Текст книги "Время Верочек (СИ)"

Автор книги: Марина Нагайцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава двенадцатая

Лариса

Лариса Андреевна Удальцова ещё никогда в жизни с такой неистовой силой не ждала телефонных звонков.

С тех пор, как пропала дочь, а на мужа завели уголовное дело, она буквально не отходила от телефонного аппарата и даже квартиру не покидала надолго, боясь пропустить важный звонок. Только заслышав его, она бросалась к трубке в надежде на хорошие, добрые вести.

– Здравствуйте, Лариса Андреевна! Капитан Смирнов. У меня есть отличная новость: нашлась Ваша дочь Вера!

– Боже мой, какое счастье! Где она?

– Вера пока в поезде, возвращается с горнолыжного курорта. С ней всё в порядке, жива и здорова. Познакомилась с молодым человеком и отправилась с ним кататься на лыжах. Дело молодое, как говорится, спонтанное. Лариса Андреевна, у меня к Вам просьба. Нужно встретиться для беседы с глазу на глаз. Могу ли я приехать к Вам домой?

– Если это касается Егора, то я Вам уже всё рассказала, больше мне добавить нечего. Против мужа я свидетельствовать не буду.

– Лариса Андреевна, это касается только Вас и Вашей дочери. Очень серьёзный вопрос.

– Хорошо, приезжайте.

Свидетельство

Лариса Андреевна была напряжена и не расположена к беседе.

Ей был крайне неприятен весь процесс против супруга. Она считала все обвинения придуманными и была уверена в том, что Егора оболгали и навешали на него чьи-то чужие грехи, чтобы сбросить «висяк» – преступления, которые так и не смогли раскрыть с течением времени.

– Лариса Андреевна, приношу извинения за то, что нарушил домашний покой, я ненадолго: хочу взглянуть на свидетельство о рождении Веры. Оно есть у Вас?

– Да, есть.

– Я могу его увидеть?

– Конечно.

Лариса Андреевна открыла секретер и вытащила небольшой металлический ящичек с кодовым замком, похожий на мини-сейф. В нём аккуратной стопкой хранились семейные документы.

Она внимательно просматривала каждый из них, словно видела впервые, потом откладывала в сторону, и так повторялось несколько раз.

– Не могу найти, его почему-то нет. У нас все документы хранятся в одном месте, и свидетельство всегда лежало здесь. Не понимаю, куда оно подевалось? Извините, пожалуйста. Я сейчас ещё раз всё пересмотрю.

И в этот раз поиск не увенчался успехом, свидетельства о рождении не было. Женщина разнервничалась, вытряхнула содержимое ящичка на стол в надежде найти внезапную пропажу, бумаги стайкой разлетелись в разные стороны, часть из них упала на пол.

– Даже не знаю, что Вам сказать, товарищ капитан? Какой-то полтергейст. У нас за всю жизнь ни один документ не исчезал.

Нет, капитан Смирнов не надеялся на чудо, он уже знал, что тот дубликат свидетельства, который он взял в Рязанском районном ЗАГСе, может оказаться единственным подтверждением Верочкиного появления на свет.

– Лариса Андреевна, у меня на руках копия, я взял её в ЗАГСе на всякий случай. Сверим данные, Вы же их помните?

Женщина никак не ожидала этого вопроса. Она вскочила со стула, словно хотела убежать от этой неожиданной, совсем не нужной ей правды, но поняла, что прятаться, собственно, некуда, от себя не убежишь, и заплакала.

Капитан Смирнов выдержал вежливую паузу, а потом задал главный вопрос, который и вынудил его обратиться лично к жене обвиняемого:

– Зачем Вы изначально сказали мне неправду о том, что Вера – Ваша дочь?

– Я её вырастила и была для неё любящей и заботливой матерью, поэтому нет ничего противоестественного в том, что я считаю Веру родным ребёнком.

– Лариса Андреевна, ведь Вам хорошо известно, что предоставление ложных сведений преследуется по закону?

– Да…

– У Вас есть только один путь спасения собственной чести – путь правды.

– Хорошо, я скажу. Она не моя дочь по рождению. Вера – дочь Егора. У него была жена, умерла в родах. Сначала он воспитывал Веру один, а потом понял, что девочке нужна мама. Мы познакомились с ним, когда ей было три годика. Егор устроился к нам в школу искусств завхозом.

– Должен Вас огорчить, Лариса Андреевна. У меня есть предположение, что Ваш муж не является отцом Веры.

– Этого не может быть!

– Потребуется генетическая экспертиза.

– Товарищ капитан, я не прятала свидетельство! Я не виновата! Я ничего этого не знала! Поверьте мне, пожалуйста!

Архив

Капитан Смирнов был задумчив и печален.

Он запросил дела двадцатилетней давности по Рязанской области, а пока сотрудник архива готовил их к просмотру, листал подшивку сводок о пропаже людей за несколько лет.

Ни одного заявления о пропаже мужчины, ни одного дела о найденном трупе, ничего! Настоящий Егор Удальцов бесследно исчез, словно и не существовал никогда. Без фактов все обвинения недоказуемы. А где взять эти факты, когда нет улик – вещественных доказательств?

Смирнов уже было отчаялся найти что-либо в документах, как в голову ему пришла новая идея: просмотреть в библиотечном архивном отделе местные газеты.

Подшивка была внушительной, до утра не прочитаешь, однако следователь уже давно выработал в себе привычку относиться к любой информации как к потенциально ценной, поэтому приступил к изучению материалов незамедлительно.

Газетная бумага пожелтела от времени, а типографская краска как будто навечно въелась в листы, тексты читались легко.

В одном из выпусков его заинтересовала статья о молодёжном десанте, вызвавшемся помочь местному хозяйству. К статье прилагалось фото девушки в белой косыночке и белом халате, за её спиной виднелись морды добродушных Бурёнок. Подпись к фотографии не оставляла сомнений: полное совпадение имени, отчества и фамилии, да и возраст примерно тот же, что был у настоящей Верочкиной матери – Самохиной Светланы Васильевны.

В интервью корреспонденту местной газеты «Славный путь» девушка рассказывала, что родом она из села Новожилово, где окончила школу, а теперь вместе с подругами приехала на Уховскую молочную ферму.

Что ж, придётся ехать. Кто знает, может, ещё живы мать, отец или другие родственники Самохиной Светланы?

Новожилово

Капитану Смирнову пришлось изрядно попотеть прежде, чем он нашёл нужный адрес: сельские улицы давно переименовали, некоторым возвратили исторические названия, а прежние указаны не были.

Не оказалось в живых и родителей той девушки из районной газеты.

Зато удалось разыскать её родную сестру Галину, в девичестве тоже Самохину. Она так и жила в Новожилово в родительском доме вместе с мужем и тремя детьми.

– Скажите, Галина, а тогда, двадцать лет назад, Вы присутствовали на похоронах сестры?

– Как же! С мужем ездили в Ухово. Мамы только не было с нами, умерла она за полгода до Светы. Что-то не так у сестры пошло в родах. От потери крови она скончалась сразу, как девочку родила. Я хотела опекунство оформить над малышкой, но муж её, Егор, сказал: «Нет. Сам буду растить». Ну, сам, так сам. Мы с мужем приезжали в Ухово часто, я же крёстной была Верочкиной. А потом Егор дом продал и к нам заехал, чтобы попрощаться. Гостили они с Верой два дня. Обещал написать письмо, как устроится на новом месте, в Тамбове собирался жильё купить. У него и деньги при себе были. Но не получили ни одного письма до сих пор. Ни Егора, ни Верочки мы больше не видели.

– Егор выехал от Вас в какое время дня?

– В пять утра. Я предложила немного подождать, чтобы Верочка проснулась, да и позавтракать надо перед дорогой, но Егор сказал, что в машине поспит, путь не близкий, надо ехать.

– У него своя машина была?

– Да, Победа. От отца досталась в наследство. Утонул его отец перед тем, как Егор с матерью и братом Костей в Ухово поселились.

– Примерно, может, вспомните месяц и день, когда Егор с Верой уехали от Вас?

– Я точно помню. Это было в июне, пятого числа, в день рождения Верочки, три годика ей исполнилось.

– Спасибо Вам большое, Галина, за рассказ. А сейчас Вы узнали бы Веру?

– Ох, и не знаю. Скорее, нет, чем да. Егора бы узнала, он же приметным был – рослым, голубоглазым. На левой руке, чуть выше запястья, у него татуировка имелась – имя жены. А вот дети с возрастом очень меняются. Хотя, подождите! У Верочки с рождения пятнышко на спинке, достаточно большое. Красное такое, неровное, под левой лопаткой. По нему я узнала бы её, конечно. А почему Вы спрашиваете? Что-то стряслось?

– Ищу я Егора Удальцова и никак не могу найти. А крестница Ваша – Вера, жива и здорова. Она, правда, совсем ничего не знает о Вас, но скоро ей предстоит познакомиться с родственниками.

Дорога на Тамбов

Капитан Смирнов сел в машину и раскрыл карту дорог.

Бесценная информация Верочкиной родной тёти подтвердила предположения следователя и позволила с точностью до минуты просчитать последний путь Егора Удальцова, его роковую встречу с Матвеем Пырьевым, которая произошла ровно через сорок минут после побега из воинской части вот на этой самой дороге.

Где и на каком километре пути срочник-убийца решил избавиться от Удальцова? По милицейским сводкам в этот и последующие дни ничего криминального в Рязанской области не происходило.

По дороге в Тамбов капитан думал о том, что в деле Пырьева раскрыты все карты, кроме одной – козырной, и ему предстоит отыграть этот сложнейший вист.

Глава тринадцатая

Троицкое

Дорога в Тамбов занимала примерно пять часов, но капитан Смирнов ехал гораздо дольше.

Он изучал все её повороты и прогоны, останавливался и выходил из машины, чтобы понять, как действовал преступник.

Погрузить тело убитого в машину псевдо-Удальцов не мог: в салоне находилась дочка настоящего Егора Удальцова, ликвидировать ребёнка он не планировал. Багажник автомобиля был занят вещами – семья переезжала на постоянное место жительство в другой город. Таким образом, оставался один вариант – спрятать тело.

Выкопать яму – дело долгое и непростое, требующее времени, лома, лопаты и больших физических усилий. Да и девочка могла в любой миг вылезти из машины. К тому же, преступник сильно боялся погони, потому что знал: в воинской части предпримут все усилия для того, чтобы его найти. Беглец явно ценил время, поэтому действовал стремительно.

Бросить труп в реку он тоже не рискнул, иначе бы эта информация обнаружилась в сводках криминальных новостей.

Есть и ещё один важнейший момент. По мере приближения к Тамбову преступник всё острее понимал необходимость сменить одежду с военной на гражданскую, иначе первый же дорожный патруль остановил бы машину: наверняка работал план-перехват. Где же взять одежду? Насильно или по-хорошему забрать её можно было только у Егора Удальцова. Чистую, без единого пятнышка крови. Стоп! Значит, убивать было нельзя. А ведь в Тамбов солдат-срочник Пырьев въехал уже как Егор Удальцов, настоящий хозяин машины и родной отец ребёнка, с документами у него было всё в порядке.

Километров за сорок от въезда в Тамбовскую область Смирнов остановил машину. Правда, пора бы уже и перекусить в какой-нибудь кафешке.

И тут его осенила мысль: за время пути Удальцов и Пырьев точно также могли проголодаться, они свернули в ближайший посёлок, нашли какую-нибудь закусочную и вместе покинули машину, а вернулся в неё преступник уже один в обличье Егора Удальцова.

Авторемонт

Следователь заказал борщ, пару сосисек в тесте и компот.

То ли зверь бежит на ловца, то ли мозг человеческий устроен так, что начинает с огромной скоростью прокручивать мыслительные процессы, пытаясь найти верное решение, но именно столовская, назойливая муха, попавшая в борщ, и подтолкнула следователя к следующему разговору.

– Девушка, замените, здесь муха плавает, – протянул он тарелку официантке.

– Вы уж не сердитесь, пожалуйста. Мы боремся с мухами, каждый день новые липкие полоски развешиваем, а всё без толку, они же чуют пищу, вот и слетаются, – начала извиняться перед Смирновым официантка.

– Давно ваша закусочная открылась?

– Года четыре назад.

– Другие есть поблизости?

– Рядом нет, а дальше не знаю.

– Много людей-то бывает?

– Сначала мало было, а потом напротив авторемонтную мастерскую открыли, и потянулся народ.

– Да, удачно. Похоже, и мне потребуется сегодня ремонт: колесо проколол, а запаски нет.

Распрощавшись с разговорчивой официанткой, капитан Смирнов зашёл в мастерскую. Несколько мужчин, словно хирурги, колдовали над нутром «Волги». Он подождал с минуту, пока один из них, оторвавшись от работы, повернёт голову.

– Здравствуйте! Мне бы заплаточку, колесо прохудилось, – поспешил озвучить свою просьбу капитан.

– Подъезжайте, – разрешил мужчина. – Только подождать минут тридцать придётся.

Смирнов с интересом разглядывал стеллажи с инструментами, шинами, запасными деталями: несмотря на сельский статус, мастерская была вполне приличной, чувствовалось, что хозяин относится к своему делу с душой. На одной из стен висели старые советские плакаты.

– Знатные у Вас плакатики, – похвалил коллекцию Смирнов. – Им лет пятьдесят, наверное, будет?

– Да, не меньше. Отец мой подобрал. Он в больнице раньше работал, там главврачом Маслов Олег Тихонович был, интереснейший человек и коллекционер знатный. После смерти, царство ему небесное, стали делать ремонт в кабинете, на помойку собрались выкинуть эти плакаты, кому нужна макулатура.

– В местной больнице?

– Нет, в интернате для психов.

– Это где ж такой?

– Шестьдесят километров отсюда, в Троицком.

Оставшуюся часть пути Смирнов думал о сложном деле, которое ему предстоит распутать, как клубок запутавшихся ниток, и он приложит для этого все свои силы и знания. Иногда ему казалось, что он выучил все страницы дела солдата срочной службы Пырьева и готов читать их наизусть, как стихотворение. Только никакой поэзии не было, одна суровая милицейская проза.

Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Преступника, разгуливавшего на свободе и жившего полноценной жизнью десятки лет под чужим именем, прикрываясь чужим ребёнком и вымышленной историей. Свидетельские показания Ираиды Серебрянской, случайно узнавшей в Егоре Удальцове совсем другого человека – Матвея Пырьева. Нападение Пырьева с целью убрать Серебрянскую как единственного свидетеля. Рассказы друзей и родственников Удальцова, готовых в случае необходимости опознать Егора и его дочь Веру. Результаты генетической экспертизы, не признавшей Веру родным ребёнком подозреваемого.

Расставлены все точки, кроме одной: не найден потерпевший. Отыскать настоящего Удальцова живым или мёртвым капитан Смирнов считал долгом чести, своим служебным и человеческим долгом.

Больница

– Здравствуйте! Капитан Смирнов, уголовный розыск, – представился он главврачу Троицкой больницы.

– Чем могу быть полезен Вам, капитан?

– Мне необходимо просмотреть истории болезней пациентов, поступивших в вашу лечебницу двадцать лет назад.

– О! Это довольно сложно сделать, мы не храним истории умерших и выписанных больных, сдаём в архив. Двадцать лет – слишком большой срок, пациенты не находятся здесь столь долго. У меня есть истории только тех, кто жив и продолжает лечение. Вас интересует конкретный человек?

– Имени и фамилии конкретного человека я, к сожалению, не знаю, но надеюсь опознать с помощью документов. Также я не знаю, жив он или мёртв.

– Почему Вы решили его искать именно здесь?

– Этого я Вам пока объяснить не могу.

Капитан Смирнов просмотрел десятки дел умерших пациентов и не нашёл среди них ни одного, которое подходило бы под описание внешности, возраста разыскиваемого и времени поступления в клинику.

Главврач любезно предложил пройти вместе с ним по палатам, и Смирнов воспользовался этой возможностью, но и этот обход не дал результатов.

– Я могу расспросить Вас о прежнем главном враче? Вы были с ним знакомы?

– Да. Олег Тихонович – прекрасный человек.

– Что-нибудь о его семье знаете?

– Женат был, две дочери у него, внуков четверо. Но он большую часть жизни отдал работе. Можно сказать, создавал больницу собственными руками. У самых её истоков стоял, приложил немало усилий, чтобы это здание построилось.

– Он был отсюда родом, из Троицка?

– Нет, из соседней Щебетовки.

– Благодарю Вас. Я могу прийти в клинику ещё раз, например, завтра в девять утра?

– Да, пожалуйста, – ответил главврач.

Что ж, до утра оставалось не так и много времени, а дел у капитана Смирнова было невпроворот.

Он успел заказать справку из ЗАГСа о рождении Матвея Пырьева в надежде прояснить ситуацию с его отцовством, но в графе стоял прочерк, Матвей носил фамилию матери. Из материалов дела было известно, что она воспитывала сына одна. Только отчество Матвея случайным образом совпадало с именем бывшего главврача Троицкой больницы, и вот сегодня выяснилось, что и место рождения у них было одинаковым – село Щебетовка.

Глава четырнадцатая

Санитарка

Капитан Смирнов опаздывать не любил, поэтому на другое утро в назначенное время стоял у кабинета главного врача Троицкой больницы.

Время шло, а дверь оставалась запертой и в девять тридцать, и в десять утра. Главврача не было, и никто из больничного персонала не знал причин его отсутствия.

Всякое может быть, конечно: проспал, заболел, проблемы дома или в пути. Надежды на встречу с доктором Смирнов не терял, хотя уже было окончательно понятно, что пунктуальностью этот человек не отличался.

Главврач

Он появился в начале одиннадцатого, взволнованный и потный от быстрой ходьбы.

– Извините, пожалуйста, меня. Я недавно в жилищный кооператив вступил, вот теперь регулярно встречаюсь с застройщиками. Как говорил Маяковский, нам хотя бы ещё одно заседание по искоренению всех заседаний. Даже больничную планёрку пропустил, такой сегодня денёк суетной выдался.

– Пётр Валентинович, я постараюсь не отвлекать Вас от работы, поэтому буду краток. Что Вы знаете о сыне прежнего главврача больницы?

– Две дочки у него, я уже рассказывал Вам. Про сына практически ничего не знаю. Он страдал затяжной депрессий и, как следствие, нервным расстройством. Молчаливый, не контактный, общества избегал, нигде не работал. Олег Тихонович держал его в больнице нелегально, в отдельной палате. Когда пять лет назад Олег умер, то я предложил его сыну остаться, но только с условием оформления истории болезни, как и полагается, но он отказался и предпочёл покинуть больницу. Я его не удерживал, ведь не сумасшедший. Вот и всё, что я знаю.

– Имя, фамилию помните? Внешность, как выглядел?

– Матвеем его звали, а фамилия, наверное, как у отца – Маслов. Документов у него при себе никаких не было. Выше среднего, худощавого телосложения, волосы тёмно-русые, глаза, кажется, серо-голубые.

– Сколько примерно лет он жил в больнице?

– Точно не могу сказать, не знаю. Я пришёл на работу за два года до смерти Олега Тихоновича, сначала был его заместителем. А он работал с самого основания больницы.

– Спасибо Вам большое за помощь! Всего доброго!

Дарья Ивановна

Найти человека без имени и фамилии – найти иголку в стоге сена.

Шансов нет, но капитан Смирнов знал: один из тысячи существует всегда, в любом, даже самом безнадёжном поиске.

Итак, Матвей, он же Егор, провёл в больнице около пятнадцати лет до смерти бывшего главврача, с разрешения которого он и находился на территории закрытого учреждения. Почему Егор согласился «быть сыном» чужого человека, не воспротивился принудительной и столь длительной изоляции от внешнего мира? Не пытался бороться за свою жизнь, бежать, обратиться в органы правосудия, не искал пути спасения для себя? Не исключено, что Олег Тихонович подкармливал его успокоительными и прочими лекарствами, чтобы подавить волю, превратить в растение. Теперь уже не спросишь, нет на этом свете бывшего главврача, а новый, пришедший ему на смену, скорее всего, не в курсе. И ведь никому этот коварный Олег Тихонович не выдал тайну: сына-то не своего он прячет в больнице. Вот ведь как бывает…

Как далеко мог уйти из больницы человек без документов и денег? Если, конечно, какая-нибудь местная сердобольная женщина не приняла его на постой? Жив Егор или сгинул?

И, всё-таки, Смирнов решил вернуться в больницу. Есть у всех следователей такой принцип: доверяй, но проверяй.

– Мне бы договориться с пожилой санитарочкой. Если можно, то частным образом, – обратился он к дежурной приёмного отделения.

– А у нас все пожилые, молодые на этой работе не держатся, – ответила она. – Вы хотите индивидуальный уход за родственником?

– Примерно так… Посоветуйте, пожалуйста.

– Дарья Ивановна – очень опытная санитарка, с самого начала работает. Как раз её смена, сейчас приглашу.

Пока дежурная ходила за коллегой, капитан Смирнов читал памятку для родственников пациентов больницы. В ней говорилось о том, что навещать пациентов можно только один раз в месяц в установленные лечащим врачом день и время. Далее следовал список продуктов, которые можно приносить больным.

– Добрый день, Вы меня ожидаете? – спросила женщина в цветастом ситцевом платье.

– Вы Дарья Ивановна? – уточнил Смирнов.

Он почему-то считал, что санитарка может быть только в белом медицинском халате.

– Да, это я.

– Мне надо с Вами поговорить на личную тему.

– Пойдёмте во двор, там беседка есть.

– Дарья Ивановна, я ищу Матвея – сына бывшего главврача. Говорят, пять лет назад Матвей ушёл из больницы. Может, Вы знаете, куда?

– Вы ему кем приходитесь?

– Я ищу по поручению родственников его умершей жены.

– Ох, я и не знала, что Матвей был женат.

– Да, и дочка у него есть, взрослая уже. Родственники готовы взять его к себе.

– Сложный он человек. Может, и не захочет пойти к ним. Я передам ему Ваши слова.

Сердце у капитана Смирнова буквально выскакивало из груди. Значит, жив Егор!

– Дарья Ивановна, очень Вас прошу, проводите меня к нему, я хочу сам с ним переговорить. Вопрос слишком деликатный.

– У Вас есть разрешение от главного врача?

– Нет. А если я пойду с Вами вместе, то смогу навестить Матвея? В какой он палате?

– Он не в больнице живёт.

– Я согласен пойти в любое место, куда Вы скажете.

– Пойти – нет, не получится. Матвей никого из чужих не пускает. Ко мне он привык за много лет, проведённых в больнице. Сегодня после работы забегу к нему, а завтра результат скажу Вам.

– Хорошо, спасибо. Приду завтра.

Ждать до завтра Смирнов не мог.