Текст книги "Чертовски весело"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– И я тоже тысячу лет уже в ресторане не была, – сжеманничала я, – с красивым мужчиной…

Между прочим, в последнем моем высказывании я душой не покривила, конечно, Задовский не мистер Вселенная, но меня так давно не приглашали в ресторан, что… В общем, понятно.

– Ну, так, значит, вы согласны? – обрадовался Задовский. – А? Поедемте, прошу вас… Согласны, Евгения Максимовна?

– Можно просто Женя, – ответила я.

И мило улыбнулась.

* * *

Это местечко называлось «Амбер Кейп». Ресторан, кстати, высшего класса. Задовский, по дороге ставший уже для меня Валерой, снова угадав мои желания, тут же заказал шампанское. В зале, кстати, звучала, что называется, интимная музыка.

Короче говоря – кайф.

Мы мило беседовали – давно я так не беседовала, пили шампанское, ожидая, пока принесут наш заказ.

В процессе беседы я, к своему удовольствию, выявила одну замечательную черту Валеры Задовского – собеседником он был чудесным. Всегда точно знал, где замолчать и дать возможность мне высказаться, умело и к месту отпускал шуточки, интересно что-то рассказывал.

К тому времени, когда смолкла звучавшая в зале песня, мы как раз вели разговор о наших музыкальных пристрастиях. Мне нравился Фрэнк Синатра, и Задовскому, как оказалось, тоже. Он даже некоторые его песни наизусть знал.

Так вот, когда смолкла песня, Задовский оборвал себя на полуслове, и таинственно прижав палец к губам, поднялся со своего места и направился к музыкантам – в ресторане играл живой оркестр, кажется, он назывался так же, как и ресторан – «Амбер Кейп».

Да-а. Я закурила и откинулась на спинку стула. Вот она, жизнь какая! Недавно еще человека полным дерьмом считала, а теперь… Просто идеальный мужчина какой-то. И как я могла его подозревать в том, что он хочет избавиться от Григорьева и один управлять «Булет-банком»? Как, интересно? Такой-то милашка…

Хотя, наверное, – я усмехнулась про себя, – просто дело в том, что мне всю жизнь не хватало таких вот романтических отношений. Этот внезапный и замечательный поход в ресторан…

Офигенно! Как говорит моя тетя, на своих детективах досконально изучившая все нюансы современного молодежного сленга.

– Хорошо сидишь, подруга, – услышала я за спиной, – не угостишь сигареткой?

Небритая рожа ко мне склонилась. И водкой несет, как от…

Бамс! Кр-рак! По моей зеркально чистой, кристальной, можно сказать, картине мира поползли зигзагообразные трещины.

Так вот всегда! Только начнешь от жизни кайф получать, как не замедлят явиться те, кому просто не терпится этот кайф обломать.

– На, возьми, – протянула я сигарету, – свои уже пора иметь, не маленький.

Небритый парень в помятом пиджаке, стрельнувший у меня сигарету, ухмыльнулся:

– Да не боись! Сигареты у нас имеются. И бухло у нас имеется, и все, что захочешь…

– Сигарета – повод для знакомства? – неприязненно скривившись, предположила я.

– Сечешь! – одобрительно заржал детина. – Слушай, – он снова наклонился ко мне. – Чего тебе с этим мудаком сидеть. Пошли к нам за столик. У нас веселее. – И парень показал на стол в середине зала, где выпивали двое таких же орангутангов. Орангутанги воздели руки и приветственно мне помахали.

Ну вот еще. Чего я там не видела?

– Давай, дядя, шуруй за свой столик, – вздохнув, посоветовала ему я, – и того… сиди там. Кури сигаретку.

Парень оборвал свое ржание и недоуменно буркнул. Потом подумал немного, длинно выматерился и пошел за свой столик.

Господи, сделай так, чтобы он сегодня больше не появлялся! Так все хорошо начиналось…

Вернулся Задовский.

– Чего этот… хотел?

– Да так, – поморщилась я, – он…

Договорить я не успела. Музыканты «Амбер Кейп» взяли в руки инструменты, и вокалист подошел к микрофону:

– Strengers in the night…

Я замолчала…

* * *

А почему бы мне замуж, наконец, не выйти? Это я через час нашего с Валерой застолья подумала. Кандидатура подходящая. Богат, обаятелен и, кажется, от меня без ума. И от шампанского я что-то захмелела.

– Я сейчас, – снова поднялся Задовский, – на кухню только сбегаю. У меня там повар знакомый. Шеф-повар. Так что…

– Снова сюрприз?

– Ну, что-то вроде того, – улыбнулся Валера, – потом увидишь. – И он умчался на кухню. Я и до этого уже видела, как он таинственно шептался с толстым мужиком в белом колпаке.

Ах, как мне все это нравится!

Ах, как… О, черт.

К нашему столику снова направлялся давешний приставучий парень.

Только теперь он не один ко мне направлялся: за ним шли его двое товарищей и несли к тому же в руках бутылки с водкой и салаты какие-то. За наш столик, видно, переселиться решили.

Все, теперь, по-моему, дело разрешить миром не удастся. Посидели, называется, хорошо.

Вообще-то, если у Задовского здесь шеф – повар знакомый, то, может быть, и из администрации он кого-нибудь знает? Чтобы этих ребят тихонько из ресторана выставили и мне не пришлось бы заниматься отвратительным рукоприкладством.

– Это снова я, – громко сообщил мне мой «знакомый», а его друзья молча опустились за наш с Задовским стол. – Это снова я! – громче повторил парень.

– Вижу, – отреагировала я. Сейчас с ним в конфликт вступать не надо. Наверное, Задовский уже заметил их и администрации сообщил.

– Меня Андреем зовут, – он икнул и покачнулся. Я поморщилась – и он еще из всей троицы самый трезвый был.

Друзей своих он представить не потрудился. А сами они, я думаю, говорить были не в состоянии – один, рябой и усатый, угрюмо гудел себе под нос какую-то варварскую мелодию, второй, абсолютно лысый, с большой бородавкой на носу, все пытался улыбнуться, улыбка ему не удавалась – у него просто губы шевелились, как два толстых червяка.

– А тебя, красавица, как зовут? – продолжал Андрей. Он пододвинул ко мне свой стул и обнял меня за плечи.

– Аграфеной.

Ну, Валерий Петрович, придите скорее, сделайте что-нибудь. Иначе я не выдержу. На каком мы сейчас этаже находимся? На втором? Ну и хорошо, ребятишкам не с такой уж большой высоты падать придется.

Ага, вот и Задовский идет. Что-то он один идет, без администратора…

– Вам, молодые люди, чего здесь надо? – высокомерно осведомился Валерий Петрович.

Андрей смерил его пренебрежительным взглядом. И не удостоил Задовского ответом.

– Лось! – позвал Андрей усатого и рябого. – Лосяра! – и показал пальцем на Задовского.

Лось поднялся, он на самом деле был ростом с хорошее парнокопытное животное. Валера мой слегка побледнел:

– Но, но! Сохатый, поосторожнее…

Лось ударил не размахиваясь, просто поднял кулак и опустил его сверху вниз на затылок Задовского. Валера крякнул и мешком рухнул на пол. Где-то, в другом углу зала, завизжали, кто-то басом позвал милицию.

Я вздохнула. Чего уж теперь. Все, обед испорчен, терять нечего, так что… А как все начиналось прекрасно!..

Я поднялась со стула, сбросив с себя руку Андрея. Тот встал вплотную ко мне:

– Ну, че? Поехали скорее отсюда, – как ни в чем не бывало предложил он, – а то менты сейчас, то да се… Поехали, весело будет.

«Да и здесь неплохо повеселиться можно», – подумала я, отходя на шаг от Андрея, чтобы лучше скомпоновать удар.

Андрей широко улыбнулся и раскрыл мне свои объятия, я, коротко размахнувшись, ударила его с правой в челюсть.

Эх, славный удар получился! Андрей подлетел на полметра в воздух, взмахнул руками и ногами и обрушился на соседний столик, взметнув фонтан из различных закусок.

Лось поднял кулак и, сосредоточенно перебирая ногами, пошел на меня. Я взглянула на мирно лежащего рядом со столиком Задовского. Да, удар у этого Лося, наверное, будь здоров. Только вот ударить он меня не сможет. Нельзя женщину бить!

Я не стала дожидаться, пока Лось подойдет ко мне. Я подпрыгнула и, перевернувшись в воздухе, угодила ему пяткой в висок. Лось покачнулся и тяжело упал на своего приятеля, который все еще сидел за столом и пытался сложить свои непослушные пьяные губы в доброжелательную улыбку.

Кто-то схватил меня за локоть. Инстинктивно я дернулась, пытаясь освободиться, но руку мне сдавили крепче:

– Тише, гражданочка, тише, – прозвучал над моим ухом грубый голос с неподражаемыми ментовскими интонациями, – давайте не будем больше нервничать.

– А я и не нервничаю, – ответила я, – чего мне нервничать. Вы руку только отпустите.

В зал вошли еще четверо в милицейской форме. Руку мне не отпустили. Мало того – мне надели наручники. Я не сопротивлялась. Конечно, теоретически отбиться от пятерых для меня было не так уж сложно, но… Драться с милицией, да еще в общественных местах.

Лучше уж проедем до отделения и разберемся. Я ведь ничего противозаконного не совершала. Я защищалась, и все.

Задовский все еще был в нокауте. Андрей и Лось тоже не шевелились. Шевелился третий их собутыльник, да и то слабо, а говорить и вовсе не мог.

Вокруг нас стал собираться народ.

– Это она первая ударила! – услышала я высказывание. – А этот небритый к ней приставал! Вот она и ударила!.. – Да не приставал он, она начала!..

– Пойдем, гражданочка, – два мента взяли меня под руки.

– Я не одна, – сообщила я и сама усмехнулась, – кавалер мой вон… под столиком лежит.

– И с ним разберутся, – успокоил меня мент.

К Задовскому уже подбежали шеф-повар и официант. Он все так же не шевелился.

Меня вывели из зала, а у дверей ресторана, как водится в таких случаях, стоял «воронок».

Ну что ж, в отделение, так в отделение.

* * *

Половина пятого было. Слава богу еще, что свидетели мне попались хорошие. Объективно оценили безобразную сцену в ресторане. Да еще администратор позвонил. Да еще сам Задовский позвонил.

Вообще-то Задовский мог бы и приехать, забрать меня, тогда бы я не сидела в этой вшивой камере, так называемом обезьяннике, вместе с двумя бомжихами.

Надо сказать, что теперь Валерий Петрович резко упал в моих глазах. А мое восторженное опьянение в ресторане можно объяснить шампанским и недостатком романтики в моей жизни. Да и даже учитывая эти два фактора, все-таки непонятно, чего это я прямо боготворила Задовского.

Неужели на меня его обаяние так повлияло? Черт его знает. Но уж не приехать за мной в милицию… Это, простите, свинство. Я, конечно, понимаю, что важная встреча у него, что перерыв у него был только на три часа, но все-таки…

Вот он – звериный оскал капитализма. Для наших бизнесменов бизнес – превыше всего.

Из отделения я сразу направилась к Григорьеву. Настроение было испорчено напрочь. Женщина у него какая-то. Нашел время в любовь играть.

И вообще, откуда я взяла, что это Юлия Львовна у Александра Владимировича, что это именно она помешала ему принять Задовского.

Причин не верить Валерию Петровичу у меня нет, за исключением, конечно, того маленького моего подозрения. Да и у Валерия Петровича причин обманывать меня, кажется, тоже нет.

Но я уж так привыкла – чужим словам не верить, надо все самой проверять.

Вот и проверю.

Глава 6

– Да черт ее знает, зачем она пришла… – развел руками на мой вопрос Александр Владимирович, – она и вела себя как-то странно. То рыдала, то смеялась. То говорила, что любит безумно, то обвиняла в том, что я ей всю жизнь поломал… Странно, короче говоря, вела себя.

– Почему же странно? – возразила я. – Нормальный бред влюбленной и покинутой женщины.

– Влюбленной и покинутой?! – взъярился вдруг Григорьев. – А кто ее просил трахаться с… с… черт знает с кем?! Вот на этом самом диване! – Он указал на роскошный диван, стоящий в углу зала.

Откуда, интересно, такие подробности? Ведь Александр Владимирович, кажется, Юлию Львовну с поличным не ловил. Он ведь даже не знает точно, с кем она ему изменяла.

– Или не на диване… – поправился Григорьев, – в спальне вон или еще где…

Он указал на дверь в свою спальню и на кухню.

– Ну ладно, – устало прервала его я, – у вас чаю можно выпить? Или кофе… Пить хочется.

– Да, конечно, – Григорьев вздохнул и поднялся с кресла. Он прошел на кухню, поставил чайник. Потом вернулся в гостиную и заглянул в шкатулку на серванте.

Он закрыл шкатулку и снова открыл и заглянул туда. Губы его задергались.

– Пропали, – выговорил он.

– Что пропало? – спросила я, чувствуя неприятный змеиный холодок внизу живота, – я догадывалась, что пропало.

– Документы! Опять!

– Да за каким же хреном вы их!.. – я смолкла.

Чего теперь-то орать? Значит, Александр Владимирович не захотел себе выходной устраивать, как я его попросила. Работать он хотел. И без моего ведома приволок домой документы.

И вот…

А кто?..

* * *

Григорьев все-таки нашел в себе силы приготовить кофе.

Солнце уже садилось – не светило в окна. Мы сели на кухне пить горячий кофе.

– Кто-нибудь заходил еще сегодня к вам? – спросила я у молчавшего уже почти час Александра Владимировича. – Кроме Задовского и Юлии Львовны?

– Нет, никто больше…

– Точно?

Григорьев сосредоточенно подул на кофе в своей чашке.

– Как же я теперь? – без всякой связи произнес он. – Чего мне, на биржу труда становиться, что ли? Кто меня в партнеры возьмет? После всего этого…

Ну вот, еще и успокаивать его теперь. Посамовольничал – и вот результат. Надо было меня слушать и ничего не случилось бы. Неужели не понятно? Впрочем, это я ему не один раз уже говорила. Можно было в общих чертах уяснить.

– Значит так, Александр Владимирович. – Чтобы вывести Григорьева из тоскливого транса, я хлопнула ладонями по поверхности кухонного стола. – Сидеть просто так и горевать не годится, надо что-то делать.

– Что? – уныло спросил Григорьев, отпив кофе из своей чашки.

– Ну, в первую очередь, вспомните, находилась ли Юлия Львовна без вас в гостиной, где сервант стоит?

– Н-находилась, по-моему, – ответил Александр Владимирович, – да, точно, была она там одна. Минут двадцать сидела, – припомнил он, – я того… стол сервировал, шампанское, цветы…

– Понятно. – (Шампанское! цветы!) – я усмехнулась про себя: я тоже сегодня… – Так, а она знала про документы? Что вы их принесли с собой?

– Нет, – покачал головой Григорьев, – откуда? Мы про документы и про работу мою вообще не говорили. Она и про пропажи моих бумаг ничего не знает. Зачем ей это? У нее другие ко мне дела.

– Какие это? – поинтересовалась я.

– Да я и сам не знаю, – пожал плечами Александр Владимирович, – я же говорю – она сама не понимает, чего хочет. Или понимает, но выразить не может. То целует-целует, а то сундуком начнет обзывать…

– Ну ладно, с этим ясно все, – остановила я поток его словоизлияний, – а случайно она их прихватить могла? Или из-за мести – вы ей, мол, всю жизнь разбили, она у вас документы…

– Да за каким хреном Юльке мои бумаги? – рассердился, наконец, Григорьев. – Она сроду моими делами в бизнесе не интересовалась. Чего ей?..

– Ну хорошо, хорошо, – снова остановила его я, – теперь второй ваш посетитель – Задовский.

– Его даже можно не рассматривать, – Григорьев махнул рукой и снова взялся за свой кофе.

– Это почему так?

– Да он дальше прихожей не проходил, – объяснил Григорьев, – увидел, что я не один, женщина у меня и все такое, и так только – у двери поздоровался, руку пожал, как обычно. Спросил про здоровье, почему меня на работе опять не было, и все – ушел.

Я помолчала немного.

– А Задовский с вашей бывшей женой не знаком? – зачем-то спросила я.

– Да так… немного, – удивился моему вопросу Александр Владимирович, – я знакомил их как-то. Давно. Когда еще мы с Юлькой женаты были.

Я снова замолчала. Нечего мне больше было сказать. Выходило, что…

– Ну, Александр Владимирович, – отодвинув чашку со своим кофе, произнесла я, – выходит, что подозреваемый номер один – ваша бывшая жена Юлия Львовна Новичкова. Так получается.

– Это как же? – дошло вдруг до Григорьева. – Чего это она? Не может этого просто-напросто быть! – уверенно заявил он.

– Больше некому… Если, – я закурила сигарету, – если, конечно, документы не сперли у вас еще по дороге домой.

– Не сперли, – уныло подтвердил Александр Владимирович, – я же их в шкатулку положил, точно помню. Поработать хотел, а тут Юлька пришла…

– Ну, тогда, – развела я руками, – кроме Юлии Львовны – некому.

Григорьев промолчал.

Я тоже молчала.

Думала, где мне найти теперь эту Новичкову. Где мне ее найти…

Тьфу ты, черт. Да по адресному столу! Или в справочной какой-нибудь – мне известны ее имя, отчество и фамилия.

* * *

Я возвращалась от Григорьева в девятом часу вечера.

Справочная в центре города была закрыта. Я купила себе мороженое – чего-то мороженого захотелось – и пошла к фонтану.

Собиралась спокойно посидеть у журчащей водички и, сосредоточась на процессе, скушать свое мороженое. Ничего из этой затеи не вышло – напротив фонтана в здании городского цирка открылись двери, и на площадь повалила толпа. Чего это они? Неужели представление так скоро кончилось – девяти еще нет?

Толпа – дети, в основном, – недовольно гудела, и по отдельным репликам я поняла, что сегодняшнее представление почему-то сорвалось. Начаться должно было в восемь часов и сорвалось. «А билеты, сволочи, не принимают обратно, мамка мне билет купила за пятерку и четверку по математике, старался, учил и не посмотрю теперь ничего».

А кстати! Я ведь в цирк-то зайти хотела – совсем из головы вылетело. Поговорить я хотела с администрацией насчет Валерия Петровича Задовского, он ведь там кем-то работал, как мне стало известно.

Интересно – по собственной воле он ушел из цирка? Или, может быть, его попросили? Может быть, он проштрафился или еще чего? Проворовался, например. Ну и вообще, что-нибудь занимательное о прошлом Валерия Петровича узнать хочется.

Странно, но мое прекрасно-романтическое впечатление от Задовского растаяло без следа. Наверное, на расстоянии его обаяние не действует.

Я без удовольствия доела свое мороженое и, обогнув бурлящую толпу, подошла к служебному входу, который, к моему счастью и величайшему недоумению, оказался открытым.

– Вы к кому, барышня? – у самого почти входа окликнул меня маленького роста кривоногий старичок в синем комбинезоне. – Не будет сегодня представления, вы не знаете разве?

– Я не на представление пришла, – сказала я, присматриваясь к старичку. Похоже, он тот, кто мне нужен, – немолодой, наверняка, уже работает здесь больше десяти лет. Значит, должен еще помнить Задовского. – Я, собственно, к вам, – сообщила я старичку. – Вы давно здесь работаете?

– Ко мне? – удивился старичок. – Пять лет уже работаю. Вахтером. А что? – Он переступил с ноги на ногу. Какие у него, в самом деле, ноги кривые. Как у кавалериста.

Пять лет – это мало. Мне больше надо. По крайней мере, десять.

– Пять лет? – отреагировала я. – Тогда я не к вам. Мне нужен кто-нибудь из персонала или из артистов, кто работает в этом цирке больше десяти лет.

Старичок с минуту молчал. Топтался с ноги на ногу, как конь ретивый. Пони ретивый. Переваривал мои слова. Что-то, и правда, слишком уж того… в лоб.

– Нет здесь, наверное, таких, – ответил, наконец, он, – состав администрации только что поменяли. А артисты… Которые больше десяти лет на арене, так те, кто в люди вышел, кто и вовсе цирк бросил. Это что же за артист, если он десять лет на одном месте проторчит?

Действительно. Прав старичок. Он снова переступил с ноги на ногу. Он постоянно переступал с ноги на ногу.

– А кто вы такая? – вдруг спохватился он. – Из газеты, что ли?

– Да, из газеты, – не стала я спорить, – «Вечерний бульвар», знаете? Хочу написать об истории цирка нашего города.

– О, это давно пора, – сразу подобрел старичок, и в его переступании с ноги на ногу появилось что-то благодушное, – так нет… Хотя, постойте… Вот разве что Миша Сафронов. Конферансье. Он больше двадцати лет работает здесь. Работал… – добавил старичок и нахмурился.

– Работал? – переспросила я. – А что с ним такое случилось?

– Да что вы, совсем, что ли? – внезапно рассердился старичок и возмущенно переступил с ноги на ногу.

– А что такое с Мишей Сафроновым?

– Это для меня он Миша Сафронов! А для вас… – старичок махнул рукой, вздохнул и обмяк. – Мишку сегодня машиной сбило. Часа два назад. Насмерть. И водитель, гад, скрылся, не посмотрел даже, как там… Поэтому и представление сегодняшнее отменили.

Вот это да!

Везет, как… помидору в давильне.

– Дорожно-транспортное происшествие? – сочувственно спросила я.

Надо же мне было что-то сказать.

– Да какое к черту дорожно-транспортное… Мишка из дому выходил, и тут этот… То ли псих, то ли пьяный или обкуренный…

То ли – запланированное убийство. Очень даже похоже.

– А больше никого нет, кто больше десяти лет… – помолчав, спросила я.

– Нет! – угрюмо отрезал старичок, переступил с ноги на ногу, глянул на меня, потом махнул рукой и скрылся в одной из многочисленных дверей вдоль темного коридора.

Я вышла на улицу.

Толпа понемногу расходилась. Вот это да. Машиной сбило.

Да еще так странно сбило. И это единственный, кто больше десяти лет проработал в городском цирке. Следовательно, единственный, кто помнил Задовского-циркача.

И теперь этого единственного машиной сбило. Случайность? Что-то слишком много в последнее время случайностей. Надо мне покрепче за Валерия Петровича взяться. Что-то здесь…

Задовский, конечно, как выяснилось, человек обаятельный и милый. Даже больше, чем обаятельный и милый, – странно обаятельный и милый. Если пораскинуть мозгами, то его давно надо было в оборот взять. Но после того, как я с ним встретилась лично и пообщалась так…

Вот в ресторане я нисколечко и ни в чем его не подозревала. Ни на капельку в его порядочности не сомневалась. Это когда он рядом был.

А сейчас…

Странно…