332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Марина Кистяева » Ты Есть (СИ) » Текст книги (страница 1)
Ты Есть (СИ)
  • Текст добавлен: 12 марта 2020, 23:41

Текст книги "Ты Есть (СИ)"


Автор книги: Марина Кистяева






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Марина Кистяева
Ты Есть

ПРОЛОГ

Она бежала, не разбирая дороги.

Только бы скрыться, уйти…

Не важно куда.

Ноги не чувствуют пола.

На душе – пустота.

Нет, туда проник вампир или демон. Они не существуют, и все же – пустота в душе тому пример.

Она бежала и бежала.

Пока не услышала его шаги.

– Стоять…

Он пытался ее остановить.

Она, повинуясь минутной слабости, обернулась, и сердце остановилось.

Какой же он красивый…

Даже в злости. В гневе.

Она, захлебываясь невидимыми слезами, ускорилась.

Плакала душа…

Вот и дверь.

Отлично.

Дернула ручку – открыта.

И не веря своему счастью нырнула за нее.

Думала успеет, закроет.

Нет.

Догнал.

Ввалился.

Глаза бешено сверкают.

Идет на нее.

– Нет, я…

Она не успела продолжить, потому что его пальцы сомкнулись на ее шее.

Час спустя…

Теперь она никуда не спешила.

Шла по ночному городу, даже не запахнув пуховик. Не было сил.

Не было ничего.

Она запрокинула голову и посмотрела на небо.

Звезды. Красиво.

И по-прежнему пусто.

Визг останавливающегося автор не произвел на нее никакого впечатления. Мало ли.

И лишь знакомый голос заставил вздрогнуть:

– Садись.

Упрямо мотнула головой.

Послышалось грязное ругательство.

– Садись, кому я сказал.

– Иди ты…, – в ней все же еще остались силы.

– Я тебе сейчас так пойду.

Он не вышел, вылетел из-за руля и через пару секунд оказался перед ней, загораживая путь.

Больше ничего не говоря, схватил за плечи, распахнул переднюю дверь пассажирского сиденья и фактически затолкал ее внутрь.

ГЛАВА 1

ЮЛЯ

В сонное сознание ворвался настойчивый писк будильника.

Я продолжала лежать с закрытыми глазами в надежде на то, что у кого-то вместе с телом проснется совесть, и этот кто-то все-таки соизволит выключить противную мелодию звонка.

Прошла минута.

Бесполезно.

Я со стоном перевернулась на спину и попыталась закрыть уши подушкой. Но потом резко села на кровати.

Так дело не пойдет. Одной из нас все равно придется вставать. И как я уже поняла, этим человеком снова буду я.

В соседней комнате спала мама, и именно ее пытался разбудить будильник. Я услышала приглушенное ругательство, возню, после чего мелодия играть перестала. По опыту знала, что мама встанет еще не скоро.

Свесив ноги с кровати, я потянулась. Кажется, пора просыпаться и приступать к обычным будничным делам. Умываться не стала и, как была, босая, прошлепала на кухню. Поставила чайник. Нашла кофе. Из холодильника вытащила джем, сыр, ветчину и йогурт. Быстренько состряпала бутерброды. Налила молоко в миску для нашего прожорливого кота, который вчера сбежал на улицу и еще не соизволил появиться.

И лишь только когда мелодия будильника на телефоне заиграла во второй раз, пошла в комнату к матери.

– Ма, подъем!

Мой голос прозвучал достаточно громко. К тому же, я старалась создать как можно больше шума, хлопая дверью, громыхая посудой и топая ногами. Но все мои манипуляции не возымели ни малейшего успеха. Когда я застыла в дверном проеме, моя родительница попыталась спрятаться под одеяло.

– Дочь, а сколько время?..

Сонный голос матери вызвал у меня улыбку.

– Половина восьмого. Пора вставать. Ты опоздаешь на работу.

Мама открыла один глаз.

– И нет никакой возможности поваляться в кровати еще хотя бы десять минут? – почти умоляюще поинтересовалась она.

– Никакой!

– Ну, пожалуйста…

– Александра Михайловна, если ты сейчас же не поднимешь свою задницу с кровати, то опоздаешь на работу! А ты вчера говорила, что у вас сегодня важное совещание, на которое тебе необходимо попасть! Хочешь опоздать?

Мои доводы заставили мать откинуть одеяло. Выглядела она с утра не ахти – растрепанная и заспанная.

– Да встаю, встаю уже. А кофе мне хотя бы можно? – жалобно простонала она.

Я усмехнулась.

– Конечно. Кофе и горячие бутерброды на столе.

– Юлька, ты чудо!

– Я знаю.

– И что бы я без тебя делала…

– Мам, хороший вопрос.

Я ей оптимистически подмигнула.

– Ладно, просыпайся, я пошла в ванную. У меня сегодня первая клиентка в девять, так что мне тоже нельзя опаздывать.

– А как дела в университете? – крикнула она мне, когда я была уже в ванной.

– Нормально. Сессию заканчиваю неплохо.

Я включила кран с теплой водой и улыбнулась.

Вот такое странное утро в нашей семье. Но я привыкла.

В других нормальных семьях происходит все с точностью наоборот. А именно: заботливая мама будит свое чадо и готовит завтрак перед школой или универом, а также следит за тем, чтобы у ребенка имелась чистая одежда, и чтобы он был соответствующе собран. Она провожает его в учебное заведение, в идеале – забирает с занятий. И все счастливы и довольны. И это нормально.

А у нас…

У нас в семье за главную я. Если это так, конечно, можно назвать. Дело в том, что мама растила меня без отца. Папа сбежал от мамы, когда мне было три года, и я его с тех пор ни разу не видела. Он у нас относился к числу нерадивых папаш. Правда, алименты платил исправно, но ни встретиться со мной, ни даже поговорить по телефону особого желания не испытывал. Я по детворе переживала, плакала по ночам, а сейчас, к своим девятнадцати годам успокоилась.

Мама оказалась не готовой к тому, что будет воспитывать ребенка одна. Нет-нет, она честно пыталась из года в год привить мне полезные навыки, как могла кормила остывшей кашей, пригорелыми блинами, и не прожаренными котлетами, и воспитывала, записывая в подготовительные группы для дошкольников, на танцы, в бассейн, из которых периодически забывала меня забирать. Вследствие чего, я к десяти годам уже сама могла приготовить наваристый борщ и без проблем добиралась домой самостоятельно.

А к тринадцати научилась заполнять квитанции за свет, газ и прочие налоги.

К одиннадцатому классу я окончательно пришла к выводу, что мою маму переделывать-перевоспитывать бесполезно. Она навсегда останется рассеянной девушкой, которая искренне верила, что ее окружают только добрые, сердечные люди, всегда готовые прийти на помощь. Ее наивность умиляла.

В нашей семье за наполняемость холодильника, оплату счетов, учебу и соблюдение семейных традиций отвечала я.

С недавних пор еще и за пополнение самого бюджета.

Если я не просыпалась раньше мамы, то мы обе опаздывали.

Если я с вечера не запирала дверь квартиры, то мы могли проспать всю ночь с открытой дверью. До сих пор удивляюсь, как нас еще не обворовали.

Если я вовремя не напоминала маме, что в машине заканчивается бензин, мы могли заглохнуть в центре города.

Если я заранее не запланировала поездку к бабушке за город, то именно мне приходилось выслушивать часовые лекции о том, что Екатерину Юрьевну все забросили, сослали старуху в глухомань и забывают навещать, оставляя ее без внимания и зачастую без продуктов питания. То, что продуктовый магазин находился через дорогу от бабушкиного дома – не в счет.

Одним словом, в моей жизни присутствовала тысяча обязанностей, которые начинались: «Если я не сделаю, то…»

Александра Михайловна работала психологом в крупной рекламной компании, и ее ценили, как хорошего квалифицированного специалиста, способного вовремя оказать помощь и уладить практически любой конфликт. У нее был тихий, приятный голос и очень миролюбивый характер. Она относилась к редкому числу тех самых людей, которые абсолютно не умеют ругаться, но при этом как-то умудряются выживать в наш сумасшедший прогрессивный век.

Вот такой жизненный парадокс.

Я любила свою мать и давно смирилась со всеми ее недостатками. Мы научились вместе сосуществовать, и наш симбиоз можно считать вполне удачным. Рано повзрослев, поняла – полная свобода действий, предоставленная мне, вполне устраивала. Родительница практически не вмешивалась в мою жизнь. Нет, это не значило, что ее не интересовало, как живет ее единственный ребенок. Наверное, это происходило от того, что она не совсем могла разобраться со своей жизнью. То всегда куда-то опаздывала, то что-то забывала…

Я приняла контрастный душ и потянулась.

Пора одеваться на работу.

Еще в одиннадцатом классе я решила, что не буду поступать на очную форму обучения. Не могу. Поэтому без особых проблем поступила на заочное обучение педагога исторических наук.

Плюсом отучилась на мастера по маникюру. Снимая некоторое время зал в салоне красоты, наработала за год постоянную клиентуру. И мне нравилось, и людям.

Маму я обнаружила на кухне. Она допивала вторую кружку кофе.

– Присоединишься? – поинтересовалась она.

– Не, я за здоровый образ жизни, – открыла холодильник и налила себе минеральной воды.

Мама поморщилась.

– И это ты называешь здоровым образом жизни?

– Ага, – я утоляла жажду крупными глотками. – Минералка все же лучше, чем кофеин.

– Может, позавтракаешь?

Я покачала головой.

– На пустой желудок лучше думается.

– Трудный день намечается?

– Как обычно.

– Юля, скоро Новый год. У тебя уже есть планы?

Я оставила пустой стакан в раковину.

– Девчонки предлагают отпраздновать вместе, но я пока не знаю…

– Вот и я не знаю… – как-то печально сказала мама, чем сразу вызвала подозрения.

– Мам…

Вопрошающе на нее посмотрела.

Та отвела взгляд и слишком быстро ответила:

– Я ничего, просто так сказала.

– Мам…

– И нечего на меня смотреть! К тому же, я уже опаздываю. Так, я в душ!

Мама подошла, чмокнула меня в нос и упорхнула в ванную. А я продолжила смотреть ей в след. Мать от меня что-то скрывала. Не зря у меня еще на днях закрались подозрения, что с ней что-то происходит. Сначала заметила, что она стала поздно приходить с работы, то в одиннадцать придет, а то и вовсе за полночь. Говорила, что предновогодняя суета на работе. Отчеты, завал и прочее, прочее… Интересно знать, какой такой отчет может быть у психолога, чтобы задерживать его до полуночи?

И задумчивой она стала. Я ей начинаю что-то говорить, а она никак не реагирует на мои слова, точно не слышит их.

Или витает в облаках.

Так-так… И с этим тоже стоит разобраться.

Я закидала конспекты в сумку – почитаю в перерыв между клиентками – и через десять минут была уже у двери, обувалась.

– Мам, я ушла.

Она все еще была в ванной.

– Хорошо.

– Дверь за собой захлопни.

– Хорошо.

– Пока.

– Я тебе в обед позвоню.

– Договорились.

* * *

Мама позвонила раньше.

И это был плохой знак.

– Да, мам, что случилось?

– Почему сразу что-то случилось?

– Мам, – я закинула в рот фисташку.

– Юлька, ты плохо думаешь о своей матери.

– Я думаю объективно. Так что случилось? Мама, говори.

– Юлька, тут, в общем, такие дела… – Александра Михайловна замялась. – Я ехала на работу и… И машина…

Я громко застонала.

– Мама, что с машиной?! – я вскочила со стула и теперь была вся во внимания.

– Не знаю, но когда я стала трогаться на светофоре, то случайно заглохла… а когда попыталась завести машину, она не завелась… Я ключом поворачиваю, а она никаких звуков не издает.

– Мама, только прошу, не говори, что ты оставила машину на проезжей части…

– Юля, что ты… Я вызвала эвакуатор.

– И куда отогнали машину?

– На станцию техобслуживания.

Я с облегчением вздохнула.

Наша новенькая машина была предметом моей тайной страсти.

Ибо в ближайшее время я собиралась у любимой родительницы ее отжать. Да-да, именно отжать самым бессовестным образом, потому что большая часть денег для ее покупки была заработана именно мной.

Тогда бы от меня что требовалось – отвести маму на работу и забрать ее оттуда.

Подстроюсь.

То, что наш «Ниссан» находился на СТО, а не продолжал брошено стоять на проезжей части или на обочине под снегом, что меня немного успокоило. Немного, поскольку я слишком хорошо знала Александру Михайловну.

На этом разговор не закончился.

Как в воду глядела, потому что мама продолжила:

– Я, собственно говоря, почему звоню… Юля, мне тут с СТО позвонили и сказали, что машину можно забирать… Они ее сделали.

– И?.. – мне надо было, чтобы мама сама высказала свою просьбу.

Послышался громкий вздох.

– И ты могла бы забрать машину со станции?

Я сделала рукой жест, означающий «есть»! И едва не запрыгала от радости. Но когда стала отвечать матери, то постаралась, чтобы в моем голосе звучало возмущение:

– Мама, мне еще не вручили права…

На этот раз не удалось обвести вокруг пальца Александру Михайловну. Та фыркнула.

– Ты отлично водишь с четырнадцати лет. И, я думаю, вполне в состоянии пригнать машину домой.

– Не к офису?

– К офису не надо, я приеду домой на такси. Все, ребенок, целую тебя. Будь умницей. До вечера, – и мама повесила трубку.

Я посмотрела на тускнеющий экран и пропадающее фото матери и довольно усмехнулась.

Закончила работу через час. Записав клиентку на коррекцию через три недели, оказалась полностью свободной.

Так, теперь можно и за машинкой.

Я вышла из салона и, подняв воротник куртки, поежилась и пожалела, что отстегнула капюшон, он бы сейчас не помешал. Погода оставляла желать лучшего.

С нашим «Ниссаном» у меня были особые отношения. Вернее, у меня были вообще особые отношения с любым авто. Я обожала машины. Искренне их любила и не могла дождаться, когда мне, наконец, выдадут права, и я без зазрения совести смогу сесть за руль, потому что и так затянула с их получением.

Мой интерес к вождению проснулся лет в двенадцать. До четырнадцати я честно терпела, а потом пристала к знакомому молодому человеку, Пашке, чтобы он научил меня водить. Тот сначала сопротивлялся, но я подключила все свое природное обаяние и умение уговаривать, и в конечном итоге, он сдался. Обучение давалось легко, по крайней мере, мне так казалось. Я быстро запомнила, где находится сцепление, газ и тормоз. А остальное было делом техники.

Пашка промучился со мной все лето. До сих пор удивляюсь, как я не разбила его машину, а у него не появились седые волосы. Результатом наших страданий стало то, что я научилась трогаться с первого раза, не вылетать на встречную полосу и не бояться других машин, а Пашка устроился работать в автошколу инструктором по вождению.

У мамы был шок, когда она узнала, что я умею водить. Мы находились в гостях у бабушки, которая нас пригласила на «девчачьи» посиделки. Бабушка наготовила множество вкусностей, и мы с Александрой Михайловной уплетали пирожки и другие домашние заготовки за обе щеки. Засиделись допоздна, а когда собрались ехать домой, увидели, что темнело.

Я еще за столом заметила, что мама выглядит не ахти, бледноватая какая-то. На мой вопрос, все ли в порядке, получила утвердительный ответ.

В порядке, так в порядке, я и успокоилась.

Но как только мы отъехали от бабушки, лицо матери исказилось, и она, выпустив руль, схватилась за живот.

– Ай! – резкая боль заставила скрутиться Александру Михайловну.

У меня сработал рефлекс – схватив руль, не позволила нам съехать в кювет.

– Мама! Что случилось?

– Живот! Кажется, я отравилась… – она громко застонала, и ее лицо приобрело зеленоватый оттенок.

– Тормози! – закричала я, понимая, что мама не в состоянии следить за дорогой.

У Александры Михайловны сработал инстинкт самосохранения, и она резко нажала на тормоз. Машина дернулась и встала.

Я пулей выскочила из машины и подбежала к водительскому сиденью.

– Мам, ты как? – я испугалась не на шутку.

Та закрыла глаза и откинулась на сиденье.

– Не знаю…

– Может, скорую?

– Не надо, сейчас пройдет.

Решение пришло мгновенно.

– Мама, а если не пройдет? Давай-ка я помогу тебе переместиться на пассажирское сиденье.

Александра Михайловна открыла один глаз и подозрительно посмотрела на меня.

– А кто поведет машину?

– Я.

– Ты? Юлька, только не говори, что ты втихую угоняешь машину и рулишь по городу без прав.

Хмыкнула.

– Я и не говорю. Это ты сделала такие выводы.

Разводить дискуссию мы не стали. Я помогла маме перебраться на соседнее сиденье, а сама почти уверенно села за руль. Руки у меня подрагивали.

– Юля… – слабый голос матери не выступал в качестве поддержки. – Ты уверена в том, что делаешь?

– Нет. Но я справлюсь.

Впервые села за руль без Пашки. Это был кошмар. Катастрофа. Я растерялась, но приказала себе сосредоточиться. Плавно отпустила сцепление и нажала на газ… Наша на тот момент «Лада Приора» дернулась, но с места тронулась.

Мы поехали.

И благополучно доехали до дома.

В тот день мама отравилась. Я всю ночь и следующий день помогала ей справиться с болезнью.

Под вечер она, наконец, окончательно придя в себя, поинтересовалась:

– Ребенок, и давно ты умеешь водить?

Ребенок кивнула, ожидая этого вопроса, и героически произнесла:

– Давно.

Я вся съежилась-скукожилась, ожидая допроса с пристрастием, но его не последовало. Мама хмыкнула, поморщилась от головной боли и брякнула:

– Крутая дочь у меня растет!

На том мы и порешили.

Конечно, в дальнейшем мама старалась избегать подобных ситуаций и за руль меня сажала в крайних случаях.

Сегодня был один из таких.

А я и рада стараться.

До СТО я добиралась дольше, чем планировала. Мой автобус пришел с опозданием, и когда я приехала на станцию, то прилично замерзла. Очень хотелось горячего чая. У меня возникла мысль заглянуть в ближайшую кафешку и попить его, но желание поскорее забрать машину пересилило.

Я зашла в бокс и громко крикнула:

– Здравствуйте!

Мне никто не вышел навстречу. Увидела наш «Ниссан», и сразу же захотелось поскорее очутиться в его комфортном салоне, включить печкуи согреться. Поежилась от холода, хотя в помещении было довольно-таки тепло.

– Аууу! Тут кто-нибудь есть? – снова крикнула я.

– Есть.

Неприветливый голос шел откуда-то снизу. Я не сразу поняла, что он доносится из смотровой ямы, пока не увидела, как из нее, подтянувшись на руках, с легкостью выпрыгивает молодой человек. Высокий, с взлохмаченными волосами и перемазанным лицом.

У меня отчего-то екнуло сердце, а потом самым бессовестным образом скатилось к желудку. И мозг, видимо, от переохлаждения тоже дал сбой, потому что в памяти всплыли этакие неприличные кадры из фильмов для взрослых.

Механик. Невероятно сексуальный. Рост, минимум, метр девяносто. Накаченный.

Ох.

Первым делом он отер руки о тряпку и лишь потом соизволил посмотреть на меня.

– Тебе чего надо? – его тон не отличался дружелюбием и не предвещал ничего хорошего.

Механику на вид было не больше двадцать пяти. Этакий типаж красавщика-злодея, покорителя женских сердец. Такие, как он, с легкостью кружат головы девчонкам и без зазрения совести их бросают.

От растерянности прочистила горло и неуверенно сказала:

– Я за машиной.

Механик нахмурился.

– А ты не перепутала детский магазин со станцией?

Так он еще и язвит. Замечательно. Прелестно.

– Нет, не перепутала, я адрес хорошо запомнила.

Он скрестил руки на груди, отчего его мускулатура заиграла под легкой тенниской с длинными рукавами. Даже через них можно было заметить, что он обладает нехилой спортивной формой. И я ничего лучше не могла придумать, как уставиться на все это безобразие. Он тотчас заметил мой взгляд и усмехнулся.

– А, по-моему, ты ошиблась все-таки дверью.

– Я за «Ниссаном», – почувствовала себя последней дурой. Захотелось поскорее убраться отсюда. – Вот за этим.

И махнула рукой в сторону нашей машины.

Теперь парню стало не до шуток, и он еще пристальнее посмотрел на меня.

– Ты, наверное, шутишь, детка. Тебе сколько лет? Ты давно перестала ходить под стол пешком?

Я грубить не умела и не любила. Я за мир во всем мире. Но тут на меня что-то нашло.

– Во-первых, я тебе не детка, – жестко, сквозь зубы проговорила я. – А во-вторых, тебя совершенно не касается, сколько мне лет! Я приехала за машиной, и ты мне обязан ее отдать!

– Вот чего я как раз не обязан делать, так вот этого. По тебе сразу видно, что ты малолетка. Тебе до восемнадцати еще расти и расти! Так что давай… Разворачивайся на сто восемьдесят градусов и чеши по другому адресу!

– Меня мама просила забрать машину, – начала и сама себя оборвала, понимая, как по-детски звучат мои слова.

Господи… Да что со мной.

– Ваши проблемы, – не сказал, рыкнул бугай. – Я сказал, что малолетке не отдам машину, значит, не отдам. Чтобы потом нажить лишние проблемы…

– Никаких проблем не будет, – сделала я еще одну попытку.

Нет, чтобы признаться…

– Нет, я сказал. Все. Вали отсюда.

Я уперлась. Понимала – скажи, что мне девятнадцать, и все проблемы отступят. Паспорт, в конце концов, можно достать. Он у меня всегда с собой.

Но нет же…

Видимо, на этом он решил, что со мной больше не стоит иметь дело. Потому что отправился в подсобное помещение и загремел железками. А я как стояла посреди бокса, так и продолжила стоять, переминаясь с ноги на ногу. К тому же, окончательно замерзла, и у меня уже предательски стучали зубы.

Поэтому я не придумала ничего умнее, как достать непослушными холодными пальцами смартфон и позвонить матери.

Та трубку взяла не сразу.

– Юля, у меня много работы, – недовольно проворчала она, даже не поинтересовавшись, по какой причине я звоню.

– Мам, мне не отдают машину, – сразу к делу перешла я.

– Как не отдают? – этот факт вызвал у нее удивление.

Я закатила глаза. Иногда простота матери меня начинала раздражать. Она точно забыла, что в семье старшая она.

– Очень просто. Я приехала на станцию, а механик уперся. Говорит, что не отдаст ключи малолетке! – последнее слово я нарочно произнесла очень громко, чтобы грубиян услышал меня.

Вся загвоздка заключалась в том, что когда я не красилась – а сегодня как раз выпал такой день – мне никто и семнадцати-то не давал. Пятнадцать максимум. А под дутой, удлиненной курткой грудь и округлившиеся бедра весьма трудно было разглядеть.

Или кто-то не хотел их замечать…

Обидно, однако.

Между прочим, грудь у меня была полноценного второго размера, и фигура красивая. Песочные часы в действии. Так говорил Илюха, мой самый лучший друг.

С которым на днях, кстати, возникли кое-какие проблемы.

Черт, и почему раньше я не замечала его слов… Вернее, интонации, с которой он их говорил.

Ладно, сейчас не о том.

– Так-так… – Александра Михайловна задумалась. – Стой, где стоишь, я через минуту перезвоню.

Как будто я куда-то собиралась уходить. От одной мысли, что снова окажусь на улице, без транспорта, и придется домой добираться на автобусе, мне становилось дурно. Да и в карманах была одна мелочевка.

Я понятие не имела, что могла придумать в данной ситуации мама. Оставалось лишь надеяться, что она каким-то волшебным образом разрешит проблему.

Я не хотела.

Принципиально.

На горизонте снова показался механик-грубиян.

– Ты все еще здесь?

Я лучезарно улыбнулась.

– А где же мне еще быть?

– Где угодно, но только не здесь!

Я переминалась с ноги на ногу. Ну, в конце-то концов, не выгонит же он меня силой. Хотя… С такого станет. У меня снова зазвонил телефон, и я еще никогда не была так рада звонку матери.

– Ты все еще находишься на станции? – спросила она меня.

– Где ты мне сказала оставаться, там я и нахожусь.

– А как зовут молодого человека, который не отдает тебе машину?

Я почувствовала, как вся кровь, которая еще была способна циркулировать в моем замерзающем теле, прильнула к лицу.

– Мама, я откуда знаю.

– Так спроси.

Ей легко сказать, а что делать мне?

Исподлобья посмотрела на него. Что угодно, но только не это… Но перспектива оказаться без машины на холоде прельщала еще меньше.

– Хорошо, – сквозь зубы проворчала я и, отодвинув телефон от уха, как можно более безразличнее, спросила: – Извини, но тут интересуются: как тебя зовут?

– По какой надобности?

Я пожала плечами.

– Говорят, надо.

– Допустим, Максим, – ответил он, прищурив глаза.

В знак благодарности я кивнула и снова вернулась к разговору с матерью.

– Мам, его зовут…

– Я слышала. Юля, дай ему, пожалуйста, телефон.

Вот это мне уже нравилось больше. Пусть в кои веки мама сама поспособствует решению проблемы. А я постою в сторонке и погляжу в потолок.

Протянула телефон Максиму, тот недовольно взял его, видимо, предчувствуя, что его сейчас начнут уговаривать отдать ключи и, собственно, саму машину малолетке.

– Да, – буркнул механик, подозрительно поглядывая на меня. – Слушаю вас.

Некоторое время он молчал, потом нахмурился и сказал:

– Это ваше дело. За последствия я не ручаюсь. Если вы это допускаете, то, пожалуйста. До свидания.

Видимо, он не отличался особой разговорчивостью, потому что, не дослушав, протянул мне телефон.

– Сейчас отдам ключи.

– Юля! – тем временем продолжала в трубку кричать мама: – Ты меня слушаешь или нет?

– Да слушаю я, слушаю, – настроение испортилось окончательно.

– Все, сейчас Максим тебе отдаст ключи.

– Это я уже поняла.

– Все хорошо, ребенок?

– Лучше быть не может.

– До дома доберешься, позвони мне.

– Хорошо.

Тем временем грубиян подошел ко мне и кинул ключи. Я изловчилась и поймала их. Мне уже не терпелось уехать со станции.

– Тебе хотя бы известно, как ключ поворачивать? – он не мог не съязвить напоследок.

Я шумно выдохнула воздух и досчитала до десяти.

– Если не справлюсь, обязательно обращусь к тебе.

– Скорее всего, так и будет…

И этот грубиян, нет, чтобы как-то поспособствовать, нажал на кнопку, автоматические ворота поднялись и, скрестив руки на груди, вызывающе начал наблюдать за моими действиями.

А я, как нарочно, разволновалась. Все-таки неприятно, когда за тобой вызывающе наблюдают и ждут, когда ты оплошаешь.

Только бы получилось, и мне удалось бы нормально выехать со станции. И ничего не задеть! Ни во что не врезаться! Я кинула рюкзак на соседнее сиденье и дрожащими руками вставила ключ в замок зажигания. Перевела дыхание. И начала осторожно трогаться.

* * *

МАКСИМ

Малолетка.

Малость охреневшая и чертовски сексуальная.

Первое, что увидел Макс, выныривая из ямы, длиннющие стройные ноги. Обалденные. И он сразу же представил, как закинет их к себе на плечи. Аккурат будет. Когда ее разложит. Может, прямо в подсобке станции.

Бедра, если чуть присмотреться и мысленно убрать дурацкий пуховик, тоже обрисовывались аккурат в его вкусе.

Макс уже приготовился включать свое обаяние, когда его взгляд уперся в лицо девочки.

Мать вашу! Именно девочки!

На него смотрели самые шикарные глаза в мире.

Невинность в априори.

Кадык нервно дернулся в горле парня. Что за хрень… Кто это малолетка?

Волосы интереснейшего цвета – темная пшеница, немного тонированная шоколадом. Последняя подруга Макса была помешана на смене образа и постоянно что-то с собой делала, трындыча ему о новомодных тенденциях.

Незнакомке идеально подходил оттенок, более того, придавал ей загадочности, изюминки. Если бы не одно большое гигантское «но».

Ее возраст.

Лицо без малейших признаков косметики, даже тоналки нет. Свежее, чистое, разрумянившееся от мороза. И такое, черт возьми, молодое. Лет шестнадцать, не больше.

Макс сразу же себя почувствовал педофилом, который возбудился на несовершеннолетнего ребенка.

А он возбудился! И этак не хило. Член уперся в боксерки. Благо спецовка была с широкими штанами, свободная, и его бугор был не заметен.

Но сразил наповал ее голос. Как перезвон колокольчиков.

Н-да, Макс, что-то с тобой сегодня неправильное происходит. Перезвоны там всякие слышатся. Не пора ли тебе навестить одну из давних и на все готовых подруг?

И Остапа понесло. Он не мог остановиться. Всегда соблюдал субординацию, основная работа научила.

А тут, как с цепи сорвался. Умом понимал, что навряд ли ребенка пришлют за машиной, и все равно не мог удержаться. А как она засмущалась! Как загорелись гневом ее глаза, когда она повелась на его грубость и нелепые заявы.

Макс же сознательно хамил, а сам думал: если распахнуть ее пуховик, то он увидит вполне сформировавшуюся грудь? И тотчас себя одергивал.

Маленькая зараза могла предъявить документы. Сейчас никто не ходит без паспорта.

Могла тыкнуть ему в морду и водительское удостоверение. Мол, хамло, ну-ка, закройся и гони машину. Так нет же, упертая попалась.

Нашла коса на камень.

Макс для себя решил: ни хрена она не получит «Ниссан». Не отдаст и все.

Звонок от хозяйки немного утихомирил его пыл.

Что ж…

Первый раунд объявлен – ничья.

Он наблюдал, как она выезжает из бокса, сам же – запоминал номер. Парни из ментовки пробьют владелицу без проблем.

Максим мысленно улыбнулся.

До встречи, малолетка. Скоро он узнает, какое богатство прячется у тебя под пуховиком – «двоечка» или все же ближе к «тройке».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю