечно, и ко мне со своими проблемами приходить, но я не могу одновременно быть им и начальником, и подушкой для слез.

– Это да.

Несолоно хлебавши я отправилась домой, в Тарасов. Не желая провести пару часов в режиме «газ-тормоз», я решила поехать улочками, а не по главной пробковой артерии города. Но именно тут моя хитрость меня перехитрила. Простояв в длиннющей пробке больше часа, я окончательно сникла. Мысль навестить Никиту Максимовича, пришедшая мне в голову, когда я подходила к критической отметке терпения, немного успокоила меня. В конце концов, до больницы отсюда две минуты езды, кроме того, я наконец выберусь из этого зомбированного потока машин, двигающихся со скоростью пешехода.

Довольная идеей, я вывернула на боковую улочку и направилась к больнице.

Там меня ждало огромное разочарование в виде отсутствия моего клиента. Еще неприятнее было то, что никто представления не имел, когда и куда он исчез. Причем вместе со своими вещами. Стоя посреди пустой больничной палаты, я чувствовала, как настроение мое стекло по телу вниз и падает все ниже. Второй этаж… первый… полуподвал… подвал… привет, шахтеры!

Попытавшись успокоиться с помощью дыхательной гимнастики, я все же умудрилась не устроить головомойку медперсоналу за такую безответственность. Ведь человека могли просто-напросто убить прямо в его палате, и никто бы не заметил! Беспрецедентная халатность. Надеюсь, меня там надолго запомнили, я хоть и не орала, но выражение моего лица заставляло медперсонал шарахаться от меня в стороны и красться вдоль стены.

Расстроившись вконец, я поехала домой. Пробки я объехала, поэтому добралась быстро. Чувствовала я себя до безобразия противно, за настроением в подвал я не спускалась, поэтому коротала вечер без него. Наверно, нужно было…

Сообразив себе кофе, я плюхнулась в кресло и задумалась.

Все, что мне удалось сегодня выяснить, говорило о злонамеренности причинить вред именно Людмиле.

Итак. Тридцатого Людмила спрашивает адрес Никиты, он дает. Через два дня, первого, совершается налет на ее квартиру. Еще у нас тут странный визит странного человечка. И еще его странная смерть. Восьмого нападают на Никиту.

О чем нам это все может говорить?

О том, что гость здесь играет немаловажную роль.

Мои мысли снова вернулись к встрече с Крокодилом. Прокрутив в голове все, начиная с момента открытия двери, я тяжело вздохнула. Как же мерзавец открыл эту чертову дверь? Без того, чтобы повредить замки? С Никитой понятно, там мы все выяснили, но ведь, по словам Геннадия, такого с их ключами произойти не могло.

…Она вышла всего на десять минут, сбегать за хлебом, а вернулась и нарвалась на…

…Булочная за углом, даже компьютер не стала выключать…

Нет, он не ждал, когда она уйдет. Он ждал, когда она вернется!!!

И пока она открывала дверь, он напал на нее сзади. Потом, упирающуюся, втащил внутрь, захлопнул дверь. А потом протащив ее в зал, бросил на пол в углу у компьютерного стола.

Видимо, она умудрилась достать до ноутбука. Телефон скорее всего нападающий выбил из ее рук, тот упал и разбился. А вот о компьютере мерзавец не подумал, и она до него добралась.

Почему она отослала смайлы Никите?

Возможно, в тот миг это была единственная надежда. И она не подумала, что Никита о ней ничего не знает. Вряд ли ей было до этого, девушка нашла единственный возможный шанс позвать на помощь.

В продолжение бед можно предположить, что злоумышленник, не найдя того, зачем пришел, решил применить к девушке более действенные методы убеждения. Ведь он это и сделал, гад. В принципе, заметив ее уловку с сообщениями, он вполне мог просмотреть историю сообщений и найти там адрес Никиты. Это возможно…

Но чего хотел визитер? Жаль, что у него не спросишь…

Набрав номер Кири, я приготовилась слезно умолять о помощи. Впрочем, «слезно» – это слишком громкое слово, ведь он сам подкинул мне клиента, да еще с такой рекламой. Вот пусть и помогает держать марку.

– Привет, детектив!! – раздался бодрый голос из трубки. – Чем маешься-занимаешься?

Изложив ему суть своей просьбы, я спросила, когда он сможет ее выполнить.

– Как с неба радугу достать, дружище, – хохотнул он, – для тебя все быстро и в лучшем виде!

Поговорив еще минут десять обо всем сразу и ни о чем в частности, мы распрощались. Мы нечасто виделись, но поболтать возможность всегда находилась.

За это я его и любила, он никогда не лез в душу напролом, никогда не начинал пересказывать список своих бед в ответ на вопрос, как дела. Это был нормальный, абсолютно адекватный мужчина, с немного грубоватыми манерами и потрясающим чувством юмора. В общем, он был из таких чудесных парней, рядом с которыми чувствуешь себя в безопасности и, что самое главное, в своей тарелке, в любой ситуации. Только его шутки меня иногда доставали, но, с другой стороны, это был чудесный повод развивать мое воображение. Не могла же я оставаться у него в долгу.

Проведя несколько минут в полной прострации, я очнулась и заставила себя снова вернуться к выясненным фактам. Понятно, что мне снова придется ждать, что сможет выяснить для меня Киря. Но вот больной вопрос, куда подевался Никита Максимович?

Вспомнив про визитную карточку, так и оставшуюся лежать на столе после первого визита моего теперешнего клиента, я направилась на кухню.

Визитку я нашла на том самом месте, где и оставила. Только толку от этого было мало. Ни по одному из указанных номеров никто не взял трубку.

Что же за напасть такая?

Повертев в руках пачку сигарет, я вынула одну и положила перед собой на стол.

Если странная смерть неудачливого визитера, нападения на Людмилу и Никиту связаны хоть как-то, то мой клиент может находиться в опасности. А я даже малейшего представления не имею, где он может быть. Более того, я даже не знаю, жив ли он.

Ну и дура же я!!!

Господи, ну что мне помешало обговорить способы и время связи с ним?

Мне живо представилась картина, как замерзшую скрюченную фигуру Никиты выкапывают из огромного сугроба под мостом.

– Идиотка! – воскликнула я и, схватив сигарету, нервно ее прикурила.

Ошибаюсь я редко, примерно один раз в столетие, но, к сожалению, метко. Мои ошибки обычно дорого стоят, поэтому я прилагаю максимум усилий, чтобы их попросту не было.

Но в данном случае, к огромнейшему сожалению, мне попался именно такой клиент, рядом с которым мозги в яичницу превращаются.

Я хихикнула собственным мыслям. Скорее всего я просто устала. Нужно было съездить в отпуск и, забыв обо всем, расслабиться на полную катушку, до полного опустошения кошелька.

Но все-таки, куда мог подеваться Никита?

Первым делом я предположила, что он направился домой, чтобы еще раз связаться с Мотыльком. Но домашний телефон не ответил. Либо он еще не дошел, либо уже ушел оттуда.

Как бы то ни было, паника сейчас поможет меньше всего. Куда мог деться этот глупый, норовистый Аполлон?

Звонок, раздавшийся в полной тишине, на миг оглушил меня настолько, что я не сразу поняла, что звонят в дверь. Через несколько долгих секунд, когда я смогла собраться с мыслями и сообразить, в какую сторону идти, я пошла открывать. На пороге стоял тот самый Аполлон, которого я поносила всего минуту назад. Вид у него был потрепанный, но вполне приемлемый. То есть его не убили, не покалечили и даже, если присмотреться, вообще не тронули. Синяков не прибавилось, да и те, что были, потускнели.

– Татьяна Александровна! – радостно воскликнул он после того, как терпеливо позволил мне всего себя оглядеть.

– Никита Максимович, ваше поведение недопустимо! Я не могу вести дело, не имея представления о том, нужно ли еще кому-то его раскрытие.

– Татьяна Александровна!! – Никита протиснулся мимо меня в прихожую и начал раздеваться. – Кофе угостите? – его довольная физиономия исчезла в горловине свитера.

Я с досады чуть не сплюнула. Конечно, я его угощу кофе. Слава богу, не умею печь, а то, наверно, булочки бросилась бы стряпать. Хмуро смерив его взглядом, я с тяжелым вздохом пошлепала на кухню. Судя по шуму, что раздавался позади меня, Никита двигался следом. Неужели этот мужчина не может производить меньше переполоха?

– Вот! – кинув белый конверт на стол, Никита уселся на табурет и уставился на меня. – Руками не трогал.

Я глянула на его руки, по-прежнему обтянутые черной кожей перчаток.

– Посмотрите? – в его глазах зажегся нетерпеливый огонек, наверно, ему многого стоило принести конверт сюда, не распечатав.

Я оглядела кухню, пытаясь вспомнить, где у меня лежат резиновые перчатки.

– Возьмите мои, – Никита протянул мне свои перчатки, которые успел стянуть, пока я думала.

Через мгновение я уже доставала из конверта сложенный вчетверо лист, стараясь не торопиться. Никита стоял у меня за спиной, стараясь заглянуть через плечо.

– Верни сокровище, – прочитала я вслух. – Какое?

– Если бы я знал. – Никита тяжело вздохнул. – Похоже, мой грабитель искал что-то определенное. Я все проверил еще раз. Ничего не пропало, даже мусор на месте.

И грабитель Людмилы тоже искал что-то очень даже определенное.

Никита плюхнулся на табурет и скрестил руки на груди. По мнению психологов, это защитный жест. Никита Максимович пытается от меня отгородиться. Ждет взбучки?

Правильно делает. И что ждет, и что отгораживается. Татьяна Иванова в гневе – это страшное зло. Страшнее, пожалуй, только злая и голодная Татьяна Иванова.

– Где вы это взяли? – стянув перчатки, я бросила их ему на колени, а сама повернулась к плите и взялась за приготовление кофе.

– В двери торчал. – В его голосе прозвучали нотки досады. – Взял и пошел к вам.

– Какого черта вас не было в больнице?

– Я не мог там находиться. Вы не представляете себе… – начал бормотать он.

– Вы не представляете, с кем связались и чем все это может грозить! – сердито воскликнула я. – Если я права, то одного человека уже убили и двух чуть не убили, включая вас!!!

– Я должен был еще раз ей написать! Понятно? – в таком же тоне возразил он.

– Вы не должны так исчезать, я должна знать, как с вами связаться!!! Черт, вам мало того, что успели огрести?

– Моя безопасность – моя забота. Ваша работа – найти девушку!!!

– Я… – я прямо задохнулась от возмущения, во нахал!

– Давайте на «ты» перейдем, Татьяна Александровна? – Никита поднялся с табурета и вдруг оказался совсем рядом. Я скорее почувствовала, чем поняла, что его рука выключила газ, скользнув за меня.

– Нет, Никита Максимович, на «ты» мы переходить не будем, этот вопрос уже обсуждался, – выдавила я из себя, изо всех сил стараясь не поддаться на его провоцирующий голос. Но слишком давно он не давал мне покоя.

– Ну, ладно, – хохотнул он, – неудобно просто.

В чем неудобство, спросить я не успела. Через долю секунды я оказалась вскинутой на плечо, как прозаический мешок картошки.

– Что?!.

Никита Максимович, тихонько посмеиваясь, направился прочь из кухни. Я могла только наблюдать, как перед глазами проплывает мой красивый новый линолеум. В коридоре неугомонный мужчина остановился, по-видимому, решая, куда идти дальше. Я ждала его решения с замиранием сердца. Может, какая-то дурочка и могла не догадаться о нескромных намерениях Никиты, но уж я-то девочка взрослая. И меня, честно говоря, эти нескромные намерения повергали в нетерпеливый душевный трепет. И уже давно, если быть честной до конца.

Я уже открыла рот, чтобы сообщить ему, что спальни нет, но он уже и сам пришел к этому выводу. Сделав несколько широких шагов, мой, думаю, теперь я вполне могу его так называть, мужчина остановился у новомодного дивана, справленного мною на последний гонорар.

Оглядевшись, он немного подумал, потом хихикнул.

И я с высоты его роста полетела на диван.

Несколько мгновений я приходила в себя.

– Это… – я шумно вздохнула, убирая с лица выбившиеся из хвоста волосы. – Не поэтично!!

– Какая поэзия, Татьяна Александровна, – Никита поставив одно колено на диван, наклонился ко мне и поцеловал. – Я предпочитаю чувственную прозу…

Если бы у меня и могла вдруг возникнуть в голове шальная мысль о сопротивлении, то она исчезла бы в тот момент, когда его губы коснулись моих. Но это в том случае, если бы она могла возникнуть. Учитывая, как бесконечно долго я ждала этого момента, у меня не возникло никакой другой мысли, кроме той, что на нем слишком много одежды. С превеликим удовольствием я отдалась на милость условного победителя. Почему условного? Об этом можно подумать завтра, если вспомню… когда его руки прошлись вдоль моего тела, мои мысли вообще улетучились из головы, не оставив ни адреса, ни времени возможного возвращения.

– Доброе утро, Татьяна Александровна! – бодрый мужской голос разрезал тишину и проник в мое сонное сознание. Я осторожно открыла глаза. Собственно, я просто отвыкла от таких звуков по утрам. Если быть точной, от любых звуков, отличающихся от свирели моего будильника.

Я резко села на постели и огляделась.

– Я говорил, что это неудобно, – хохотнул Никита, стягивая с меня одеяло. Перед глазами пронеслась прошедшая ночь. Я покраснела. Не скажу, что делаю это часто, но сейчас мне вздумалось поступить именно так.

Стянув одеяло, Никита опрокинул меня навзничь, и я смогла удостовериться, что мне не приснилась, по крайней мере, часть ночи. О, да, его губы были просто божественны. И страсть, как и предсказывали, была пылкой. Если быть честной, то не просто пылкой, а взрывоопасной.

– Черт, завтрак, – Никита резко поднялся, потянув меня за собой.

Я недовольно что-то пробурчала. Моим низменным инстинктам заминка явно не понравилась. Странное дело гормоны, им все равно, что я проспала и что у меня сегодня много работы. Зато им не все равно, что я нахожусь рядом с оч-чень красивым мужчиной.

В следующий миг этот невообразимый мужчина завернул меня в одеяло, словно куклу, и подхватил на руки.

Ну, хоть не на плече, подумалось мне, и я одобрительно хмыкнула. Хотя, подстегнутое воспоминаниями о прошедшей ночи воображение протестовало против всего, что не подразумевало продолжения сказочной страсти. И не только воображение.

Дотащив меня до кухни, галантный кавалер усадил меня за стол, а сам принялся хлопотать у плиты. Чувствуя себя, как бабочка в коконе, я наблюдала за тем, как на столе появляется завтрак чемпиона, состоящий из очень аппетитной каши, оладий, кофе, апельсинового сока и еще многого прочего.

Я и не знала, что у меня все это есть.

– Ну, а теперь, Татьяна Александровна, мы можем поругаться, как взрослые, разумные особи. – Никита со смешком уселся рядом и принялся за свою кашу, сдобренную мюслями, маслом и свежей малиной (!).

– А… – смогла произнести я, наблюдая как он уминает за обе щеки. Собственно, меня больше интересовало, как двигаются его губы. – Да.

Ну вот, доигралась. Если раньше мои мозги превращались в яичницу рядом с ним, то теперь они вообще отказываются признавать, что они у меня есть. Или в том, что они были, но стали яичницей под воздействием взрыва гормонов.

Я тяжело вздохнула. Ужасно противно быть безмозглой, помешанной на сексе барби.

Мозги были той единственной отличительной чертой, которая позволяла мне не быть этой куклой с красивой фигурой. Теперь придется все бросить и податься в модели…

Я еще горше вздохнула.

Никита усмехнулся и, потянув за угол одеяла, помог мне высвободить руки. Собрав сползающее одеяние на груди, я насупилась.

Как дети малые, честное слово.

Каким образом я должна ругаться, если я рот боюсь открыть, чтоб слюна на стол не закапала? И по какому поводу мы ругаться собирались? Боже мой, я уже и не помню, когда я видела перед собой такой завтрак.

Поняв, что сейчас я не в состоянии высказать все то, что накипело за вчерашний вечер, потому что, во-первых, я не помню, из-за чего сердилась, а, во-вторых, была не уверена, что смогу вообще произнести хоть одно слово, я принялась за еду. Готовил мой клиент божественно. В нем вообще много талантов сочеталось. Причудливым образом.

Я снова покраснела. Вот тебе и деловые отношения.

– Еще кофе? – спросил Никита, заметив, что я застыла с чашкой в руках.

– Да, спасибо.

– Теперь мы можем перейти на «ты»? – Никита подмигнул и отправил в рот еще одну ложку розовой каши.

– А? – я снова зачарованно проследила за тем, как возбуждающе-раздражительно двигаются его губы. – Да…

– Что ты мне хотела вчера рассказать? – удовлетворенно кивнув, спросил он.

– Я нашла Мотылька, – с полным ртом ответила я.

Теперь застыл он. Его глаза широко распахнулись и стали похожи на два блюдца. На два огромных шоколадных блюдца.

– Уже? – смог выдавить из себя он.

Я расплылась в широкой улыбке. Мне до чертиков надоело то, что он прямо-таки купается в чувстве своего осознанного мужского превосходства. Поэтому чудное зрелище потрясенного лица клиента, наконец, вернуло меня к тому, кто я есть и чем я занимаюсь. В конце концов, я привыкла к тому, что именно меня слушают с открытым ртом, а не наоборот. Мысли об открытом рте меня опять увели не в ту степь. Перед глазами мелькнули разрозненные воспоминания о прошедшей ночи. Я облизнула губы, собрав начавшую выделяться слюну.

Черт, как трудно испытывать пылкую страсть во время активного расследования…

Таня, ау, ты где? Наш Аполлон с нами о чем-то говорит!!! Прокричал мой внутренний голос, и заставила себя сосредоточиться на том, что, а не как говорит мой клиент.

– Как она? Где? Почему…

– Плохо, насколько я поняла. Она пострадала во время налета на ее квартиру, – смогла я выдавить из себя, когда вспомнила, что я живая барби, а не пластмассовая.

Боже мой, я умею разговаривать! Ураааа!

– Черт! Но ты ведь найдешь, кто это сделал? – Никита вопрошающе посмотрел на меня. – Я понимаю, ты сделала то, для чего я тебя нанял. Но ведь ты сможешь продолжить расследование?

– Собственно, меня уже наняли для…

Никита вскинул голову.

– Что значит наняли? Ты не закончила со мной… Черт, ну, может быть, у тебя все-таки найдется время и на это? Всего день, ты ведь быстро ее нашла…

О! Его вера в меня просто ошеломляет. Я улыбнулась. Ах, ну да, я же лучший детектив по эту сторону океана.

– Если ты дашь мне вставить слово, я смогу рассказать, что меня нанял жених этой девушки для того, чтобы я выяснила, что произошло.

– Крокодил? Что значит нанял? Я тебя нанял, а он что, перенанял?

Я рассмеялась. Честное слово, не смогла удержаться. Лицо у моего клиента было такое выразительное и эмоциональное, что просто невозможно было не прочитать, что он обо всем этом думает.

– Он посчитал, что будет справедливо, если это расследование спонсирует он. Ведь это его невеста. Я согласилась. Ведь я выполнила свои обязательства по отношению к тебе.

– Ясно. Расскажешь мне, что удалось выяснить? – примирительно спросил он.

Я довольно кратко изложила все, что касалось поисков девушки. Я старалась говорить так быстро, что он не мог даже слова вставить. Если бы смог, я, наверно, забыла бы, о чем говорю.

Черт! Мне все это совсем жутко не нравится! Вот именно так: совсем жутко!!!

Ну… предположим, не абсолютно все. Но ведь я взрослая, умная женщина…

– А кого убили? – убирая со стола, Никита остановился и посмотрел на меня. – Ты сказала, что кого-то уже убили.

Что? Ах да, я так говорила.

– Я так думаю, это еще не доказанный факт. Но этот мужчина явно имеет отношение и к тому, что произошло с Людмилой, и к тому, что произошло с тобой. И мне совсем не нравится, что ты пошел туда, где на тебя напали, один.

– Я пошел домой, – возразил он. – А не туда, где на меня напали…

– Какое-то время тебе нельзя там появляться. Может, переедешь к… – у меня в голове крутилась еще одна мысль, но когда он меня перебил, я ее забыла напрочь.

– Согласен, сегодня съезжу за вещами.

– Кому-нибудь из своих друзей, я хотела сказать, – закончила я свое предложение. У меня внутри все задребезжало, когда я представила себе весь этот ужас. Если пока и случаются просветления, то после такой психической атаки на них и надеяться будет нечего. Ни одной серой клеточки на развод…

– Зачем? Я могу пожить у тебя. Буду всегда в курсе всего, ты будешь уверена, что я в безопасности, и поэтому спокойна за меня. А, кроме того, кто-то срочно должен позаботиться о твоем пропитании. У тебя нет ничего, кроме кофе!!!

– Я… – у меня ослабели коленки и отказал голос. Все, я начинаю разваливаться на куски.

Помогитеее!!!

– Я буду очень стараться не мешать. Клянусь, ты даже не заметишь…

Где уж мне…

Я растерянно покачала головой, пытаясь представить себе, каким образом я смогу не замечать Никиту, если он уже с утра перевернул весь мой годами взлелеянный порядок пробуждения.

– Ладно, – Никита озорно подмигнул и спрятал насмешливый взгляд в глубине кружки с кофе. – Я сейчас на работу, сегодня попробую найти себе убежище на пару дней. Раз уж ты так хочешь.