156 000 произведений, 19 000 авторов.

» » Его личная звезда. Разрушая преграды (СИ) » Текст книги (страница 1)
Его личная звезда. Разрушая преграды (СИ)
  • Текст добавлен: 8 января 2019, 04:00

Текст книги "Его личная звезда. Разрушая преграды (СИ)"


Автор книги: Марина Кистяева






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Его личная звезда. Разрушая преграды
Марина Кистяева

глава 1. 1


Глава 1

Ириде пришлось поторопиться. Час. У неё был всего лишь час. Небольшой отрезок времени, чтобы привести себя в порядок и прилететь к Славинскому.

Небеса, она собиралась в его дом. К нему. Непостижимо. И всё же...

В выборе одежды Ирида не заморачивалась. Выудила из бельевого шкафа первую попавшуюся одежду. Ею оказалось бежевое платье-футляр. Сверху накинула кардиган. Волосы забрала в высокий хвост. С лицом было сложнее. Краситься не хотелось, но пришлось использовать тональное средство, чтобы скрыть синяки под глазами и бледность. Тронула ресницы тушью, губы – бальзамом, чтобы не казались совсем уж синюшными.

Выйдя из спального отсека, Ирида натолкнулась на Стаса, который нервно расхаживал по гостиной.

– Готова?

– Да, – сухо ответила Ирида, хотя ей отчаянно и надрывно хотелось закричать: "Нет!".

Она никогда не будет готова...

– Давай, я тебя отвезу.

Слова брата не могли не вызвать улыбку у Ириды.

– Ты не умеешь управлять айростеном.

– На автопилоте смогу.

– Не надо, Стас. Я сама. Ты мне лучше скажи адрес Славинского.

Стас, поморщившись, продиктовал адрес элитного поселка, который располагался за городом. Он не хотел отпускать сестру одну, хотя и понимал, что другого варианта попросту не существует. Говорил себе, что она летит к человеку, которого он знал на протяжении многих лет, и тотчас насмешливый голос выдавал ему: а так ли уж хорошо ты знаешь Богдана? Особенно в свете последних событий и того, что он узнал о Латунии.

Ирида улыбнулась и негромко сказала:

– Стас, интересно, кто из нас сейчас больше нервничает – ты или я? И почему ты переживаешь? Ты же не скрывал, что хотел, чтобы я и Славинский образовали пару.

– Хотел. Но не так.

Ирида пожала плечами и глухо отозвалась:

– Ничего не поделаешь.

Она подошла, чмокнула брата в щеку и направилась к входной двери. Обула ботинки на невысоком каблучке и вышла. Шла по коридору с прямой спиной, заставляя себя постоянно быть сдержанной и сосредоточенной. Нельзя расслабляться ни на секунду. Сейчас ей очень важно мобилизовать все внутренние ресурсы, которые ещё остались в её израненной и по-прежнему кровоточащей душе.

Ирида не знала, что именно будет говорить Богдану. Страшилась даже представить, какими словами он её встретит, и как они будут вести диалог. Она ненароком вспомнила лицо Славинского в тот злополучный вечер у клуба, когда ответила ему отказом. Тогда всё было по-другому. Тогда, несмотря ни на что, ни на какие невзгоды, она была счастлива, и верила, что у неё есть будущее.

У неё оно и сейчас было, просто надо немного оклематься от трагедии с Киром. Трудно, сложно, необходимо.

Айростен завелся без проблем. Хотя бы одной заботой меньше. Ирида вбила адрес Богдана и невольно отметила, что у неё дрожат руки. Понятное дело, она летит в логово зверя.

Было страшно. Очень. И тоскливо. В купе эти две эмоции выворачивали душу Ириды наизнанку, и непонятно, как девушка ещё держалась. Но она выдержит... справится... она должна.

Пока айростен передвигался по небу, Ирида то и дело поглядывала на часы. Вроде бы успевает. Ей не хотелось опоздать, а тем более постучаться в дверь пустого коттеджа.

Элитный поселок встретил её тишиной и пустыми прогулочными дорожками. Коттеджи располагались друг от друга на приличном расстоянии, и между ними возводилась голографическая стена, пейзаж которой каждый подбирал себе индивидуально. Нет огромного забора, но соседи не видят, что происходит у другого. Практично.

Ирида опустила айростен на небольшую площадку перед коттеджем и осторожно ступила на идеально чистую дорожку.

Вот и все. Назад пути нет.

Передернув плечами, Ирида направилась к двери. Было холодно, но не от непогоды. Холод шёл изнутри. Сковывал движения, замораживал кровь. Покалывал кончики пальцев на руках.

Всё хорошо... Она должна это сделать, прийти к Богдану. Ради себя. Она это делает ради себя. Чтобы иметь возможность жить.

Если бы только Ирида знала, до какой степени она права.

Ирида, сжав губы и затолкав все эмоции куда подальше, подняла руку и нажала на дерф. Потянулись бесконечные секунды ожидания. Умом Ирида понимала, что Богдан не сидит и не ждет её, занимается своими делами, но ей всё казалось, что ответа нет очень долго.

И поэтому, когда высокие панорамные двери плавно разъехались в стороны, безмолвно приглашая её войти, Ирида вздрогнула.

Он ей не удосужился даже ответить... лично пригласить... недостойна?

Облизнув пересохшие губы и чувствуя во рту горечь, Ирида вошла. И тотчас дверь так же бесшумно захлопнулась за ней, запирая ее в его личном пространстве.

Ирида сглотнула и огляделась. Мужской минимализм чувствовался в обстановке – минимум мебели, диван, несколько кресел, пара картин на холодных бежевых стенах. Широкая мраморная лестница. Высокие проемы без дверей, ведущие в другие комнаты. Белоснежный большой ковер, занимающий практически всю площадь холла.

– Второй этаж, третья дверь слева от лестницы.

Голос Богдана, раздавшийся из динамика, заставил Ириду едва ли не подскочить и не схватиться за сердце. Она ожидала его увидеть, если не в гостиной, то выходящим из смежных комнат.

Ошиблась.

Ей с порога показали, что на особое расположение хозяина она может не рассчитывать. Сразу дали понять, что её приходу не особо-то и рады. В области груди медленно завязывался тугой узел страха, неуверенности и ещё чего-то непонятного, но очень сильного, давящего. Как следствие, возникло безумное желание развернуться и сбежать, залить айростен топливом, весь бак и улететь, сбежать ото всех. Только вот куда она сможет улететь? К кому? Глупая мысль, продиктованная загнанностью в ловушку.

Второй этаж, так второй этаж.

Больше не осматриваясь, Ирида начала подниматься по ступеням. Холод никуда не делся, и она сильнее натянула кардиган на грудь, словно он мог её защитить от предстоящего унижения. Ирида старалась не думать о том, что ей произойдет через несколько минут. Если бы задумается хотя бы на секунду, то смалодушничает, улетит домой, и тогда её судьба уже не будет зависеть от неё.

Ступенька... ещё одна и ещё... Вот и второй этаж. Так, теперь третья дверь слева.

Из невидимых динамиков доносилась тихая мелодичная музыка. Классика. Интересный вкус у хозяина дома. Это Ирида отметила машинально.

На подсознательном уровне Ирида ожидала, что третья дверь приведет её в спальню. Чтобы окончательно раздавить её морально. И никак не ожидала, что окажется в просторном, светлом тренажерном зале.

Её взгляд настороженно скользнул по тренажерам, по гирям, по гантелям и остановился на "груше", с которой работал Богдан. Полуобнаженный, в одних тренировочных шортах, обтягивающих его ягодицы, он методично наносил удары по снаряду, чередуя выпады ногами и руками. Ирида замерла. Она не была поклонницей спорта и лишь иногда посещала фитнесс-клубы за компанию со Стасом, когда тот, поддавшись меланхоличному настроению, вытаскивал её с собой. Ей приходилось видеть мужчин, проводивших в залах большую часть суток, зарабатывающих себе на жизнь своим телом. Красивые, накаченные, привлекающие внимание. Они у неё вызывали эстетическое удовлетворение, когда она смотрела на их тела. Не более. Никакой дрожи в теле, ни желания подойти и потрогать. Да и сам Стас у неё отличался неплохим телосложением, так что она привыкла к красивым мужским телам.

Но то, что она испытала, увидев полуголого Славинского, не шло с этим ни в какие сравнения. Его движения... его удары... Отточенные, жестокие, каждый раз попадавшие в цель. Они вызывали внутреннюю дрожь, более того, они гипнотизировали. Его тело действовало, как единый слаженный организм. Ни одного лишнего движения, без суеты. Крупное тело поблескивало от капель пота, мышцы на спине играли при каждом движении, демонстрируя внутреннюю мощь хозяина.

У Ирины, глядя на Богдана, возникла лишь одна ассоциация: "Хищник". Дикий, необузданный, который умеет выживать при любых ситуациях. Который использует свое тело не для глянцевой красоты и не для того, чтобы заработать на нем. Он его использует для борьбы – яростной, сильной, одержимой. И шрамы, бледные, говорящие о давности их получения, пересекали его спину и живот, задевали руки. Ирида никогда не видела ТАКИХ шрамов и в таком ужасающем, поражающем количестве. Сейчас, в их век, многие избавлялись от шрамов за считанные минуты. Последние разработки в медицине и косметологии позволяли быстро и безболезненно приводить тело в порядок. Ни шрамов, ни рубцов, ни ожогов. Идеально красивая кожа. А тут... У Ириды засосало под ложечкой. Этот мужчина спокойно относился к своим шрамам, нёс их, как часть себя. Не больше и не меньше.

Только для Ириды они выступили как некий устрашающий элемент. Они показали ещё раз, что никто на Ароме из её близкого окружения и не догадывается, кто такой истинный Богдан Славинский и какие тайны он в себе несет.

Богдан медленно повернул голову в её сторону, перестал боксировать и негромко сказал:

– Говори.

глава 1.2


Одно лишь слово. И холодный взгляд, остановившийся на её лице. Взгляд, которым он никогда ранее её не наделял. Да, Ирида свыклась с его пристальными, будоражащими душу взглядами. Они были разными: внимательными, ироничными, по большому счету добрыми, и, с недавнего времени, возбужденными. Но никогда равнодушными, точно ты пустое место и оторвала его от очень важного занятия. Например, от тренировки.

Ирида замялась. Вот так сразу? Без предисловия? А, какое, собственно, предисловие он должен ей был предоставить?

Сейчас перед ней стоял не друг семьи. Не человек, приходящий им на помощь много раз. Не молодой человек, дарившей ей конфеты и игрушки.

Сейчас перед ней стоял оскорбленный мужчина!

И, Небо, как же трудно было начать говорить!

Но надо.

– Богдан... – пауза. И снова равнодушный взгляд. Правда, теперь Богдан к ней повернулся полностью, скрестив руки на груди и расставив плечи. Ирида приказала себе не смотреть на его накаченное тело, прошедшее множество физических испытаний, которое сильно её нервировало. – Ты же знаешь, что случилось с Киром...

– Знаю, – ещё более холодный тон, от которого по спине побежали мурашки.

Следующую фразу произнести было ещё труднее. Слова пришлось выталкивать из себя.

– А у меня скоро день рождения...

– Я это тоже знаю. Каждый год дарил тебе подарки.

От внутреннего напряжения и от стресса, пережитого за последнюю неделю, на глаза навернулись непрошеные слезы. Да, он дарил. Каждый год, кроме последних четырех. Даже когда находился на Латунии, от него приходила посылка. Она не ценила, и его укол был более чем справедлив.

– Спасибо за них, – запоздалая благодарность всё же сорвалась с её губ. Сплетя пальцы и теребя кольцо Кира, которое она продолжала носить, Ирида негромко сказала: – Богдан... Я всё понимаю... Я тебе отказала, не приняла твою метку... Но сейчас...

Циничная усмешка Богдана прервала её и без того несвязную речь.

Она замолчала, напряженно всматриваясь в лицо мужчины, ища в его чертах хоть какую-то мягкость. И не находила.

Перед ней стоял чужой, абсолютно незнакомый Богдан Славинский.

И если раньше она приходила в тихий ужас, то, что испытывала сейчас?

Ирида была рада, что холод не покидал её. Он позволил сохранить остатки самообладания, не дал ей снова впасть в панику и забыть, зачем она сюда пришла.

– А сейчас тебе понадобилась моя метка? Так? – если бы слова умели хлестать, её щеки полыхали бы от их ударов.

Ирида прикрыла глаза и выдохнула:

– Да.

А что она могла ещё сказать? Ходить вокруг да около не имело смысла. Они взрослые люди, и каждый осознавал сложившуюся ситуацию в полной мере.

Ирида перестала дышать в ожидании его ответа. Заламывала руки и мысленно молилась. Пожалуйста... пожалуйста... Она как-нибудь к нему приспособится... прогнется, постарается стать хорошей спутницей жизни, стерпит ласки в постели, и может быть, когда-нибудь она привыкнет к нему и сможет стать хотя бы немного счастливой.

– Нет.

Слово резануло по сердцу и заставило Ириду пошатнуться, резко распахнув глаза.

Он ей отказал. Сказал "нет".

Она летела к нему, не подготовив заранее слов для разговоров, считая, что подготовка ни к чему. Важен сам факт её прибытия, что она явилась к нему с повинной, готовая на самопожертвование. И ни разу, ни на мгновение ей и в голову не пришло, что Богдан сможет ей отказать.

Ирида растерянно моргнула, чувствуя, как слабость с новой силой обрушивает на неё свою несокрушимую мощь.

– Нет? – выдохнула она, отказываясь принять его решение.

– Нет.

глава 1. 3, глава 2, глава 3


Сказал спокойно и отвернулся, снова вернувшись к «груше». Удар, удар, ещё один удар. Остервенело, опытно, целенаправленно. Демонстративно показывая, что их разговор окончен, что ей пора уходить.

И Ирида, каменея, покрываясь внутри тонким слоем льда, не видя перед собой ничего, развернулась. Что еще ей оставалось? Только уйти. Не падать же перед Славинским на колени, слезно умоляя поставить свою метку? Она пришла, она попросила. Она сделала всё, что могла.

А дальше...

Дальше – латунец Загар и неизвестность.

Он налетел на неё сзади, припечатал к стене, буквально сшибая с ног. Ирида даже не успела вскрикнуть, прийти в себя. Лишь почувствовала, как сильные руки хватают её за талию и перемещают к стене. Благо успела выставить впереди себя руки, иначе бы лицом впечаталась в стену.

– Значит, мать твою, тебе понадобилась моя метка?

Она не узнала его голос. Злой, заполненный агрессией, он вибрировал, впиваясь в её кожу, опаляя и отравляя. Горячее мужское дыхание обожгло щеку, а сильное тело, потное, терпко пахнущее самцом, прижалось к спине, демонстрируя свою мощь, заключая её в капкан из мышц и мускулов. Ирида задрожала, ещё не до конца осознавая, что попалась. Что добровольно пришла в логово зверя, и теперь он выпустил свою хищную натуру на волю. И не отпустит её...

Она ничего не ответила, да ответа от неё никто и не ждал. Лишь захрипела, подавляя в себе взбрыкнувшие эмоции, сильные, не понятые до конца. Страх вперемешку с чем-то новым, пугающим, проникающим в самую душу.

– И на что ты готова пойти ради этой метки, а, звезда? – Богдан зло оскалился и жадно втянул носом её запах. – Вот на это? Или на это?

Его руки действовали быстро, нетерпеливо. Одно резкое движение – и её платье задрано на талию, а мужское колено бесцеремонно вклинивается между её ног, соприкасается с нижним бельем, едва ли не силой заставляет опуститься тело Ириды на бедро. В каждом движении Богдана чувствовалась злость, ни о какой нежности, деликатности, заботе тут речь не шла. Из его груди вырывались короткие хриплые звуки, то ли сдерживаемое рычание, то ли слишком глубокое дыхание.

Ирида не стремилась вырваться, пресечь его действия. В голове набатом прозвучал его вопрос: "На что ты готова пойти ради метки?". Вопрос был риторическим. И он, и она понимали, что секс между ними – это самое малое, на что Ирида готова была пойти.

Да, она надеялась, что секс будет не сразу...

Да, она надеялась, что Богдан, как всегда, проявит к ней деликатность и терпение...

Да, она надеялась, что у неё будет время подготовиться... День, два.

Но не сразу. И не вот так. Едва ли не расплющивая лицо о стену. Не когда тебе в спину зло дышат, а чужие руки причиняют боль, пусть и легкую. Не когда игнорируют твои желания. Слезы, что плескались в глазах, потекли по щекам. Ирида затаилась, боясь сделать лишнее движение, боясь даже всхлипнуть.

Пусть делает, что хочет...

Теперь он в своем праве...

– Вижу, на многое, – казалось, что злее и агрессивнее говорить было нереально. Ирида ошиблась. Голос Богдана пронзал насквозь, пробирался под кожу и царапал её изнутри, наносил невидимые раны.

Мужчина мстил. Отыгрывался за её отказ. Показывал, насколько больно может быть, когда твои надежды не оправдываются.

Ирида приготовилась терпеть. Закусила губу, не обращая внимания на слёзы. Поудобнее устроила руки, чтобы устоять, не упасть. Хотя упасть ей вряд ли позволят, скорее уж, откинуться на крепкую мужскую грудь. Все мысли в голове Ириды проходили фоном, не задерживаясь и ни за что не цепляясь. Она точно смотрела на всё со стороны.

– Молчишь? – прорычал Богдан, приближая своё лицо к её щеке. – Правильно, звезда, молчи... Потому что сейчас любое твоё слово пойдет тебе во вред! И лучше будь покорна! Стой и позволяй мне тебя трахнуть! Не жди от меня нежности... Я буду тебя именно трахать, как мужик трахает шлюху, имея ее во все дырки!

Зачем он говорил ей эти гадости? Для чего? Чтобы подготовить или отвлечься самому?

Треск рвущихся трусиков раздался одновременно с болезненным укусом в мочку уха. Ириду пробрало, и она с трудом заставила себя подавить содрогание. Это будет слишком... Она на уровне первобытного инстинкта поняла, что если сейчас не уступит, где-то что-то ему не позволит, выкажет словом или жестом, что ей неприятно – Славинский спустит её со второго этажа. Предварительно изнасиловав или нет – вопрос останется открытым. Поэтому она приказала себе стоять и не двигаться.

Чтобы он не делал...

А у Богдана были вполне определенные намерения. И они никак не ассоциировались с занятием любовью.

Траханье – да, верное слово. Единственное, определяющее то действие, что он намеревался осуществить.

Ещё одно резкое движение – и шорты вместе с боксерами спущены вниз. Упругая, большая головка члена соприкоснулась с обнаженными женскими ягодицами.

Ирида крепко зажмурилась, и, казалось, перестала дышать. Происходящее больше походило на нереальность, на извращенную выдумку. Не могла она стоять с обнаженными ягодицами, с задранным платьем, с мокрым от слез лицом. Не могла она чувствовать член, настойчиво ищущий вход в... Куда??

Ирида распахнула глаза, когда почувствовала, как одной рукой Богдан раздвигает ее ягодицы и находит тугое запретное колечко. Она не успела среагировать, а его палец оказался внутри. Глубоко внутри.

Полустон-полукрик вырвался самопроизвольно.

– Богдан... нет... не надо... только не туда...

Её слова показались жалкими даже ей. Что она могла противопоставить его силе? Да ничего! Она была полностью в его власти, беспомощная и едва ли не распятая.

– Почему же нет? – оскалился Богдан, покусывая нежную кожу её шеи. – Или тебя твой благоверный Кирилл сюда не брал? Не брал... Тугая, чувствую. И знаешь, почему твоя попка для меня привлекательна? Потому что в ней не было ни одного члена! Ни одного! А твою дырочку уже трахали! Не люблю быть вторым!

Давление пальца исчезло, уступив место более крупной головке. Она уперлась в тугое колечко, надавливая, но не проникая вовнутрь.

Вот тут Ирида забилась в истерике. Закричала:

– Нет!

И сделала попытку оттолкнуть Богдана. В Бездну всё! Она не даст себя изнасиловать в попу! Не позволит! Вот так, у стены! Это жестоко... это очень жестоко. Даже для Славинского.

У Богдана было другое мнение. Хрипло рассмеявшись, он ещё сильнее сдавил Ириду, практически обездвиживая её, и сделал пару толчков, пытаясь проникнуть в девственную тесноту. Ирида завыла раненым зверьком, изловчившись, втиснула руку между их телами и попыталась разъединить его член со своей плотью.

– Не нравится, звезда? – едва ли не удовлетворенно промурлыкал Богдан, и это мурлыканье было звериным, хищным. А она была пойманной жертвой, которую никто не собирался отпускать, не наигравшись. – Не нравится... Вижу. Чувствую. Вот и мне не нравилось, что ты трахалась со своим Истовым! Скажи, на хрена? Неужели он был такой охрененный любовник, что ты не устояла перед ним? Что он с тобой делал? Как ласкал? Давай, поделись со мной!

Слезы лились градом, и Ирида их уже не прятала. Всхлипнув, дернулась, пытаясь увернуться от настойчивых рук и губ.

– Куда же ты собралась?

Ход был за ним.

И он его сделал.

Чуть подался назад, оставляя место для маневрирования и преодолевая сопротивление её тела, с трудом проникнул в сухое лоно, растягивая неподготовленные мышцы. Из горла Ириды вырвался не то выдох облегчения, что ей удалось избежать анального контакта, не то горечь поражения, что она всё-таки приняла Богдана в себя.

Было больно. Внутри сразу всё зажгло, отталкивая, не принимая, сопротивляясь. Не в силах устоять на ногах, Ирида откинулась назад, на грудь мужчины.

Богдан, издавая рычащие звуки, надрывно хрипя, не дав ей ни секунды адаптироваться к себе, начал яростно двигаться, насаживая девичье тело на себя. Ириде пришлось до крови закусить губу, чтобы надрывно не закричать.

Она выдержит...

Выдержит...

Богдан мучил её недолго, кончил после нескольких толчков, излившись вовнутрь, одновременно запустив руку в её растрепавшиеся волосы и оттянув голову Ириды назад:

– Так тебе нужна ещё моя метка?

Сказал жестко, хлестко, давая понять, что ответ нужен сейчас же. Без промедления, именно в тот момент, когда он ещё находится в ней.

Ирида, во рту которой образовалась пустыня, кое-как заставила себя глухо сказать:

– Ты всегда будешь так... жесток?

Это был неправильный ответ – её волосы намотали на сжатый кулак.

– Так нужна или нет?! – уже с откровенной угрозой прорычал Богдан и оскалился. Он был страшен в своей яростной страсти, в своем праве взять женское тело, которое неумело, но всё же ему предложили. Сейчас он мстил, отыгрывался за её отказ, вымещал на ней злость. Взял остервенело, утоляя плотскую похоть, не заботясь ни об Ириде, ни о её чувствах, ни о её теле.

Ирида, проклиная себя, мир Арома, своё малодушие, прошептала:

– Нужна.

Выбора у неё не было. К тому же, Богдан уже взял её. Она ему позволила...

Ведь позволила. Могла бы истошно закричать, начать сопротивляться, показать, что она против, что не допустит насилия над собой, а если и допустит, то это именно будет насилие в его истинном свете, без прикрас.

А что было сейчас между ними – непонятно.

Богдан замер, перестал дышать. Ирида это почувствовала и краем сознания удивилась. С чего бы это? Неужели он волновался в ожидании её ответа? Какая глупость... Всё уже сделано. Она пришла к нему, он её взял. Теперь на ней его запах, способный перебить запахи другого мужчины. И каждый, кто хотя бы раз имел дело со Славинским, узнает его запах и постарается пресечь любые желания в отношении Ириды на корню. Слишком опасно.

И всё же что-то колыхнулось в душе Ириды, что-то робкое, оставшееся от той наивной влюбленной девочки, которой она была ещё несколько недель назад. То светлое, что невозможно уничтожить в один день, дающее надежду на счастливое будущее.

Богдан Славинский не так холоден, как пытается показать.

– Тогда пошли.

Он уже более аккуратно поставил её на ноги, даже подстраховал, когда она покачнулась. Уверенная рука легла на талию.

– Куда? – шепотом спросила Ирида, с трудом возвращаясь к реальности. Смотреть на Богдана она пока не могла. Не хотела снова видеть его темно-синие глаза, которые теперь ей будут ещё чаще сниться в кошмарных снах.

– В кабинет. В спортзале нет стилета.

Ирида сглотнула. Вот и всё... Сейчас он поставит ей метку, и она будет с ним связана на всю жизнь. Сердце облилось кровью, завыло, застонало. Душевная боль присоединилась к физической.

– Мне бы в ванную, – просить было стыдно, но Ирида не могла идти, чувствуя, как его сперма вытекает из неё.

Богдан понял её без лишних слов, подхватил с ближайшего тренажера полотенце, которое очень оказалось кстати.

– Давай так.

Без сантиментов. Без излишних нежностей.

Краснея и по-прежнему стесняясь его, Ирида взяла полотенце, промокнула у себя между ног и с сожалением посмотрела на разорванные трусики, которые все еще болтались на одной ноге. Нагнулась и сняла их, зажала в кулаке, не зная, куда деть.

Богдан снова понял её и протянул раскрытую ладонь.

Ирида медленно, очень медленно протянула ему белые трусики.

Он их взял и... поднёс к носу, вдохнул её интимный терпкий аромат.

У Ириды от изумления распахнулись глаза, а Богдан, заметив её реакцию, цинично усмехнулся:

– Тебе со мной придется быстро распрощаться со стыдливостью. На щепетильное отношение не рассчитывай. Пошли.

Пришлось идти. У Ириды от слабости закружилась голова, она ещё до конца не осознавала происходящее. Всё воспринималось как в тумане, словно это и не она была. Осознание придет позже, намного позже.

При ходьбе между ног саднило, Ирида поморщилась. Естественно, жаловаться и высказывать претензии она не стала. Богдан оставил её вопрос без ответа, намеренно. Что ж... Поживем-увидим, какой он на самом деле, Богдан Славинский.

Кабинет находился через дверь от тренажерного зала. Ирида прошла следом за Богданом, не замечая интерьера. Не до него было.

Мужчина прошёл к большому черному деревянному столу и взял стилет, лежавший рядом с запечатанными конвертами и стопкой бумаги.

– Иди сюда.

Ирида не сразу уловила изменение в голосе, из которого ушла холодность и безразличие. Нет, он не стал снова мягким и волнующим. Богдан говорил ровно, без особых эмоций, но для него в данной ситуации и это было большим послаблением.

Видеть её...

В своем доме...

Иметь её...

Насаживая на себя...

Трудно. Невыносимо. Желанно. На грани дозволенного. Выворачивая себе душу и коверкая свою сущность.

Но ему это разве впервой?

Не так должно всё было происходить. Не так.

Ирида шла медленно, с усилием передвигая ноги и сжимая их. Несколько раз чуть заметно поморщилась. Он видел и замечал всё, впрочем, как всегда.

Когда она подошла к столу, Богдан, больше ничего не говоря, сделал надрез на левой руке в нескольких сантиметрах от локтевого сгиба. После чего встретившись с испуганным, непонимающим, едва ли не затравленным взглядом Ириды, повернул её к себе спиной, крепко прижал и надавил острием стилета на кожу чуть выше ключицы. Её кровь выступила сразу же после его.

Действовать надо было быстро, и оба об этом знали. И сжимая горло Ириды, сдавливая его захватом локтя, он соединил их кровь, связывая их судьбы воедино. Послышалось шипение, какое бывает, когда к коже прикладывают металл. После чего Богдан отодвинул Ириду от себя и, откинув её белокурые волосы за спину, чуть склонил голову девушки, желая посмотреть на свою работу.

Повыше ключицы, на видном месте, красовалась его метка. Буква "Б" выписанная вензелями, живая татуировка, созданная самой природой.

– Мне нравится, – Богдан усмехнулся, а Ирида, снова покачнувшись, ухватилась за край стола.

Место нанесения метки жгло. Но Ирида знала, что крови больше нет. Её кровь, соединенная с его, выжгла на её теле вот такое незамысловатое клеймо, которое в их мире принято называть меткой. Теперь она больше не принадлежала самой себе. В век покорения космических пространств, новейших технологий, развитых отношений с другими, отличными от них, расами, женщина всё так же оставалась в тени мужчины, от которого вынуждена зависеть до конца жизни. Причудливая прихоть Судьбы. Не Ириде решать хорошо ли устроен их мир или плохо. Метка – защита женщины. Раньше – непонятно было от кого, но, наверное, и в далекие времена было логическое основание, сейчас – от латунцев.

– Я пить хочу, – глухо прошептала Ирида.

Всё, сил больше не было. Никаких. Её выжали, выжгли изнутри.

Богдан, бросив на неё быстрый взгляд темно-синих глаз, значение которого она даже не пыталась понять, налил воды из графина, стоящего на окне.

– Тебе плохо?

Ирида едва не рассмеялась, услышав от него этот вопрос. Уж не забота ли там сквозила, Богдан Славинский? А?

– Да, мне плохо, – Ирида не стала лукавить. Приняла стакан, жадно выпила воду и вернула пустой Богдану. Посмотрела на мужчину и негромко добавила: – Что мне делать дальше? Я могу вернуться в дом Стаса за одеждой или...

Она не договорила, оборвала себя.

Стояла с повисшими вдоль тела руками и ждала, что ей ответит Богдан.

Теперь он был вправе решать за неё всё.

Глава 2

Богдан её отпустил, сказав, что она может забрать из своей квартиры все дорогие ей вещи. Одежду брать не рекомендовал, они обновят её гардероб. Ириду так и подмывало спросить – по его вкусу? Но промолчала, понимая, что не тот момент, чтобы показывать характер.

Вернувшись домой, Ирида ожидала увидеть в квартире Стаса, но его не было. Стало немного горько, но пройдя на кухню, обнаружила записку: "Срочно вызвали в лабораторию". Ирида покачала головой и сделала приписку: "Я переехала к Богдану". Она была рада, что Стас снова занимается любимым делом, единственное, что смущало, так эта полная секретность. Брат не рассказывал, что за опыты и эксперименты они ставили.

Когда Ирида заходила к себе в отсек, у нее возникло чувство, что она сюда больше никогда не вернется. Глупо, конечно. Только сердцу не прикажешь, и сейчас оно сжималось от тоски и безнадежности. Взгляд девушки невольно остановился на букете Кира, подаренном в день помолвки. Букет давно засох, его пора было выкинуть. А вот гладии стояли в первозданном виде, источая слабый, но притягательный аромат. Эти два букета оказали на Ириду странное действие, она подошла к консоли, на которой стоял букет Кира, и села прямо на пол.

– Прости меня, Кир... Прости...

Она не понимала, за что просит прощения. Но эти цветы... Увядшие цветы Кира и идеально сохранившиеся – Славинского, словно два символа человеческих жизней. Одна искалеченная, другая сильная и здравствующая.

Ирида плакала недолго. Она даже в некоторой степени заставляла себя выплакаться, понимая, что в доме Богдана слезы приветствоваться не будут. А ей следовало поплакать, попрощаться с прошлым. И с Киром тоже.

Было бы наивно полагать, что она в один час забудет Кира. Нет, такое не произойдет. Ирида знала, что ей лучше подавить в себе те чувства, что она испытывала к Киру, ту нежную романтическую влюбленность. Потому что если она её сохранит в сердце, то по ней пройдется Славинский. Вот в чем, в чем, а в этом она не сомневалась. И его слова, произнесенные у клуба, что он ни разу её не попрекнет Киром, можно стереть из памяти. Да и вообще всё, что было ранее, до её отказа, надо забыть.

Теперь у Богдана к ней иное отношение. Злое, агрессивное, собственническое. Она нанесла ему оскорбление, отказав. У клуба ей было всё равно, она не страшилась его гнева. Думала, что вскоре будет находиться под защитой семьи Истовых. А вон как всё повернулось. И на сто восемьдесят градусов изменилось к ней отношение Славинского. Будет ли он и дальше мстить, теша своё оскорбленное эго? Или ограничится сегодняшним наказанием? Ирида сомневалась. И от того, что ей ещё предстояло с ним пережить, внутренности Ириды скручивало в тугой узел, заставляя содрогаться. Фантазия у Славинского богатая, и он вполне может заставить её пройти все круги ада.

Выплакавшись и оставив прошлое в своем спальном отсеке, Ирида начала собирать вещи. Всё-таки она решила кое-что захватить из своего гардероба. Были вещицы, с которыми она не желала расставаться. Взяла фотографии родителей, подарки, которые они ей дарили. Взгляд Ириды снова упал на гладии. Ей надо как-то приспосабливаться к Богдану, почему бы не начать с этого букета? Взяла и его. Пусть подумает, что он ей дорог. Она его не выбросила по причине дороговизны, не привыкла Ирида разбрасываться крупными суммами. Букет радовал глаз, а кто его подарил... Такая уж это великая значимость?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю