Текст книги "Умереть, чтобы жить"
Автор книги: Марина Крамер
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Ну, знаешь! Ты еще чего спроси… Что я – лично у инвестора интересовался, почему он потомством не обзаводится?
– Я же не об этом… Но ведь не могут не ходить слухи по такому поводу? Кто-то что-то сказал, рассказал… нет?
– Нет.
И Ника поняла, что с Тихоновым говорить на эту тему дальше бесполезно и, значит, придется искать кого-то другого. Знать бы еще кого… Почему-то вдруг эта тема показалась ей интересной и важной, вот только Ника пока не могла понять, почему именно. Может, взять и напрямую у Людмилы спросить?
– Ты чего задумалась? – прервал ее размышления Тихонов.
– Да так… ничего. Ты скажи – что вообще думаешь обо всем этом?
– Честно сказать… даже не знаю. Но ощущение такое, что зря я тебя втравил в это.
– А ты здесь при чем? Это меня Бальзанов лично просил.
– А теперь подумай, зачем ему это надо, – вдруг понизив голос, проговорил Тихонов. – Вот зачем ему-то в этом деле копаться?
– Как зачем? – удивилась Ника. – А если Луцкого посадят ни за что? Они компаньоны все-таки.
– Ну, хорошо. А зачем ему статьи эти, а? Нанял бы частного сыщика – всего и дел.
Ника задумалась. Эта мысль ей как-то в голову не пришла. Действительно, а зачем Бальзанову поднимать шумиху в собственном к тому же издании? Разве подобная статья не нанесет урона имиджу всего «Нортона», например? Странно как-то!
– Ты думаешь, что мне стоит отказаться? – с сомнением спросила Ника.
– Какая разница, что об этом думаю я… Главное, что ты так не думаешь, я же вижу. Об одном прошу – постарайся как-то поаккуратнее, а? В смысле – если поймешь, что влезаешь куда-то в запретное, так остановись, не упирайся, хорошо? Я не зря в свое время тебе говорил, что в «Нортоне» что-то нечисто, я до сих пор так думаю. Более того, с каждым днем мне кажется, что я не ошибся. Поэтому будь осторожнее, Ника.
Стахова с удивлением смотрела на Саныча – что-то в его словах показалось ей странным, скорее всего, интонация, которой они произносились. Тихонов беспокоился за нее – беспокоился, что, связавшись с расследованием обстоятельств смерти Луцкой, Ника навлечет на себя что-то нехорошее.
– Саныч, я не поняла что-то…
– Потом поймешь, – хмуро отрезал он и полез в карман за бумажником. – Все, перерыв окончен, мне пора.
Он расплатился и, не став дожидаться Нику, прихрамывая, вышел из кафе. Стахова, совершенно перестав понимать, что происходит, тоже поднялась и, бросив в сумку телефон, пошла к выходу.
Глава 19
Приятный вечер
От влюбленности лекарства не существует.
Японская пословица
Звонка от Людмилы все не было, Нику это страшно злило – такая необязательность ей самой была чужда, а в других просто раздражала.
– Почему я должна сидеть, как юная влюбленная, у телефона и ждать звонка? – бормотала она, сидя на балконе с ноутбуком. – Неужели так трудно выполнить то, что сама же пообещала? У меня все застопорилось – нужна эта домработница, без ее рассказа никак…
Но Людмила не позвонила ни вечером, ни утром назавтра. Промаявшись до обеда в неизвестности, Стахова наконец махнула рукой и вспомнила, что вечером у нее свидание. Возможность выйти из дома и развеяться хоть немного настолько воодушевила ее, что Ника неожиданно для себя провела в ванной больше часа, изображая из волос локоны при помощи плойки. Ей удивительно шла такая прическа – струящиеся локоны, часть которых была заколота надо лбом, а часть свободно спускалась по шее. Но к подобной прическе требовался макияж, а тут у Стаховой, как говорится, руки были вставлены другим концом. Но и с этим она справилась, ухитрившись подчеркнуть зеленый цвет глаз и длинные ресницы, а также немного выделив скулы.
– Черт побери, а я еще ничего, – хмыкнула она, оглядев себя в зеркале.
К счастью, погода разгулялась после нескольких дождливых дней и можно было надеть не привычные джинсы и кроссовки, а легкое платье и балетки.
Так что, когда она вышла из подъезда к ожидавшему ее Рощину, тот не смог удержать удивленный возглас:
– Девушка, а вы точно ко мне?
Ника улыбнулась:
– Что – не нравлюсь?
– С ума сошла! Конечно, нравишься. Я даже не думал, что… – он вдруг запнулся, но Стахова со смехом закончила фразу:
– …что я могу так выглядеть в платье? Ты не первый. Что за стереотипы, а? Если женщина больше сорок второго размера, что же ей теперь – из джинсов не выбираться?
– Да я не об этом же… У тебя фантастическая фигура, оказывается, а джинсы это маскируют. Между прочим зря! – заметил Дмитрий, галантно подставляя локоть. – Ну, что – в кино? Билеты я купил на свой страх и риск, но предупреждаю – фильм на испанском, с субтитрами.
– Это совершенно не страшно, – заверила Ника.
– Вот и хорошо. Я большой поклонник Альмодовара, а этот фильм почему-то пропустил. Ты как к Педро относишься?
Ника пожала плечами:
– Я не фанатка, но не могу сказать, что как-то отрицательно. Вполне можно посмотреть.
– Ну, тогда совсем отлично. Программа следующая – кино, прогулка до набережной, речная прогулка, потом ужин – идет?
– Ужин можем пропустить? – поинтересовалась Ника, краем глаза отмечая, что следом за ними движется машина, в которой сидят парень и девушка.
– А что такое? Диета? – понимающе спросил Дмитрий.
– Нет. Просто стараюсь не есть после шести, но с моей работой это совершенно бесполезное занятие, – пожаловалась она, с облегчением выдыхая, когда машина припарковалась у ресторана восточной кухни.
– Поздно возвращаешься?
– Нет, просто когда работаю, то жру и не могу остановиться. У меня так мозг лучше работает. Кто-то сладкое ест, кто-то спиртным взбадривается, а я курю и жру, как заводная, – пожаловалась Ника с улыбкой. – Видишь, и даже не стесняюсь в этом признаваться.
– А чего стесняться-то? У всех бывает. Но ужинать все равно нужно, поэтому внесем коррективы в программу. Кино, ужин, прогулка и круиз – так подойдет?
– Вполне. Но заказ себе я делаю сама.
– Как скажешь, – улыбнулся Рощин.
До кинотеатра от дома Ники дворами они добрались минут за десять, и до сеанса еще оставалось время. Прогуливаясь по холлу, Ника разглядывала народ, забредший сюда кто в кино, кто в небольшой арабский ресторан, расположенный на этом же этаже. Много молодых, но попадались и парочки в возрасте. Ее внимание привлекла одна такая пара: невысокий седой старичок в отутюженном костюме и галстуке-бабочке бережно поддерживал под руку спутницу – маленькую старушку в длинной темной юбке и белой блузке с кружевным жабо. Ее голова чуть заметно тряслась, и от этого завитые буклями седые волосы то и дело переливались в луче садящегося солнца, светившего прямо через большое окно-витрину. В руках у старушки был небольшой букетик мелких кустовых роз.
– Смотри, какие трогательные, – шепнул Нике на ухо Дмитрий, который, как оказалось, тоже наблюдал за пожилой парой.
– Да… Представляешь, они вот так, вместе, всю жизнь…
– А может, наоборот, у них свидание? – возразил Дмитрий. – Видишь – цветы, галстук… у нее прическа свежая…
– Почему ты так думаешь? Может, они так все время в кино ходят – с букетом и нарядные. Какие радости сейчас у наших стариков…
– А у тебя есть бабушка-дедушка? – вдруг спросил Рощин, увлекая Нику к свободной лавочке.
– Нет. Отцовских я вообще не знала, а мамина умерла, когда я в девятом классе училась.
– Вот и у меня нет – и мама, и папа были из детского дома, родителей своих вообще не знали. Но у меня зато была соседка – тетя Зина. Она со мной биологией занималась, – Дмитрий чуть улыбнулся, словно воспоминания о соседке доставляли ему удовольствие.
– Учительница была?
– Нет. Ученый-ботаник, работала в Ботаническом саду. У нее никого не было – ни детей, ни родственников, вот мы с мамой ей всех и заменили.
Ника вдруг подумала, что Дмитрий, видимо, очень добрый человек, и даже профессия травматолога не наложила на него отпечаток цинизма, свойственный обычно врачам. Она взяла Рощина за руку и сказала:
– Большое тебе спасибо, что вытащил меня сюда. Хоть на других людей посмотрю, не на таких, как у меня в редакции.
– А что в редакции?
Ника пожала плечами:
– Хипстота, как модно говорить. Или совсем уж радикальные какие-то – один Лешка Цепляев чего стоит… Хорошо еще, что начальство у нас адекватное. Филонов так вообще милейший интеллигентный человек. Хотя я тут про него в какой-то заметке прочитала – мол, на брифинге Филонов сидел с видом человека, у которого нож-свинорез в сапоге. Мы всем отделом ржали – Федя мухи не обидит, если его не злить, конечно.
– Знаешь, а я посмотрел ваш сайт, – неожиданно признался Дмитрий. – И мне понравилось, как у вас материал подается – без нажима, грамотно. Особенно исторический раздел меня потряс – такие факты, я о многом даже не слышал никогда.
– Ну, это целиком Федина заслуга, он привлек двух историков, они материалы подбирают. Ну, и сам он иной раз что-то пишет. Вообще надо мне тебя с ним познакомить. Ты в петанк играешь?
Дмитрий удивленно посмотрел на Нику:
– Сам не играю, но в парке Горького как-то смотрел. А ты?
– А я теперь немного играю, – с гордостью объявила Стахова, – у нас это вроде корпоративного увлечения, по выходным собираемся, приходят все желающие. Так что в ближайшее воскресенье милости прошу.
– С удовольствием приду, – пообещал Рощин, – а сейчас – прошу в зал, фильм без нас начнут показывать.
– Все-таки есть преимущество жить возле водоема, – Дмитрий аккуратно укутал Никины плечи пледом, стараясь не нарушать особенно дистанцию, словно боялся, что ей это будет неприятно, – так хорошо вечерком прокатиться, правда?
Ника кивнула. Ей действительно нравилось проводить время с Рощиным – он был уютным каким-то, спокойным и надежным, правда, пока Ника не совсем понимала, почему так решила. Но от всей фигуры доктора веяло чем-то таким умиротворяющим и постоянным, что она окончательно расслабилась. Особенно Нике нравилось, что Дмитрий не переходит границ и не нахальничает – она уже успела забыть, что бывают мужчины, которые не тащат женщину в кровать на второй секунде. С тем же Миреком ей пришлось довольно сложно, потому что он в отличие от Дмитрия считал, что, пригласив женщину на ужин, за который, кстати, платили пополам, он имеет право рассчитывать на все остальное. К манере чехов делить счет пополам независимо от половой принадлежности Ника привыкла, но вот настойчивость кавалера тогда показалась неприятной. К счастью, Мирек это понял.
«Почему я постоянно сравниваю людей? – думала Стахова, наблюдая за проплывающими мимо огнями уличной подсветки. – Почему они должны быть похожи – тот же Мирек и Дмитрий, например? А Максим вот вообще ни на кого похож не был – и что? Мне от этого было с ним плохо? Ведь нет же. Наоборот, мне нравилось, что он отличается от остальных, что у него интересы другие, взгляды, вкусы. Дмитрий вот тоже не выглядит примитивным. Он просто воспитан иначе. Но ведь мне именно это в нем и нравится. Так какого черта я Мирека вспомнила?»
– Ты о чем задумалась? – касаясь ее руки, спросил Рощин. – Тебе скучно со мной?
– Что ты! Ты мне такой вечер потрясающий устроил – как мне может быть скучно?
– Ты на самом деле так думаешь или просто из вежливости?
Ника повернулась и, глядя Рощину прямо в глаза, тихо и серьезно сказала:
– Запомни, Дима, я никогда ничего из вежливости не делаю. Уж тем более не стану проводить время с человеком, который мне неинтересен, я всегда найду чем себя занять. И больше никогда не спрашивай у меня подобных вещей, хорошо?
Он рассмеялся и неожиданно крепко прижал ее к себе:
– Больше не буду. А у тебя глаза светятся, когда ты злишься. Кобра!
Ника чувствовала себя в его объятиях так, словно провела в них полжизни – такое было только с Гавриленко, но очень давно. Бывает же – мужчина подошел идеально, как перчатка, хоть это и не особенно корректное сравнение. Но чувствовала себя Стахова именно рукой в перчатке – тепло, удобно, мягко и не хочется расставаться.
– Хочешь, я приглашу тебя к себе? – улыбнувшись мыслям, спросила она.
– По-твоему, я ловелас и соглашусь? Мне кажется, мужчина должен сам организовывать подобные вещи – нет?
– Нет! – абсолютно серьезно заявила Ника. – Я хочу, чтобы ты сегодня остался у меня. Уже поздно, тебе далеко ехать, а я живу рядом. Тебе ведь завтра не на дежурство?
– Нет, но…
– Так, Рощин, я не поняла, – Ника отодвинулась и внимательно посмотрела в глаза Дмитрию, – это отказ?
Он засмеялся и снова вернул ее на прежнее место:
– Ты сошла с ума! Как я могу отказываться? Просто я не хочу, чтобы ты торопилась.
– А я не тороплюсь. Хочу проснуться завтра рядом с тобой – можно?
– Для тебя – все, что захочешь.
– Я вот только не пойму, зачем нам камеру было устанавливать? И на ноутбук слежку? Она и так все, что нароет, принесет нам – разве нет?
– Принесет. Но может принести не все, понимаешь? А в том, что эта девица докопается до сути, если она там есть, я не сомневаюсь. Очень уж она хваткая, я читал ее статьи по «Изумрудному городу». Утопила она того, кто Гавриленко завалил. Никто бы не докопался, никакие полицейские – они и рыть уже не хотели, там все просто было, авария, то-се… Но девка эта знала кое-что, а до остального сама додумалась – и привет Никитичу, поминай, как звали, хорошо еще, что успел какую-то дрянь сожрать. Я просто уверен, что и здесь эта Стахова что-то да откопает, у нее чутье.
– Ну, а если не накопает?
– А вот если не накопает – то и нет там ничего. Погибла баба – и все тут. А ты вместо споров займись-ка лучше тем, чем должен.
– Понял, все сделаю.
Глава 20
Сказка на ночь
Женская интуиция безошибочна.
Мори Огай
– У тебя очень уютная квартира, даже не скажешь, что съемная, – заметил Дмитрий, переступив порог.
– Да, повезло. Меня больше всего вид с балкона прельстил – там красота такая, что дышать страшно, вдруг спугнешь, – Ника заперла дверь и бросила ключи на полку большого встроенного шкафа. – Ты проходи, не стесняйся. Кошек-собак у меня нет.
Дмитрий вышел на балкон, и оттуда раздался его возглас:
– Ника, это просто… слов нет! Наверняка ты пьешь здесь по утрам кофе.
– И по ночам я там работаю, – она поставила чайник и вынула из холодильника пирог с вишней, купленный по дороге из редакции.
– Да, хорошее место, – Дмитрий вошел в кухню через вторую дверь и сел за стол.
Ника замерла – почему-то именно на этом месте она представляла себе Рощина, на этом самом стуле, спиной к балконной двери. И он так естественно занял его, как будто сидел здесь всегда, всю жизнь. «Не может быть. Этого просто не может быть, я с ума схожу, похоже. Так не бывает. Обязательно что-то случится – ну, не может мне настолько повезти», – пронеслось у нее в голове.
– Чаю? – дрогнувшим голосом спросила она и отвернулась, но Рощин почувствовал в ее голосе какую-то фальшь и, дотянувшись, поймал за руку и притянул к себе:
– Что-то не так? Если ты скажешь, я уйду.
– Нет… просто… Просто это все слишком хорошо, Дима… у меня уже было все вот так же хорошо, но закончилось таким ужасом, что я теперь боюсь – а вдруг? Вдруг и ты ненастоящий, и все это… и мне снова будет больно, – неожиданно для себя она всхлипнула и закрыла руками лицо.
Рощин встал и обнял ее, поглаживая по вздрагивающим плечам:
– А я все время боюсь, что ты не возьмешь трубку, что откажешься встретиться. Боюсь, что не увижу тебя больше, что скажу или сделаю что-то, что тебя обидит. Я очень боюсь потерять тебя. Мне кажется, что без тебя я уже не смогу… понимаешь? Ты мне почему-то очень нужна, Ника.
Она подняла заплаканное лицо, и Дмитрий, наклонившись, прикоснулся губами к ее чуть приоткрывшемуся рту. Стахову всегда пугал этот момент – момент первой близости, первого поцелуя, первого прикосновения чужого, в общем-то, человека. «Ну, почему я не могу не усложнять? – разозлилась она. – Мне с ним хорошо, мне нравится, как он меня держит, как целует – так чего я развожу тут сложности какие-то? Я, в конце концов, живая. И мне всего тридцать один год».
Они самозабвенно целовались, стоя на кухне, и Ника больше не слышала ни свиста вскипевшего чайника, ни тиканья часов на вытяжке, ни звуков улицы, доносившихся из открытого окна на балконе. Когда Дмитрий довольно легко поднял ее на руки, Стахова даже не сказала своего обычного «Тебе же тяжело» – она просто подчинилась желанию мужчины, совершенно перестав думать, анализировать и сравнивать.
– …даже не думала, что кровать так скрипит, – тяжело дыша, сказала она.
– Ничего, завтра я ее стяну как следует, – пообещал Рощин, лежа на спине и одной рукой прижимая к себе Нику, – там просто гайки разболтались.
– Да, если мы собираемся повторять сегодняшний вечер, это необходимая мера, – заметила Стахова со смехом. – Интересно, что теперь соседи думают… Я же добропорядочная одинокая женщина, а ты испортил мою безупречную репутацию.
– О ужас! – притворно ахнул Рощин. – Видимо, придется жениться – не вижу другого способа реабилитировать тебя.
– А ты не слишком торопишься?
– По-моему, я здорово задержался с этим предложением.
Ника села и, натянув на грудь покрывало, серьезно сказала:
– Дима, не шути так больше.
– А я не шучу. Тебя что пугает? То, что мы знакомы около месяца? Так я и не предлагаю бежать в ЗАГС сию секунду. Я просто хочу приучить тебя к мысли о том, что рано или поздно мы там окажемся.
– Если ты помнишь, у меня есть сын.
– И что? Значит, у меня тоже он будет – какая проблема?
– Так, все, хватит! Давай отложим этот разговор, а то у меня на самом деле ощущение, что я сплю и вижу розово-сопливый сон с принцем на белом коне.
Рощин расхохотался:
– Умеешь ты убить романтику. Огорчу – коня у меня нет.
– Ах, коня нет? – разочарованно протянула Стахова. – Ну, тогда и разговоры о свадьбе излишни – раз нет коня.
Рощин вцепился руками в волосы и простонал:
– Ведь говорила мне мама – учись, Димочка, потом лошадку сможешь купить! А я?! Как я мог так бездарно провести юность, чтобы теперь не иметь возможности купить коня?
Ника прыснула и упала к нему под бок:
– Прекрати, я тебя прошу! Ночь на дворе, а мы закатываемся, как впервые напившиеся школьники!
Дмитрий обнял ее, укрыв одеялом, и прошептал на ухо:
– Ты удивительная… тебе правда завтра не нужно на работу?
– Нет. Я сейчас как бы в творческом отпуске – работаю дома. Но я жду звонка, и, возможно, мне придется отлучиться. А что?
– Ничего. Хочу проснуться раньше тебя.
– Ну, это несложно, – пробормотала Ника, уже засыпая.
Глава 21
Идеальный мужчина
Лучше иметь близкого чужого, чем далекого родного.
Японская пословица
Утро началось с сюрприза. Пока Ника отсыпалась, Дмитрий успел сходить на рыбный рынок и, когда Стахова открыла глаза, в кухне ее ждал омлет и бутерброды с рыбой, а на столе благоухал букет пионов. Сам же Рощин курил на балконе, облокотившись на раму открытого окна. Полусонная Ника вышла к нему, прижалась лицом к спине и пробормотала:
– Надо же, ты настоящий…
Свободной рукой Рощин обнял ее и чмокнул в макушку:
– Ну, а какой я мог быть? Пойдем завтракать.
– Знаешь, а ведь я могу привыкнуть к таким утрам, – заметила Ника, уже доедая омлет, – люблю, когда мужчина умеет готовить.
– Ну, в этом я не особенно силен – разве что еще грибной суп варю неплохо и картошку жарю, – признался Дмитрий, размешивая сахар в чае, – а, нет – еще шашлык готовлю, говорят, что вкусно. Надо будет как-нибудь устроить пикник – должен же я продемонстрировать все свои умения.
– Прямо комплексное предложение, – пробормотала Ника, заканчивая завтрак.
Дмитрий сделал вид, что не заметил колкости, быстро убрал со стола и сел напротив Стаховой:
– Чем будешь заниматься? Тебе, наверное, работать нужно?
– Нужно, – вздохнула она, закуривая, – но без звонка, который я жду вторые сутки, это не очень возможно. Информации маловато, понимаешь?
– Ну, хорошо – а если звонок этот не раздастся? Тогда что будешь делать?
– Тогда у меня есть в резерве два человека, с которыми нужно встретиться. Один – точно, а вот со вторым могут быть сложности – как раз на звонке это завязано. Ой, напустила я тумана, конечно, – отмахнулась она, – но ты не вникай особо – это профессиональные заморочки.
Дмитрий покачал головой и тоже взял сигарету. Ника поймала себя на том, что вот они уже сидят в кухне, покуривают после завтрака, и выглядит это так, словно они делают это уже давно – настолько все естественно и без малейшей напряженности. И пусть все это похоже на сказку, но кто сказал, что она, Ника, не заслужила ее? Почему бы ей не поверить этому мужчине, не побыть счастливой хотя бы какое-то время, если уж нельзя загадывать надолго вперед? Внезапно в голове начали мелькать строчки, и через пару минут Ника вдруг, прикрыв глаза, почти шепотом продекламировала:
– Ты найдешься не так, не во сне.
Знаю – буду встречать поезда,
Ты приедешь совсем не ко мне,
Но останешься здесь навсегда.
В нашем городе ранней весной
Манит небо пронзительно ввысь,
Оставайся навеки со мной,
Никуда от меня не стремись…
Рощин удивленно смотрел на нее, замерев с догорающей сигаретой в пальцах. Ника же чувствовала, что это не все, что слова льются рекой, что ей необходимо их проговорить вслух, чтобы не захлебнуться чувствами и эмоциями. И она продолжила, откинувшись на спинку стула и не открывая глаз:
Когда она умолкла, в кухне повисла такая тишина, что тиканье часов показалось слишком громким, почти неприличным – как крик в консерватории. Дмитрий встал, на цыпочках переместился к Нике и, взяв ее руки в свои, прошептал:
– Какая же ты умница…
Ника открыла глаза и смущенно улыбнулась:
– У меня иногда такое бывает, но редко… самое странное, что я потом не помню ни строки.
– Жаль… очень хорошие стихи, хоть я в этом и не особенно разбираюсь.
– А если не разбираешься, то с чего взял, что они хорошие? – улыбнулась она.
– По-моему, хорошие стихи – это когда они в душу стучатся, а не в голову.
– Интересное определение… Знаешь, а я согласна: у меня тоже так. Или я прочувствовала стихотворение – и тогда оно мне близко и понятно, или нет – и тогда это просто набор слов, даже, возможно, и от талантливого поэта. Но я, к счастью, не поэт, поэтому…
– Я буду записывать за тобой, – чмокнув ее в макушку, сообщил Рощин, – нечего пропадать хорошим стихам. А сейчас… мне домой бы съездить.
Ника вздрогнула. Ей почему-то показалось невыносимым остаться в квартире одной – как будто мир опустеет. Но она понимала, что нельзя вот так просто взять и привязать к себе взрослого самостоятельного человека, привыкшего к определенному укладу жизни и имеющего свои планы. В которые, кстати сказать, она могла и не вписываться, и в этом ничего ужасного нет. Дмитрий, очевидно, уловил перемену в ее настроении:
– Если не возражаешь, я вернусь часам к восьми. Если, конечно, ты хочешь, чтобы я вернулся.
– А чего хочешь ты? – требовательно глядя ему в глаза, спросила Ника.
– А я не хочу уходить, – просто сказал Рощин, – но у меня есть некие обязательства. Но я обязательно вернусь вечером.
– Конечно… ты извини, что я спросила…
– Не надо извиняться. Я никаких секретов не делаю из своих планов – мне нужно навестить маму, купить ей продукты и поставить капельницу, только и всего. И в следующий раз я непременно приглашу тебя поехать со мной. В следующий – потому что мама не совсем здорова и будет чувствовать себя неловко, принимая мою девушку, не встав с постели.
У Стаховой внутри все затопило чем-то теплым. Дмитрий считал ее своей девушкой, строил какие-то планы, и от этого все, что произошло, казалось еще более сказочным. Ей никогда прежде не приходилось знакомиться с чьей-то мамой – с Гавриленко им просто не хватило времени, а Артем Масленников вообще не считал, что их отношения обязывают его к подобному знакомству. С Рощиным же все шло совершенно не так, как привыкла Ника. Она пыталась уловить хоть намек на фальшь – слишком уж идеально он вел себя, говорил те слова, которые хотела бы слышать любая девушка, вообще казался несуществующим. Но нет – ни в словах, ни в интонациях, ни во взглядах Дмитрия не было ничего такого, что могло бы позволить Нике усомниться. «Да и физиологию невозможно имитировать – мужчине, во всяком случае», – хихикнула она про себя и встала:
– Тогда пойдем, я провожу тебя, заодно в магазин зайду и вообще… проветрюсь.
– Ну, пойдем, – улыбнулся Рощин и пошел одеваться.
