Текст книги "Невеста миллионера (СИ)"
Автор книги: Марианна Кисс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Глава 11
Аня
Было страшно, очень страшно. Я совсем не понимала, зачем делаю это.
Зачем в восемь, сказала отцу, что пошла спать? А сама подложила под одеяло подушки, чтобы казалось, что это я сплю, если вдруг он захочет заглянуть в комнату.
Зачем незаметно, через заднюю дверь, выскользнула из дома? Не знаю, что меня толкало. Я бежала по тропинке и остановилась только тогда, когда увидела в темноте силуэт. Он двигался, останавливался, а потом снова шел.
Колени мои дрожали, я прислонилась к дереву и наблюдала. Сердце вот-вот вырвется из груди. Пока я попыталась отдышаться, он заметил меня, и стал неумолимо приближаться. Я прижалась к дереву, боялась сдвинуться с места.
Он подошел. Я повернулась, и в тот же момент почувствовала, как он налетел, словно ураган. Схватил за талию, приник губами к моим губам, а его язык проник в мой рот. Я испугалась, попробовала вырваться, но он так сильно сжимал моё тело, что движения стали слабыми и уже скоро, я перестала сопротивляться.
Его смелый язык скользнул по моему языку и зубам и остановился. Я не сопротивлялась и постаралась ответить ему тем же. Может, так надо. Он потянул мою нижнюю губу, я постаралась повторить это движение, и почувствовала, у меня получается. И это очень приятно. Мой язык проник ему в рот, и теперь уже я двигала и управляла. Удивительное чувство, необычное, но такое завораживающее, что я не могла оторваться от его рта, а он от моего.
Он втягивал мои губы, а я его. Мягкие, такие податливые, теплые губы.
– Ты пришла ко мне? Умница, – шептал он, – я жду тебя, хочу тебя. Ты такая красивая. Такая идеальная, сладкая моя девочка. Не бойся, я не сделаю ничего плохого. Я не трону тебя. Доверься мне.
Он дышал мне в грудь и расстегивал пуговицы на платье. Всё больше оголяя мою грудь. Я прерывисто дышала и чувствовала невероятный страх, но и возбуждение. Мне хотелось, чтобы он говорил. Всё время говорил. Утешал бы меня и подбадривал. Ведь я такая неловкая, несмелая, глупая.
Совершенно безвольно я прижималась к дереву. Отдалась во власть этого мужчины, что так смело, завладел мной. Моя грудь вздымалась и когда он обхватил губами сосок, я глубоко вздохнула и почувствовала, как проваливаюсь в сладостную истому, как падаю, а он придерживает меня, и мы легли на песок.
– Девочка моя, ты прекрасна. Твоя грудь, такая сладкая, как мёд. Она великолепна, идеальна.
Он снова стал целовать сосок, а другой обхватывал ладонью. Я дрожала от стыда и наслаждения. Никогда ещё в жизни мне не было так хорошо. Теперь я поняла, какой во всём этом смысл. Он прекрасен – этот секс, о котором все говорят. И почему я не узнала всего этого раньше. Да потому что раньше не было – Его.
От удовольствия я откинула руки в стороны и выгнула спину. Мужчина положил ладонь мне между ног. Прошелся пальцами по промежности и по всем скрытым местам. Сначала я держалась, но он уверенно надавил, и пришлось раздвинуть ноги.
Он лёг на меня сверху, прижался и я почувствовала в штанах у него что-то твёрдое. Неужели это… Даже не хочу произносить это слово. Боюсь. Как страшно.
– Тебе хорошо? – прошептал он мне на ухо и посмотрел в глаза.
В темноте я различила лишь искорки и кивнула. Он покрыл мой рот своим и снова стал целовать, глубоко проникая в рот языком. И теперь я уже смело отвечала. Мой язык он двигается, извивается. Я подаюсь вперёд и ловлю движения его языка.
Ох, мамочки. Это странно, может я делаю что-то не так?
Он целовал меня и терся пахом о промежность, но брюки не снимал, даже не расстегивал. Потом взял мою руку и положил себе на брюки.
– Вот так я хочу тебя.
Я боялась что-то сказать, чтобы не выглядеть в его глазах совсем уже глупой.
В следующее мгновение его пальцы оказались у меня в трусах, и он стал тереть двумя пальцами переднюю часть промежности. Непонятно зачем, но внезапно я почувствовала, как волна удовольствия охватывает меня. Что-то необычное ворвалось в тело, заволокло его сладостной россыпью. Оно как будто каждую клеточку наполнило брызгами наслаждения. Я изогнулась, подалась к нему, сильнее раздвинула ноги. Я думала, вот сейчас он сделает то, что делаю мужчины с женщинами.
– Не торопись, ещё успеем, – прошептал он.
А я не понимала, зачем он издевается надо мной? Зачем не снимает брюки и не входит в меня. Ведь он хочет, так же как и я. Раз его орган уже такой твёрдый, значит, он должен будет войти в меня. Я знала, что будет боль, но была к этому готова. Изнывала от трепета и волнения.
Тело дрожало в ожидании боли, но я хотела испытать эту боль. Годы ожидания превратили меня в мину замедленного действия, я вот-вот должна была взорваться, прямо здесь, в его руках.
Платье, спущенное до талии и задранная юбка, всё это казалось бы таким постыдным в другое время, но сейчас, в эти моменты, когда по груди моей скользил язык мужчины, а рука его вжималась между моих ног, я уже хотела большего гораздо большего.
Я требовательно стонала, иногда вскрикивала, пытаясь дать ему понять, как мне хорошо и можно уже двигаться дальше. Но он только целовал мне шею и грудь, прикасался языком к губам, проникал в рот, а я отвечала ему и тянулась.
Каждое движение его пальцев по промежности, я старалась ловить и даже уперлась ногой, приподняла бёдра, как будто показывая – я готова, пожалуйста, ты можешь делать всё, что захочешь. Но он не делал, того чего я ждала.
– Какая ты сладкая, – шептал он, – вижу, как ты хочешь, но сегодня, я не доставлю тебе этого удовольствия.
Хорошо, что вокруг темно, и никто не видит, как я это делаю, иначе я могла бы умереть от стыда. Пальцы мужчины остановились, а потом снова задвигались, всё больше распаляя меня. Я почувствовала, как увлажнилась, и он снова провел ладонью по промежности. Мокрый палец кружил по внутренней поверхности бёдер, потом терся об клитор отчего я ещё сильнее изогнулась, подставляя грудь под жадный рот мужчины. Это была мучительная, сладостная пытка. Не думала, что такое бывает.
Глава 12
Тимофей
– Мне пора, – засуетилась она, – если отец увидит, что меня нет, будут проблемы.
– Он что, такой злой?
– Не злой, просто строгий.
Я обнимал её, прижимал к груди и никак не мог отпустить. Её запах пьянил и не знаю, как я сдерживал себя, чтобы не распластать её и не насадить на свой возбуждённый член.
Нет. Не сегодня. Я должен вытянуть всё соки из неё и её тела, но не сразу, постепенно. Просто трахнуть, это даже неинтересно. А трахать растягивая удовольствие, да ещё ту, что действует на меня, как красная накидка на быка.
Только я хотел что-то спросить, как она резко подскочила, начала быстро застёгивать платье. Прислушалась и не успел я даже встать, как она побежала и её платье светлым пятном мелькнуло в темноте.
Черт, снова убежала.
Ну, теперь хотя бы знаю, что она непременно меня дождётся.
Я немного повалялся на песке, рассматривая звёзды, а потом встал и поплёлся к особняку тётушки Эльвиры.
* * *
На следующее утро, в без десяти минут одиннадцать я, как самый прилежный племянник, топтался в парадной гостиной, в доме тетушки Эльвиры. Так как пришел самый первый, то пришлось в одиночестве рассматривать портреты прадедов, что висели на стенах.
Вообще я не сильно интересовался прошлым и старался не далеко заглядывать в будущее, но лица этих мужчин в данный момент показались такими торжественными и важными, что на какие-то полминуты я даже представил, что они говорят со мной.
– До чего ты докатился Тимофей, ты позоришь наш род. Ты не достоин нашей фамилии, – сказал с портрета бородатый мужчина.
– Ты упал так низко, что даже нет уже ни одного адвоката, который сможет тебе помочь, – покосился человек с густыми усами.
– Что вы хотите, от него просто нет никакого толку. Он глуп, как башмак. Убирайся, – повернулся ко мне человек в шляпе. – Уходи, ты ничего не получишь!
Я почти поверил в эти их слова и повернулся, чтобы посмотреть, не идёт ли кто. И тут боковые двери открылись, вошли Олег и Ольга. За ними не высокий мужчина в золоченых очках и черной папкой под мышкой. Он держал за ручку портфель из крокодиловой кожи, каких уже наверняка не делает ни одна уважающая себя фабрика, настолько он был старомодный.
Мужчина с деловым видом уселся за стол и сразу же разложил перед собой папку и ещё несколько предметов, которые достал из портфеля. Когда закончил эти манипуляции, он как будто вспомнил, что в комнате не один и окинул меня любопытным взглядом, потом снял очки и сказал:
– Тимофей Александрович, прошу прощения, я не заметил вас, когда вошел.
– Ой, простите, – поспешил исправить оплошность Олег, – Тимофей, позволь представить – Горшков Афанасий Николаевич. Нотариус.
Тот кивнул, я кивнул в ответ.
– Ну что ж, уважаемые господа Платоновы, – обратился нотариус к нам, – мы собрались сегодня по просьбе Эльвиры Эдуардовны Платоновой. Я – являюсь гарантом того, что документ, который сегодня будет подписан, единственный и не подлежащий изменению.
Массивная дверь, что вела из половины хозяйки, открылась. Опираясь на трость, вошла тетушка. Седые волосы зачесаны в пряди, темное платье всё из того же бархата, касалось пола. Тетушка осмотрела нас, и мне показалось, лёгкая усмешка промелькнула на её худом лице.
– Ну вот, мы снова все вместе. Хотя, что мешало и раньше собраться, вот так, – она строго глянула на меня, прошла дальше, опустилась в кресло и махнула нотариусу рукой. – Вижу все в сборе. Будем начинать.
Тот откашлялся и угодливо сказал:
– Я собственно уже ввел в курс дела, так что можете в самом начале озвучить свои пункты, они же требования.
Тетушка осмотрела нас. На лице её застыло подобие улыбки. Она словно получала удовольствие от того, что хотела нам сказать. А перед тем, хотела запечатлеть в своей памяти наши лица, до того, как мы всё узнаем.
Олег заметно нервничал, Ольга потупилась, она как будто не собиралась удивляться ничему, что будет тут сказано.
А я, а что я? Я развлекался этим шоу. И если мне было не всё равно сколько получу, то как минимум, я не сильно обижусь ели не получу ничего.
– Сколько у меня денег всего-навсего, – повернулась тетушка Элеонора к поверенному.
– После точного подсчёта всех активов, в вашем распоряжении, на сегодняшний день шестьдесят два миллиона семьсот тысяч долларов. К тому же, ещё недвижимости, включая этот дом и виллу, на десять миллионов.
Я присвистнул. Хотя реакция эта моя, была скорее шуточной. Но всё же, если тетушка захочет отсчитать из этого, хотя бы малую долю, в виде пары миллионов, я совсем не обижусь.
Единственное чего пока ещё не мог я понять, зачем она позвала нас сюда?
Ради шоу, но из нас троих не слишком хорошее получилась публика. Сестра и брат как будто безучастны, значит, они и без этого знают, сколько она им оставит. Так я полагал.
Мне же, по большому счёту, было все равно. Даст – значит даст. Не даст, ну что же, значит, не заслужил.
– Это не так много как кажется, Тимофей, – тётка будто удав, который проглатывает добычу постепенно, – Но это всё неплохо делится на троих.
Олег посмотрел на меня победоносно, словно сказал, слушай, что будет дальше.
И я прислушался.
На троих? Где-то в носу защекотало, и я с остервенением стал тереть нос.
Мне не послышалось? Продолжайте тётя!
– Олег – ты получишь свои двадцать миллионов и этот дом. Чтобы сохранить традиции нашего рода. Ты – достоин этого. И спасибо тебе за то, что не бросаешь меня. Хотя попробовал бы ты меня бросить, – она хитро посмотрела на Олега и тот покраснел.
– Спасибо тётя Эльвира, я навсегда останусь вашим верным племянником. Вы хорошо знаете, на что я готов ради вас.
“И ради ваших денег” – подумал я.
– Ольга – ты получишь свои двадцать миллионов в том случае, если выйдешь замуж за моего давнего друга – Владимира Зацепкина.
Ольга снова потупилась. Казалось, ей это не нравится, но она терпит.
Глава 13
Тимофей
Пока я сидел с открытым ртом, тетка сделала знак нотариусу, и тот, повинуясь движению её руки, подскочил с места и подал документ. Она лишь коснулась его взглядом, взяла протянутую нотариусом ручку и поставила подпись.
– Это – моё завещание. Окончательное и бесповоротное. Изменению оно не подлежит.
Видимо, очень довольная, тетушка встала и поковыляла к выходу, оставляя нас со своими мыслями и друг с другом наедине.
– Тимофей, – уже у двери обернулась она, – надеюсь ещё увидеть тебя.
* * *
Раздавлен – это не то слово.
Я был убит. Да, именно – убит.
Пусть это громко сказано, но в первый момент я как будто услышал выстрел, и почувствовал укол в сердце. Нельзя так. Наваливать на человека требования и потом спокойно наблюдать, как он пытается всё это переварить.
Я хотел прийти, закинуть ноги на стол и посмеяться с их сборища, но получилось так, все, даже Ольга, были готовы услышать то, что услышали.
Все, только не я.
Двадцать миллионов и вилла в Южном.
Вы шутите? Тётя?
Спираль, по которой я вознёсся до небес, представляя себя миллионером, вдруг начала крутиться в обратную сторону, и я вспомнил слова – должен жениться.
Жениться? Ну почему она не сказала об этом вчера? Ещё вчера я был готов жениться на ком угодно, хоть на египетской мумии, до такой степени мне было всё равно. Ткните пальцем тётушка, я женюсь на ком угодно.
Но – вчера.
А теперь, после свидания маленькой моей Асоль, после объятий и поцелуев которые я и сейчас чувствую на своих губах, как я могу? Вы верно шутите? Вчера ночью какое-то невероятное сотрясение произошло в моём мозгу. Окончательное преображение.
И вот, обстоятельства ставят меня перед таким сложным выбором. Неравноценным. На одной чаше весов всего лишь двадцать миллионов, а на другой то, что вчера я почувствовал рядом с маленькой волшебницей.
Это значит, что всего час рядом с человеком могут заставить отказаться от всего. Слишком неравноценный обмен. Но, он казался мне, изощренной пыткой.
Я переживал такой спектр чувств, на какой вовсе не рассчитывал. Задыхался от возмущения. Казалось даже, глаза мои налились кровью. Называйте, как хотите, но я просто кипел.
По какому праву кто-то может взять, на щелчок распорядиться моей судьбой и даже не соизволить спросить об этом меня. Расчеркнуть, так как хочется, там, где я совершенно не хочу расписываться. Так грубо посягнуть на мою свободу.
Градус возмущения уже зашкаливал, и пока дыхание моё приходило в норму, а пульс выравнивался, словно издалека я услышал голос Олега:
– Тимофей, найди в этом плюсы, и тогда тебе не будет так обидно. Это всего лишь женитьба. Она стоит того, чтобы получить двадцать миллионов.
– Эти требования, откуда они вообще взялись? Они нелогичны, – выдавил я, когда голос, который на несколько мгновений куда-то исчез, снова вернулся.
– Не стоит искать логику там, где её нет, – улыбнулся брат, встал из-за стола и собрался, видимо, вслед за нотариусом покинуть гостиную, но остановился, – это просто желание тетушки сделать тебя счастливым. И раз ты сам, в тридцать два года никак не выберешь себе невесту, то тётушка посчитала, что будет вполне уместным выбрать невесту за тебя. Тем более, она вполне имеет на это право, раз уж так щедро за это награждает.
– Но почему нельзя просто отдать эти деньги мне и Ольге?
– Не забывай, после того как ты покинул нас, она и вовсе могла оставить тебя ни с чем. В завещании она просто говорит о своём желании. А ты уже сам решай подчиняться или нет. Насколько я знаю, Оля ничего не имеет против брака с Зацепкиным.
– Но, ты же получаешь свою долю наследства, безо всяких там условий, – я ещё упирался.
– Не сравнивай меня и себя, – ухмыльнулся Олег, вот где припомнил, – Своё – я заработал. А ты палец о палец не ударил, чтобы хоть что-то сделать для семьи. Поэтому теперь все так, как есть, а не иначе.
Понятно, что спор этот бесполезен. Чем больше я говорил, тем больше аргументов не в мою пользу находил мой брат. И я понял, что должен радоваться уже тому, что мне вообще что-то дали. Хотя бы так.
И, честно сказать, всё это время, я ни разу не подумал о той, которую предлагали мне в жены. Странно, но я об этом даже как-то позабыл.
– Ты знала? – повернулся я к Ольге, когда в гостиной остались только мы вдвоём.
– У меня были мысли, что тебе преподнесут сюрприз, но я не знала какой именно. Хотя возможно и догадывалась.
– Сюрприз удался, – возмущённо проговорил я.
– Я, кажется, начинаю понимать, почему так, – задумчиво произнесла Оля.
– Почему же?
Она встала, подошла к двери, прислушалась.
– Идём в парк. Там, у меня нет ощущения, что кто-то слушает.
Мы вышли в парк, и пошли по дорожке к фонтану. Чудесный солнечный день, заставлял мысли и чувства настраиваться на хорошее, и тут на дорожке парка мне уже не казалось всё так плохо, как казалось в той мрачной гостиной. А газоны, сплошь засаженные кустами роз, и вовсе разогнали грустные мысли.
Уже более спокойно я спросил Ольгу:
– Но кто она такая, эта Анна Зацепкина? Что-то я не помню, чтобы у Зацепкина была дочь.
– Её мать привезла её и оставила, когда заболела. До этого он даже не знал, что у него есть дочь.
– А она точно его?
– Да, он делал тест ДНК. Вряд ли он согласился бы принять у себя чужого ребёнка.
– Нет, я конечно согласен с тем, что тетушка так щедро меня одарила, это конечно спасибо. Тем более ещё и дом. Но жена, это уже как-то странно. Она что такая уродливая, что на ней ни кто не хочет жениться, и они решили подсунуть её мне? А я должен мучиться всю оставшуюся жизнь. Вот ты, сильно хочешь выходить замуж за Зацепкина?
Ольга обернулась, я посмотрел на неё, но почему-то не увидел того, что называется возмущение или желание сопротивляться.
Глава 14
Аня
После обеда, папа с помощником, засели в кабинете за договорами и бумагами, а я под видом прогулки пошла в парк. Сначала бродила под окнами, чтобы усыпить бдительность отца, а потом незаметно нырнула за кусты и быстро пошла по дорожке к калитке.
Достала ключ, и начала совать в замок. Но ключ не входил. Я крутила, вертела. И так и сяк. И только через минуту, поняла, что замок другой, его заменили.
И что я могла? Пойти к отцу и устроить скандал не могла. Тогда бы я выдала себя. А перелезть через эту высоченную ограду – просто нереально. Да и не полезу я.
Тогда что?
Да ничего. Все – закончились твои похождения Аня – забудь.
Я вошла в кухню и раздраженно села на стул.
– Ну, вот на калитке сменили замок. Как я теперь буду гулять по пляжу?
– А ты не гуляй, дома сиди. Парка тебе мало? – Дуня помешивала что-то в кастрюле.
– Ах, ты какая умная, тебе-то чего, ты не заперта, идешь, куда хочешь. А мне что делать?
– Эти твои прогулки по пляжу и мне, прямо скажем, не до души. Кто его знает, какие люди там бродят. Не сезон ещё, людей мало. Нечего тебе там делать.
– А я тебя не спрашиваю, что мне там делать, я люблю гулять у моря. А тут, как привязанный. Надоело. Вот сбегу тогда будете потом искать, где Анна? А нет меня. Нечего было запирать.
– Ну ладно, попробую тебе ключ раздобыть. Но если на меня укажешь, учти.
– Дунечка, – подскочила я и обняла повариху, – ты такая добренькая, самая добренькая на свете. И я тебя обожаю.
Я чмокнула женщину в щёку и побежала к себе в комнату, чтобы снова мечтать о своём любимом.
Но в этот раз оказалось всё не так просто. Дуне никак не удавалось достать ключи и дни в ожидании ползли, словно старые черепахи.
Я бродила у калитки, смотрела на высоченный забор и понимала – всё закончилось. Вся моя сказка разбилась о какой-то ключ.
Прошла неделя за ней другая. Ничего. Никаких новостей и никакого толку. И вот в один из дней, когда надежда уже давно растерялась, когда по ночам уже даже не было слёз, Дуня смогла выкрасть ключ и сделать копию.
– Ох, и не представляешь, как я волновалась.
– Какая ты молодец. Я тебе это никогда не забуду.
– А я не забуду, как чуть в штаны не наделала, когда ключ у охраны вытягивала. Они-то замок поменяли, пару дней поохраняли, а потом забылись видно. Юрка в туалет, а я туда. Так я тебе говорю, чуть со страху не обделалась.
– Дай я тебя поцелую Дунечка, моя любимая, – потянулась я, и Дуня весело подставила щёку.
Только ключ получила, еле дождалась, чтобы отец уехал. Как только машина его скралась за воротами, тут же пошла в парк. А оттуда потихоньку к калитке. Глянула вокруг, никого. Открыла калитку, вышла и снова закрыла.
Дальше не шла, бежала. И хоть понимала, что прошло уже столько дней, всё равно казалось – он там, сидит и ждёт в нетерпении. Но на пляже никого. Только вдалеке люди сидят, ходят, загорают.
Прошла туда-сюда. Ходила, сидела, лежала. Да, это смешно и глупо. Теперь уже точно вся надежда испарилась. Он не придёт, потому что давно уехал. И можно ни ждать, ни надеяться. Он приходил, видно ждал, стоял, бродил в ожидании.
Что же это значит, уже никогда не увидимся? Уехал, бросил.
А что если он и не собирался ничего затевать, никакой любви. Что если он просто так проходил мимо, а тут я податливая и доступная.
Ах, как плохо. Я сжимала пальцы и теперь уже точно понимала, что это был лишь миг. Для меня – важный, а для него – не очень. Как плохо, что я так много придумала, что ошиблась.
Но кто тут виноват? Только я сама. Если бы я была ему нужна, он не уехал бы вот так. Он бы нашел меня, если бы захотел. Раз не нашел, значит не хотел.
Прошло около часа. Разочарованная и унылая, я повернулась и пошла к тропинке домой. Скользнула взглядом по деревьям и тут, что-то белое привлекло внимание. На дереве, как объявление трепетал листок бумаги. Раньше его не было точно. Я кинулась туда. Подошла и прочитала то, что было написано.
Теперь я поняла, что он не забыл. Это письмо – Мне.
“Мне нужно ехать. Но я обязательно вернусь к моей прекрасной фее. Целую тебя”.
