Текст книги "Автограф убийцы"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– И все? – переспросил Сухов.

– Есть еще отчество, но это вовсе не обязательно, – машинально ответила я, думая о том, как объяснить свое странное поведение у турникета.

– Прекрасно, даже отчество в наличии, – улыбаясь одними глазами, проговорил Сухов. – Быть может, еще и род деятельности имеется? Или вы являетесь безработной?

И что ему отвечать? Сказать правду о том, что я частный сыщик? Или снова соврать? Я никак не могла сосредоточиться. Опять возникла неловкая пауза. Я ругала себя всеми возможными словами, но придумать что-то вразумительное никак не получалось. Поняв, что ответа он дождется не скоро, Сухов снова заговорил:

– Быть может, вы предпочитаете, чтобы я сам догадался о роде вашей деятельности? Или подсказал, как половчее соврать? – язвительно произнес он.

Его издевка рассердила меня и вернула в рабочее состояние. Выпрямившись, я посмотрела Сухову прямо в глаза и выпалила:

– Вы имели удовольствие лично убедиться в том, что в тренинге по использованию фантазии я не нуждаюсь! То, что мои старания не увенчались успехом, это всего лишь досадное недоразумение. Если бы вы не появились за моей спиной так не вовремя, шансов застать меня возле турникета у вас уже не было бы. Уверена, через пять минут ваш охранник пропустил бы меня, да еще до места проводить предложил! Я бы, естественно, отказалась и сейчас сидела бы не в этом кабинете, а там, где и планировала!

– Вот мне и интересно, каковы были ваши планы? – не реагируя на мой выпад, спросил Сухов.

– Теперь это не важно. По большому счету, я уже добилась того, что хотела, – нагло заявила я.

– И что же вы хотели? – спросил Сухов.

– Встретиться с человеком, который владеет информацией обо всех сотрудниках организации, – честно призналась я.

– Любопытное заявление. Итак, начнем сначала. Кто вы и по какой причине вас интересуют сотрудники «Рэд Лидер Групп»? Только прошу вас, не нужно испытывать мое терпение и развлекать новыми сказками. Попробуйте для разнообразия говорить правду. Поверьте, таким образом вы гораздо быстрее добьетесь нужного результата, – посоветовал Сухов.

Я помолчала, взвешивая все «за» и «против», и пришла к выводу, что предложение Сухова можно принять. В конце концов, его интерес в том, чтобы выяснить истинное положение дел, должен быть не меньше моего. Ведь сейчас Развальный – это и его головная боль тоже. Я уселась поудобнее и выложила Сухову все без утайки. В результате чего через тридцать минут после начала разговора я стала обладательницей адреса проживания Развального и его номера телефона. Распрощались мы с Суховым уже как давние знакомые. Крепким рукопожатием, сердечными словами, разве что от прощальных поцелуев воздержались. Покидая здание конторы, я не утерпела, подошла к дежурному, который не желал меня пускать внутрь, и с ехидцей в голосе спросила:

– Ну, что, господин Жарков, вы уже подыскиваете себе новое место работы?

В ответ тот лишь поморщился. Я же, довольная тем, как быстро удалось заполучить адрес Развального, снисходительно улыбнулась и спокойно проговорила:

– Расслабьтесь, Жарков, я сегодня добрая. Поработаете еще немного. Сухов обещал не наказывать вас особо строго.

Оставив дежурного размышлять о том, сколько в моих словах процентов правды, а сколько вымысла, я благополучно миновала турникет и скрылась в дверях.

* * *

Рабочий день подходил к концу, можно было ехать по адресу, предоставленному Суховым, и попытаться разговорить Развального. Так я и поступила. Объект, которым заправлял Развальный, находился не в самом Питере, а в одном из пригородных микрорайонов. Там же он и квартировал. За счет фирмы он снимал отдельно стоящий дом, оснащенный всем необходимым для жизни. На дорогу туда ушло добрых два часа. Зато к тому моменту, как мой автомобиль остановился у ворот дома, Развальный уже был на месте. Увидев меня на пороге дома, он удивленно поднял брови и спросил:

– Чем обязан?

– Здравствуйте, Сергей. Меня зовут Татьяна. Я приехала из Тарасова. Есть разговор, – тоном, не терпящим возражений, произнесла я.

– Вот как? Странно. Мне казалось, с Тарасовом я полностью рассчитался. Что за дело привело вас в такую даль? – настороженно осведомился Развальный.

– Пройдем в дом. Разговоры подобного рода лучше вести за закрытыми дверями, – заявила я, протискиваясь мимо хозяина в его апартаменты.

Развальный пожал плечами, но в дом меня пропустил и сам прошел следом. Проводив меня в комнату, служащую одновременно и гостиной, и спальней, и столовой, он указал рукой на кресло. Сам занял стул напротив и повторил вопрос:

– Так что привело вас в Петербург?

– Денис Фирузов погиб, – с места в карьер заявила я.

– Знаю, – спокойно признался Развальный. – Это произошло месяц назад. Только почему вы решили, что меня это должно волновать?

– Есть основания считать, что смерть его не была несчастным случаем, – сообщила я.

– Все равно не вижу причины, из-за которой вам стоило покидать насиженное место и мчаться за сто верст, чтобы сообщить мне об этом, – ровным голосом произнес Развальный. – Мы с Фирузовым близки не были, в друзьях не ходили и вообще знали друг друга постольку, поскольку работали на одном объекте.

– А вот у меня имеются другие сведения, – возразила я.

– Что за сведения? – проявляя интерес к разговору, поинтересовался Развальный.

– Например, то, что вы встречались с Денисом вне работы. И даже приходили к нему домой. Минимум дважды, – начала я. – Или вы станете утверждать, что забегали к коллеге обсудить текущие дела?

– Возможно, что и так. Неужели в этом есть что-то сверхъестественное? – задал вопрос Развальный.

– В самом по себе – нет, а вот если учесть, что последний визит Фирузову вы нанесли именно в тот день, когда Анатолий Борисович, ваш директор, подписал ваше заявление об увольнении, то вполне резонно предположить, что с Фирузовым вас связывали не только производственные интересы. Теперь вы узнаете, что кто-то считает, что Денис умер не своей смертью, и тут же открещиваетесь от недавнего приятеля. Согласитесь, выглядит это весьма подозрительно, – недовольная тем, что разговор пошел не по тому руслу, я начала психологическую атаку.

– Повторяю, Фирузов мне не приятель и никогда им не был. И судьба его меня не интересует. Умер человек – земля пухом, а детали смерти оставьте для родственников, – жестко заявил Развальный.

– Скажите, почему вы уволились? – я резко сменила тему.

– Что? Уволился? – голос Сергея прозвучал как-то напряженно. – А почему вас вдруг заинтересовала причина моего увольнения? Разве это как-то связано со смертью Фирузова?

– Значит, есть повод, раз интересуюсь, – заявила я. – Сдается мне, ваш переезд имеет непосредственное отношение к событиям, произошедшим месяц назад.

Развальный вскочил со стула, хотел что-то сказать, махнул рукой и принялся бегать по комнате от окна к двери и обратно. Я спокойно дожидалась, когда ему надоест беготня и он готов будет разговаривать в нормальном тоне. Вскоре марафонская ходьба Развальному и впрямь надоела. Остановив свой бег напротив меня, он скрестил руки на груди и спросил уже спокойно:

– Ответьте мне, Татьяна, на каком основании вы вламываетесь в мой дом, оскорбляете, выдвигаете против меня отвратительные обвинения? Откуда вы вообще взялись?

– Во-первых, ни к кому в дом я не вламывалась, вы сами пустили меня. Во-вторых, ни одного оскорбления произнесено не было. Собственно, как и обвинений. На вопрос, откуда взялась, я вам уже ответила. Я ответила на все интересующие вас вопросы, по порядку их поступления. Новые будут, или очередь за мной? – не впечатлившись тирадой Развального, спросила я.

– Послушайте, я не понимаю, что происходит? – Он снова сел. – Что вам от меня нужно?

– Простите, Сергей, но, боюсь, понимаете вы гораздо больше, чем стремитесь показать. Оттого и вопросов столько задаете, и нервничаете, – припечатала я.

Подняв на меня глаза, Развальный тихо спросил:

– Вы подозреваете меня в убийстве Фирузова?

– Боюсь, что так, – ответила я, надеясь этим заявлением подстегнуть его к откровенности.

Мне это удалось. После двадцатиминутного кружения вокруг да около Развальный наконец-то перешел к конструктивному диалогу.

– Я не убивал Фирузова, хотя, сказать откровенно, мне ничуть не жаль, что с ним такое произошло. Он был подлым и мерзким человеком. Пиявкой-кровососом. Паразитом, живущим за счет других людей. В том, что он закончил жизнь подобным образом, есть своя закономерность. Я бы даже сказал, высшая справедливость, – перестав притворяться, признался мужчина. – Но лично я к его смерти непричастен. Сами понимаете, алиби у меня – надежнее не бывает. Я ж за тысячу километров от места гибели Фирузова находился. Так что придется вам поискать претендента на эту роль в другом месте.

– Фирузов имел отношение к вашему увольнению? – спросила я.

– Самое непосредственное. Собственно, это он вынудил меня написать заявление, – признался Развальный.

– Каким образом?

– Хотите знать, кем был ваш Фирузов на самом деле? – задал вопрос мой собеседник и, не дожидаясь ответа, начал рассказывать: – Я работал с Анатолием Борисовичем много лет. И, между прочим, был у него на хорошем счету. Когда Анатолий Борисович получил заказ на строительство Делового центра, у него не возникло ни грамма сомнений в том, кого пригласить на должность главного инженера. Я подходил на эту роль по всем параметрам. Мы подписали договор, и я приступил к работе. Фирузов появился в самый разгар работы. Моему помощнику, с которым я обычно работал, в силу семейных обстоятельств пришлось в спешном порядке выехать за рубеж. Его жене требовалась операция, которую могли сделать только в Германии. Дело, сами понимаете, серьезное. Тянуть с операцией было нельзя. Он уехал, а я остался без помощника. Дирекция объявила конкурс на место помощника инженера. Тут-то Фирузов и нарисовался. Уж не знаю, чем он околдовал нашего директора, только тот настоятельно рекомендовал мне взять в помощники именно Фирузова. Послужной список у него был довольно приличный, поэтому я и не стал особо возражать. К тому же я и сам был заинтересован в том, чтобы работа не простаивала.

Развальный перевел дыхание и продолжил рассказ.

– Поначалу все шло нормально. Фирузов с обязанностями справлялся. На мой взгляд, он был слишком любопытный, совал нос в такие вопросы, которые его вовсе не касались. Но кто из нас идеален? Я закрывал глаза на качества его характера, которые лично мне были неприятны, так как на рабочих моментах они никак не отражались. А потом он объявился на пороге моей квартиры. Наглый, самодовольный ублюдок! Мне следовало сразу выставить его за дверь, как только он начал говорить. Но я проявил малодушие. Знаете, вероятно, в каждом человеке сидит червь малодушия, и в самый неподходящий момент этот паразит поднимает голову и начинает нашептывать: не дури, не геройствуй, никто не должен узнать нелицеприятные подробности твоей биографии! По крайней мере, со мной произошло именно так.

– Что вы имеете в виду? – переспросила я.

– Все очень просто. Фирузов оказался банальным шантажистом. Паразитом, вытягивающим из людей деньги, играя на их стремлении выглядеть в глазах общества непогрешимыми или же на страхе быть разоблаченными и понести заслуженное наказание за преступление. И ко мне он пришел именно для того, чтобы поживиться за мой счет, предъявив информацию десятилетней давности. Фирузов, будь он неладен, подготовился к разговору на пять с плюсом. Покопался в моей биографии он добросовестно. Отыскал такие сведения, которыми, кроме меня и еще одного человека, на всем земном шаре больше никто не владел. Вернее, это я так думал. А Фирузову удалось найти третьего свидетеля моего давнего просчета. Не поверите, до сих пор эта картина стоит у меня перед глазами, даже когда они открыты, вот как сейчас.

Развальный в очередной раз умолк. Я боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть момент откровенности.

– Эта история произошла десять лет назад. В тот год Анатолий Борисович в первый раз пригласил меня работать с ним. Намечался крупный проект строительства шикарного спортивного комплекса. Для меня это был шанс отличиться. Выйти на совершенно новый уровень. Я старался изо всех сил. Работал по двадцать часов в день. Да что там говорить, я практически жил на работе. Бывали времена, когда я по нескольку дней дома не появлялся. Душ принять и белье поменять, вот и все мои набеги на собственное жилье. И все бы было хорошо, если бы не одно происшествие.

Как говорится, беда пришла, откуда не ждали. У Анатолия Борисовича была секретарша. Молодая, пронырливая особа. Все время вертелась под ногами. Высматривала, вынюхивала, подслушивала. Короче, неприятная личность, но Анатолий Борисович, казалось, не замечал ее недостатков. И доверял ей, похоже, как самому себе. Случалось, что он проводил финансовые расчеты непосредственно в офисе. Так было удобнее заказчику. В такие дни в личном сейфе директора оказывалась крупная сумма наличными.

Однажды я, как всегда, засиделся в офисе до поздней ночи. И сам не заметил, как заснул прямо за рабочим столом. Мой кабинет находился напротив кабинета Анатолия Борисовича. Глубокой ночью я проснулся. От неудобного положения все тело затекло. Я встал и хотел пройтись по коридору, чтобы немного размяться. Только я собрался выйти в коридор, как услышал крадущиеся шаги. Потом стук двери. После этого звуки стихли. Я удивился: кому понадобилось бродить по пустому зданию? Приоткрыв дверь так, чтобы обеспечить себе обзор, я стал приглядываться к тому, что происходит в соседних помещениях.

Через какое-то время я увидел, как из кабинета Анатолия Борисовича выскользнула секретарша. На ней была куртка, наглухо застегнутая на молнию. Мне показалось, что она как-то подозрительно оттопыривается спереди. Посмотрев по сторонам, секретарша прошмыгнула в туалетную комнату, а через пять минут вышла обратно. И куртка уже не оттопыривалась. Не останавливаясь, секретарша пробежала по коридору и скрылась за углом.

Я постоял неподвижно минут десять. Потом, крадучись, пробрался в тот же туалет. Осмотрелся, но ничего подозрительного не увидел. Решив, что спросонья навыдумывал себе шпионских страстей, я вернулся к себе, собрался и пошел домой. Место охранника пустовало. Я удивился этому обстоятельству, но искать его не стал. Просто ушел домой. Сигнализации на входной двери у нас не было, поэтому личного присутствия охранника при моем уходе не требовалось.

Наутро, придя в офис, я обнаружил там целый полк полицейских. От коллег узнал, что ночью сейф директора вскрыли. Вынесли большую сумму. Я сразу понял, кто это сделал. Секретарша сидела на своем месте и невозмутимо рассказывала представителям закона, как покинула офис в пять часов вечера, а утром, в восемь часов, обнаружила дверь кабинета директора открытой и, заглянув туда, увидела раскуроченный сейф. При этом она так честно смотрела им в глаза, что я чуть не задохнулся от возмущения. Ну, думаю, подожди, вот сейчас пойду и расскажу, как на самом деле все было.

А потом начал соображать, чем мне грозит подобное разоблачение. Ведь я был в офисе в тот момент, когда произошла кража. Что, если полицейские обвинят в краже меня? Чем я докажу, что невиновен? Ее слово против моего? Я человек новый, веских доказательств виновности секретарши у меня нет. Вдруг следователь решит, что я таким образом пытаюсь отвести подозрение от себя? Одним словом, я смалодушничал. Сначала успокаивал себя тем, что нужно подождать, выяснить, какие показания дал охранник, а уж потом лезть с обвинениями. Ждал я не напрасно. Охранник заявил, что в этот день в семь часов вечера офис был абсолютно пуст и до восьми утра туда никто не входил и не выходил. Ни свои, ни чужие! Мне было понятно, что тем самым он прикрывает свое отсутствие. Что оставалось делать мне? Когда очередь дошла до моего допроса, я сказал то же, что и все. Ушел в семь, ничего подозрительного не слышал, никого постороннего не видел. Меня поблагодарили за информацию и отпустили.

Но даже тогда я все еще собирался рассказать правду Анатолию Борисовичу. Подожду, думаю, пока полиция уедет, и выложу ему все. Только к тому времени, как офис опустел, смелости во мне поубавилось. Я испугался, что Анатолий Борисович мне не поверит. Или поинтересуется, почему я не сказал правду следователю, и я вынужден буду признаться, что побоялся быть обвиненным в воровстве. Короче, директору я так ничего и не сказал. Секретарша в скором времени сказалась больной и на этой почве уволилась. Анатолию Борисовичу каким-то образом удалось утрясти вопрос денег с заказчиком. Особо никто не пострадал. Ни сам директор, ни его репутация. Деньги, конечно, были потеряны безвозвратно, но спорткомплекс в итоге был сдан вовремя. На этом все и закончилось. Я думал навсегда, да вот просчитался.

– Вы считаете, что подробности той истории Фирузов выбил из секретарши? – спросила я.

– Наверняка нет. Та девушка погибла через два года после кражи. Какие-то гопники напали на нее в темном переулке и истыкали ножом. Она скончалась от потери крови в местной больнице, – сообщил Развальный.

– Откуда вам это известно?

– Выяснил после того, как Фирузов пришел ко мне с предложением оплатить свое молчание, – ответил Развальный. – Я подумал, что мог бы договориться с ней и тем самым обезвредить шантажиста. Начал искать и нашел. На кладбище.

– Ну, хорошо, опустим подробности ваших разыскных мероприятий, – предложила я. – Сейчас меня больше интересует, чего хотел Фирузов.

– Фирузов заявил, что я должен выплатить ему двести тысяч, если не желаю, чтобы эта информация дошла до Анатолия Борисовича. Сказал, что вряд ли он благосклонно отнесется ко мне после разоблачения и место главного инженера в его проектах для меня будет навсегда потеряно. Он говорил еще что-то о репутации в строительном деле, о том, как изменится моя жизнь, откажись я платить. Грозил устроить так, что Анатолий Борисович не просто с позором уволит меня, но и постарается сделать так, чтобы ни в одну приличную компанию меня больше не приняли. А я стоял и молчал. Просто стоял и тупо молчал, понимаете? – голос Развального сошел на «нет».

– Что было дальше? – осторожно спросила я.

– Дальше? Вы имеете в виду, чем закончился разговор? – возвращаясь из мира воспоминаний к реалиям жизни, переспросил Сергей.

– И это тоже, – ответила я.

– В тот день я так ничего ему и не ответил. Озвучив свои условия, он ушел. Сказал, что дает мне неделю на то, чтобы собрать деньги, и отвалил. Я просидел остаток вечера, бессмысленно глядя в пол. Даже дверь за ним не закрыл. В этот день я не думал о том, как поступить: согласиться платить или попытаться выкрутиться из создавшейся ситуации? На следующий день я заставил себя выйти на объект. Фирузов приехал часам к двенадцати. Как ни в чем не бывало поздоровался со мной. Поболтал с мужиками из бригады, проверил качество выполненных работ и уехал. Про наш разговор даже не намекнул. Я же ни о чем другом думать не мог. Вчерашняя апатия сменилась паническим страхом. Что будет, когда Анатолий Борисович узнает правду? Как я смогу смотреть ему в глаза после того, как он узнает, что я его обманул? Пусть не по злому умыслу, но обманул же!

– И тогда вы решили отыскать секретаршу?

– Да. Я потратил на это три дня из отмеренной мне недели. Результат меня добил. Я понял, что про ту историю знает еще, по меньшей мере, один человек. И тогда я осознал, что если пойду на поводу у Фирузова, то уже никогда не смогу спать спокойно. Во-первых, сам Фирузов сможет шантажировать меня до тех пор, пока у меня имеются хоть какие-то деньги. А во-вторых, где гарантия, что с подобным предложением ко мне не придет тот, кто эту историю поведал Фирузову? И что же? Всю жизнь пахать на шантажистов? Нет, на это я согласия дать не мог. Тогда я пришел к Анатолию Борисовичу, положил на стол заявление и, ничего не объясняя, ушел. Все. Конец истории. После того как директор подписал мое заявление, я пришел домой к Фирузову и объявил о своем решении. Платить ему я отказался. Он начал грозить, что мое увольнение ничего не меняет и если я не заплачу, то все равно он обнародует мой неблаговидный поступок. На самом деле он понял, что проиграл. Его угрозы были блефом чистой воды. Я сказал, что он может поступать с добытым компроматом, как ему заблагорассудится, и ушел. Больше мы с ним не виделись.

– Но ведь вы приходили к Фирузову не один раз, верно? С чем был связан первый визит? – спросила я.

– О, тот визит был чисто деловым. Мне нужно было забрать важные документы у Фирузова, и он предложил мне заехать за ними домой. Я приехал, забрал папку и даже не задерживался, – объяснил Развальный.

– В тот ваш визит Фирузов был дома один или у него были посетители? – с надеждой в голосе спросила я.

– Оба раза у Фирузова в квартире никого не было. Если только гости не прятались в спальне, – без тени улыбки ответил Развальный.

– Как считаете, Денис не в первый раз прокручивал подобную операцию? – решив узнать мнение инженера, спросила я.

– Думаю, не в первый. И не во второй. Мне показалось, что это дело поставлено у него на поток, – поделился своими соображениями Сергей.

– Еще один вопрос. Есть предположения, где Фирузов мог хранить сведения о своих жертвах? – этот вопрос я задала без особой надежды на положительный ответ.

– Понятия не имею, – пожал плечами Развальный. – Если бы мне пришло в голову зарабатывать на жизнь подобным способом, я знаю точно, где не стал бы хранить информацию о тех, кого собираюсь шантажировать. Где угодно, только не дома!

– Что ж, больше вопросов не имею, – поднимаясь с места, произнесла я. – По крайней мере, теперь я знаю, что проделала столь долгий путь не напрасно. Вы мне очень помогли, Сергей.

– Был рад знакомству, – галантно ответил Развальный.

Подойдя к старинному секретеру, он вынул оттуда визитку и протянул мне со словами:

– Возникнут новые вопросы – звоните. И еще, если позволите, дам вам совет.

Я согласно кивнула.

– Не усердствуйте в поисках убийцы. Фирузов получил то, что заслужил, – проникновенно произнес он. – Лучше помогите тем, кто в этой помощи реально нуждается.

– А как же убийца? По-вашему, ему место на свободе? А если он задумает еще от кого-то избавиться таким способом? Что же, сидеть и ждать, пока он не выберет своей жертвой добропорядочного семьянина, отца семерых детей или престарелую бабульку, и только ради них попытаться изловить поганца? – намеренно утрируя ситуацию, спросила я.

– Об этом я как-то не подумал, – произнес Развальный.

– Прошу вас, если что-то важное вспомните, сразу звоните. В любое время суток, – попросила я.

Сергей принялся изучать визитку. Я не стала дожидаться, пока он налюбуется тем, что в ней написано. Махнув на прощание рукой, я села в машину и помчалась обратно в Тарасов.

Ехать пришлось через весь город. Мне посчастливилось: белые ночи были в самом разгаре. Если не смотреть на часы, не поймешь, что их стрелки перевалили за полночь. Мой автомобиль неспешно следовал по улицам Санкт-Петербурга. Я наслаждалась красотой и величавостью города, жалея о том, что не имею достаточно времени, чтобы налюбоваться им вволю.