Текст книги "Дочь дьявола (СИ)"

Автор книги: Марина Богданова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

            – Мы почти пришли, – сказала Катарина.

            – Да, я вижу, корабль вон там, – согласился Вацлав.

            – Точнее, то, что от него осталось, – улыбнулась девушка.

            Это на самом деле были остатки корабля. Как только Вацлав  и Катарина приблизились к цели, Вацлав смог прочитать сохранившееся название судна – «Деркето», как и особняк. Но больше всего внимание Коллера привлёк нос корабля, фигура мифической девушки полностью сохранилась, она грозно смотрела вверх, словно ожидая, когда её заберут на небеса.

            – Да, Ричард был эксцентричным путешественником, любил всё, что связано с мифологией, – протянула Катарина.

– Когда я только въехал в особняк, то  видел над главным входом  довольно хорошо сохранившийся барельеф с каким-то существом, – сказал Вацлав.

            – А, это он тоже придумал, ещё до того, как моя семья познакомилась с Иденшоу, – сказала девушка.

            – А что это за существо?

            – Это один из богов пантеона Абкани, – ответила Катарина.

            После осмотра остатков корабля Вацлав вместе с девушкой вернулся обратно в особняк. Катарина сказала Коллеру, что пойдёт в библиотеку, а Вацлав, проголодавшись, решил посмотреть, чем можно подкрепиться на кухне. Еды было немного, но этого ему хватило. Иденшоу на кухне не появлялся, и Вацлав решил, что он где-то на острове молится своим богам.

            «Ну вот, ты влюбился в дочь своего босса, а в Прагу так и не позвал», – подумал Вацлав, осознав свою робость перед прекрасной девушкой.

            – Скучаете, пан Коллер? – услышал он голос Алана.

            – Да нет, просто отдыхаю, – ответил Вацлав.

            – Это стоящее дело. Знаете, я тут подумал и решил, – начал Алан.

            Вацлав выпрямился и уставился на своего начальника, он думал, что Алан вдруг передумал насчёт Катарины, и не хочет, чтобы его коллега с ней встречался, но он только улыбнулся, отчего Коллеру стало не по себе. Угрюмый Алан ему нравился больше, чем улыбающийся единственным глазом.

            – Я тут подумал и решил вписать вас в историю этого острова, – улыбаясь заявил Алан.

            – Это как?

            – Ваш вклад в наше общее дело приносит большие плоды, поэтому я хочу сделать вас наследником моего бизнеса, – ответил Алан.

            Вацлав так и застыл, сидя на стуле. Да, раньше он тоже достиг определённых высот, будучи личным врачом охранника Зофи Ружечки в Праге, а Инцидент всё порушил и сделал Коллера, как и всех аугов, изгоем, и тут…

            – Ну как, Вацлав, соглашаешься? – спросил Алан.

            – Мне нужно подумать, – протянул Вацлав.

            – Подумать? У тебя будет всё, весь остров, и все эти наёмники будут ехать к тебе, к тому же ты снова займёшь своё место в истории, – сказал Алан.

            – Стоп, я не хочу иметь дело с наёмниками, я уже имел дело точно с такими же, и больше не хочу, – отмахнулся Вацлав.

            – Понимаю, ты боишься, но на острове тебе бояться нечего, это они будут бояться,  да и я буду рядом. Ну как, соглашаешься? – спросил Алан.

            – По рукам, – улыбнулся Вацлав, и встав со стула, пожал руку Алану.

           

 

 

Глава 15

 

            Вацлав и не представлял, чем обернётся для него вступление в наследство Алана. Во-первых, он, как и Алан, должен проводить всё время в лаборатории, а во-вторых, это означало меньше времени с Катариной, но он с гордостью принял такое наследство, раз уж согласился стать протеже Алана Мортона. 

            После пожатия рук Алан вновь проводил Вацлава в свою лабораторию и там передал ему все свои наработки с аугментациями, в некоторых Вацлав заметил неточности, вероятней всего, начальник сделал их не так давно, поэтому и не смог обратиться к Вацлаву за помощью.

            – Я буду тут жить? – вдруг вырвалось у Вацлава.

            – Что ты, Вацлав, то, что ты теперь хозяин всего этого, это не значит, что ты должен тут жить, тут живу только я. Так как не привык жить в доме, – улыбнулся Алан одним глазом.

            – Ну тогда, когда я могу начать? – спросил Вацлав.

            – Когда идея в голову придёт, – ответил Алан и ушёл.

            Идей у Вацлава было много, он знал, что некоторые наёмники боятся боли несмотря на то, что они прошли не одну войну, а значит, надо поработать над обезболивающим. Алан как-то сказал, что светящаяся вода заживляет любые раны, может, можно её как-то комбинировать с обычными лекарствами, которых на острове было не так уж и много. 

            Вацлав хорошо разбирался в химии и когда работал в Праге подпольно, то он прекрасно смешивал остатки нужных лекарств и получал то, что нужно. Одно только смешать у него не получилось – Нейропозин, но теперь Н-Поз не так уж и важен оказался, так как синдром «Дерроу» всего лишь синдром одного человека. Теперь осталось только как-то вытащить Ботковели из клетки, так как Вацлав в одиночку с ним не справится.

            Алан где-то маячил в своей лаборатории, и Вацлав сходил за ним. Сказал, что придумал лекарство для наёмников, чтобы они не боялись боли, но нужно его для начала испытать на Отаре,  а в одиночку его в кресло не усадить.

            – Как скажете, коллега, – кивнул Алан, понимая, что не зря передал своё наследство протеже.

            Алан легко вывел Отара из клетки и усадил  на кресло.

            – Что, что вы делать со мной будете? – испуганно спросил Отар.

            – Ты боишься боли? – спросил Вацлав у Отара.

            – Нет, – вдруг усмехнулся бывший мафиози.

            – Сейчас проверим, Алан, придержи его, – обратился Вацлав к Алану.

            – С радостью, – проговорил Алан Мортон.

            Вацлав взял скальпель и сделал небольшой надрез на руке Отара Ботковели. Тот не испугался, наоборот, усмехался ещё больше.

            – Коллега, а может быть, ему ещё какую-нибудь пустяковую аугментацию сделать, – предложил Алан.

            – Что? Только не это! – завопил Отар.

            – Не бойся, Отар, я изобрел лекарство, после принятия которого  вы ничего не почувствуете, да и к тому же вас нам прислали те, кто давно хотел от вас избавиться, так что вы у нас на законных основаниях, – сказал Вацлав.

            – Да, и вы послужите науке, – сказал Алан.

            Вацлав решил вставить подопытному слуховой имплантат, это очень трепетная и, в некоторых случаях, болезненная процедура. Дав Отару хлебнуть своего лекарства, Вацлав приступил к работе. Лекарство помогало частично, подопытный продолжал крутиться в кресле, и поэтому Вацлав, промокнув заживляющей водой частично прооперированное ухо Отара, отложил свою операцию.

            – Не сработало, коллега, я должен тщательно проработать обезболивающие, – сказал он Алану.

            – Других лекарств тут нет, а вот воды полно, ну, если у тебя не получится, то не беда, наёмники – крепкие ребята, выдержат, – сказал Алан.

            – А с ним что? – спросил Вацлав, кивая на Отара.

            Отар был жив, но продолжал дрожать, глядя на Вацлава и Алана. Вацлав почувствовал некую эйфорию, видя, как тот, кто когда-то мучил его и пугал, сам мучается и пугается.

            – Зашейте ему ухо и отпустите, скоро я ему поесть принесу, – сказал Алан.

            – Как скажешь, – согласился Вацлав.

            – Я… я приношу свои извинения, что так поступил с тобой, Коллер, – взвыл Отар.

            – Не  только со мной, но и с другими аугментированными. Мой знакомый сказал, что видел их фотографии в твоём чёрном списке, – сказал Вацлав.

            – Мафия требовала брать оброк с тех, кто ко мне обращается.

            – Вот как, мафия, а  ты что, разве не она? Ладно, пойдём, покушаешь, и я продолжу, – улыбнулся Вацлав. 

 

***

            Вацлав так и не смог придумать лекарство, которое избавляло будущих пациентов от боли и страха, даже Алан не знал, как это сделать. Но он не расстроился, а продолжал трудиться над наработками Алана. Под конец он почувствовал усталость и решил отдохнуть дома. К тому же он давно не видел Катарину, она наверняка скучает где-то в библиотеке. Как только Вацлав вышел из лаборатории, тут же началась гроза, и полил сильный дождь, поэтому ему пришлось идти обходным  путём.

            – Попали под грозу? – спросил Иденшоу, когда Вацлав поднялся в дом.

            – Не то слово. Где мисс Мортон?

            – Госпожа у себя в комнате, – ответил слуга.

            – Это хорошо, – улыбнулся Вацлав.

            – Вы теперь как господин Мортон, – улыбнулся слуга и ушёл.

            Кушать Вацлаву не хотелось, поэтому он, после столь потной работы решил ополоснуться в душе и навестить Катарину. Трубы, как всегда, выли, и вода дольше 10 минут была ржавой.

            – Эх, надо бы узнать у хозяина насчёт труб, – пробубнил себе под нос Вацлав.

            Быстро ополоснувшись, Вацлав ретировался в свою комнату, переоделся и направился в комнату Катарины. Он знал, где она находится, поэтому легко её нашёл.

            – Да, да, проходи, Джозеф, – выкрикнула Катарина, когда Вацлав постучал в дверь.

            – Это я, – ответил Вацлав.

            -Вац, оу, прости, я думала, ты до ночи задержишься в лаборатории, – улыбнулась девушка.

            – Я не твой отец, – пошутил парень.

            – Это хорошо, я слышала чьи-то крики, – сказала Катарина.

            – Пытался изобрести новое лекарство, – улыбнулся Вацлав.

            – Папа тебя прямо нагрузил, – сказала Катарина, вежливо пропуская парня в свою комнату.

            – Он переписал на меня своё наследство, так что я теперь буду трудиться вдвойне, – сказал Вацлав.

            – Осторожно, ты скоро превратишься в моего отца и будешь жить в лаборатории, – предупредила Катарина.

 

 

 

 

 

Глава 16

 

            – Обещаю, что не превращусь в твоего отца, – поклялся Вацлав.

            – А что было сегодня? – поинтересовалась девушка.

            – Мне в голову пришла мысль, как сделать идеальное обезболивающее, но увы, не сработало, – выдохнул Вацлав.

            – Ничего, создашь, ты у нас одарённый, как я вижу, – улыбнулась Катарина.

            Ночью Вацлав не спал, всё думал над тем, как улучшить лекарство, имея только то, что есть. Из-за мыслей в голове у него опять начались кошмары. Ему снилось, что какая-то зловещая сила пытается его задушить, от этого он снова проснулся среди ночи и долго не мог уснуть. Из-за ветра и грозы за стенами дома ему казалось, что кто-то бродит по дому. Он попытался отогнать от себя мнимые страхи, но не получилось. Он внимательно вслушался в тишину, чтобы понять, кажется ли ему это или нет. Вроде показалось, поэтому Вацлав, тяжело выдохнув, попытался заснуть. 

            Утром он встал  как будто по нему проехались катком, впрочем, он и раньше так вставал, когда слишком увлекался своей работой. Он сразу же решил принять душ, чтобы освежиться и стряхнуть с себя остатки кошмаров, но как назло, воды не было, поэтому Вацлав с унылой миной на лице пошёл на кухню, позавтракать.

            На кухне вместе с Иденшоу трудилась и Катарина, помогая индейцу с готовкой еды. Она наливала из бочонка воду в кастрюли и разогревала её.

            – Доброе утро, пан Коллер, – вежливо поздоровался Иденшоу.

            – Доброе, – пробубнил Вацлав.

            – Из-за грозы повредился водопровод, пока папа решает проблему, вот помогаю другу дяди, – улыбнулась Катарина.

            Тут она переключила взгляд от бочки с водой на Вацлава, и его вид слегка напугал девушку. Она поинтересовалась, что случилось, и почему Вацлав такой подавленный, на что Коллер ответил, что ему всю ночь снились кошмары.

            – Опять? – удивилась Катарина.

            – Да, такое происходит, когда я перерабатываю, – ответил Вацлав.

            – Никто не заставляет тебя перерабатывать, даже папино наследство. Садись, сейчас я приготовлю тебе завтрак, – улыбнулась Катарина.

            – Со мной всегда так, – признался Вацлав.

            – Что, и дома тоже? – спросила девушка.

            – Да, я когда беру какую-либо работу, то сама знаешь, – едва заметно улыбнулся Вацлав.

            – Вам нужно отдохнуть, пан Коллер, – сказал Иденшоу.

            – Я как раз и собираюсь это сделать, – улыбнулся Вацлав.

            – Это хорошо, а то, я вижу, ты сильно измотан, и ещё я вчера слышала чьи-то крики, – сказала Катарина.

            – Это мой подопытный дёргался, – ответил Вацлав.

            От этих слов девушка погрустнела и, ничего не сказав, ушла из кухни. Иденшоу только голову  опустил, когда ставил Вацлаву завтрак, и Коллер понял, что не только слуга недоволен всеми этими экспериментами, но и его возлюбленная. Такими темпами он сам скоро станет Аланом Мортоном, как ему и снилось. От наследства он отказываться не собирается, но тактику всё же менять надо, а заодно заканчивать со своей местью.

            После завтрака Вацлав стал искать Катарину, чтобы как-то сгладить свою вину перед ней, и обсудить, что делать дальше. Сейчас он влюблён в дочку своего босса, да, он доказал, что он способный ученик, и время для мести у него вышло.

            Вацлав тут же направился в комнату Катарины, но  там её не было, затем в библиотеку, но  и там её тоже не было. Слуга, который вовремя ему попался, сказал, что госпожа Мортон расстроена тем, что Вацлав ставит опыты на людях.

            – Я сам сожалею, мне пора заканчивать с местью, – признался Вацлав. 

            – Это хорошо, что вы не превратились в господина Алана Мортона. Когда долго проживаешь на острове, он начинает на тебя плохо влиять, это только у госпожи иммунитет, – ответил Иденшоу.

            – А у вас?

            – Мне помогает моя вера, – ответил слуга.

            Вацлав знал, что виноват перед Катариной, и не стал её больше искать, придёт время, и она сама его навестит, а пока он решил развеяться за чтением книг в кабинете Обида Мортона – дяди Катарины, там было много книг по истории племени Абкани, по которой Обид защитил профессорскую, ну и много книг по разным культурам. Он уже расслабился, как вдруг вторая дверь в кабинет открылась и в неё вошёл Алан.

            – Я обидел вашу дочь, простите, – признался Вацлав.

            Лицо Алана тут же перекосила недовольная гримаса. Он зашёл сказать, что починил водопровод, а  тут ему в лицо говорят, что обидели его дочь.

            – Как? – гневно, почти рыча спросил Алан.

            – Я говорил об опытах над Отаром, а она развернулась и ушла, – виновато сказал Вацлав.

            Лицо Алана сразу сменилось с гнева на милость.

            – Ну что вы, просто она не совсем поддерживает мои эксперименты, думаю, она тебя скоро простит, – сказал Алан.

            – Я решил завязать со своей личной местью семье Ботковелли, перерос всё это, можете этапировать его обратно в тюрьму, – сказал Вацлав Алану.

            – А как же ваш эксперимент?

            – Раньше я ставил их на себе, так что и в этот раз поставлю, к тому же идея с хорошим обезболивающим провалилась, – признался Вацлав.

            – Это тебе решать, ты же наследник, ну, если ты любишь мою дочь и ради неё готов отказаться от мести, то я возражать не стану, – согласился Алан и ушёл, а Вацлав вздохнул с облегчением, он думал, что Алан его просто со скалы сбросит за отказ от опытов и за то, что он обидел его дочь.

            Немного посидев за книгами, он решил прогуляться по острову и подышать свежим воздухом, чтобы развеяться и подумать, как примириться с Катариной.

            Сегодня на острове особенно холодно, поэтому Вацлав вернулся в свою комнату,  достав из шкафа куртку, накинул её на плечи, и вышел во двор. Слабое солнце еле освещало остров из-за густых облаков, но всё равно было светло. Вацлав осторожно спустился на веранду, собираясь изучить труднодоступные места, но тут увидел стоящую на ней Катарину. Девушка только глянула на него и тут же отвернулась.

            «Знаю, виноват», – подумал Вацлав и пошёл в другую сторону.

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 17

 

            Настроение полностью испортилось. Только он и Катарина полюбили друг друга, как небольшой заскок на «тёмную сторону» всё испортил. Вот в чём главная ошибка Вацлава – он не умеет выбирать себе союзников. То союз с семьёй Двали – но это было ради выживания и помощи другим людям, то теперь союз с семьёй Мортон, но тут другое, он полюбил всем сердцем Катарину – дочь своего босса, и теперь он будет делать всё, чтобы Катарина простила его и смогла снова полюбить.

            Вацлав бесцельно бродил по веранде, изредка посматривая на Катарину. Девушка стояла неподвижно и даже не смотрела в его сторону, наконец он не выдержал, и решил серьёзно поговорить с девушкой, а точнее, извиниться. Он развернулся и побежал к ней.

            – Катарина, я... – выкрикнул Вацлав, подбегая к Катарине.

            – Оставь меня, – сказала она и побежала куда-то вглубь острова.

            – Я решил измениться, послушай, я больше не буду ни над кем экспериментировать, клянусь, – прокричал Вацлав, но девушка его не слышала.

            «Может быть, ну его, это наследство, пусть оно останется Катарине, она любит этот остров, а мне он только больше бед приносит, чем вся семейка Двали», – подумал Вацлав.

            Он мог загадать  желание острову, чтобы  любовь дочери Алана вернулась к нему, но не стал, это уже будет не та любовь, которая была с самого начала. Поэтому Вацлав принял волевое решение – оставить  наследство Алану и Катарине и вернуться в Прагу.

            Вацлав вернулся в особняк, и войдя в свою комнату, начал собирать вещи. Боссу он ничего говорить не будет, только слуге скажет, что оставляет права наследования за Катариной, и что он возвращается обратно в Чешскую республику.

            С Иденшоу он встретился на кухне, во время ужина. Тот, приготовив еду для Вацлава и взяв тарелку для мисс Мортон, собирался выходить из кухни, но Вацлав его затормозил.

            – Я возвращаюсь домой, – сказал Вацлав.

            – Вот как? А господину скажете об этом? – удивился Джозеф.

            – Нет, просто скажите ему, что я отказываюсь от наследства в пользу мисс Мортон. Кстати, а когда паром до большой земли? – поинтересовался Вацлав.

            – Послезавтра утром, он обычно привозит нам провизию, так как наша оранжерея давно зачахла, – ответил индеец.

            – Хотелось бы побыстрее, – сказал Вацлав.

            – Не получится, он не так часто ходит, и ходит потому, что они заключили контракт с нами, – сказал Джозеф. 

            – Ладно, ещё день я потерплю, – решил Вацлав.

 

***

            Мысли в голову не шли, поэтому весь следующий день Вацлав просто шатался по дому, ничего не делая и ни о чем не думая. Алан наверняка думает, что его наследник мастерит очередную аугментацию или лекарство, поэтому ни разу не попался на глаза Вацлаву. Это радовало – объясняться с начальством Коллер не хотел, и так гадко на душе, что потерял свою любовь.

            Тут он услышал, что кто-то направляется в библиотеку. Шаги были женские, вероятно, это Катарина. Поняв, что это знак, он решил вновь попробовать извиниться и направился к библиотеке.

            Он не опоздал, Катарина всё ещё была там, она залезла на второй ярус и искала книгу.

            – Мне очень жаль, что так вышло, – выкрикнул Вацлав. – Но я…

            – Другого пути у тебя нет, ты принял наследство и теперь должен соответствовать ему, – холодно сказала девушка.

            – Нет, я от него отказался, и если ты мне не простишь, то я…

            Не успел Вацлав договорить, как Катарина отвернулась и пошла в другую  сторону, она не желала ничего слушать, и Вацлав понимал, что прощения он не заслуживает, но всё же стоит объясниться.

            – Я оставляю его тебе, и весь остров, завтра я уезжаю, – только и выпалил он и ушёл.

            Чувство вины его разъедало больше, чем неразделённая любовь к дочери Мортона. Он вспоминал те дни, когда они только встретились, и как гуляли по острову, и как она показывала ему корабль, и он своим решением всё испортил.

            – Что грустишь, Вацлав? – спросил Алан.

            – Вы? Я не ожидал увидеть вас тут! – удивился Вацлав.

            – В лаборатории тебя нет, что, застопорились с лекарством?

            – Нет, сэр, я отказываюсь от наследства, в пользу вашей дочери, – начал Вацлав.

            – Почему? – удивился Алан.

            – Я перегнул палку, Катарина меня не простила, – грустно ответил Вацлав.

            – Так простит, послушай, она любит остров, но не моё дело, а ты его разделяешь со мной.

            – Нет, завтра я уплываю обратно на большую землю, – сказал Вацлав и ушёл.  

            Ему всё равно, что скажет Алан, даже если он запретит ему возвращаться на остров, он всё равно не заслуживает свалившегося на него наследства и любви Катарины. Ночью он уснуть не мог, пытался  заняться чтением книг, но мыслями он всё равно был с Катариной. Он вспомнил ночь с ней, когда она словно по щелчку пальцев лежала рядом с ним, и он был счастлив. Так он и провалялся на кровати до самого утра, а уснул только под утро.

            Утром он проснулся как после тяжёлой работы, тело всё ныло, как и душа, но он знал почему так, и смирился с этим. Индеец сказал, что сегодня прибудет паром до большой земли, поэтому Вацлав даже завтракать не стал. Взял сундук со своими вещами и пошёл в порт ждать парома.

            – И всё же подумай, Вацлав, от такого трудно отказаться, – сказал Алан, встретив Вацлава в порту.

            – Подумаю у себя дома, – сказал Вацлав.

            – Я поговорю с дочерью, может быть, она тебя простила, – сказал Алан.

            – Только не дочка Мортонов, – отмахнулся Вацлав.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 18

 

            Вацлав вернулся обратно в Прагу, всё ещё думая о Катарине, но не лелея никакой надежды на воссоединение с ней. Прага никак не изменилась после его отъезда, даже после отмена «Акта о восстановлении человечества» аугов не перестали досматривать. Но когда Вацлав сказал, что вернулся с Острова Теней, то полицейские от него отпрянули, видать, знали, кто на этом острове живёт.

            – То-то же, – буркнул себе под нос Вацлав и пошёл к своему книжному магазину.

            «Машина времени» всё ещё стояла на месте, что обрадовало Вацлава, и он подумал о том, чтобы восстановить разрушенное здание за счёт накопленных на кредитном чипе денег.

            Вацлав осторожно открыл дверь в свой магазин и вошёл в него, ища выключатель, который, как всегда, был в самом неудобном месте. О том, что надо переустановить  выключатели в нужном месте, он тоже подумал. Как только он включил свет, старинные лампы задребезжали и зажглись, заставляя Вацлава улыбнуться.

            – Я дома, – сказал Вацлав, осматривая здание изнутри.

            Прятаться в подвале не было смысла, так как  больше ему никто не угрожает, так что он, как только поставил сумку с вещами, тут же  пошёл в подвал и перетащил все свои вещи на чердак. Он был рад, что чердак  не пострадал во время беспорядков в Праге.  Теперь осталось подумать о том, где найти работу. Опыта он набрался, но новое лекарство не изобрёл, зато научился преодолевать синдром Дерроу. Может быть, он научит других аугментированных справляться с этим выдуманным синдромом.

            – Точно, открою свою клинику и буду учить аугов  выходить из синдрома Дерроу, – сказал себе Вацлав.

            На следующий день он снова открыл свой магазин и даже объявил о том, что ищет сотрудников. Он пытался отвлечься от мыслей о Катарине, но ничего у него не выходило, он продолжал о ней думать, даже когда он был не на острове.

 

***

           

            Алан Мортон после ухода Вацлава остался один вместе со своей дочерью и наследством. Первый раз его протеже согласился не только остаться на острове, но и принять его предложение,  и снова ему отказали, притом не из-за наследства, а из-за того, что его протеже не сошёлся характером с его дочерью. Узнав у слуги, где сейчас Катарина, он решил поговорить с дочерью.

            – Кати, милая, мне надо с тобой поговорить, – сказал Алан дочери.

            – Да, пап, – сказал девушка и направилась к дому.

            – Кати, что происходит между тобой и Вацлавом?

            – Ничего, – отмахнулась девушка.

            – Но я же вижу, он взял и уехал с острова, – ответил Алан.

            Тут Катарина буквально ожила, услышав о  том, что Вацлав уехал с острова, похоже, он не выдержал её холодности и решил покинуть обитель Мортонов.

            – Как?

            – Вот так, взял и уехал, – ответил отец. – Что между вами произошло?

            – Это всё из-за твоего наследства, не понравилось мне, что  он под твоим влиянием превращается в нового тебя, – бросила Катарина.

            – Знаю, виноват, но он тоже мог бы отказаться, я бы и так оставил его на острове, – сказал Алан.

            – Я давно заметила, что он не такой, как все твои ученики, он более увлечён своим делом, и как только ты дал ему в руки…

            – Вот оно что, ну тогда он сам частично виноват в том, что не знает границ, – сказал Алан.

            – Папа, – проговорила Катарина и ушла.

            Она знала, что остров меняет многих, но Вацлав не изменился полностью, а значит, он наверняка всё ещё любит её, вот только она всё испортила, когда начала на него злиться из-за его выходок с подопытным.

            Алан последовал вслед за дочерью,  теперь он понял, что нужно было следить за его протеже, чтобы он не перегибал палку, но он сам начал тему мести, как только попал на остров.

            – Папа, а Вацлав откуда прилетел? – спросила Катарина.

            – Из Чешской республики, а что? – спросил  Алан дочь.

            – Я всё же хочу извиниться перед ним, – сказала Катарина, поняв, что не нужно было так хлопать дверью и обижаться, без него ей на острове не с кем общаться: слуга слишком стар и вечно занят чем-то, а  отец всё время в своей лаборатории или ещё где.

            – Ты даже не знаешь, где это, – сказал Алан.

            – Но тогда ты меня туда отвезёшь, – улыбнулась девушка.

            – Я никогда не покидал остров и сейчас не покину, – сказал Алан. Он боялся появиться на большой земле в таком виде, в каком он есть, его появление в Чехии или где-то ещё сразу вызовет к себе много вопросов.

            – Ну тогда я одна поеду в Чешскую республику, я хорошо знаю географию и не промахнусь, – заявила Катарина.

            Алану оставалось только одно, смириться с характером своей дочери и отпустить её на большую землю. Он сказал, что следующий паром до большой земли прибудет только в выходные, поэтому Катарине стоит обдумать весь план своих действий, ведь она ни разу не была в Чешской республике, только в Англии на родине своей матери. Алан, перед тем как взять Вацлава на работу, прекрасно знал, откуда он родом и где работал раньше. Так он на него и вышел, поэтому всё, что ему известно о пане Коллере, он передал своей дочери.

            – Так, значит, он живёт в Праге, – начала Катарина.

            – Да, кажется, работает в книжном магазине, – начал Алан.

            – Теперь ясно, почему он так заинтересовался библиотекой и дядиными трудами, – улыбнулась девушка.

            – Не знал, что кому-то интересен труд моего брата! – удивился Алан.

            – Да, он пару раз зависал в кабинете Обида, – улыбнулась  Катарина.

            – Ну тогда он достоен не только моего наследства, но и тебя, – улыбнулся Алан.

            – Только без твоего наследства, оно и стало яблоком раздора, – сказала Катарина.

            – Обещаю, я буду за ним следить, если он вернётся на остров, – сказал Алан дочери.

           

Эпилог

 

            Катарина всё же выполнила обещанное отцу, и, сев на паром до большой земли, отправилась  сначала в Англию, а потом и в Чешскую республику. Она не знала, где живёт  Вацлав, поэтому, прибыв в Прагу, она  решила поспрашивать местных жителей, знают ли они о Вацлаве Коллере.  Прага встретила иностранку пасмурным небом и недовольными местными жителями. Аугментированных в ней было не так уж много, и они не стремились помогать девушке, видать, боялись чего-то. Кое-где сохранились плакаты с изображением Талоса Рукера – заступника всех аугментированных, который канул в лету вместе с «Актом о восстановлении человечества», также кое-где остались плакаты с истерзанными аугами, призывающие проявить к ним человечность. От них девушке становилось не по себе, и она поняла, почему Вацлав так легко расстался со своей прошлой жизнью.