Текст книги "Сказка цвета ультрамарин (СИ)"

Автор книги: Марианна Красовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Поймав Марину за руку (она очень странно реагировала на простые прикосновения, вздрагивая всем телом и замирая, будто замерзала), он молча потянул ее к закрытой двери:

– Эта часть экспозиции закрыта для публики. Только для нас. Уверяю вас, тут есть, на что посмотреть.

Лично ему было всего интереснее наблюдать за девушкой. Ювелирные шедевры давно не волновали их знатока. А вот женщины… Абсолютное большинство женщин этого мира трепетали от вида сокровищ.

Несметных. Стоимость бриллиантовых украшений, лежавших в нескольких специальных витринах, могла сравниться с бюджетом вполне благополучного европейского государства. Сверкающие искры алмазов и сияние граней, красота и аура богатства. Что скажет Марина? А молодая русская женщина, равнодушно скользнув взглядом по всему этому великолепию, вдруг округлила глаза и рванула к последней витрине со… стеклом. Там были действительно удивительные экземпляры: резьба по опалу и хрусталю, литое стекло в технике «тающий воск». Несколько потрясающей красоты колец и удивительный флакон для благовоний.

– Это работы, сделанные по эскизам любимой дочери Рене – Сюзи Лалик. Все в единственном экземпляре. Их стоимость на аукционах сейчас вполне сравнима с тем, что вы тут видите. Мои поздравления, у вас прекрасный вкус, – Франческа, ведущий эксперт по прикладным искусствам «Метрополя» любезно согласилась их сопровождать в закрытую часть выставки.

– Спасибо! – Марина повернулась к Георгу, восторженно распахнув глаза. – Удивительно, просто волшебно!..

В этот момент она сама была была ослепительно-красива. В полутьме закрытого зала на лицо русской красавицы падали блики от витрин, словно подсвечивая льдистость голубых глаз и великолепие светлой шевелюры волос. Сама величавая Фригг* так же прекрасна и так же к нему холодна. Удивленно приоткрытые губы, словно высеченные из мрамора шея и плечи. Марина казалась одним из представленных здесь шедевров. О, как ему хотелось ее заполучить! Как коллекционеру произведений искусства, как мужчине, как охотнику.

Осторожно прикоснувшись к кисти ее руки (он обнаружил, что если предупреждать о себе прикосновением, ей было легче его потерпеть), взял пальцы, аккуратно и легко их целуя.

– Марина, я бесконечно признателен вам за принятое приглашение. Но у нас есть еще один маленький пункт программы этого вечера. Увы – нам обоим не очень приятный.

Они все еще стояли перед закрытой дверью в общий зал, без охраны, вдвоем, Франческа тоже уже вышла. Очень интимный момент, Марину медленно начинало потряхивать от напряжения, но Георг был абсолютно спокоен. Так ей показалось.

– Да?

– Мы сейчас выйдем, охрана нас встретит, вас проводят в специальную комнату и подготовят к встрече с камерами на выходе. Меня тоже, увы, я от этого так же страдаю. Заодно познакомитесь с моим старым другом и штатным фотографом – только его не пугайтесь, он, может, и демон, как все говорят, но вполне симпатичный. Не страшно?

Георг не так просто спросил у нее, Марина смотрела на него такими круглыми и испуганными глазами, как будто он звал на расстрел, никак не меньше. Отпустил ее пальцы, и девушка сразу расслабилась. Что же это? Он ей настолько неприятен? Но она совершенно точно его не боится, не трепещет перед влиятельной фигурой этого мира, нет в ней ни раболепия, ни заискиваний. Тогда что? Великолепная загадка. Достойная цель. Давно его настолько не увлекали загадки.

Он открыл дверь перед Мариной.

– И еще одно: я знаю, что в России так принято – обращаться на «вы». Форма вежливости.

Марина удивленно кивнула. Ее лицо немного ожило, ледяная маска начала таять. Действительно, она вообще впервые встречала такое вот деликатное к ней обращение. В Америке все лишь на ты.

– Представьте себе, у моего весьма почтенного деда имеется очень русская жена, мы с ней хорошие друзья, я знаю правила вашего этикета. И все же – можно на «ты»? Не хочу удивлять окружающих больше. Пожалуйста.

Они стояли на пороге зала, отгороженные от зрителей спинами охранников, и Марина внимательно слушала его, о чем-то своем размышляя.

– Да. Конечно, спасибо, что так… Очень было приятно.

И улыбнулась ему. Кажется, вообще впервые с момента их знакомства. Улыбнулась по-настоящему, как улыбаются русские женщины, искренне, широко и красиво, с ямочками на щеках, и Георг вдруг ощутил себя тем мальчишкой, что замер когда-то от улыбки совсем другой девушки… Очень давно это было. Но ощущения, оказывается, те же. Он не разучился еще удивляться и восхищаться.

Молодой симпатичный охранник, чем-то неуловимо похожий на Георга (Марина сразу обратила внимание на тот факт, что все они были похожи, вероятно, в этом был какой-то смысл), отвел ее в женскую комнату. Там ее сразу подхватил уже знакомый вихрь подготовки к съемкам. Она еще не догадывалась, что скоро эти процедуры станут для нее такими же привычными, как чашка кофе или поход в уборную, но послушно расслабилась, стараясь не мешать людям делать их работу. Сухой шампунь, быстрая укладка, клубы лака для волос. В четыре руки ее упаковали в цвета бренда (какое счастье, что привилегию ходить в чем-то другом ей все же даровали!), нанесли быстрый макияж под искусственный свет. Персонал был отлично вышколен – никаких лишних слов, все улыбались и работали с ней очень осторожно. Все уже было практически готово, когда в этот мир женских тайн ворвалось то самое обещанное «чудовище».

4. Знающий время

Аскавхетео Гесс, великий и ужасный, топ-фотограф с мировым именем. Его она сразу узнала. Он был человек-миф, человек-легенда. Его снимки украшали обложки модных журналов. Он действительно творил волшебство с помощью камеры. К тому же второго такого просто не существовало – много ли в мире подобных ему индейцев? Рослый, мускулистый, с толстой косой иссиня-черных волос, ловкий и подвижный, быстрый, словно ветер. Он пылал силой натуры и невероятной страстью. В небольшом помещении молниеносно закончился воздух и стало тесно.

– Что тут у нас за зверушка? Ого! Мир еще не потерян. Крошка, кто ты?

– Ма… рина.

– Слушай, Нери. Я сегодня твой личный кошмар. Я злой деспот, тиран и надсмотрщик. Если ты вдруг решила, что можешь капризничать – лучше сразу беги. На моей площадке ходим строем, работаем, слушая только меня. Ясно? Остальные – ничтожны. Старый жлоб этот – крошка Георг – возражать мне не смеет. Ну что, убегаешь? Быстрее решай!

Марина глядела на него с искренним удивлением.

– Нет. Я тебя не боюсь. У меня папа морской офицер, герой и подводник.

– Всплывет и укусит? – фотограф очень натурально изобразил испуг, раскосые мудрые глаза искрились смехом.

– Запросто. А вообще – строем ходить я умею и слушать команды – тоже. С детства. Этим меня напугать не получится. Доставай остальные пугалки.

– Отличный ответ, Нери, может, мы и сработаемся, – ущипнув за задницу молодого осветителя и куснув шею девушки-гримера (судя по их реакции – давно к нему привыкших), Аскавхетео рванул к выходу. – Я жду тебя ровно через пятнадцать минут у колонны на выходе. Там будет стоять охрана. На полу проведена белая линия – за нее не выходить. Встанешь и ждешь сигнала. Давай, крошка.

Белая линия, спина Георга, роскошный костюм – все, что теперь видела Марина. Ее якорь, ее ориентир. Только бы ничего не учудить, не грохнуться, к примеру, или не опрокинуть кого-то еще. Она может. Тем более туфель ей других не дали, переодели только в темно-синий костюм с узкой юбкой. Решили, что ее бежевые лодочки и так подходят, а сказать про сломанный каблук Марина попросту постеснялась. Поэтому сейчас ей было даже наплевать и на всеобщее внимание, и на кучу незнакомых людей вокруг. Вперилась взглядом в спину Георга, на всякий случай прикидывая, за какую его часть тела будет хвататься, если все же грохнется. Отвлеклась, задумалась – откуда на его плече такая милая рыжая шерстинка? Нужно будет спросить. Марина скучала по живности в доме. У них всегда были кошки, собаки… Теперь только соседка по комнате и шум за стеной.

Отмашка фотографам. Георг снова незаметно касается рукой ее пальцев, словно приободряя. И впервые она не вздрогнула. Лишь пожала тихонько в ответ. Она справится. Дальше был шквал вспышек, слепивших и дезориентировавших. Голова закружилась, Марину слегка повело, она сама уцепилась за пальцы руки, заведенной за спину. Никто ничего не увидел. Спустя минуты охрана медленно оттеснила журналистов, организуя коридор к лимузину. Для охраняемой персоны такая роскошь была одним из пунктов безопасности. Затененные стекла надежно отсекли их от назойливо лезших к автомобилю папарацци. В последний момент в дверь проскользнул фотограф-индеец. Бесцеремонно отпихнул Марину к окну, положив руку ей прямо на обтянутое тонким капроном колготок колено. Она обернулась, взглянув своим фирменным «Выгодским» взглядом. Так должна посмотреть Снежная Королева на крысу у ног. Замораживая, с ноткой недоумения и брезгливости: мол, как ты сюда выполз вообще, организм пристающий? На наглых мужчин действует безотказно. Как оказалось, Аскавхетео – тоже мужчина. Секунда, другая – и он сдался, улыбаясь во все свои зубы, поднимая обе руки ладонями вперед.

– О! Нери, теперь я вижу, что мы сработаемся. И этот твой взгляд я хочу невозможно. Георг! У нас повисла новая коллекция – «Амина». С этим вот взглядом она станет бомбой! Я сегодня же сяду за формы, два дня на эскизы… неделю на студию… Во вторник я делаю съемки! Ты, кстати, слыхал? Ведь Марина у нас – дочь морского волка. Я хочу это снять, а ты поможешь. Пересплю с этим ночь и все утром тебе напишу.

Георг, молча наблюдавший всю эту странную сцену, грустно усмехнулся.

– Не обижайся на него, Марина. Очень прошу. Он у нас пансексуал, даже ко мне пристает регулярно. Маньяк. Продолжения, кстати, не просит. Сейчас мы поедем в гостиницу, за нами целая кавалькада таких же маньяков. Домой тебе нельзя сегодня, если не хочешь каждый день с ними встречаться по дороге в колледж. Если захочешь – утром охрана тебя проводит так, что они не найдут. Можешь остаться – на учебу тебя отвезут. Отдохнешь и выспишься, номер отдельный, мной забронирован весь этаж на два года.

Она бы подумала, но не сегодня. Уже глубокая ночь, день был просто бесконечным. Марина настолько устала – и физически, и душевно, что хотела лишь спать.

– А сейчас я настаиваю на ужине. Кстати, Нери, меня зовут Алекс. Ты слышишь?

Молча кивнула. Сил на большее не было.

– О… Георг, я провожу малышку в номер, командуй ужин туда же. Она же сейчас у нас потеряет сознание. Откат первого дня.

Что было дальше Марина помнила очень смутно. Она слабо возражала против наличия Алекса, помня его руку на коленке. Но индеец был образцово деликатен и, когда она чуть не свалилась в фойе гостиницы, молча подхватил ее на руки, опережая Георга, раздававшего необходимые распоряжения, и отнес в номер. Она уснула сразу, едва коснувшись головой подушки. И больше не помнила ничего. Вообще. Совершенно.

***

Утро было приятным и легким. Невзирая на тягость вчерашней усталости, Марина выспалась. В номере пахло кофе и еще чем-то вкусным. Открыла глаза и взглядом уперлась в широкую мужскую спину на краю кровати, у себя в ногах.

Спину? Мужскую? Марину подбросило, будто бы выстрелом.

Какие мужчины в ее номере, почему? В ответ на ее судорожные взбрыки в борьбе с постелью спина обернулась, оказавшись Алексом собственной персоной. Он с аппетитом уничтожал большой круассан, запивая тем самым кофе.

– Доброе утро, соня. Давай, поднимайся, уже через сорок минут за тобой приедет машина, поедешь учиться.

Девушка и рада была бы подняться, но при попытке выбраться из-под одеяла обнаружила, что вовсе не одета. С ужасом закутавшись в одеяло до самого носа, Марина попыталась сползти с кровати. Не очень удачно. Наступила на край, запуталась и рухнула на колени, больно ударившись о кровать. Продолжавший жевать индеец с любопытством разглядывал результат ее порыва.

– Это что ты тут творишь? Зарядка?

– Почему я раздета? – Марине было совершенно не смешно.

– Так я и раздел вчера. Ой, все, крошка, спящие дети меня не возбуждают, а спать в колготках и юбке очень вредно для здоровья, поверь мужику. Чего ты краснеешь, чего я не видел в девицах? Тебе раздеваться со мной рядом предстоит еще целых пять лет, привыкай. Кстати, смени марку белья, я тебе закажу, не носи эту дрянь, непрактично и так себе ценник. Вещи твои уже в ванной. Топай быстрее, твой кофе остынет. Я отвернулся.

Проговорив эту фразу скороговоркой, Алекс демонстративно повернулся к двери, сунув руки в карманы кожаных штанов.

Марина вскочила и на цыпочках пробежала в ванну, всячески ругая себя за неуклюжесть и безмозглость. Как она вчера так отключилась? Нет, умом она понимала: Алекс совершенно прав, и войдя в этот бизнес, нужно оставлять смущение и все эти замашки старой девы еще на пороге. Но ее хрупкое личное пространство было тем самым колышком, на котором держался весь нестабильный и эфемерный мир Марины. Именно он позволил ей выстоять против наглых притязаний дядюшки, и Маринка не была намерена его терять. Благо даже во вчерашнем странном жесте Алекса в лимузине отчего-то она не увидела ничего обидного. Он ее не оскорбил, не задел и уж тем более – не возбудил. Он вообще был очень странным – этот Алекс. Вел себя так подчеркнуто сексуально, но при этом было совершенно понятно, что все это – роль. Зачем?

Быстро умывшись и одевшись в свои вещи, заботливо кем-то привезенные (она благополучно забыла о них сразу, как только переоделась вчера перед съемками), Марина вышла из ванной, готовая к продолжению диалога. И… никого не обнаружила. Только столик с остывшим кофе, тарелочка с круассанами и заправленная кровать. Вот несносный!

А туфли у нее были по-прежнему со сломанным каблуком. Кстати, а где они? Марина никак не могла их найти.

И сообщение, замигавшее в мессе:

– Спасибо за кофе, Нери, готовься к спринт-съемке во вторник. Новые туфли в пакете возле двери. Сломанные я выкинул.

С удивлением и недоверием Марина заглянула в красивый бумажный пакет: лодочки без каблука, аккуратные, изящные, совершенно классические. Подойдут и к платью, и к брюкам. Невероятно удобные, точно по ноге. И судя по тому, что выглядели они очень просто – цена у них запредельная. Она бы себе такие не смогла позволить.

Надо же, заметил, позаботился. В этом городе подобное было совершенно невероятно.

Еще одно сообщение, на этот раз от Георга (его контакт в ленте уже был):

– Сегодня прошу тебя быть на встрече в Яхт-клубе. Машина будет у колледжа в три часа дня. Ни о чем не заботься.

Да уж, жизнь по контракту обещала быть насыщенной. Очень.

5. Феерия

И не сказать, что студенческие будни Марины вкупе с муравейником модной дизайн-студии, где она подрабатывала, были спокойны и скучны. Но этот «новый ветер» принес такое количество незнакомых людей и впечатлений в ее тихую гавань, что… Нужно было срочно звонить сестре. Да – очень срочно.

Марина всегда следовала своим порывам, лишь следом успевая подумать.

– Лизуня, привет!

– Ты рехнулась, родная? Как думаешь, который сейчас час в Москве?

– Упс. Очень рано?

Да, в Маринином сознании отчего-то никак не укладывались эти проклятые восемь часов разницы.

Звонкий смех.

– Курица! У нас вечер. Вы по ту сторону меридиана. Когда ты запомнишь?

– Постой, на Камчатке сейчас…

– Уже завтра.

– Ужасно. Послушай, я не за этим звоню.

– Невозможно. Зачем же?

Лиза в Москве продолжала резвиться, в телефоне слышался шум детской возни. Быстрая как белка племянница Марины, как обычно, не останавливалась ни на секунду, настоящий ребенок-моторчик. Девушка вдруг поняла, что скучает по ним. Даже по несносному мужу Лизы, с которым они откровенно друг друга раздражали.

– Послушай. У меня большие перемены. Понимаешь, я выиграла отбор, или как его там… прочитать не успела. И теперь заключила контракт на работу в De Vossen!

Последнюю фразу Марина буквально визжала, спускаясь по ступеням выхода из гостиницы и ища глазами обещанную машину.

– Да ладно! Ничего себе ты молодец. Как нашла в себе смелость? Маруська, ты супер!

– Сама не знаю. Нашло что-то. Просто взяла и пошла. Уже была съемка вчера, пришлю тебе ссылку из новостей. Очень трудно, очень интересно. И фотограф тут такой… Потом расскажу, я пока просто в шоке.

– Ав! – крепкие мужские руки обхватили Марину за талию так внезапно, что она тут же промахнулась ногой мимо ступеньки и чуть не упала плашмя во весь рост. И упала бы, не держи ее этот сильный нахал.

– Марусь? – Лиза в Москве напряглась.

Марина обернулась, отчего-то уже точно зная, кого увидит за спиной. Ну конечно же – Алекс!

– Сестрен, меня похищает фотограф, еду в колледж, вечером снова что-то там в рамках контракта. Я потом напишу.

– Миленький, слушай… себя не теряй, обещаешь?

Голос сестры стал вдруг серьезен. Если своей интуиции Марина не слишком доверяла, то в Лизиной была уверена всецело. Слова прозвучали предупреждением.

– Спасибо, Лизун. Я потом позвоню, – отключилась.

Шарахнула по спине топ-фотографа с мировым именем своим рюкзаком, отчего-то ни на секунду не сомневаясь в правильности его реакции. И не ошиблась. Он вдруг заржал, аки конь, впихнул Марину в такси, захлопнул за ней дверь и унесся куда-то. Вот ведь морда! На него совершенно невозможно было сердиться.

День пролетел незаметно, мысли метались, как бабочки на ветру.

Нью-йоркский яхт-клуб (NYYC) был для любого человека, связанного с яхтами, абсолютно культовым местом, но Марину это совершенно не пугало. Если бы Георг потащил ее на авто-шоу или светский раут, связанный с открытием чего-то-там-пафосно-благотворительного, было бы гораздо страшнее. Но все, что связано с морем, Марина обожала, в конце концов, даже имя обязывало![1] Она была не просто «в теме» яхтинга, она была заядлой и грамотной яхтсменкой. Вдвоем с Лизой они ходили в коварную Балтику на яхте отца, а уж если в экипаж брали Лизкиных однокурсников… Воспоминания о приключениях юности ее по-настоящему вдохновляли.

Такси, забравшее Марину от колледжа, подъехало к клубу ровно к трем часам дня. Великолепное здание «Клуба миллионеров», построенное в самом начале двадцатого века легендарным магнатом Морганом, восхищало и поныне, как внешне, так и роскошью внутренних интерьеров. Отсюда брал начало знаменитый «Кубок Америки» – «America’s Cup», а по сути – весь парусный спорт в его современном понимании.

Марине казалось, что она идет по королевскому дворцу. Роскошные витражи потолков, помпезная лепнина каминов, филигранные узоры паркетов. Нн стенах – профили знаменитых яхт, в витринах – модели легендарных кораблей-победителей «Кубка Америки». Ей было все интересно. Как и вчера – Георг снова нащупал ее слабую точку. Море. Ну кто бы мог подумать!

Она его изумляла, эта русская девушка. Еще вчера он думал – куда уж еще? Но теперь, украдкой наблюдая за ней, Георг снова терялся в догадках. Девушка-фотомодель, увлеченно рассматривающая модели яхт, читающая их историю? Кивающая себе задумчиво, будто даже узнавая? Ущипните его, так не бывает.

Хотя уж если она впечатлила даже Алекса, вечного циника и мизантропа – чему удивляться? Марина – загадка. Сказка с глазами цвета ультрамарин.

– Интересно? – не выдержав, подошел к ней сзади, прикоснулся рукой к плечу.

Она снова вздрогнула.

– Добрый… день. Да. У моего отца тоже есть яхта, он член яхтклуба. Небольшая, конечно, старенький Swan 36. Мы с сестрой раньше частенько ходили на ней. Когда он не знал.

Если бы она вдруг взлетела, шаловливо помахивая крылышками, Георг удивился бы меньше.

– У меня… тоже есть яхта. – Сказал и ощутил вдруг, как смешон. Девушки «ходили» вдвоем на яхте, управление которой подразумевало навыки профессиональных гонщиков. Даже если она сочиняла, уже тот факт, что эта русская знала эту марку финских яхт, смущал. – Рамблер сто.

У девушки округлились глаза. Потом, только секунду подумав. она засмеялась.

– А ты шутник. R-88, я так понимаю? Конечно же, индивидуальный? Я видела только их в журналах, ну, после скандала на регатах Ролекс…

Слышать это он больше не мог. Его затошнило от возмущения, от ощущения несправедливости этого мира. Почему, вот скажите, он вдруг снова нашел в этом огромном мире такую женщину, а она дергается от его прикосновений, как от удара током? И как в воду нырнул:

– Прости, если спрошу сейчас нечто тебе неприятное, не хочешь – не отвечай. Я тебе противен?

Она удивилась, приоткрыла рот, захлопала ресницами – само очарование и невинность. Ну что же, не только Марина могла удивлять.

– Почему?

– Я привык общаться не только вербально. А ты от каждого моего прикосновения дергаешься так, будто я ядовит. Что не так?

– Я… так не привыкла, прости. Постараюсь расслабиться и научиться общаться тактильно. К тебе это не имеет никакого отношения.

– Понимаю. В России, наверное, приходилось все время защищаться?

Усмехнулась. Ага. И не только в России. Везде, где есть уроды.

– Защищаться приходится везде.

– Не волнуйся. Тут тебя никто больше не обидит. Не бойся. Хорошо?

И, взяв ее руку, поцеловал пальцы. Тепло и приятно.

Подобные встречи для Георга были скорее традицией. Почти обязательной – в конце концов, он был персоной публичной. Регулярные снимки в прессе, общение со старыми знакомыми – почему бы и не здесь? Привычно, безопасно и по-настоящему интересно, хотя и утомительно. Уже сидя в баре в компании точно таких же уставших людей, Георг оживленно обсуждал с Мариной общее, как оказалось, увлечение.

Марина с детства любила море и все, с ним связанное. Их с Лизой отец был моряком с большой буквы, морем жил и морем дышал. У них был свой катер, своя маленькая яхта и «дочери морского офицера должны отличать склянку от банки и аврал от полунды.»[2] Они и отличали. С детства плавали как селедки, с закрытыми глазами умели ставить и убирать паруса, швартоваться, не ведали морской болезни и были всецело преданы этой пагубной страсти, имя которой – любовь к морю, мореманство, как смеялась Марина. Да. Алмазный король Георг тоже был жертвой этой тайной страсти.

– А знаешь… – они стояли на пристани, словно не решаясь прервать очарование этого вечера и сесть в машину. – Алекс говорил что-то о съемках во вторник. Я как раз собирался выйти на пару недель на своей новой яхте. Что скажешь?

– R-88? – Марина лукаво ему улыбнулась. Всего один день, а как он их сблизил. Она уже не отнимала руки, не дергалась от прикосновений и даже позволила приобнять себя за плечо, доверчиво прислонившись к нему.

– Нет, другая. Ты только не смейся, Марина.

– Я не смеюсь. И что там за яхта?

– Сто шесть метров, круизная «океанка» с верфи Люрссен.

– Ух ты, моторная немка?

Георг так устал удивляться, что молча кивнул, не упуская момента осторожно вдохнуть запах волос девушки, осторожно тронув затылок носом.

– И как зовут твою красавицу?

– Марина.

– А?

– Ее зовут – Марина. Клянусь, хочешь увидеть? Она уже здесь, проходит калибровку приборов и профилактику.

– Да!

«Марина» была великолепна, ослепительна, сказочна. Похожа на острие копья, как все суда этого класса.

Но к концу знакомства с великолепным произведением судостроительного искусства Марина ощущала себя примерно так же, как вчера – после выставки. Засыпала на ходу. Уютного Алекса сегодня рядом не было, а Георг словно и не замечал ее усталости, рассказывал, показывал, увлеченно носясь по палубе своей мечты. Тихонечко приютившись на диванчике в роскошной кают-кампании, девушка отключилась. Проснулась лишь от возмущенного пыхтения Алекса.

– Снова он уморил тебя, крошка! Пойдем, я отвезу в гостиницу. Отдохнешь. Ты еще и не ела? Проклятие, ты что, считаешь, что мне нужны твои кости? И для чего, интересно? Гадать на них, что ли? Держись.

Он легко подхватил ее, как и вчера, потом была вспышка – она проснулась перед гостиницей. В номере вообще не понимала, что происходит, лишь смиренно отметив – он снова ее раздевает. И отключилась уже – совершенно.

6. Сказка цвета ультрамарин

Вторник наступил очень быстро. Все эти дни проходили в безумной круговерти событий, и каждый день завершался почти одинаково – под сердитое ворчание Алекса Марина отключалась так, будто ее били по голове – беспробудно. Сердитый фотограф следил за ее питанием, сном, одевал, раздевал – будто в детстве. Без его помощи Марина бы точно не справилась. Она ощущала себя в этом безумном мире совершенным ребенком и была бесконечно благодарна индейцу, перестав окончательно спорить с ним, благоразумно рассудив, что ему всяко виднее. Странный он был человек. На людях – болтал не замолкая, наедине с ней был молчалив и задумчив. Очень скоро Марине уже казалось, что Алекс читает ее мысли, угадывает настроение и находит решения для всех ее проблем.

А Георг… Георг тоже удивлял. Приехав во вторник на яхту, она даже не сразу узнала его в загорелом, подвижном как мальчишка, так лукаво улыбавшемся ей капитане.

Несмотря на весьма представительную команду судна (моряки и обслуживающий персонал), Георг не сидел сложа руки. Стоял за штурвалом свою вахту, сам проверял безупречную чистоту судна, сам следил за уловом свежей рыбы для камбуза. Все время – в движении, все время – ускользая.

Она наблюдала за ним украдкой – в конце концов, с такими мужчинами Марина еще не была знакома так близко. Он был силен, высок – во всяком случае, выше немаленькой ее. В нем было все то, что Марина хотела бы видеть в себе. Он был идеальным. Продуманным. Рациональным. Надежным. Она – неуклюжая, вечно воображающая себе невесть что, совершенно не умеющая носить вот эти вот все наряды и драгоценности, стесняющаяся и широко улыбаться, и громко смеяться, и даже делать резкие движения, рядом с Георгом хотела казаться кем-то другим. Наверное, опытной и искушенной жизнью дамой, не подозревая, что именно ее наивный взгляд и свежесть – самое главное ее достоинство в его глазах.

Откровенно говоря, Марина не считала себя уродиной. Нет, она отлично видела в зеркале, что у нее красивые светлые волосы, изящная фигура, очешуенная грудь (тут даже места нет для скромности) и миленькое личико. Да, она осознавала, что Георг на нее смотрит. Эти его прикосновения – будто случайные, но постоянные, при каждом удобном случае. Казалось, он постоянно вел с ней какой-то параллельный разговор. Разговор их тел, он будто шептал ей что-то украдкой – кончиками пальцев, краем рукава. Теперь она уже не вздрагивала от мужских рук на плечах, от легких поцелуев в висок и затылок, от пальцев на колене, получая от этого свою порцию тихого удовольствия. Все чаще замечала на себе его взгляды – очень мужские, горячие, жадные. Задерживающиеся на вырезах и декольте, на разрезах купальника. Его хитрая улыбка делала красивое и породистое лицо совершенно лисьим. Марина смущалась, краснела, но глаз уже не отводила и не спешила поправлять соскользнувший с точеного плеча ворот белоснежной широкой рубахи.

Влюблялась? Возможно. Увлеклась – однозначно. Сложно устоять перед сокрушительным обаянием взрослого, опытного, уверенного в себе мужчины. И все же, когда ей хотелось ответить на этот трудный вопрос положительно, приходилось напоминать себе: эта сказка не будет счастливой. Принц был женат, семья, дети. А Марина – просто девушка по контракту, работающая на него. Пусть и с удовольствием, но временно.

Рабочий день у нее начинался с творческих задач, поставленных Алексом. Все десять дней в океане они снимали – упорно и долго. Он был не просто мастером камеры. Он был философом объектива, гением композиции, гуру света, и апологетом безупречного вкуса. С его появлением на площадке все падали ниц. Георг самолично носил ему кофе. Марина заметила: если индеец заплетал свои длинные волосы в ажурные косы – день будет совершенно безумным. Впрочем, с ним каждый день был безумием. Алексу нравилось провоцировать людей, смущать их, выводить из себя. Он нежно целовал молодых парней-осветителей и страстно щипал за задницы парикмахеров. Был со всеми небрежно-похабен и надменен.

Кроме нее.

К Марине Алекс относился как к младшей сестре, оберегая и покровительствуя «этой холодной русской». С ним можно было болтать бесконечно на все темы – от пальмовых крабов до освоения космоса. Ей все завидовали – как же так, эта выскочка «отхватила» сразу двух мужчин – самых главных на этом празднике жизни.

Последний акт путешествия задумывался, как неделя на Багамах, уже на пути обратно в Нью-Йорк. Остров Инагуа был тем самым местом, где Алекс задумал «большую» фотосессию с участием сразу нескольких именитых моделей. Яхту поставили на якорь посреди потрясающей гавани Матью-Таун. Там же стояло еще одно судно, зафрахтованное Георгом и прибывшее на Багамы за день до них. Шесть девушек вместе с обслуживающим персоналом – целый гарем.

Марина вдруг ощутила подобие ревности. Привыкшая к его безраздельному вниманию, к ненавязчивому ухаживанию, она вдруг подумала – а ведь остальные модели довольно давно работали с «De Vossen», и кто знает – может, подобное начало карьеры «лица компании» вовсе не такое уж и особенное? Георг явно выделял ее, не замечая других, никаких «телесных бесед» с другими девушками не было и в помине. Но она – лишь свежая рыбка в его меню. Были ли остальные столь же интересны Алмазном королю когда-то? Отчего бы и нет – он вполне мог себе это позволить. А они – позволить красивому и опытному мужчине… большее, чем позволяла сейчас Марина. Совершенно точно мог ответить на этот вопрос Алекс, но он был погружен в рабочий процесс, уже буквально валился с ног, носился, как угорелый, с каждым днем становясь все злее и молчаливей. Трогать друга Марина не стала.

После одной из очень напряженных сессий, когда к четырем часам дня на площадке не оставалось ни одной адекватной фигуры и даже невозмутимый Алекс был готов к массовым убийствам с особой жестокостью, а все модели валялись вповалку у стенда с диваном под пальмой, вперемешку с парикмахерами, гримерами и секьюрити, Георг появился вдруг, как из воздуха. Подтянутый, свежий, красивый. Со стаканом мутного напитка в руках, позванивавшего кубиками льда. Протянул Марине, поймавшей целый ворох завистливых взглядов от соседок.

– Устала? – заботливый голос, внимательный взгляд.

– Ага.

Отхлебнула. Нечто приятное, ментолово-лимонное, с легким привкусом алкоголя. Не сдержалась – выпила залпом.

– Очень устала. Хочу плакать.

Он удивился, раздумывая всего несколько секунд, забрал стакан из ее рук, сделал жест – поднимайся.

Сил не было, конечно, никаких, но кто же спорит с Георгом?

– Я покажу тебе самое лучшее и самое секретное место этого острова. Поехали.

Марина с удивлением обнаружила на берегу гидроцикл. Красивый, необычный, фантастический, как летающая тарелка – и явно столь же дорогой. Георг оседлал этого сказочного ящера, одним сильным движением развернув его к морю. Она прильнула сзади, обхватив крепкую мужскую спину двумя руками, и они понеслись. Сказочно, быстро, удивительно красиво.