Текст книги "Чище воды, острее ножа"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Я остановилась и с любопытством посмотрела на них. Кажется, ребятки подвержены одному очень распространенному среди подобного рода публики заблуждению: они считают себя круче всех. Что ж, придется продемонстрировать им ошибочность их самооценки.

Парни подлетели ко мне, затормозили и, размахивая руками, начали наперебой издавать звуки, весьма отдаленно напоминающие человеческую речь. Если очень сильно окультурить ими сказанное, то они полагали, что я обнаглела и мне следует немедленно убрать мою машину с того места, которое вознамерились занять они. В противном случае они обещают мне… Дальнейшее окультуриванию уже совершенно не поддавалось.

Я стояла и спокойно, с рассеянной улыбкой на лице слушала «колобков». Такая нестандартная реакция несколько смутила этих павианов, и примерно с середины речи они начали запинаться и заикаться. Потом один окончательно стих, а второй, выдав еще несколько грозных обещаний, закончил свое выступление традиционно:

– Ты что, не поняла?! Я с тобой разговариваю!

– Послушай, мальчик, – совершенно спокойно, не меняя выражения лица, заговорила я. – Если ты скроешься с глаз в течение ближайших пятнадцати секунд, то неприятностей у тебя не будет.

– Да ты вообще кто такая? У тебя что, мужик сильно крутой или папа губернатор? – уже менее нагло спросил тот, что утих вторым. Судя по всему, он глупее. Другой тем временем сделал маленький шажок назад и оказался за спиной своего приятеля.

– Я – Татьяна Александровна Иванова. И чтобы тебе устроить грустную жизнь, мне ни папа не нужен, ни мужик, уж поверь мне. Кстати, у тебя осталось пять секунд.

Парень приоткрыл рот и, кажется, хотел продолжить прения, но тут его благоразумный товарищ ухватил приятеля за рукав и потянул назад:

– Все, все, никаких проблем, все нормально, мы уже уходим, все нормально, Витек погорячился.

Я равнодушно кивнула и повернулась к ним спиной, в полнейшей уверенности, что Витек не вырвется. Что самое забавное, ни тот, ни другой почти наверняка не знают, кто такая Татьяна Иванова – на них подействовал тон. Тон и уверенность в себе. Подобные «колобки», как мелкие хищники, прекрасно такие вещи чувствуют. Хотя, может, и фамилию знают, все-таки в определенных кругах я известна достаточно хорошо.

Миша Чекунов встретил меня на пороге своего агентства с распростертыми объятиями:

– Привет, Таня! Сколько лет, сколько зим! Наконец-то ты у меня появилась! А то я уже забывать начинаю, как ты выглядишь-то, скоро узнавать перестану.

– Не перестанешь, – хмыкнула я. – Кто меня хоть раз видел, тот уже не забудет.

– Это точно, – согласился Мишка. – Эти два парня точно не забудут, хоть и видели тебя минуты две от силы.

– Какие два парня? – не поняла я. Маленькая перепалка с гололобыми «колобками» уже успела совершенно выветриться у меня из головы. Всякие мелочи я не запоминала!

– Да эти, с которыми ты так мило общалась прямо перед моими окнами. Я получил массу удовольствия, наблюдая за этой картиной. Они были похожи на два плохо завязанных воздушных шарика. Сначала такие надутые были, а потом прямо на глазах сдуваться начали и опадать.

– А, вот ты о ком, – равнодушно сказала я. – Такие мелочи…

– Понимаю, что мелочи, но все равно забавно. Да, кстати, что это мы с тобой стоим в дверях. Проходи сюда, сейчас я кофе сварю.

Мне ужасно хотелось согласиться, тем более что есть хотелось все сильнее и сильнее, но я титаническим усилием воли заставила себя думать о деле и о времени, которое стремительно уходит.

– Пройти я пройду, но кофе не надо, а то я у тебя застряну надолго, – решительно заявила я.

– Так я для того и предлагаю, чтобы ты надолго застряла. Я же знаю, как ты кофе любишь! – с улыбкой ответил Мишка. – Сколько уж тебя не видел, рассказала бы хоть, как у тебя дела.

– Миша, я бы с радостью, но, честное слово, совершенно времени нет! Сегодня утром я начала расследование одного убийства, а первый день расследования всегда самый важный. Просто поболтать я к тебе как-нибудь в другой раз заскочу, когда дел поменьше будет, а пока мне от тебя нужна одна маленькая консультация.

– Нет проблем, – сказал Мишка, хитро прищурившись. – Но только при условии, что ты мне торжественно пообещаешь зайти поболтать, как с этим делом закончишь.

– Торжественно обещаю и клянусь, – продекламировала я, прижав правую руку к сердцу.

– Вот, теперь никуда не денешься, – довольно сказал Мишка. Между прочим, он был прав. К своим обещаниям, даже данным в шутку, я всегда отношусь серьезно. – Что нужно-то?

– Мне нужно, чтобы ты посмотрел одну фотографию, – сказала я, вынимая из сумки сверточек и протягивая его Чекунову, – и попытался определить, в каком пункте ее напечатали. Сможешь?

– Обижаешь, Танюша, – отозвался Мишка, начав освобождать фотографию от обертки, которой я ее предусмотрительно снабдила. – Только это будет не очень быстро.

– За сколько справишься?

– Если тебе срочно надо, то часа за полтора-два.

– Вообще-то довольно срочно, – кивнула я. – Давай так договоримся: я заеду к тебе часа через два. Сейчас половина третьего, значит – в половине пятого. Успеешь?

– Постараюсь.

– Ну и прекрасно. – Я задумалась на минутку, потом снова заговорила: – Слушай, а если я вдруг не заеду – кто знает, как у меня дела сложатся, – то пошли, пожалуйста, кого-нибудь, чтобы он мне результаты и саму фотографию домой занес. Если меня не будет, пусть кинет в почтовый ящик. Хорошо?

Мишка наморщил лоб и задумался. Я чуть ли не подпрыгивала от нетерпения и неопределенности, дожидаясь, что он ответит. Наконец тяжкие раздумья подошли к концу, и Мишка сказал:

– Ладно. Только, Таня, постарайся лучше сама зайти, а то мне посылать особо и некого. На крайний случай я, конечно, и сам к тебе заеду, но это будет уже совсем поздно. У меня сегодня несколько важных дел на вечер запланировано.

– Ничего страшного, поздно так поздно, – ответила я с облегчением. – Скорее всего, тебе и не придется утруждаться. Спасибо тебе, Миша, огромное.

На этом месте моя благодарственная речь была прервана удивленным возгласом Чекунова:

– Ничего себе! – Это он наконец-то развернул фотографию и увидел, в каком она состоянии и что на ней изображено.

– Ага, – кивнула я. – Я, когда ее первый раз увидела, сказала примерно то же самое. Понимаешь теперь, почему она меня интересует?

– Еще бы не понять. А дырка на ней откуда?

– Она в нагрудном кармане у одного парня лежала, нож как раз через нее и прошел.

– Ясно. – Чекунов посмотрел на меня с опасливым уважением. – Знаешь, Таня, вот общаешься с тобой, общаешься и как-то словно бы и забываешь, кем ты работаешь. Пока ты вот так, – он потряс фотографией в воздухе, – не напомнишь.

– Что же делать, Миша, частный детектив есть частный детектив, – пожала плечами я. – Ладно, мне нужно бежать, так что спасибо тебе еще раз и пока!

– Счастливо, Таня! Как закончишь расследование, заходи, я буду ждать!

– Обязательно зайду, – сказала я, еще раз попрощалась с Мишкой и вышла из фотоагентства.

Отходя от дверей «Каприза», я с каждым шагом все больше жалела, что не приняла приглашение Чекунова и не попила с ним кофе. Есть хотелось все больше и больше, в животе начало противно ныть, а голова слегка кружилась. Это один из недостатков идеальной фигуры – ни грамма лишнего веса, кроме привлекательности, означают еще и то, что у организма совершенно нет запасов на черный день. Я подошла к машине, остановилась и задумалась, прислушиваясь к своим ощущениям. Ощущения были неприятными, и я, еще немного поколебавшись, решила все-таки потратить полчаса на подкрепление организма. В конце концов, расследование расследованием, но если я упаду в голодный обморок, то наверняка потрачу времени больше, чем если сейчас зайду в какую-нибудь забегаловку и наскоро чего-нибудь перекушу. А заодно и продумаю свои дальнейшие действия.

К счастью, Мишкино фотоагентство находилось в самом центре города, поэтому никаких проблем с тем, куда зайти, у меня не возникло. Я села в машину, проехала один квартал до угла Московской и Горького и зашла в маленькое кафе под названием «Камелот», где меня за вполне приемлемую цену накормили грибным супом и тушеным мясом с картошкой. Я рассчитывала за едой еще раз обдумать свои ближайшие дела и поразмыслить о том, как мне заставить Олю Заедаеву отказаться от ложных показаний, но, как выяснилось, недооценила степень своего голода. Ни о чем, кроме еды, мыслить я оказалась не способна. Впрочем, наелась я быстро, а наевшись, тут же пришла в рабочее состояние.

– Нужны доказательства, – вслух сказала я сама себе, вытирая губы бумажной салфеткой. И продолжила мысль про себя: «Даже если я добьюсь от Заедаевой подтверждения того, что Лягунов выходил из комнаты, это еще не доказательство его вины. Он скажет, что поговорил с Лисовским, а потом вернулся к Ольге и спал себе спокойно до утра. И как я докажу обратное? Нужны еще какие-то улики, и надо их искать. Так что ноги в руки, Татьяна Александровна, и вперед к Данилову. Отвезу перчатку и бокалы на экспертизу, авось что-нибудь да прояснится».

Я вышла из «Камелота» и отправилась в РОВД Ленинского района. На дорогу у меня ушло минут тридцать, и в половине четвертого я уже заглядывала в дверь кабинета номер двадцать три, располагавшегося на втором этаже четырехэтажного здания сталинской постройки.

Обстановка кабинета была совершенно стандартной: несколько столов, несколько сейфов и четыре человека, занятых своими делами настолько, что мое появление было замечено далеко не сразу.

– Мне нужен капитан Данилов, – сказала я, обращаясь разом ко всем присутствующим. – Где я могу его найти?

– Он покурить вышел, – ответил темноволосый мужик в капитанских погонах, сидевший ближе всех к двери. – По коридору налево, там есть закуток под лестницей.

Я кивком выразила свою признательность и отправилась на поиски закутка для курения. Впрочем, долго искать мне не пришлось. Ошибиться было бы трудно – ориентируясь по запаху табачного дыма, усиливающемуся с каждым шагом, я быстро двинулась в верном направлении.

Данилов и в самом деле был в закутке. Он стоял и с задумчивым видом слушал какого-то чернявого лейтенанта, яростно что-то ему втолковывающего.

– Веня, привет, – вклинилась в их разговор я. – Найдется у тебя несколько минут? Мне тут кое-какая помощь понадобилась.

– Привет, Татьяна, – оживился Данилов. – Извини, Фарид, у меня дела, – он кивнул лейтенанту, потушил сигарету и подошел ко мне. – Что нужно?

– Нужно отнести на экспертизу несколько вещей, – сказала я. – А именно: перчатку, в которой был преступник, на микрочастицы и пару бокалов на отпечатки. И еще мне нужны фотографии Лисовского и прочих ребят. Причем фотографий Лисовского нужно побольше. И чтобы среди них были такие, по которым было бы непонятно, что он убит. Грубо говоря, чтобы были видны только голова и плечи, как на паспорт, – мысль про фотографии пришла мне в голову буквально в самый последний момент, я подумала, что, когда буду расспрашивать разный народ про Лисовского и прочих, фотографии мне очень даже не помешают.

– Не проблема, – моментально отозвался Данилов. – Пойдем. Отпечатки с бокалов можно прямо у нас снять, фотографии я тебе тоже сейчас сделаю, а перчатку оставишь мне, я отправлю экспертам. Кстати, а что за бокалы? И откуда ты перчатку откопала, если не секрет?

– Не секрет. Бокалы стояли в кухне на сушилке свежевымытые, и мне очень любопытно узнать, кто их вымыл и зачем. А перчатку я на шкафу нашла.

Данилов посмотрел на меня с недоумением, и я принялась рассказывать подробнее.

– Ну ты даешь, Татьяна, – с уважением сказал Венька, дослушав мой рассказ до конца. – Я бы не допер на шкаф залезть. Собственно, «бы» тут излишне, я и не допер, обыск-то я со своими кадрами в зале делал. И с бокалами ты правильно подметила. Я ведь, главное, их тоже видел. И видел, что мытые, но не обратил особого внимания. Подумал, ну помыла их та девчонка, которая первой встала, и ладно.

– Может, так оно и было. Но лучше проверить, – сказала я.

Венька кивнул, зашел в лабораторию и минут через десять вышел оттуда с готовыми снимками.

– Вот фотографии, – сказал он, протягивая мне бумажный конверт. – Все, как ты заказывала. Фотографии всех ребят в таком виде, как они на паспорт фотографировались, плюс то, что сегодня наш фотограф нащелкал. А с отпечатками картина следующая. На бокале они есть, и, судя по всему, все одного человека. Но в картотеке у нас таких, разумеется, нет. Кто бы это ни был, он по нашему ведомству не проходил, и его «пальчики» к нам не попадали. Имей в виду, кстати, пока у нас не будет санкции прокурора, снять у кого-то из сегодняшней «великолепной семерки» отпечатки мы не имеем права.

– Веня, кому ты это говоришь?! – возмутилась я. – Я сама в прокуратуре работала, всю кухню не хуже тебя знаю. Но сейчас-то я частник! Так что выяснить, чьи отпечатки, могу и неофициально.

– А откуда отпечатки семерки возьмешь для сравнения? – скептически поинтересовался Данилов. – Так они тебе и позволят их снимать без прокурорской санкции!

Я ненадолго задумалась, но меня тут же осенило:

– Да с протоколов снять можно, например! Ты же им протоколы читать давал? – Данилов кивнул. – И я давала. Вот тебе и отпечатки! Протокол допроса Лягунова – отпечатки Лягунова, протокол допроса Заедаевой – отпечатки Заедаевой. И так далее.

– А потом что? Мне-то будут нужны официальные доказательства.

– Веня, если я найду преступника, то у меня будут доказательства его вины, с которыми ты вполне сможешь пойти к прокурору и получить все нужные тебе санкции. Но сначала мне нужно его найти, а для этого все средства хороши. Кстати, вот еще что. Ты уверен, что все отпечатки одного человека?

– На девяносто девять процентов. Размер, расположение – все совпадает.

– Веня, мне нужно, чтобы была уверенность на сто процентов. Ведь могло быть так, что бокалы трогали два человека, правильно? Нужен анализ на составляющую пота. У вас газово-жидкостной хромотограф есть?

– У нас нет, это тоже нужно экспертам отправлять, – сказал Венька. – Но ты права. Сделаем.

– Тогда договорились. Я тебе оставляю протоколы, ты снимаешь с них отпечатки и выясняешь, чьи на бокале. И перчатку специалистам отправляешь. Когда результаты будут?

– С отпечатками – к вечеру. А с микрочастицами… Это уж как эксперты подсуетятся. Самое раннее – завтра к обеду.

– Отлично. Как будут результаты – позвони.

Я собралась уходить, но перед тем, как попрощаться с Венькой, сделала небольшую паузу, давая ему возможность сделать мне предложение, которого я ждала. Данилов, видимо, понял меня совершенно правильно и предоставленной ему паузой тут же воспользовался. Он посмотрел на меня с усмешкой, от которой у меня по телу вдруг пробежала горячая волна, и сказал каким-то другим голосом:

– Ну ты и даешь жару, Татьяна. Я-то, каюсь, когда тебя увидел, подумал, что преувеличены слухи о твоих детективных способностях, а сейчас смотрю, как бы не наоборот – преуменьшены.

– Ну и что? – спросила я, не понимая, к чему он клонит. Не о деловых моих качествах он сейчас говорить должен и прекрасно это понимает, заметно же!

– А то, что одно дело пригласить вечером в ресторан просто красивую девушку, бывшую однокурсницу, и совершенно другое – лучшего частного детектива города Тарасова, – последние слова Данилов произнес совершенно без иронии, что мне немало польстило. Впрочем, не только это, что греха таить.

– Какой ты, однако, робкий. Ни за что бы не подумала, – ехидно ответила я. – А ты попробуй, вдруг получится. Лучший частный детектив работает все-таки не круглые сутки, и женской сущности этого самого детектива еще никто не отменял.

– И попробую, – почти так же ехидно, как я, сказал Венька. – Приглашаю тебя, Таня, в «Львиное сердце» сегодня вечером. Согласна?

– Согласна, – весело ответила я. – А во сколько? Имей в виду, мне не все равно. Отдых отдыхом, но работать тоже нужно. О! Кстати! Вот туда ты мне результаты экспертиз и принесешь заодно.

– Конечно, принесу. Ну так что, часов в восемь я к тебе домой заеду, идет?

– Лучше в девять, – ответила я, подумав, что к восьми могу еще не вернуться из своих разъездов по городу.

– В девять так в девять, – легко согласился Данилов. – Только адрес свой мне напомни, пожалуйста.

Я продиктовала Веньке свой адрес, и мы с ним расстались.

Глава 5

Выйдя из Ленинского РОВД, я посмотрела на часы и поняла, что если стартую прямо сейчас, то успею доехать до фотоагентства Чекунова как раз к договоренному сроку – примерно к половине пятого. Поскольку более срочных дел у меня сейчас не было, я решила, что так и сделаю.

Никаких неприятностей типа пробок или аварий со мной по дороге не случилось, и к «Капризу» я подъехала даже немного раньше. Чекунов был на месте, но при виде меня лицо его приобрело какое-то странное выражение – немного расстроенное, немного разочарованное и немного виноватое. «Неужели не сделал?» – поразилась я про себя. До сих пор Мишка меня не подводил ни разу, и я была уверена, что эту мою просьбу он тоже исполнит в лучшем виде.

– Что ты такой понурый, Миша? – спросила я, подходя к нему и участливо глядя в глаза. – Не успел, что ли?

– Если бы, – вздохнул Мишка. – Я с этой фотографией проклятой, считай, с самого твоего ухода вожусь, минут пять назад только закончил.

– И что? – заинтересованно спросила я.

– И ничего! Такое ощущение, что ее на Луне делали. Нет у нас в городе такой бумаги ни в одном пункте, голову даю на отсечение!

– Погоди, погоди, – попыталась успокоить Мишку я. – Голову не надо. Надо твои мысли по этому поводу. Почему сразу на Луне? Может, ее просто не у нас в городе печатали?

– Да думал я об этом, только… Не пользуются такой бумагой в пунктах проявки и печати у нас в России. Конечно, может быть, что за границей печатали, но что-то я очень сильно сомневаюсь. Уж поверь моему профессиональному чутью.

Я кивнула и задумалась. Мишка расстроенно сопел, а я пыталась найти прореху в его рассуждениях. Конечно, он спец, но я-то детектив! Значит, и буду мыслить как детектив, пользуясь только что полученной информацией. Итак, пункта, напечатавшего такую фотографию, в городе Тарасове и во всей России нет. В то, что печатали за границей, мне тоже не очень-то верилось, как и Чекунову. Правда, по иным причинам. Я несколько секунд напряженно размышляла, стараясь найти зацепку, и, как мне показалось, нашла. В конце концов, пункт проявки и печати – вовсе не обязательный атрибут фотоискусства. Я еще прекрасно помню те времена, когда таких пунктов не было и делали фотографии люди в основном сами. А поскольку новое – это хорошо забытое старое, то…

– Миша, а скажи, пожалуйста, не могли ее в домашних условиях напечатать? Ну, как ты сам печатал в детстве? Только ты печатал черно-белые, а цветную так же сделать можно?

Мишка на секунду нахмурился, но тут же просветлел лицом:

– Эх, ну я и дурак! Конечно! Это, правда, довольно сложно, поэтому никто сейчас печатью и не занимается, но в принципе вполне реально. Тем более здесь такая фотография, которую не каждый осмелится в проявку нести.

– А качество? Она ведь очень неплохо сделана.

– Ну и что? Просто делал хороший специалист. Только имей в виду, Таня, – Чекунов снова посмурнел, – в таком случае я тебе ничем помочь не смогу. Определить любителя невозможно.

– Хм, – продолжила размышлять я, – насколько я понимаю, человек, который это сделал, занимается фотографией не первый день, иначе бы не получилось?

– Именно так, – решительно подтвердил Мишка. – А скорее всего, не первый год.

– Ну вот и прекрасно. О таких увлечениях обычно знает масса друзей, знакомых и родственников, так что мне остается только расспросить определенный круг людей, а в таком деле я специалист.

Чекунов немного успокоился, мы с ним еще минут пять поболтали о всяких пустяках, я еще раз пообещала ему в скором времени заглянуть не по делу, а просто так и покинула его гостеприимное заведение.

Выйдя из «Каприза», я задумалась. Так, что мы имеем? Неизвестного фотолюбителя, сделавшего пикантный снимок двух девушек. Нужно выяснить, кто он такой. Конечно, возможно, что ниточка окажется ложным следом, но проверить ее я обязана. Ну и какие у меня есть предположения? Самое простое, что это одна из дам, изображенных на снимке. В конце концов, у некоторых фотоаппаратов есть такое полезное устройство, как автоспуск, а подобного рода интимные кадры редко поручают делать посторонним. «Хотя, – поправила я саму себя, – иногда и поручают. Помню, когда я училась на юридическом, у нас в группе был один паренек, увлекавшийся фотографией, так вот он рассказывал, что его иногда просили делать такие снимки, так что все возможно».

Следующий вариант – сам Лисовский, раз нашли фотографию у него в кармане. Маловероятно, конечно, особенно учитывая, что Жанна какое-то время была его девушкой, но возможно. Ведь мог же он сделать снимок до того, как они сошлись с Жанной, правильно? Дальше, кто-то еще из их друзей и знакомых. Тут уже вариантов много, нужно расспросить народ. Кстати, этим можно сейчас и заняться. Важные вопросы по телефону я, конечно, предпочитаю не задавать, но такую мелочь узнать вполне можно.

Я начала рыться в блокноте, раздумывая, кому звонить. Самой Жанне явно не стоит, так как она в данном случае лицо заинтересованное. А стоит, пожалуй, Белякову. Он из всей компании больше всех заинтересован в том, чтобы помогать следствию. Ну а если он не знает, тогда буду звонить всем подряд по списку.

Я набрала записанный в блокноте номер домашнего телефона Беляковых.

– Алло? Я слушаю, – раздался в трубке визгливый женский голос.

– Мне нужно поговорить с Сергеем Беляковым, – сухо сказала я.

– А кто спрашивает?

– Татьяна Иванова.

– А это кто такая?

Я раздраженно рявкнула:

– Частный детектив! Который убийство расследует! Можете вы Сергея позвать или нет?

– Сейчас, сейчас, – испуганно ответила женщина. – Зачем же так кричать. Надо было сразу сказать.

Примерно через минуту в трубке послышался голос Сергея:

– Я слушаю вас, Татьяна Александровна.

– Сергей, у меня возник один вопрос. Постарайся хорошенько вспомнить, не был ли кто из вашей компании фотолюбителем? Я имею в виду не просто чтобы фотографировал, но и чтобы сам проявлял пленки, печатал снимки. Понимаешь, о чем я?

– Был, – не раздумывая, ответил Сергей. – Именно что – был, – добавил он с какой-то странной интонацией в голосе. – Сам Сашка.

– Лисовский? – переспросила я, не веря в то, что все так просто.

– Ну да.

– А больше никто фотоделом не занимается? – спросила я для очистки совести.

– Нет. А если и занимается, то я об этом не знаю.

– Все ясно, спасибо, – сказала я и, успев услышать в ответ: «Да что вы, вам спасибо», нажала на сброс.

Да, полученная информация оказалась довольно неожиданной. До того мне почему-то интуитивно не верилось, что фотографировал Лисовский. Я даже начала уже прокручивать в воображении всевозможные замысловатые версии, типа того, что кто-то, мне пока неизвестный, дал Лисовскому фотографию, чтобы скомпрометировать Жанну, потому Саша с Жанной и поссорился, а теперь получалось, что все эти версии рушатся. Я даже на какой-то момент засомневалась в словах Белякова, но быстро поняла, что напрасно. Во-первых, ему невыгодно мне врать, а во-вторых, проверить его информацию легче легкого, так что вранье вдвойне бессмысленно.

Постепенно я пришла к выводу, что пора бы мне навестить родственников Лисовского. А заодно и осмотреть его жилище. В конце концов, если фотографировал он, то такая фотография скорее всего была не одна, и если мне удастся посмотреть на остальные, то, возможно, выяснится что-нибудь интересное. Других дел пока нет, в «Вулкан» ехать рановато.

Я сверилась с записной книжкой, выяснила, что Лисовский жил в Волжском районе, недалеко от моста через Волгу, и набрала на сотовом номер его домашнего телефона, чтобы предупредить родственников о своем визите. Трубку долго никто не снимал, но наконец длинные гудки прервались, и я услышала низкий мужской голос:

– Алло? Кто говорит?

– Здравствуйте, это Татьяна Иванова, из городской прокуратуры, – представилась я. – Я занимаюсь расследованием гибели Александра Лисовского. Вы его отец?

– Отчим, – лаконично отозвался голос.

– Я хочу подъехать к вам домой, задать несколько вопросов вам и его матери. Понимаю, что вам сейчас очень тяжело, но чем больше вы мне расскажете, тем скорее я смогу найти убийцу.

– Понимаю, – вздохнул отчим Лисовского. – Я-то ничего, но Лиза… Она в таком состоянии… Да еще вы сейчас со своими вопросами…

– Ничего не поделаешь. – Я запнулась, не зная имени своего собеседника. Он оказался не очень-то понятлив и сам представиться не сообразил, так что пришлось спросить: – Простите, а как вас зовут?

– Андрей Викторович. Харитонов Андрей Викторович.

– А жену вашу, маму Саши?

– Елизавета Павловна.

– Так вот, Андрей Викторович, вы попытайтесь сейчас ее немного успокоить, а я постараюсь свести число вопросов к минимуму.

– Хорошо, – мрачно ответил Харитонов. – Вы когда приедете?

– Минут через двадцать, – ответила я, прикинув, сколько мне потребуется времени, чтобы добраться по нужному адресу.

– Ох, скоро так! Ну ладно, сделаю, что смогу. До свидания.

В трубке раздались короткие гудки, и я спрятала мобильник в сумку, стараясь перебороть моментально нахлынувшее плохое настроение. Удавалось это плохо. Сейчас мне предстояла одна из самых неприятных процедур, какие только выпадают на долю частного детектива, – разговор с родственниками погибшего.

Когда я подъехала к нужному дому, настроение у меня успело упасть почти до абсолютного нуля. По лестнице на второй этаж я себя гнала чуть ли не пинками, и только нажав на кнопку звонка, немного успокоилась. Отступать стало некуда, и пришлось быстро возвращать себя в рабочее состояние.

Дверь открыл пожилой мужчина в белой майке и растянутых тренировочных штанах. Надо полагать, что это и был отчим, говоривший со мной по телефону. На мое приветствие он прореагировал крайне вяло, пробубнил что-то невнятное и махнул рукой в глубь квартиры. Меня такое отношение, признаться, несколько покоробило, но воли своим чувствам я, разумеется, не дала, помня, что момент для этого неподходящий. Поскольку тапочек мне никто не предложил, то разуваться я не стала и прямо в туфлях прошла по коридору в сторону, указанную Андреем Викторовичем.

В дальнем конце коридора обнаружилась комната, в которую я и вошла, сопровождаемая молчаливым отчимом. В комнате царил полумрак – свет не горел, а шторы были задернуты. На диване в дальнем углу комнаты сидела женщина, хорошо рассмотреть которую мне сначала не удалось. Она сидела, закрыв лицо руками, и не обращала на меня решительно никакого внимания.

Я растерянно оглянулась на Андрея Викторовича, но тот явно не стремился мне помогать. Несколько секунд в комнате стояла неловкая тишина, затем, когда я, поняв, что, кроме меня, ее нарушить некому, подошла к сидящей на диване женщине и представилась, она подняла на меня заплаканные глаза, губы ее подрагивали. Я испытала сильнейшее желание плюнуть на все, извиниться и уйти. Но такой роскоши я никак не могла себе позволить, поэтому пришлось еще раз повторить:

– Я из прокуратуры, расследую гибель вашего сына. Меня зовут Татьяна Иванова.

– Наконец-то хоть кто-то пришел, – сухим надтреснутым голосом сказала женщина. – Сашу убили, и всем все равно, никто не ловит этих нелюдей. Вы из милиции?

«Она что, не слышит, что я говорю?» – про себя подумала я, а вслух третий раз повторила:

– Я из городской прокуратуры. Мне нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов, это может помочь мне искать тех, кто виновен в гибели Александра.

Глаза женщины стали более осмысленными, и она кивнула.

Я начала спрашивать. Отвечала Елизавета Павловна очень невразумительно, каждый вопрос ей приходилось повторять по два-три раза, иногда она вообще замолкала на минуту или две и совсем переставала реагировать на мои слова. С превеликим трудом мне удалось добиться от нее некоторой информации. Сыну ее никто в последнее время не угрожал, и никаких странностей в его поведении она не заметила. Кому могла быть выгодна его смерть, она не знает. Ни о каких долгах Саши она тоже ничего не знает, все это выдумки. Работать ее сын нигде не работал, а учился в университете, в этом году должен был закончить четвертый курс. О каких-нибудь его заработках она ничего не знает, только то, что иногда его музыкальной группе платили за выступления, но редко и мало. Фотографией ее сын действительно увлекался.

После упоминания хобби сына Елизавета Павловна впала в особенно долгий ступор, минут на пять. Я уж было подумала, что придется сворачивать беседу и оказывать ей медицинскую помощь, но, к счастью, обошлось. Последний вопрос я задала про казино «Вулкан», куда собиралась ехать, как только закончу этот тяжелый разговор.

– Саша один раз там выиграл две тысячи, он мне рассказывал, – ответила женщина.

– Две тысячи чего? Долларов?

– Нет, что вы! Рублей, конечно.

– А когда это было, не помните?

– В декабре, по-моему. А может, в январе. Не помню точно. Помню только, что зимой.

– А больше он туда не ходил?

– Нет, он мне не рассказывал.

Я подумала, что между «не ходил» и «не рассказывал» есть очень большая разница. В конце концов, в казино люди чаще проигрывают, чем выигрывают, но если выигрышем можно похвастаться перед матерью, то про проигрыш ей наверняка рассказывать не будешь. Так что в данном случае я верю скорее Лягунову, который говорил, что Лисовский в «Вулкан» заходил частенько.

– Спасибо большое, Елизавета Павловна, у меня больше нет к вам вопросов, – сказала я, про себя думая, что зря я сюда, наверное, пришла. Потратила час времени, кучу своих и чужих нервных клеток, а полезной информации – кот наплакал. Последняя надежда, что в комнате Александра что-нибудь важное обнаружу. Фотографии, например, или еще какую зацепку.

– Я еще хочу попросить, чтобы вы позволили мне осмотреть комнату, в которой жил Александр, – сказала я.

В ответ на просьбу женщина неожиданно вскинула голову и пронзительно посмотрела на меня:

– А это еще вам зачем? Я сама ничего там не трону и никому другому не дам! Там все останется так, как при Саше было.

От неожиданности я не сразу нашла что возразить, а когда опомнилась и принялась за уговоры, все мои слова не имели никакого значения.

– Совершенно незачем вам это делать, – твердила она. – Ваше дело – преступников ловить, вот и ловите. А в вещах Сашиных копаться я вам не позволю.

Я промучилась несколько минут, пытаясь переубедить женщину, но поняла, что все бесполезно. Права на осмотр, даже если бы я на самом деле работала в прокуратуре, у меня не было. Комната погибшего – не место преступления, а уговорить Елизавету Павловну явно не удастся. У меня в голове мелькнула мысль, что можно попробовать провести осмотр нелегально, но делать это придется уж, конечно, не сейчас, так что я предпочла пока отставить затронутую тему в сторону и попрощаться.