Текст книги "Ищи ветра в поле"

Автор книги: Маргарита Южина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– А вы не могли бы набросать данные тех соучеников, кто в последний раз был у Анны Никитичны?

– Я напишу, нет вопросов. Через полчаса у меня встреча, а потом я наберу на компьютере и сброшу вам на факс или по электронной почте, как вам удобнее?

Василиса замялась. Она представилась этому серьезному человеку агентом частного разыскного бюро и теперь никак не могла признаться, что ни факса, ни компьютера, как, впрочем, и самого бюро, у нее нет.

– Вы знаете, не хотелось бы злоупотреблять вашей добротой… Вы поймите, у нас тоже работа, дефицит времени… Не надо на компьютере, напишите от руки, я подожду.

Вскоре она уже держала в руках лист, исписанный крупным красивым почерком. В списке было пятнадцать фамилий, и Василиса внутренне содрогнулась – придется всерьез, как говорится, засучить рукава. От души поблагодарив Северцева, она вышла из кабинета.

– О чем это вы так долго беседовали? – буркнул Василий, заводя машину.

– О том, что учительница этого директора была замечательным человеком.

– И все?

– Ну… да, все. Только о том, что ему повезло с педагогом.

– Хм… Судя по потраченному времени, вы сильно в этом сомневались, а он достаточно долго вас убеждал. Вы говорили с ним около двух часов. Куда сейчас?

– Я вам мысленно сообщу, – пыталась шалить Василиса. На самом деле ей надо было заехать хотя бы к трем бывшим ученикам из тех, кто был на вечере, посмотреть, так ли все благодушно настроены к бывшей математичке. – О! Я вижу, вы поняли! Вы читаете мои мысли! Так куда мы едем?

– Домой.

Василиса скисла и отвернулась к окну. Может, она и хотела домой, но не так же быстро!

Люся, оставив подругу разбираться с предметом своего обожания, побежала поливать эти клятые цветочки. Конечно, было до жути неприятно входить в Олину квартиру после всего, что случилось, но Василиса была права: надо ставить сигнализацию.

Еще заранее Людмила Ефимовна вызвала специалистов, и они должны были явиться с минуты на минуту, поэтому совсем не было времени ждать, когда влюбленная подруга расстанется с Василием. Однако теперь, стоя перед Олиной дверью, Люся стушевалась. Ее попросту сковал страх: а ну как маньяк решит регулярно поставлять трупы в квартиру дочери? Если говорить предельно честно, то квартира была вовсе и не Олина. Это была жилплощадь ее гражданского мужа Володи Орфеева, с которым они жили уже бог знает сколько. Естественно, что Володя, умотав вместе с Оленькой в столицу, договорился с Людмилой Ефимовной, что теща будет бдить за квартирой. Так что не так уж и важно, чью дверь открывала сейчас Люся. В комнате было тихо и пусто. Никаких посторонних тел, кровавых пятен и неприятного запаха. Видимо, больше так шутить маньяку было уже неинтересно. Люся вспомнила, зачем пришла, и приступила к спасению зелени. Цветы удивляли живучестью. Из горшков с потрескавшейся землей тянулись бледные чахлые веточки.

– Не бойтесь, я больше не буду вас мучить, сегодня же всех заберу к себе домой, – громко разговаривала с растениями Людмила, отгоняя страх.

Интересно, как же она все это утащит? Вон их сколько. И как, простите, переть кадку с раскидистой пальмой? Не успела женщина додумать детали мероприятия, как в дверь позвонили. Пришли два молодых человека устанавливать сигнализацию. Едва мужики приступили к делу, как тут же распахнулась дверь напротив и многопудовая женщина двинулась на них, гневно уперев руки в бока.

– Хто ж вам позволил по чужим хатам шнырять?!

Хилая Люся выскочила защищать ребят.

– Наталья Микулична! Голубушка! Я ведь сама к вам хотела! – защебетала она.

– Люсенька? Чи ты у хату хлопцев затащила? – удивилась соседка.

– Я, Наталья Микулична, я. Вот, сигнализацию ставлю, молодые-то наши, сами знаете… – заговорщицки помигивала Люся. – Я слышала, вы знатный цветовод? Пальмочку не хотите? Зеленую, раскидистую?

– Да на кой мне тая пальмочка? В мене хата, як конура в Бобика, куды ж тако дерево затовкаты?

– Женщина, – обратился вдруг парень, крутивший отвертку, – а вы нам в офис отдайте. Наш босс как увидит такое чудо, сразу премию выпишет. Давно мечтает. Он у нас с африканским наклоном – бананы любит, кокосы, пальмы.

– Да щоб ты сказився! Не сувайся в чужи разговоры! – рявкнула Наталья Микулична и медовым голосом запела: – Я ж, Люсенька, заберу тую хворостыну, пристрою. Нехай Ванятка-внучок тешится, мобуть тоже боссом вырастет.

Когда парни закончили работу, Людмила Ефимовна принялась толкать пальму к выходу. К ней присоединилась соседка, и вдвоем женщины быстро водрузили дерево на новое место.

– А еще цветочков не желаете? Там всего три осталось, остальные я домой утащу.

И последние три горшка перекочевали к новой хозяйке. После таких подарков Наталья Микулична, как порядочная женщина, просто не могла не пригласить Люсю на чай.

– Я уж при посторонних-то не стала лишнего болтать, – доверительно ворковала Люся. – Да только какие уж тут цветы, вырваться некогда, а квартиру просто так не бросишь, вот и пришлось сигнализацию ставить.

– И верно, и верно, – кивала головой хозяйка, радуясь случаю поговорить.

– Хорошо, что у Оленьки такие соседи: чуть кого услышали – молчать не станут.

– А як же!

– А вы случайно не замечали, никто, кроме меня, в последнее время в квартиру не заходил? Может, кто к Оле наведывался. Или к Володе с праздником поздравить?

– Тай правда ж! – всплеснула руками Наталья Микулична и рассказала, как в самый праздник в квартиру уехавшей семьи постучалась старушка.

Из смешанного русско-украинского говора Люся поняла следующее.

Утром девятого мая соседка услышала, как на их лестничной площадке кто-то топчется. Наталью Микуличну никто слезно не упрашивал приглядывать за квартирой напротив, она это делала по зову сердца. Открыв двери, бесстрашная женщина увидела опрятно одетую седенькую старушку.

– И хто ж ты такая есть? Чи не бачишь – нема хозяев. На демонстранции оне. Кого надо?

– Я к Володе.

– Бабушка никак?

– Можно и так сказать. Он меня ждать обещал, – приветливо улыбалась пожилая женщина.

– Та ты ногой грохай, бо вон не чует, – посоветовала соседка и скрылась за дверью.

Потом услышала, как Володя открыл дверь, и успокоилась. Конечно, она знала, что соседи уехали, но они не докладывали, когда вернутся. Может, и в самом деле вернулись, а она проглядела. В конце концов, она же не постоянно у двери дежурит. Да и старушка больно опрятная, чего беспокоиться.

– И вы не видели, кто дверь старушке открывал?

– Та не, бо в мене ж нема глазока.

Все правильно, «глазка» на двери Натальи Микуличны не было, а старушку впустили после того, как соседка уже закрыла свою дверь. И все вроде бы естественно. Соседка про эту встречу могла бы и не вспомнить. А криминальные вести она, видимо, не смотрит, потому что иначе могла бы узнать Анну Никитичну, когда труп показывали на экранах. А в том, что это приходила именно она, Людмила не сомневалась. Только что же получается: Анна Никитична Климко знала Володю? Тогда почему приходила во время его отсутствия? И кто открывал двери? Как жалко, что нет у соседки «глазка»! Все было бы намного проще. А ведь преступник знал, что молодые дома сейчас не живут, верно говорила Василиса.

Люся уставила в пакеты цветочные горшки и побрела с ними домой. Ехать в автобусе не хотелось, тут и пешком идти было близко – одна остановка. Цветы руки не тянули, и прогуляться не спеша было просто полезно. В голове пульсировали мысли. А может, Климко шла к какому-то другому Владимиру? И там ее уже поджидали? В любом случае тот, кто убил учительницу, знал, что туда придет Людмила Ефимовна. А может, убийца перепутал учительницу с Люсей? Хотел убить бравую сыщицу и скандалистку, а пришла Климко? Нет, не получается. Учительница стучала в дверь, а Люся сразу открывает своим ключом, это же ясно. А что, если это и на самом деле Володина бабушка? Версии появлялись и лопались, как мыльные пузыри. Надо было срочно добраться до дома и позвонить Володе.

Глава III
ДУЭТ ДЕТЕКТИВОВ

Василиса, видимо, трудилась не на шутку, потому что дома ее еще не было. Люся пристроила на подоконнике цветочные горшки и блаженно растянулась на диване. Конечно, одиночество – жуткая вещь для каждого человека, а для женщины особенно. Но иногда такого состояния очень недостает. Сейчас Люся не может даже себе представить, как бы она жила одна, без своей Василисы. Подруги жили вместе уже много лет, и можно было даже сказать – одной семьей. Но эту фразу кто-нибудь обязательно истолкует неверно. В постельном плане их вообще не интересовали даже мужчины, хотя…

Люсю неприятно поразило представшее ее взору зрелище: на диване лежала обглоданная рыбья кость. Финли был замечательно послушным котом и никогда не пакостил. У него была только одна слабость – рыбу он почему-то предпочитал вкушать на диване. Конечно, если хозяйки находились дома, ему крепко доставалось за это, но кот был неисправим. И только стоило ему остаться в квартире одному, как тут же начинал шкодить, и хозяйки к вечеру находили на диване остатки пиршества.

– Финли! Почему опять селедкин скелет на диване? – грозно спросила Люся.

Кот только чуть повел ушами и продолжал увлеченно обгрызать листочки с принесенных растений. Отдыха не получилось. Люся скинула кота с подоконника и набрала Олин телефон.

– Оля, ну как твои дела?

– Ой, мамочка! Женя – просто клад! – обрадовалась Люсе дочь. – Я сама хотела тебе позвонить!

– Я не поняла – Женя? Был же Дима. – Люсе показалось, что у нее начался старческий маразм и она напрочь перепутала все мужские имена.

– Мама, ну какой уже Дима? Ну какой Дима, когда у меня совершенно чудесный Женя! Мы будем с ним жить в коттедже, представляешь?! Вот моим мальчикам раздолье будет!

– Ты хочешь переехать в Женин коттедж со всеми своими женихами?

– Какие женихи? Я про собак говорю.

– Оля, ты меня не путай. Лучше скажи, как позвонить Володе?

– А я откуда знаю? У него теперь тоже новая невеста – толстая, богатая и многодетная. Так что сейчас у Вовчика курс молодого отца.

– Ну а телефон-то у него есть?! – потеряла терпение Люся.

– Есть, я же говорю – невеста богатая, с квартирой. Телефон есть, но я номера не знаю. А зачем он тебе?

– Нужен! Хочу спросить, какой он предпочитает металл, чтобы памятник ему отлить при жизни за то, что он с тобой еще столько времени умудрялся вместе жить, – ворчала Люся.

– Если памятник, тогда Гоше позвони. Он наверняка в курсе.

– Ну, ладно, доченька, до свидания. Передавай привет Саше.

– Какому Саше? У меня Женя!

– К тому времени, когда мы закончим говорить, ты его уже поменяешь на какого-нибудь Сашу. Или Пашу, или…

Дочка фыркнула и отсоединилась, а Люся стала набирать номер Гоши. Гоша был родным братом Володи, был холост, богат и всегда благодушен.

– Гошенька, у тебя все хорошо? Дай, пожалуйста, Володин телефончик, – принялась клянчить Люся, когда он поднял трубку.

– Людмила Ефимовна, рад вас слышать, только… Я… У меня нет… Он мне не говорил свой телефон, – неумело врал Гоша.

– Ради бога, не беспокойся. Я же знаю, что он сейчас живет с другой женщиной, но Оля сама виновата… Мне очень нужен Володя.

Гоша не стал капризничать и телефон братца сдал.

– Вовочка, это тетя Люся, – кричала уже через минуту Людмила Ефимовна. – Вова… да я не собираюсь уговаривать, сами разберетесь… Володя, у тебя есть… я не про твою совесть! Кому она нынче сдалась! Я хочу спросить, у тебя бабушка есть?.. Я не имею в виду твою новую знакомую, успокойся! Я совершенно нормально спрашиваю: у вас с Гошей есть бабушка? Нет? А была?.. Да, я понимаю, что не аист, я хочу узнать, давно ли она… а-а, умерла двенадцать лет назад. А ты не собирался на праздники домой приехать?… Ну да, конечно, чего ты здесь не видел, и ключика никому не давал? Нет… Володя, можно я в твою квартиру паренька пущу пожить? Он хороший, в милиции работает… Ну спасибо, до свидания.

Люся водрузила трубку на место и с чувством ей высказалась:

– Нет, дружок Вовочка, с тобой надо говорить, только гороху накушавшись.

Словно вспомнив о еде, где-то в животе громко заурчало. Только порадовать желудок было нечем, подруги последнее время совсем забросили кулинарию. Ждать Василису было бессмысленно, и Люся, сунув ноги в спортивные тапочки, потрусила по магазинам. В поисках чего-нибудь не слишком дорогого она не заметила, как очутилась в двух шагах от милиции. Там у нее были дела.

– Потапов у себя? – спросила она у дежурного.

– Не выходил, значит, у себя.

Люся проскочила по лестнице на второй этаж. Она бежала к Потапову. Ей пришелся по душе этот милый Пашкин друг: он так терпеливо и внимательно выслушал их в тот раз, когда они обратились к нему за помощью, и мигом нашел Кадецкую. Пашка бы так вовек не расстарался.

– Витя! У меня для тебя сюрприз! – ворвалась она к нему в кабинет.

– Вы нашли кошелек с деньгами? – хихикнул Потапов.

– Бери выше!

– Вскрыли сейф?

– Да что тебя к деньгам клонит? Я тебе хочу предложить отдельную квартиру. Правда, всего на полгода, зато без родителей.

Витя Потапов был еще относительно молод и не успел обзавестись семьей, зато подругами он обрастал, как трухлявый пень опятами. Все свободное время он уделял молоденьким женщинам, а это не совсем удобно, когда вместе с тобой в двухкомнатной квартирке проживают родители с вполне крепкими, старыми традициями. Витя давно хотел пожить от стариков отдельно, но возможности снимать угол не было, а отдельная жилплощадь даже на горизонте не маячила. Что и говорить, услышав приятную новость, Потапов чуть было не лишился последнего ума.

– Вот уж спасибо!! – тряс он обе руки Людмиле Ефимовне.

– Ты лучше скажи, как у вас дела с маньяком продвигаются? По телевизору объявили? Ну я не знаю… заставки, рекламы на эту тему?

– А как же! Обязательно! Вы не видели новую рекламу? – веселился Потапов и, изменив голос, с азартом затрынчал: – Новое суперпредложение! Тем, кто найдет двух маньяков, третий в подарок – бесплатно! Ночью скидки! Вам стоит только позвонить по номеру ноль два, и мы пришлем вам маньяка на дом!!

– Ой-ой-ой! И этому человеку я доверю квартиру! – безнадежно покачала головой Люся. – Ты что, по-человечески сказать не можешь?

– Людмила Ефимовна, я вас знакомил с Кадецкой? Знакомил. Вот ее и пытайте. А когда въехать можно?

Кадецкая Ирина Григорьевна засиживалась на работе в последнее время допоздна. Маньяк-убийца – это самое скверное, чем могло одарить ее вышестоящее начальство. Никаких улик, никаких ниточек, четыре совершенно разные женщины-жертвы. Правда, примерно одного возраста. И от чего отталкиваться? Тут голову сломаешь, пока все мысли в кучу соберешь. Опять же мать Павла Курицына все время со своей подругой так и лезут на рожон, вот и как их предостеречь? Кстати, зачем они крутятся возле Климко? Неужели в самом деле рассчитывают собственными силами проверить всех ее учеников, коллег, да и просто знакомых? Утопия. Хотя двигаются новоявленные сыщицы в правильном направлении. Прямо как настоящие опера… Да, про оперов! Завтра надо будет сказать ребятам, пусть проверят, что за фрукт этот Батонов. Очень сомнительная личность.

По магазинам Люся бегала, не чувствуя тяжести пакетов. Все же приятно дарить людям радость! Пусть даже совсем маленькую. Когда нагруженная, точно мул, Люся притащилась домой, ее встретила странная картина – Василиса сидела на полу в куче спичечных коробков, то и дело их перемешивая.

– И что сие значит? Новое хобби – пасьянс из спичек? А как же свитер?

– Люся. Сейчас ты мне поможешь, – обрадовалась Василиса. – Я проверяю свои способности экстрасенса. Вот смотри – в пяти коробках спички, в остальных пяти – скрепки. Надо отгадать, где что, не открывая их.

– Вася, ты же взрослый человек…

– Нет, ты сама попробуй. Только не открывай.

Люся взяла коробок и встряхнула.

– Здесь скрепки позвякивают.

– Ну неправильно делаешь! Ты должна биотоками чувствовать!

– Кто тебе эту ересь внушил? Расскажи лучше, где вы сегодня с Василием прохлаждались?

– Вот, – достала Василиса листок с именами. – Вот плоды нашей работы. Это все те, кто приходил к учительнице в последний раз.

– О-го-го сколько! Их что же, всех обойти надо? – испугалась Люся.

– Наверное. А как еще преступников ищут?

– Между прочим, совсем необязательно, что убийца находится среди выпускников. Даже скорее всего, что нет.

– Вот и директор школы так говорит, – вздохнула Василиса.

– Давай рассказывай, а я что-нибудь приготовлю. Да, забыла тебе сказать, я уже знаю, как учительница у Ольги оказалась. Кстати, что за директор школы?

Распределение обязанностей Василису вполне устраивало, и, пока Люся кромсала, резала и жарила, она подробно докладывала обо всем, что удалось выведать. Потом они вместе размышляли над тем, что сообщила Люся.

На следующий день ясным солнышком заявился господин Вася. Рядом с ним смущенно топтался еще один мужичок, далеко не такой видный, как товарищ.

– Вот, знакомьтесь – Кирилл Антонович Худяков. Можно просто Кирилл. Как узнал, что я с приятной женщиной познакомился, прямо спасу от него не стало – познакомь да познакомь.

Глядя на Кирилла, в это было трудно поверить. Мужчина невпопад улыбался, отчего-то все время качал головой и поглядывал на часы.

– Мы сегодня решили устроить вам культурную программу, – с энтузиазмом массовика-затейника радовал разинувших рот подруг Василий. – Сейчас вы быстренько соберетесь – и поедем в кинопарк, а вечером заглянем в ресторанчик – веселиться, так веселиться! Согласны?

На Василису было горько смотреть. Женщина уже провалилась в болото любви и даже не пыталась барахтаться. Она стояла, стыдливо краснея, точно герань в жестяной банке, и теребила коту хвост – Финли она заранее схватила на руки, дабы не спугнуть кавалеров.

– А вы нас в ресторан на машине повезете? – бестактно вела себя Люся.

– Обижаете. Неужели будем утруждать ваши ноги?

– Мы согласны. Только давайте не в кинопарк, а по двум адресочкам проедемся. У нас там двух бабушек какой-то негодяй укокошил, надо с родственниками потолковать.

– Люся! Это неудобно, – затрясла щеками от возмущения чопорная Василиса.

– Почему? Вот на автобусе с двумя пересадками неудобно, а тут полный комфорт, чего ты?

Мужчины сникли. Естественно, в их культурную программу этот пункт не вписывался, но возражать они не осмелились.

Сначала поехали к Сухоруковой Марии Гавриловне. Дом старушки находился довольно далеко, и практичная Люсенька рассудила, что если благородства джентльменов хватит лишь на одну поездку, то пусть ею будет самая дальняя, чтобы не добираться туда своим ходом. Адрес у подруг был, и нужный дом отыскался легко. Однако дверь их встретила, пардон, гробовым молчанием. Постучав как следует, подруги спустились к машине. Мимо них шустро ковылял старичок с мусорным ведром.

– Извините, а Сухорукова Мария Гавриловна здесь проживала? – остановила его Люся.

– Здесь, здесь проживала, сердешная.

– А теперь кто в ее квартире обитает?

– Родственники какие-то, их сейчас нет, они поздно приходят.

– А что за родственники?

– Да кто ж знает! Они с нами не разговаривают, да и некогда им, видать. Так только – мимо пробегут, буркнут чего, вроде как поздоровались, и дальше.

– А что за человек была Мария Гавриловна? Вы, видимо, давно здесь живете, знаете соседей.

Старичок поставил ведро и, крякнув, отчеканил:

– Женщина порядочная, никаких связей, порочащих ее, не имела. У нее никогда не топали гости, не орала музыка и даже кран никогда не протекал. Во всех смыслах женщина положительная. Талантливая опять же.

– Талантливая? – удивилась Люся.

Василиса было уже размечталась о том, как бы поскорее закончить беседу.

– Ну а как же! – удивился старичок и, забыв про мусор, заблистал эстетическими познаниями. – Вы что же, не слышали о Сухоруковой? Ой, девоньки, стыдитесь, это же наш самый выдающийся фотограф. Она очень славилась в знающих кругах своими работами. И чувство света замечательное, и техника, а какие композиционные решения! Да вы сходите на ее выставку, у нас как раз сейчас в ДК дни памяти Сухоруковой.

– В ДК железнодорожников?

– Нет, у нас Дворец строителей называется.

Люся поблагодарила старичка и нырнула в машину. Василиса поспешила занять место рядом с водителем.

– Вот видите, теперь и культурой займемся, – радостно оповестила грустных мужчин Людмила Ефимовна. – Вы, Кирилл, увлекаетесь фотографией?

– Чьей? – заморгал Кирилл Антонович белесыми ресницами.

– Не важно, значит, не увлекаетесь. Что ж, придется увлечься, потому что сейчас мы едем на фотовыставку Сухоруковой. Эта женщина, оказывается, очень известна, она невозможно популярна, а мы ни одной ее работы не видели. Слушайте, а мне сегодня кто-нибудь заплатит, за то что я вот так вас всех развлекаю? Дорогие мужчины, вы хоть беседу поддерживайте.

Работы Сухоруковой были вывешены в маленькой комнатке с голубыми стенами, темно-фиолетовым потолком и старыми малиновыми коврами на полу. Посетителей не было. И совершенно напрасно – здесь было чем любоваться. И Люся, и Василиса с Василием, и даже Кирилл подолгу останавливались возле каждой работы. Назвать фотографией творчество Сухоруковой было бы неверно. Это были и картины, и художественная фотография, и отраженные на листе бумаги легенды. Василию, допустим, очень понравилась работа под названием «Девушка-река», выполненная в сине-голубых тонах. По воде плыла обнаженная девушка, и очертания ее тела, волосы плавно переходили в линии волн. Василисе же приглянулась картина под названием, стыдно сказать, «Безответная любовь»! Прекрасный юноша, чей торс переходил в линии огромной скалы, глядел на зарю. А об эту скалу разбивалась волна – красивая и юная девушка. У Василисы даже намокли глаза.

– Ты чего? – зашипела Люся. – Не вздумай нюнить. У тебя от слез нос в два раза увеличивается.

Пришлось наступить на горло чувствам и перейти к другой фотографии.

– Люся, смотри! – взвизгнула Василиса.

Со следующей картины смотрела на них Ирина Григорьевна. Сухорукова сделала из нее девочку-березку. Тоненький стан в белом сарафане превращался в ствол, руками Ирина держала копну кудрей, которые превращались в листья, и ветер играл ими. Ирина была так хороша, что невозможно было отвести глаза. Работа называлась «Дочка старого Леса».

– А что это Ирина делает на ее фотографиях? – подняла брови Василиса.

– Васенька, Ирина – ее дочь, нам же говорили. Так чего непонятного? Талантище! – задохнулась от восхищения подруга.

– Вот честное слово, я бы Пашку не смогла так сфотографировать. Да еще березой…

– Он же мужик у тебя, его в виде пня надо, – посоветовала Люся.

– Ну что, девушки, насмотрелись? Едем дальше? – подошел Василий.

Всю дорогу друзья делились впечатлениями. Работы всем понравились разные, но в целом выставка никого не оставила равнодушным.

– Ну и куда мы сейчас?

– Сейчас можно и в ресторан, – робко предложила Василиса.

– Наконец-то, я тут знаю одно приличное местечко, – обрадовался Василий.

– Это местечко на Старой улице? – невинно поинтересовалась Люся, глядя в окно.

– Нет, это на…

– Плохо. Нам сейчас на Старую нужно. Там Ирбеева Антонина Ивановна проживала. Очень нужно съездить.

Василий только поджал губы. Улица была действительно старой. И дома здесь были старые, деревянные. Однако, судя по адресу, Ирбеева обитала в прошлом здесь в единственном кирпичном коттедже.

– Вот так живут русские пенсионерки, – хмыкнул Василий.

Особняк окружал небольшой участок, зеленевший канадской травкой. Из дома доносились детские голоса.

– Хорошо хоть здесь кто-то есть, не придется закрытую дверь целовать, – вздохнула Люся и подбежала к воротам.

– Люся, подожди, я с тобой, – тяжело вылезала из авто Василиса.

Подруги открыли калитку, и тут же перед ними выросла огромная туша ньюфаундленда. Пес не рычал, он склонил голову набок и удивленно разглядывал застывших женщин.

– Дар! Дарик, ты чего людей перепугал? – подозвала роскошного пса худенькая, невысокая женщина, одетая в скромное ситцевое платье. – Женщины, вы к кому?

– Мы… Мы частные детективы. Хотели вот кое-что узнать о погибшей Ирбеевой Антонине Ивановне, она ведь здесь проживала?

– Здесь… да вы в дом проходите, – засуетилась хозяйка и провела гостей в коттедж.

Внутри дом был обустроен добротно, уютно и без всякой дорогостоящей мишуры. А еще поражало обилие детских игрушек. Они были повсюду: на диванах, на мягких креслах, на подоконниках и даже просто на деревянной лестнице, ведущей на второй этаж.

– Меня Верой звать, Антонина Ивановна – моя мама, – представилась женщина, усадив гостей за стол. – Вы что-то хотели спросить?

– А это ваш дом? – издалека подъезжала Люся.

– Теперь наш, – тяжело вздохнула Вера.

– Н-ну, неплохое наследство, – поддержала беседу Василиса.

– Наследство? Да нет, вы не так поняли. Видите ли… Антонина Ивановна мне не родная мать. Хотя… Здесь надо рассказывать с самого начала.

У Антонины Ирбеевой не было повода жаловаться на судьбу. Неплохая работа, дома – муж и двое детей, средний достаток. Правда, дом деревянный, без удобств, но зато свой дворик и пусть маленький, но огородик. А главное – согласие и любовь царили в семье. Девочки занимались танцами, а муж был руководителем этого детского ансамбля. Мечта любой матери, чтобы отец бывал побольше с детьми. У Ирбеевых так и было. Жить бы да радоваться. Да, видно, не суждено было. Недоброй зимой юные артисты возвращались с новогодних гастролей: ансамбль выступал в небольшом соседнем городке. Автобус не удержался на ледяном «серпантине» и оборвался с горной дороги. Из тридцати двух человек спасти удалось только четырех. Среди этих счастливцев ни мужа, ни дочерей Антонины Ивановны не оказалось. Жизнь для несчастной женщины потеряла смысл. Позже она так и не могла вспомнить, куда и зачем шла по снегу, по сугробам, по незнакомой дороге. Очнулась от того, что маленькая девочка тянула ее за полу пальто и хриплым от рыданий голосом повторяла: «Мама, я домой хочу, мама». С этой трехлетней крохи и началась новая жизнь для Ирбеевой.

Сначала она приютила у себя маленькую Валюшку, у девочки родители так и не нашлись, хотя Антонина Ивановна добросовестно их искала. Потом отбила от пьяных драчунов беспризорного Дениску, а мальчонка еще и дружка с собой привел. Постепенно Антонина Ивановна вся ушла в детей, обрела новые заботы, погрузилась в работу – кормить теперь надо было не только себя, но и еще троих. А ребята росли работящими, помогали чем могли. Были, правда, и трудности, ну да у кого их нет.

Возле старенького домика летом закудрявился огород, даже кур завели. Через три года, чуть поднялись на ноги, еще двоих ребят в дом привели, брата с сестрой – родители бедолаг сгорели в каком-то пожаре. А потом люди, прослышав, где сирот привечают, стали сами приводить бродяжек к ней, а то и подкидывать младенцев. Пятнадцать детей усыновила эта женщина. А уж какие преграды пришлось преодолеть! И все же для восьми мальчиков и семи девочек она сумела стать матерью. Теперь дети выросли, встали на ноги, завели свои семьи, многие стали достаточно имущими, обеспеченными, вот и решили отстроить старушке матери достойный дом. В строительстве участвовали все дети Ирбеевой, а когда отстроили и обставили, Антонина Ивановна увидела такие палаты и вдруг тихо заплакала:

– Сколько же нас было, все в такой тесноте ютились! Куда ж мне такой дворец, одной-то?

И правда, не в радость ей было новое жилье. Снова собралась большая семья Ирбеевых, и решили в новом коттедже устроить семейный детский дом. Самой-то Антонине Ивановне детей никто не даст, старенькая уже, но вместе с ней будет жить Вера со своим мужем, Галинка из младших дочерей да Миша с Вовкой. Парням по двадцать пять, а семьями еще не обзавелись. Пусть здесь живут да матери помогают. А уж места в доме всем хватит. И вот совсем недавно в особняк привезли пять ребятишек: трех девочек и двух мальчиков – новых членов семьи Ирбеевых. Для Антонины Ивановны будто прежние года вернулись: она крутилась по дому, бегала оформлять различные бумаги и, несмотря на возраст, самолично ездила по магазинам покупать ребятам обновки. Вот так же недавно она ушла по делам, а обратно не вернулась. Только через несколько дней ее нашли в каком-то подвале с проломленной головой.

– Вот так и появилось это наследство, – закончила рассказ Вера.

Подруги молчали. Здесь же, в просторном зале, развалился на ковре черный пес и, казалось, внимательно слушал историю обычной героини, о подвиге которой мало кому известно.

– Это Дарик, Дар. Его Денис детям в подарок привез, – пояснила Вера и добавила: – Ребята в нем души не чают.

Больше здесь задерживаться было неудобно. Хозяйка и так рассказала все, что могла. Измотавшиеся кавалеры похрапывали в машине, когда дамы вернулись. Правда, они тут же вскочили.

– Ну вот, теперь мы полностью в вашем распоряжении, – торжественно возвестила Люся. Однако ни Вася, ни Кирилл от счастья не запрыгали. Кирилл, украдкой взглянув на часы, тихо шепнул другу:

– Ты меня возле дома высади.

– Да сейчас, подожди, сначала женщин отвезем, – так же негромко ответил Вася.

Через минуту машина плавно затормозила у родного подъезда.

– И зачем только мы тебя взяли? – со слезами на глазах выговаривала Василиса подруге, войдя в дом. – Использовать такого мужчину только в качестве ямщика! Это было так невоспитанно и негуманно с твоей стороны! Нас хотели в ресторан… культурно… а ты… И чего тебе надо? Вон какой Васенька молодец – даже о тебе не забыл, Кирилла притащил!

– Этого нудного тушканчика, да? Это мне? Да он извелся весь при нашем свидании!

– Да-а-а, твой Батонов не в пример лучше! Разрядился в красную рубаху, как скоморох, напился за прекрасных дам – и в койку! Выгодная партия!

– Зато он натуральный, такой, как есть! – защищала Люся своего знакомого. – А у тебя Васенька, конечно, не простой смертный – иномарка, костюм с иголочки, одеколон от Диора. Не мужик, а шоколадный батончик!

– И что?

– А то! Мы-то с тобой не конфетки уже. Посмотри на себя и задумайся: может такой вот Вася втюриться в такую вот Василису?

– Чего ты взъелась? – крутилась перед зеркалом Василиса. – Конечно, не красавица, зато мудра, обаятельна, с изюминкой… Опять же – начинающий экстрасенс.

Люся опустилась в кресло, сжала голову руками и попыталась успокоиться. Ну как здесь успокоишься, когда Василиса, слепая, как кротица… кротиха… черт, как там крот в женском-то роде? Ну да не важно.

– Вася, ты не сердись, попытайся подумать спокойно. Твой Василий на самом деле настолько хорош, что у него таких Василис и Люсь при желании может быть помойка. На него такие молоденькие девочки заглядываются, я сама видела.

– А он с нами возится, – гордо подняла голову Василиса.

Сегодня, идя на свидание, она даже поменяла прическу: вместо привычной фрикадельки завязала на затылке темный обвислый бант и потому чувствовала себя почти студенткой.