Текст книги "Время Верочек (СИ)"
Автор книги: Марина Нагайцева
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Она, как и просил капитан Смирнов, отвезла дочку в летний лагерь и возвращалась с электрички домой.
Ираида очень устала за последние дни. Постоянная тревога изматывала, душа не была спокойной. Выполняя требования следователя, она чувствовала себя марионеткой, которую дёргают в разные стороны по какому-то своему сценарию, не считаясь с её жизнью.
Да, исчезновение Верочки сильно подорвало уверенность Ираиды Платоновны в доброте людей, но ей и от своих проблем, внезапно накативших, как девятый вал, некуда было спрятаться.
Ровно в восемь вечера в дверь постучали.
– Кто там? – спросила Ираида, пытаясь разглядеть непрошенного гостя в глазок.
– Это я, открой.
Его голос она узнала бы из тысячи. Промелькнула странная мысль: не открывать. Ну, зачем начинать всё сначала? Теперь ничего не вернёшь – ни молодости, ни прежних чувств. Невозможно отмотать жизнь назад как киноплёнку. Хотя жизнь Ираиды Платоновны уже давно стала похожей на кино.
Что ответить, она не знала. Слишком долго этот мужчина был для неё главным, самым-самым. Смыслом жизни, частью сердца. Казалось, что сможет ждать его сто лет, а повернулось вон как! Параллельно с ней он любил другую. Точнее, вместо неё он любил другую.
И, всё-таки, Ираида не выдержала. Открыла дверь, впустила…
– Ты одна? – первым делом спросил он.
– Да.
– Значит, так. Ты меня не знаешь. И никогда не знала. Запомнила?
– Это уже не имеет значения.
– Имеет! Ещё как имеет! Давай договоримся: ты не лезешь в мою жизнь, я не лезу в твою. Забыли имена друг друга, вычеркнули из памяти. Если не сдержишь обещание и проговоришься, то пеняй на себя.
– Без угроз, пожалуйста. Я понимаю, тебе хочется, чтобы я исчезла, но это невозможно.
– В наше время всё возможно… Дороже жизни ничего в мире не существует, но и отнять её не составляет труда.
– И мою жизнь можно под откос, да?
– Ладно, я понял. Сколько ты хочешь за молчание?
Ираида Платоновна ни проронила ни слова, пытаясь оттянуть время и понять, как себя вести дальше. И зачем открыла, почему не поверила интуиции? И тут ей пришла в голову отчаянная идея: вот прямо сейчас послать его к чёрту со всеми его подлостями, изворотливостью и враньём.
– Уходи, Матвей! Нам не о чём больше говорить.
– Я не уйду, даже не надейся на это. До тех пор, пока ты мне не дашь гарантию.
– Нет тебе моего прощения и нет гарантий. Уходи!
Она хотела было выпроводить его и уже потянулась к замку входной двери, как тут произошло нечто ужасное. Мужчина неожиданно накинулся на неё.
Ираида ударилась затылком о стену, стало очень больно и страшно. Она бросилась в комнату, но неловко поскользнулась на ковре; хотела удержаться, чтобы не плюхнуться на пол со всего размаху, и ухватилась за открытую крышку фортепиано.
Крышка упала на клавиши с отчаянным грохотом, обиженные струны застонали, и тонкий, летучий звук пролетел над зловещей тишиной.
Наточенное лезвие сверкнуло перед носом женщины.
– Я отрежу тебе язык, если ты проронишь хоть одно слово! – услышала она.
Мужчина схватил Ираиду за горло. В ужасе она отмахнулась от него рукой, и мгновенно алая полоска окропила сталь.
– Ни с места! Оружие на пол! Руки за голову! – прокричал кто-то очень громко, и нож с глухим стуком упал к ногам Ираиды.
Ей показалось, что происходящее снится: и этот ужасный боевик, и двое сильных мужчин, в мгновенье ока скрутивших её обидчика.
Последнее, что запомнила истекающая кровью Ираида Платоновна, был плевок в её сторону и полные ненависти слова:
– Сука! Всё-таки, сдала меня…
Комната вдруг закачалась, словно лодка, стали мутными и расплывчатыми люди, растворились их голоса, Ираида поплыла по зыбкой воде.
Дальнейшего она не помнила.
Пырьев– Итак, Вы – Матвей Пырьев, находясь на срочной службе, на почве личного конфликта убили сослуживца, солдата-срочника Игоря Тимофеева, затем пустились в бега. Вину свою признаёте?
– Как говорится, это было недавно, это было давно…
– Шутки неуместны. Совершённое Вами преступление не имеет срока давности.
– Ну, признаю…
– Затем Вы приобрели поддельные документы, стали Егором Ивановичем Удальцовым и уехали в другой город, чтобы затеряться. Так?
– Не затеряться, а начать жизнь с чистого листа.
– Спустя двадцать лет Вы случайно встретили в кафе Ираиду Серебрянскую и узнали в ней свою бывшую невесту, а она, соответственно, узнала Вас. Так? Из страха, что она расскажет родным, кто Вы на самом деле, возник план убрать женщину как единственного свидетеля, знающего Ваше настоящее имя.
Допрашиваемый закрыл лицо руками. Всё кончено, к старому убийству добавят новое покушение.
– А теперь расскажите, куда Вы дели Веру?
– Веру? А что с ней?
– Вот об этом я и хочу узнать именно от Вас.
– Я не знаю. Ничего не знаю. Честное слово, первый раз слышу! Я к этому не причастен, товарищ следователь, поверьте мне, прошу Вас! Я не убивал Веру, она же моя родная дочь!
– Вы говорите сейчас неправду. Вера – Ваша падчерица. Вы сошлись с её матерью, когда Вере было три года.
– Ах, и это уже известно… Тогда я буду молчать! И без адвоката не скажу ни слова! Требую адвоката!
– Уведите его, – устало сказал охранникам капитан Смирнов.
Глава десятая
СлавикЛыжники – народ неугомонный, бесстрашный и ранний.
Встают спозаранку и несутся себе по заснеженным трассам, ничего им не надо, кроме сиюминутного риска. Хотя сами они говорят, что не могут жить без сказочной красоты природы, что такой нежной и ласковой она бывает только в горах, и даже летом снятся им лыжи и спуски.
К такой породе людей относился и Славик. Любил он лыжный спорт безмерно и всем встречным-поперечным мог с воодушевлением рассказывать про горные лыжи и прелестные ощущения от чистейшего воздуха и физической активности, идущей на пользу любому человеку.
На третьем курсе института его выбрали председателем студенческого профкома, и Славка принялся сколачивать команду единомышленников – таких же, как и он, увлечённых людей.
Вскоре его замечательная задумка удалась, молодёжь потянулась в спортивный клуб, Славику оставалось только хлопать в ладоши и радоваться жизни на полную катушку. А полной, по его мнению, она бывает только там, в горах, поэтому на очередном заседании профкома он поставил вопрос о предоставлении путёвок в Домбай активистам спорта и поклонникам горных лыж. По данному вопросу сразу было принято единогласное решение студсовета и профкома, а вторым вопросом новый председатель предложил строительство собственной базы отдыха. Эта идея тоже нашла отклик, хотя и требовала от администрации института мощных финансовых вложений.
А пока лучших студентов поощряли путёвками в Международный центр молодёжного туризма «Горные вершины», и они посещали Домбай в период зимних и летних каникул. Руководил группами, составлял списки и отвечал за все организационные вопросы сам Славик, он же закупал проездные билеты до базы и обратно.
В тот день произошла неувязочка: к отходу поезда не явилась внезапно разболевшаяся студентка Аня, пропадали её путёвка, билеты и, собственно, туристическое место.
Славик обзвонил с вокзального телефона-автомата всех подававших заявки, но никто из них не успевал собраться в столь короткий период времени.
До отправления поезда оставалась всего пара минут, Славик бежал по перрону, и тут он заметил девушку, она стояла точно напротив его вагона. Незнакомка была грустной, курила сигарету и ни на кого не смотрела.
– Девушка, хотите поехать вместе с группой студентов на Домбай? У нас лишняя путёвка есть. Решайте скорее, поезд уже трогается.
– Хочу, – ответила она и без дальнейших упрашиваний и разговоров впрыгнула в вагон.
ДомбайГруппа студентов подобралась творческая и певучая, ребята везли с собой гитары, через несколько минут после проверки билетов зазвучали первые аккорды и полились студенческие песни.
– Вас как зовут? – спросил Славик девушку, испытывающую робость перед незнакомой компанией.
– Вера, – ответила она.
– А меня зовут Славой, так что, будем знакомы. Вы не бойтесь, парни и девушки у нас в группе все хорошие, весёлые, добрые. По путёвке едем в молодёжный центр. Вы к лыжам как относитесь?
– Хорошо отношусь. Мы с папой всю зиму обычно катались, пока я в институт не поступила.
– Это чудесно! Значит, Вам понравится этот удивительный лыжный край, Вы полюбите его, как и мы все. Вы даже не представляете, какая там сказочная природа! Были хоть раз на Домбае?
– Нет, не приходилось.
Славик начал свой долгий рассказ, найдя в лице Веры заинтересованного слушателя.
К моменту прибытия поезда в пункт назначения, Верочка уже знала всё об ущельях и водопадах; маятниковой, однокресельной и парнокресельной канатных дорогах, видах спуска и технике безопасности.
Они поселились в разных комнатах – девушки с девушками, парни – с парнями, и первым делом договорились о проведении праздника дружбы сразу после ужина.
Вера подружилась с девушками, происходящее было ей в радость, вместе со всеми она веселилась, танцевала и пела.
– Верчик, переводись к нам в институт, – предложил Слава. – У нас настоящая студенческая жизнь, бурная и кипучая. Я помогу с переводом, поговорю с нужными людьми.
– Да, мне хотелось бы учиться с вами! – сказала Вера, и это было чистой правдой.
Она уже влюбилась в эту компанию друзей и как-то просто и легко забыла о своём институте, не сданной сессии и бывшей работе.
После завтрака группы лыжников проходили тренировочную подготовку с инструкторами, а затем начиналась практика. Вера немного побаивалась высоты, поэтому поначалу больше смотрела, чем съезжала. А дня через три осмелела и попробовала. И получилось!
Славик повсюду опекал Веру, не оставлял одну, было в этом не только желание научить и направить в нужное русло её спортивную энергию, но и личная заинтересованность: девушка ему понравилась цельностью своей натуры, спокойным характером и приятной внешностью. К тому же, она любила лыжи! Этот факт для Славы стал решающим.
Верочке льстили его внимание и забота, она разглядела в Вячеславе надёжного товарища и преданного друга. Он был на три года старше, и это ей тоже очень нравилось. Слава выгодно отличался от младших ребят своей деловитостью, эрудицией, предприимчивостью, умением найти контакты, ходы и выходы из любой ситуации. При всём этом Славик не был пошлым, грубым, назойливым и прилипчивым.
Две спортивных недели подошли к концу, на ближайший вечер назначили прощальный ужин.
Прощальный ужинОн предусмотрительно договорился с работниками столовой, и в самый разгар праздника потух свет, ребятам раздали бенгальские свечи, зазвучал «Домбайский вальс» Юрия Визбора.
Пели все, слова песни знали наизусть даже новички. Это было трогательно, необыкновенно лирично, на глаза наворачивались слёзы.
Вера и Слава соединили руки, их свечи слились в одну и заискрились с удвоенной силой, она видела глаза Славы совсем рядом, в них мелькали загадочные зайчики.
«Здравствуйте, хмурые дни, горное солнце прощай, мы навсегда сохраним в сердце своём этот край!».
Верочка влюбилась в прекрасные слова. И в Славика она тоже влюбилась.
Начались танцы.
– Можно пригласить Вас, – спросил в разгар веселья незнакомый мужчина.
Верочка растерялась. Вроде бы отказывать неприлично, но и танцевать с ним не хотелось. Однако она подала руку.
Неуклюже потоптавшись с минуту и наступив девушке на ногу, он извинился и вдруг предложил:
– Отойдём на минуточку в кабинет директора?
– Я могу узнать, по какому вопросу?
– По крайне важному для Вас.
Верочка ожидала приставаний, чего угодно, но только не встречи с милиционером.
– Старший лейтенант Рябов, – представился мужчина. – Вы Вера Егоровна Удальцова?
– Да.
– Две недели назад Вы были объявлены в розыск.
– Я? А… кто… и почему меня ищет?
– Вы пропали из общежития, не вышли на работу, не явились на сессию в институт, не позвонили и не появились дома у родителей, не предупредили ни родных, ни друзей о своём намерении уехать из города, как сквозь землю провалились.
– Да, правда, вышло ужасно…, – Вера растерялась окончательно.
– Сейчас Вам необходимо написать объяснительную, поставить подпись и дату. Она будет приобщена к материалам дела.
– Да. Я обещаю больше так не делать. Простите, пожалуйста!
– Почему Вы так поступили?
– Даже не знаю, что сказать в своё оправдание. Поругалась с отцом накануне, он был нервным каким-то, накричал на меня без причины. И тут Слава предложил съездить на Домбай. Я и согласилась.
– Вы знали этого молодого человека раньше?
– В том-то и дело, что не знала.
– Значит, отец настолько расстроил Вас, что Вы, находясь в состоянии аффекта, доверились незнакомому молодому человеку и уехали с ним, куда глаза глядят?
– Получается, так… Вы меня… арестуете, да? – девушка была готова расплакаться.
– Нет, арестовывать Вас никто не будет. Насколько мне известно, Вы завтра утром покидаете Домбай и возвращаетесь домой.
Капитан Смирнов вздохнул с облегчением, узнав о том, что оперативные группы сработали чётко и быстро, разыскиваемая по всей стране девушка нашлась живой и невредимой. Этот факт был для него настоящим профессиональным успехом, ведь найти человека живым означало лишь одно – окончание следственных мероприятий и закрытие дела.
Но минуты его радости быстро сменились: ещё предстояло найти преступника, организовавшего отцу Веры поддельные документы на чужое имя и прикрытие на целых двадцать лет, а также выяснить, существовал ли в действительности Егор Удальцов.
Глава одиннадцатая
ТрактористВот уже целый час следователь Смирнов рассматривал паспорт подсудимого.
Сомнений не было – документ не поддельный, всё подлинное: и бланк, и печати, и подписи. Выдан Удальцову Егору Ивановичу Рязанским РОВД более двадцати лет назад, замене подлежит через два года в связи с сорокапятилетием его владельца. Ранее некто Удальцов, если он всё же существовал на белом свете, был прописан в деревне Ухово.
Капитан открыл карту Рязанской области. Деревенька находилась в тридцати двух километрах от воинской части, из которой однажды, короткой летней ночью, совершил побег Матвей Пырьев. Пролить свет на историю с приобретением паспорта на чужое имя подсудимый наотрез отказался, впрочем, как и от сотрудничества со следствием, поэтому надежда у Смирнова была лишь на собственную интуицию. Что ж, придётся поехать в то самое Ухово и попытаться найти хоть малейшую информацию о человеке по фамилии Удальцов.
УховоДень выдался пасмурным, серое небо в чёрных заплатках грозовых туч не предвещало приятной поездки.
Но время не ждёт, и служба не терпит отлагательств. В запланированное время следователь прибыл в небольшое поселение. Старых деревянных домов в нём почти не осталось, вдоль пригожих улиц красовались новые каменные творения о двух и трёх этажах, обнесённые высокими заборами.
Начался дождь, людей не было видно. Да и кто же в такую погоду станет прогуливаться? Как говорится, хороший хозяин и собаку не выпустит.
Смирнов поставил машину на обочине и прошёлся взад-вперёд по улице в надежде встретить хотя бы одного местного жителя и поговорить с ним на интересующую тему. Повезло: показался какой-то мужчина лет пятидесяти с авоськой, набитой батонами.
– Добрый день! Не подскажете, где дом Удальцовых?
– Удальцовых? Что-то не припомню таких. Петровы есть, Ивановы, Сидоровы, Репейниковы, напротив вон Черёмушкины живут, а Удальцовых – нет, не припомню.
– Может, они на другой улице?
– Да и на другой нет. Я всех знаю. А имя-то хозяина как будет?
– Иван, а сын его Егор.
– Иванов много у нас, и Егоры есть, но не Удальцовы. Маросейкины, Калашниковы, Рожкины. Я сейчас спрошу у матери, может, она вспомнит. Пойдёмте в дом, негоже так-то стоять, – мужчина махнул рукой, приглашая следовать за ним.
– Мама, не упомнишь Ивана Удальцова? Не Кисловых ли это двоюродный брат?
– Нет, что ты! У Кисловых-то все двоюродные – Гришины. А Вы у Федьки Клюева спрашивали? Ему в том годе девяносто стукнуло, он знает больше моего.
– Нет, не спрашивал. А Клюев в каком доме живёт? – поинтересовался Смирнов.
– Через шесть от нашего налево поверните, приметный такой домишко, с блестящей коричневой крышей. Внук ихний давеча постарался, покрасил.
– Может, чай попьёте с нами? – предложил хозяин.
– Спасибо, поеду дальше. Мне Удальцовых нужно сегодня найти.
Фёдор Клюев – степенный старик с длинной седой бородой, спокойный и важный, сидел в кресле перед телевизором и смотрел сквозь толстые стёкла очков новостную программу, когда его внук пригласил гостя в дом.
– Видать, приезжие они были, не местные, это точно, – вынес он свой вердикт относительно разыскиваемых отца и сына.
Капитан объехал все немногочисленные улочки, но и там никто и никогда не слышал про Ивана и Егора Удальцовых.
ЛивеньХмурый день быстро сменился тёмным и промозглым вечером.
Дождь моросил, не прекращаясь, и не было ему ни конца и ни края. Дорогу развезло, колёса старенького «Жигулёнка» то утопали в грязной жиже и пробуксовывали, то скрежетали.
Капитан сильно пожалел, что не поехал на электричке. Ведь можно было без проблем прибыть в Рязань, договориться с коллегами, отвезли бы на служебном УАЗике до места. Ан, нет! Решил проявить самодеятельность, теперь расплачивайся пробитым колесом и потерянным временем.
Он возился с колесом, когда начался ливень. Как-то сразу, слегка побрызгав крупными каплями, без долгой подготовки, вспышек молний и раскатов грома, небесная канцелярия включила на всю мощь свои водяные струи, выпустив потоки воды. Через мгновение дорога поплыла, видимость стала нулевой.
Такой сумасшедший дождь может лить и до утра, и тогда отсюда не выберешься даже вплавь. Застрять на неопределённое время в непролазной грязи не входило в планы следователя. До ближайшего населённого пункта предстояло преодолеть не менее пяти километров. Вперёд, пока ещё машина может двигаться!
Но везение окончательно отвернулось, вскоре автомобиль заглох. Смирнов смотрел, как дождевые капли бесцеремонно барабанили по лобовому стеклу и перебирал в памяти все эпизоды, связанные с этим сложным и запутанным делом. Вряд ли удастся так быстро найти тропинки к истине, а пока он мучается в поисках улик, Матвей Пырьев спокойно сидит в СИЗО вместо того, чтобы отбывать срок в колонии строго режима.
Наручные часы показывали семь вечера. Внезапно резкий свет ударил по глазам. Нос «Жигулёнка» чуть не поцеловал откуда-то взявшийся трактор. Из него выпрыгнул человек в высоких кирзовых сапогах и огромном брезентовом плаще с капюшоном.
Водитель приоткрыл дверцу.
– Здравствуйте! – приветливо сказал незнакомец.
– Капитан Смирнов, – представился водитель и показал служебное удостоверение. – Подвела машина.
– Вы не расстраивайтесь, товарищ капитан, сейчас вытащим Вас, – сказал мужчина и протянул руку.
– Будем знакомы, Игорь.
Он прицепил буксировочный трос и выдернул легковушку из чернозёма так быстро и легко, как рвут молочные зубы.
– Придётся Вам тут заночевать, товарищ капитан. Пока дождь не закончится и не подсохнет земля, не проедете по нашим дорогам.
НочёвкаДома было уютно, чисто и прибрано, пахло пирогами.
– Располагайтесь, товарищ капитан. Я сегодня один хозяйничаю. Жену отвёз к матери в соседнее село, захворала моя тёщенька. Сейчас мы с Вами покушаем, чайку попьём, да и нутро немного погреем. Вы к домашнему самогону на чёрной смородинке как относитесь?
– Спасибо. Нормально отношусь. Можно попробовать. За ночь надеюсь, выветрится.
Мужчины выпили по стопочке, закусили и началась спокойная и непринуждённая беседа.
– Вы по делу какому или в гости? – спросил Игорь.
– Я в Ухово ездил, хотел найти дом Ивана Удальцова, но не нашёл. Да и не знает там никто такого человека, как выяснилось.
– Я как раз родом из этой деревни. При моей жизни там не было такого дома, а сейчас и не скажу. Я туда редко приезжаю, раз в год. На кладбище, к другу своему Косте.
После этих слов губы у Игоря задрожали, из глаз полились слёзы. Внешне большой и сильный, он оказался чрезвычайно ранимым человеком.
Выпили ещё по одной, не чокаясь, за погибших друзей. Помолчали.
– Мы с ним сдружились в последнем классе, он к нам в десятый перевёлся из другой школы. Мы с Костяном и в армию вместе пошли, и в Афгане служили в одной роте.
Игорь вытащил из недр полированной стенки школьный альбом. На одной стороне картонного разворота был его портрет, а на другой – общая фотография выпускников с учителями.
– Вот Костя, справа крайний. Таким он и остался в моей памяти. После учебки сразу повезли нас в горы. Знаете ли, мы – безусые мальчишки, вчерашние выпускники, настоящих боевых действий ещё никогда не видели и, как говорится, пороху не нюхали, но верили в силу боевого оружия, в себя. Не знали только, что будет страшно. Настолько страшно. Через месяц от целой роты живым остался я один. Вы извините меня, товарищ капитан. Не могу я без слёз…
Мужчины проговорили до первых петухов. Из рассказа Игоря Смирнов узнал, что погибший Константин Северцев до службы в Афганистане жил в Ухово не так и долго, чуть больше года. Поселились они с матерью в небольшом доме на окраине.
– А мать Костина так и живёт в том доме? – спросил Смирнов.
– Нет, Наталья Петровна – так её звали, вскоре после того, как Костика в цинковом гробу привезли, умерла от сердечного приступа. У Кости ещё брат был, моложе на два года, Жорик. Он сразу после школы женился, да только не повезло ему: жена умерла в родах. А ребёночек остался, дочка. Когда я вернулся из Афгана, навещал его пару раз. Мы Костю поминали. Жора пить стал сильно после смерти жены, очень сильно. Вроде дом собирался продавать, не мог в нём жить, всё напоминало о матери, брате и жене. Потом я не стал жить в Ухово: женился, двойняшки родились, заботы семейные начались. А уж когда на другой раз приехал, то в доме жили другие люди.
– Вы знаете адрес дома?
– Конечно! Улица Светлая, четырнадцать. Наверное, Жорик продал дом, собрал вещички и уехал с дочкой. У него машина была, старенькая «Победа».
– А сколько лет его дочке было, когда Вы из Афганистана вернулись?
– Да крошечная совсем, годика, может, два или чуть больше.
– А Вы пытались искать Жору?
– Не пытался. Фамилию его, к сожалению, не помню, она другой была, не Северцев. Жора от второго брака Натальи Петровны.
– А его полное имя знаете?
– Нет. Костя всегда брата Жориком называл. Может, Георгий или как-то так. Я Вас совсем заговорил, отдохнуть Вам пора, товарищ капитан.
– Пожалуй, подремлю немного и в дорогу, дождь кончился. Спасибо Вам большое за всё, Игорь! И за угощение, и за рассказы! Если удастся что-либо узнать о Жоре, я сообщу Вам.
– Спасибо, товарищ капитан!
Но уснуть следователь Смирнов не смог. С той самой минуты, когда Игорь рассказал о молодом человеке по имени Жора, недостающие звенья в его расследовании вдруг выстроились в строгой последовательности. Теперь необходимо найти в поселковом совете отметку о дате продажи дома Северцевой Натальи Петровны, а также запись о регистрации рождения Жориной дочки.
Через пару часов капитан Смирнов снова выехал в Ухово.
