Текст книги "Бюро гадких услуг"

Автор книги: Маргарита Южина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Вы не знаете Арину! То есть вы ее не знали. Арина была патологически ревнива. Да она бы разорвала своего мужа на шнурки, если бы он при ней только посмел кому-то ласково улыбнуться! А тут – простила… И ведь заметьте: она поверила в то, что на фотографиях правда.

– А как сам Остап отреагировал на снимки?

– Откуда я знаю? Я к ним больше не ходила. Да и они ко мне. Хотя нет. Я была на похоронах Арины. Остап мне позвонил и сказал, когда и где они состоятся. Но я была только на кладбище, не хотелось подавать повод для лишних сплетен. Остапу сейчас действительно тяжело. Он по-настоящему любил жену.

– А сам он ее убить не мог? – ляпнула Люся.

– Как вы слушаете? – удивилась ее предложению Полина. – Я же вам только что сказала, что Остап очень любил жену. Он бы никогда этого не сделал.

Кофе в чашках уже давно кончился, да и разговор подошел к концу. Полина рассказала все, что могла. Так она, во всяком случае, сообщила Люсе.

– Полина, а почему вы подошли ко мне, когда я сидела на скамейке? – спросила напоследок Людмила Ефимовна.

– Разве не ясно? – улыбнулась Полина. – «Флористика» – мой павильон, возле него стоит моя скамейка, и понятно, что мне совсем неприятно видеть, когда какой-то человек печалится рядом с моими цветами, которые должны дарить людям только радость.

Полина встала из-за столика, вежливо поклонилась Люсе, и той ничего не оставалось, как тоже попрощаться.

Люся решила не заходить с ней в павильон, подумав, что Василиса уже ушла, и сразу направилась домой. Но ее подруги в квартире не оказалось. Надо же, неужели она все еще цветочками занимается? И Люся захлопотала по хозяйству.

– Финичка, вот тебе рыбка, пируй! А мы с Малышом на прогулку.

Она решила не тащить щенка на аллею, а прогуляться во дворе.

Малыш немедленно начал сражаться с обломанной веткой, подобранной на газоне, а его хозяйка стала обдумывать то, что рассказала ей Полина Львова. И к концу своих размышлений пришла к выводу, что они с Василисой в своем расследовании зашли в тупик.

– Люсенька, вы сейчас не слишком заняты? – послышался у нее за спиной вкрадчивый голос.

Оглянувшись, она узрела соседку из второго подъезда. Та явно напрашивалась на разговор.

– А что вы хотели?

– Люсенька, я с тобой хотела это… о Василисе… Весь наш дом о ней только и гудит. Что ж такое с бабой творится? – принялась соседка верещать плаксивым голосом.

– А что творится-то? – не понимала Люся.

– Ну как же! Ведь ты глянь, то у меня белье прямо силком тащила, то на остановке на мужчину накинулась… Нет, Люсенька, я тебе так скажу – это у Василисы Олеговны сбой в нервах, право слово!

Люся отмахнулась:

– Ну какой там сбой! Это у нас кто-то так шутит, а Вася – человек доверчивый. Вот вы думаете, ей ваше тряпье понадобилось? Вовсе нет! Ее какая-то женщина попросила посторожить сумку, она и сторожила. Она даже не знала, что там в той сумке лежит.

– Ой, ну что ты мне говоришь! Я же сама в окошко видела. Мне еще соседка позвонила, говорит, гляди, Васька с твоей веревки тряпки таскает. Я глядь в окно – и точно, Васька! Таскает и в сумку сгребает! Ну, тут уж я выскочила… Конечно, оделась сперва, глаза намалевала…

– А чего ж малевала-то? Надо было и нестись сразу.

– Так а куда торопиться? Она же все равно дальше дому-то не упрет!

– Не она это. Просто женщина была похожа, – упрямо твердила Люся.

– А на мужика кинулась тоже не она? Мне вон сосед говорил, что, дескать, у Василисы сын в милиции работает, а матушка его чего хошь, то и вытворяет. Совсем стыд потеряла. Ты б ее, Люсенька, свела к какой бабушке… Может, та б ее полечила, а? А то ведь не знаешь, чего она в другой раз учудит.

У Люси мелькнула светлая мысль.

– Она ничего не учудит. И вообще, Василиса не сама, а по просьбе нашей доблестной милиции все это вытворяла. Вот вы как думаете, почему тогда милиция не приехала? А ведь вызывали.

– Ой, да неужто нас так милиция теперь дрессирует? – взволновалась соседка.

– Ну… не дрессирует, конечно, но ей так было надо. И не будем в ее дела вмешиваться.

Соседка округлила глаза и, переваливаясь, точно селезень, заспешила к дому.

«Завтра весь двор будет знать, что Василиса – агент национальной безопасности», – подумала Люся и подозвала щенка.

Василиса уже была дома и, видимо, чувствуя себя несколько неловко из-за ситуации с экзаменом на специалиста по букетам, крутилась возле плиты.

– Ой, а кто это с прогулки пришел? – запела она фальшивым голосом. – А кого это Василиса будет сейчас голубцами угощать? Нет, не Малыша! А свою лучшую подругу Люсеньку! Люся, иди мой руки, уже все стынет.

На маленькой кухне сейчас собралось все население квартиры. Бесстыжий лжец Финли громко орал, якобы от голода, Малыш не орал, а просто вертелся под ногами и не давал ступить шагу, Василиса сновала от плиты к холодильнику, от него к столу. В общем, бедной промерзшей Люсе даже некуда было поставить ногу.

– Ну-ка, брысь все! – приказала Василиса и поставила перед подругой тарелку с дымящимися голубцами. – Ну, Люсь, я тебе скажу… Я сегодня еще четыре композиции сотворила. Те еще лучше получились. Заведующая сказала, что завтра их выставят. Люся, если бы ты знала, какую на них цену поставили! Так что не бойся, мы с тобой без копейки не останемся. Кстати, Полина в павильоне так и не появилась.

– Понятное дело, ей некогда было твои композиции разглядывать, она со мной разговаривала. Вася, подай, пожалуйста, сметану, – якобы равнодушно проговорила Люся.

– Ну? – прилипла к стулу Василиса.

– Что «ну»? Голубцы у тебя сегодня удались. Не то что в последний раз, помнишь, когда листья были сырые?

Василиса сощурила глаза и медленно заговорила:

– Люся, ты не крути. Я не виновата, что моя фантазия богаче твоей, и нечего обижаться. Если бы ты не швырялась сверчками, и тебя бы взяли…

– А мне и не надо, чтобы меня во флористы брали! Мне надо было увидеть Львову. Ты ударилась в коряги и корзиночки, а у меня была ясная цель. И я, между прочим, сегодня много чего узнала. Я призвала всю свою бедную фантазию, пораскинула небогатым умом и разговорила-таки скрытную, опытную, я бы сказала, матерую и очень умную Полину… пока ты там занималась сеном и прочим мусором, – высказала обиду Люся и приступила к ужину.

– Люсь, я тебя честно предупреждаю: будешь выпендриваться, Ольге сценарий писать не буду, – мстительно проговорила Василиса, усаживаясь к столу. – Сама пиши.

Людмила Ефимовна только представила на миг, что она может написать, и торопливо согласилась:

– Все, сейчас расскажу, только дай прожую.

Так, в промежутках между прожевыванием и глотанием, она и передала весь свой сегодняшний разговор с Полиной Львовой.

– Вот и ломаю я теперь себе голову, – подвела итог Людмила Ефимовна, – кому вся эта сказка была нужна? Получается, что из семьи в убийстве никто заинтересован не был. Если по работе…

– Ну, понятно, если по работе, то Андрея бы убирать не стали. Зачем им взамен него такой «крупный» деятель, как Остап? Да и потом, что за необходимость избавляться от Арины?

– Знаешь, я почему-то уверена, что смерть Арины Николаевны как-то связана с нами, – задумчиво жевала капусту Люся. – Все говорят, что Арина была такой домашней женушкой, которая любит своего супруга, поддерживает отношения со всеми родственниками и никуда не выходит из дома. А между тем нам она говорила про какой-то вымышленный день рождения, встречалась в чужой квартире… Нет, Арина Львова была совсем не таким ягненком, каким нам пытаются ее представить.

– А может, они не пытаются? – возразила Василиса. – Может, они ее такой и знают? А дамочка на самом деле имела два лица?

– Ну, кто нам сейчас точно скажет?.. И потом, мне все никак не дает покоя Едякина. Где и когда они встретились с Львовой? Почему Львова утверждала, что Едякина жива? И чего так боялась несчастная? Ведь не нас же с тобой.

Вечер прошел уныло. Дело с Едякиной становилось все запутанней. И Пашка, паршивец, даже не звонит. А сейчас бы очень понадобилась его помощь.

– Слушай, Люсь, а ведь Львову застрелили, так?

– Ага. И что? – мотнула головой та, уставившись в телевизор.

– А то. По огнестрелам, как правило, заводится уголовное дело. Вот бы нам по нему материалы посмотреть, а?

Люся подпрыгнула на диване и прошипела:

– Ну кто тебе когда-нибудь покажет материалы, а? Мы ведь с тобой поэтому и роемся в таких делах сами, потому что нам неоткуда ждать помощи. Разве что от собственных мозгов.

Утро тоже не принесло новых идей. Люся уже не знала, как извернуться, чтобы голова наполнилась новыми мыслями, – и пила сладкий, до тошноты, чай, ведь сахар улучшает работу головного мозга, и сидела в горячей ванне, чтобы кровоснабжение было лучше, и даже пыталась стоять на голове, чтобы к голове прилила свежая кровь. Кровь прилила, и вскоре от таких самоистязаний у Люси глаза стали красные, точно у альбиноса. Но идей так и не возникло. Когда раздался звонок в дверь, подруги радостно вздохнули – можно было хоть немного отвлечься от одних и тех же мыслей, постоянно крутившихся вокруг их расследования.

– Признайтесь, не ждали? – ввалился в квартиру разодетый в пух и прах Антон Петрович.

От него разило переменами. Темное длинное пальто, совершенно черные брюки, на шее шелковый шарф, на носу темные очки. Если учесть, что осенний день с утра выдался пасмурным, очки производили совершенно ошеломляющее впечатление.

– Ой… Что это с вами?.. – оторопела возле двери Люся.

– А что со мной? – любовался собой в зеркало Антон Петрович. – Ничего особенного. Просто я нашел наконец свое истинное лицо. А вам, Люсенька, большое за это мерси!

Подруги, ничего не понимая, уселись на диван и только удивленно моргали глазами. За такое короткое время и так подняться, это надо уметь! А мужчина вальяжно расхаживал по комнате, не снимая пальто, размахивал руками и с легким превосходством учил дам жизни.

– У вас, Люсенька, поразительно работает соображалка. Просто удивительно, почему вы со своими идеями все еще живете в этой убогой лачуге.

Люся инстинктивно поправила плед на диване. Вот уж не думала, что их квартира выглядит убогой лачугой. Не дворец, конечно, но и отнюдь не нора! А когда они накопят на машину, тогда и квартирой займутся.

– Я лично с прошлой жизнью завязал. А все вы! Да, именно вы, Люся, толкнули меня на путь роскоши. Вы буквально привели меня к моему бизнесу. И вот, пожалуйста: перед вами новый предприниматель.

– Я ничего такого не делала, – быстро пролепетала Люся.

– Ну как же! А кто меня привел продавать ремни Морошкина? После того как я тогда загнал втридорога свой поношенный плащ, я понял – это мое! Теперь у меня бизнес раскручивается вовсю. Я, смело можно сказать, теперь человек искусства! Нет, теперь я готовлюсь к концертам намного серьезнее. Заранее закупаю брошки, клипсы, дешевую бижутерию, если выступает женщина, а если кумир – мужчина, тогда зажигалки – хорошо, кстати, корейские идут, – перчатки, шнурки. Дело хлопотное, но выгодное.

– И не страшно? А ну как поймают?

– Ну и что? Я не ворую, не граблю, люди мне деньги по доброй воле отдают. И потом, у меня дело святое – я продаю людям счастье!

Люся скривилась. Не так давно она сама пела Василисе то же самое.

– Так, девочки… А что же я хотел? Я же хотел вас, Люся, пригласить на концерт.

– Брошками торговать? – усмехнулась Люся. – Нет уж, извините, я так больше не собираюсь народ дурить. И вам не советую.

– Зачем вы так? – трагически опустил глаза Антон Петрович и обиженно поплелся к двери. – Вы меня извините, не могу оставаться долее. У меня сегодня вечером концерт Кукушкиной, так что… Слушайте, а это не у вашей собаки зуб отвалился?

Новоявленный предприниматель ткнул носком ботинка самый настоящий зуб, а потом как-то уж очень спешно распрощался. Антон Петрович просто патологически боялся заразиться. Даже выпадением зубов.

Подруги проводили гостя, и Люся присела над находкой. Потом залезла щенку в пасть, и Василиса услышала ее рев:

– Вася! У него правда зубы выпадают, смотри!

У Малыша на месте клыков зияли две аккуратненькие розовые дырочки.

Василиса поднялась и без слов принесла подруге телефонную трубку.

– Чего мучиться, звони своей Ольге, она же у тебя на этом собачьем деле собаку съела.

– Нет, Васенька, не надо Ольге, – замахала руками Люся. – Ты знаешь, я боюсь ей звонить. Позвоним, а она опять сообщит, что замуж собирается, только уже за нового жениха. Нет уж, пусть с Володей женятся, а я сама все узнаю, без Ольги.

Она быстро набрала телефон справочной:

– Мне, пожалуйста, номер телефона ветеринарки… Советского района… ну давайте все… – протараторила она и через минуту уже держала листок, исписанный цифрами. – Вот, Вася, сейчас позвоним и проконсультируемся.

Василиса взяла листок и забросила его на шкаф. Потом взяла трубку и хорошо поставленным голосом пропела:

– Алле, мне номер телефона центральной ветлечебницы… Спасибо… Центральная ветлечебница? Подскажите, как до вас добраться? Ага… хорошо… А до какого часа… Премного благодарна.

Затем она медленно положила трубку и одарила Люсю взглядом королевы.

– У нас сейчас, слава богу, имеются средства, и не будем экономить на здоровье животных. Малыша должны осмотреть в самой лучшей клинике. А если придется, мы ему и протезы вставим!

Люся не стала спорить, а просто вызвала такси по телефону. И в самом деле, чего мелочиться, если средства имеются!

Вскоре к подъезду подъехала серенькая «Волга» с шашечками, и подруги, нацепив на Малыша намордник, повезли парня лечиться. Люся уже представляла, как врач, отводя взгляд, будет сообщать им о страшном, неизлечимом недуге. А может, и вообще предложит усыпить собаку, чтобы не мучилась. Нет, Люся ни за что не отдаст этого собачьего ребенка. По Люсиному лицу катились соленые капли, и она, не уставая, гладила волнистую шерстку щенка. Водитель, увидев третьего пассажира, только хрюкнул:

– Он с вами?

Люся молча кивнула и затолкала собаку в салон.

Через полчаса они подъезжали к маленькому старому зданию с облупившимися стенами, покосившимся забором и с решетками на окнах.

– Вася, а ты уверена, что это самая лучшая собачья клиника? – осторожно спросила Люся.

Вася и сама не ожидала, что столь звучное название имеет это забытое богом и властями учреждение.

– Ой! Ну вы даете! – весело заржал водитель. – Ни фига это не лучшее! У меня братан своего Норда только в Поляне лечит. Стоит ненамного дороже, зато условия…

– Едем в Поляну! – дала команду Василиса, и водитель повернул на боковую дорогу.

Ветлечебница, к которой он их вскоре подвез, была похожа на предыдущую точно так же, как мазанка на замок. Новое светлое здание на огромной поляне среди парка, узорчатый забор, а на газоне даже сейчас, осенью, свежая зеленая трава. Водитель остановил машину за воротами и ждал дальнейших распоряжений.

– Гляди, Вася, трава наверняка не настоящая, – прошептала Люся, звучно швыркнув носом. – Пойдем, Малыш, не бойся, я с тобой.

– Стойте, – остановил ее водитель. – Вы сами-то идите, а собаку лучше здесь пока оставьте. Вас все равно с ней сначала не пропустят.

– Это почему же? – заартачилась Василиса. – Мы заплатим!

– Ой, ну вы, как маленькие, прямо! В клинике сейчас может находиться какой-нибудь больной пес. Вдруг он заразит вашего? А вы, получится, еще и заплатите за это!

– Ладно, Вась, ты оставайся тут пока, а я пойду…

Люся выскользнула из машины и поспешно направилась к зданию. На дверях и правда висела табличка «С животными не входить», и Люся мысленно поблагодарила водителя. В самом деле, нечего Малышу чужую заразу подбирать.

– Вы с кем? – вышла навстречу Людмиле Ефимовне сотрудница лечебницы, очаровательное создание.

– У меня щенок. Черный терьер, такой замечательный мальчик… Его надо срочно посмотреть, что-то у него зу-у-убы отва-а-аливаются… – не выдержав наплыва эмоций, заголосила Люся.

– Не волнуйтесь, сейчас Виктор Леонидович вас посмотрит. Вы собачку в машине оставили?

Люся мотнула головой, и создание исчезло в кабинете. Люсе было очень не по себе. Вот вроде и обхождение теплое, и место красивое, а все равно – больница она больница и есть, даже если и собачья. Вон как у Люси ноги трясутся. И слезы прямо струей какой-то льются. И головокружение открылось. Вот ведь дела, будто сама врача ждет.

– Виктор Леонидович, посмотрите, пожалуйста, похоже там ничего серьезного, но хозяйка – пожилая женщина, вы уж ей растолкуйте… – услышала она приглушенный голос из-за двери.

– Ох уж эти мне пожилые хозяйки! – пробурчал приятный мужской голос. – Я надеюсь, это не наша любимица Вероника Мефодиевна?

Люся насторожилась – именно так звали мать Остапа и Андрея Львовых. Конечно, возможно, и совпадение, но уж очень имя редкое.

– Нет-нет, та уже приходила сегодня, – успокоила его девушка, и навстречу Люсе вышел высокий молодой человек со смешными усиками.

– Кто у вас? – дружелюбно обратился он к Люсе.

– У нас собака, черный терьер. Он в машине сидит.

– У-у, какие вы молодцы! Правильно сделали, что собаку не вывели. У вас мальчик, девочка? – спросил ветеринар, идя рядом с Люсей к машине.

– У нас мальчик, – ответила Василиса, открывая дверцу.

Врач протиснулся в салон и принялся вертеть Малыша в разные стороны, заглядывать ему в пасть, в уши, осмотривая глаза.

– Хороший парень, пока у вас все нормально, – вскоре констатировал он. – Растет неплохо. Ну а зубы… Они у него не отваливаются, а меняются. У вас дети есть?

– Нет. Они у меня сейчас в Москве.

– Неважно. Неужели вы не помните, что у вашего ребенка тоже зубы выпадали, молочные? А вместо них росли крепкие, настоящие. Так вот это существо, – врач шутливо ткнул пальцем в нос Малыша, – тоже ребенок, только собачий. И у него тоже зубки меняются. Растет ваш Малыш, взрослеет, настоящим псом становится. И реветь тут совсем нечего. Ну а витамины, конечно, необходимы. И еще: в это время старайтесь избегать подозрительных контактов. Щенки сейчас очень восприимчивы к различным заболеваниям. Пойдемте со мной, я вам выпишу рецепт.

Люся вытерла покрасневшие глаза и бодро посеменила за моложавым доктором. Получив рецепт и целую кучу наставлений, она расплатилась и осторожно подошла к миловидной девушке, которая ее встречала.

– Девушка, а вы мне не подскажете, что такое случилось с Вероникой Мефодиевной, вы о ней упоминали? Понимаете, я когда-то с ней вместе работала. Потом, знаете, как это бывает, жизнь нас разбросала, а теперь и рады бы свидеться, а уже потеряли друг друга, – опечалилась Люся.

– Ой, я прямо не знаю, – прыснула девушка в ладошку. – Она… она какая-то странная… Нет, я ничего плохого сказать не хочу, только… Вот вы сами подумайте, пришла к нам где-то неделю назад, притащила кота и потребовала, чтобы мы его клонировали! Ну, мы ей объяснили, что у нас еще нет такого оборудования и все такое. Так она с тех пор каждый день по утрам приходит и спрашивает, не поступило ли новое оборудование?

Девчонка снова не удержалась и рассмеялась. В коридор выглянула еще одна дама, значительно старше девчонки и строже.

– Леночка, а вы чем занимаетесь?

– Да вот пациентка спрашивает про Львову.

– А ты опять веселишься? Стыдно! Между прочим, эта женщина недавно потеряла сына, и кот – единственная радость, которая у нее осталась. Она просто боится его тоже потерять. Ничего удивительного, что у женщины несколько странное поведение.

Люся промолчала о том, что, помимо кота, у Львовой имеется еще один сын, мазила-самородок, можно сказать. Что ж матушке его-то клонировать не хочется? Родной ведь сын, а она с ним теперь даже не общается…

– Скажите, а у вас случайно нет ее адреса? Я психолог по образованию, попробую подлечить пошатнувшуюся психику давней знакомой. Только вы уж ей не говорите, что с вами о ней беседовали и что дали мне ее адрес. Люди обычно не слишком любят, когда кому-нибудь становится известно, что они прибегают к услугам психолога.

Девушка, которую строгая дама назвала Леночкой, исчезла за какой-то дверью и вскоре принесла листок.

– Вот, здесь и адрес, и телефон. И даже имя кота на всякий случай.

Люся вернулась в машину, когда Василиса уже начала нервничать.

– Люся, ну что такое! Почему долго? Малыш уже все уши водителю обжевал! – пожурила та подругу и ласково обратилась к шоферу: – А у вас собачка имеется?

– Нет, – расхохотался тот. – Мне жены хватает.

– Ох, шалун, – погрозила Василиса пальцем и принялась дальше развлекать вопросами на разные темы и себя, и водителя. Она это называла тренировкой работы со свидетелем.

Домой Люся летела быстрее Малыша, перескакивая через ступеньки.

– Люся, что случилось? Ты опять оставила утюг включенным? Скажи же мне честно, Люся. Приготовь мое больное сердце заранее, – пыхтела позади Василиса.

Вообще-то у нее единственное, что работало слабо, так это глаза, она была ужасно близорука. Но симулянтка Василиса Олеговна частенько приписывала себе те болезни, каких у нее отродясь не бывало, но которые наиболее подходили к ситуации.

– Вася, мне надо быстрее переодеться и бежать, – энергично работала ключом в замке Люся.

– Да что случилось-то?! – не выдержав неизвестности, взволнованная спешкой подруги, возопила Василиса.

– Понимаешь, сейчас в ветеринарке, – сообщила подруге Люся, – я услышала, как говорили про Веронику Мефодиевну. Ну и расспросила там поподробнее. Оказывается, она к ним приносила кота. Клонировать она его хочет, представляешь? Ну я и попросила у них ее адрес. Я к ней заявлюсь под видом психолога, понимаешь, а сама расспрошу, как все, что происходит в семье Львовых, выглядит с ее точки зрения. Ведь отчего-то она прекратила все свои отношения с единственным оставшимся у нее сыном.

Василиса мотнула головой:

– Подожди, Люся, остынь. Мы к ней пойдем, только… Только не психологами.

– Ты тоже собираешься?

– А как же? Ты, похоже, совсем забыла, что над тобой висит угроза? Опять в яму захотела? Нет, решено, пойдем вместе, но знаешь что…

Вероника Мефодиевна собиралась на массаж. Нет, ни в какой массажный салон она идти не думала. Массажи проводила она сама у себя на дому. Но сам процесс сборов ее ублажал. Сначала постелить на кровать свежую крахмальную простыню, потом зажечь свечи – конечно, не аптекарские, а ароматизированные, – раздернуть шторы, так как света должно быть много, и, естественно, принести необходимые кремы. Чуть не забыла полотенце! Вот, теперь славно. Сейчас можно раздеться и разложить тело на простыне. Ах да! Роберт Артурович говорил, что массаж надо делать на твердой поверхности. Но на твердой жестко лежать… А ну его, пусть сам на досках валяется, а она…

Звонок в двери прозвучал нежданно. Сегодня у нее был свободный день, это знали все, но вот кто-то же посмел нарушить ее правила! Наглецы! Вероника Мефодиевна натянула халат с павлинами во весь зад и поплыла к двери.

На пороге стояли очень серьезные женщины смехотворной наружности.

– Здравствуйте, здесь проживает Генрих Первый? – чопорно осведомилась дама неприлично маленького роста.

– Да. А вы к нему? – вежливо спросила хозяйка.

– Скорее, мы по его вопросу, – пискнула низенькая женщина.

– Ну что ж мы стоим в дверях… – посторонилась Вероника Мефодиевна и крикнула куда-то в глубь дома: – Генрих, к тебе пришли, проводи гостей в гостиную!

Совершенно удивительно, но на это обращение в прихожую вышел красавец кот с голубоватой шерстью и, муркнув, побрел в комнату, оглядываясь на гостей.

– Идите же, он вас приглашает.

Василиса с Люсей, а неожиданными посетительницами были, конечно же, они, прошли и уселись на глубокий, точно ванна, диван. Мать Остапа и Андрея тут же удалилась на кухню, и оттуда послышались звуки льющейся воды, вероятно, хозяйка решила проявить гостеприимность и ставила чай. Василиса огляделась. Достаточно дорогая, добротная обстановка, со вкусом подобранные шторы, неброская, но красивая люстра.

– Генрих Первый у меня настоящий кладезь ума. Вы знаете, я собираюсь его клонировать. Только сейчас пока временные проблемы с медицинской аппаратурой, – с этими словами в гостинной появилась наконец хозяйка с подносом в руках. На подносе позвякивали маленькие чашечки, кофейник и сахарница.

– Вот, кстати, именно по этому поводу мы и пришли, – активно начала разговор Люся. – Мы рассмотрели вашу просьбу, нам дали хорошие рекомендации и Виктор Леонидович и остальные врачи…

– Виктор Леонидович все-таки согласился? Он душка! Генрих, вас позволили клонировать! – радостно запрыгала на места почтенная дама, и весь ее организм живо заколыхался вверх-вниз.

Люся с любезной гримасой на лице и с полным недоумением в душе наблюдала за проявлениями восторга Вероники Мефодиевны. Да, женщина явно не в своем уме. Не прошло и четырех месяцев, как застрелился ее сын, недавно убили невестку, а тут, надо же, какая радость – котика клонируют! И ведь в комнате ни одной фотографии Андрея или Арины, ни слова воспоминания…

– Я бы на вашем месте так не радовалась, – проговорила Василиса.

«Вот уж точно», – мысленно поддакнула ей Люся.

– Вы ведь знаете, сам процесс очень непрост. Могут подвести приборы, трудно найти стоящих специалистов, но главная проблема не в этом. Животное может элементарно не перенести операции!

– Генрих не просто животное! И я устала всем это доказывать. Он уникальный экземпляр – нечто среднее между человеческим разумом и организмом кошки, – напыщенно раздула брылы престарелая леди.

– А мы и не спорим. Напротив, мы полностью вас поддерживаем. Но дело в том, что нас направили понаблюдать за Генрихом. Установить, так сказать, его привычки, повадки, лучше познакомиться с его характером. Если мы этого не сможем, то спонсировать такое серьезное дело никто просто не возьмется.

– И что вы с ним будете делать? – насупилась хозяйка.

– Совсем ничего, – быстро успокоила ее Василиса. – Нам просто необходимо находиться рядом с ним какое-то время и фиксировать все, что он делает, – спит, играет, ест. Мы не имеем права даже прикасаться к нему руками.

Вероника Мефодиевна беспечно пожала плечами:

– Ну так фиксируйте. Когда будете наблюдать, прямо сейчас?

– Если вам удобно… – замялась Василиса.

– Нет, сейчас мне неудобно. Давайте завтра! Нет, подождите, завтра у меня приемный день, а вот послезавтра… Так, с утра ко мне приходит Муза, а потом…

– Простите, какая муза вас посещает? – не удержалась Люся.

– Обыкновенная. Муза Федоровна. Она убирает здесь. А вот после нее, пожалуй, самое время.

Люся заерзала на стуле.

– Нет, если можно, прямо во время уборки, очень уж хочется посмотреть, как Генрих реагирует на влажную уборку.

– Хорошо, тогда к восьми, послезавтра, – позволила Вероника Мефодиевна и вышла из комнаты.

Как себя вести дальше, подруги не знали. Они посидели еще минут десять, потом еще пятнадцать – хозяйка и не думала появляться. Кажется, она напрочь забыла, что в гостиной кто-то есть. Лишь случайно, забредя в комнату за кремом для массажа, она обнаружила послушно сидящих посетительниц.

– Вы разве еще не ушли? – округлила она глаза. – Генрих, твои гости, вот и провожай их сам.

Кот спрыгнул с полки серванта и, задрав роскошный хвост, двинулся к двери, не забыв муркнуть, как бы приглашая следовать за ним.

– С ума сойти! – выдохнула Люся, едва подруги оказались на улице. – Слушай, а котище-то какой умница! Вот бы наш Финли таким же был.

– Когда ты с ума сойдешь, Финли таким и станет, надо же хоть кому-то оставаться в здравом рассудке, – логично рассудила Василиса.

Заскочив по дороге в аптеку, подруги нагрузились выписанными ветеринаром витаминами и поспешили домой. Люсе надо было срочно затолкать все необходимое Малышу в пасть, а Василисе просто хотелось поваляться на диване с книжкой и ни о чем не думать.

Утренний сон на следующий день был прерван назойливым телефонным звонком.

– На, Вась, это тебя, – протянула трубку подруге Люся, едва услышав в ней знакомый голос. Глаз она так и не открыла, но все же предупредить Василису не преминула: – Учти, Пашка злой, как цепной пес.

Василиса не знала, зачем могла понадобиться сыну в такую рань. Однако, поскольку была на него уже давненько обижена, тон для разговора она выбрала немного страдающий и печальный, как у неизлечимого больного.

– Я слушаю тебя, Павел, – прошелестела Василиса.

У всякого, кто ее сейчас услышал бы, на глаза должны были навернуться слезы. У всякого, но только не у ее сына.

– Какого черта, мама?! – взревел он. Он не собирался вникать в изящную игру тональностей в голосе своей матери. – Ну что ты опять вытворила? Мне снова звонили с работы! Оказывается, в наш отдел обратилась твоя соседка по дому. Так вот она жаловалась моему начальству, сказала, что, если нашему отделу нужна ее помощь, незачем Курицыну Василису Олеговну, то есть тебя, заставлять воровать ее старое белье. Если надо, она его и так может отдать. Так что там у вас произошло?

– Ну-у… Она немного не в себе, та женщина, не обращай внимания.

– То есть как это не обращай?! Да я теперь не знаю, как в отделе появлюсь. Стыдоба какая – мать ворует белье с веревок, да еще и врет, что оно требуется для родной милиции!

– А я тебе говорю – не ори! – повысила голос мать. – Я же, помнишь, приходила к тебе, сама хотела все рассказать. Но ты в последнее время на меня кидаешься, как овчарка на преступника, тебе слова не скажешь. Вот и думай теперь что хочешь. А сделать ты со мной все равно ничего не можешь. И рассказывать я тебе ничего не стану, ты себя плохо ведешь!

Высказавшись, Василиса бросила трубку и подождала. Пашка не звонил. Это хорошо, значит, задумался.

Сон пропал, и Василиса, потянувшись, поднялась. Люся еще спала, и можно было в одиночестве попить чайку, но только она устроилась за столом в кухне, как в дверь страшно затарабанили. Василиса вздрогнула, чай плеснулся на домашнее платье и даже налился в тапочки. Нет, таким нетерпеливым она открывать не станет. Принципиально. Хотя, проще говоря, ей стало страшно – к ним в дом никто так рано не приходит и уж тем более не долбится в дверь с такой силой. Бедная женщина затихла. Но грохот повторился.

– Люся! Откройте же! Это я – Антон! – раздался из-за двери голос.

Василиса облегченно вздохнула и нехотя поднялась. В прихожую, едва она открыла дверь, влетел потрепанный Антон Петрович. На него было страшно смотреть – на длинном стильном пальто не осталось ни единой пуговицы, брюки были изрядно разорваны, воротник рубашки торчал совершенно самостоятельным изделием, а шарф вылезал откуда-то из области подмышек.

– Что это вы так к нам неслись? Прямо на клочья разодрались весь, – хмыкнула Василиса и побрела на кухню чаевничать дальше.

– Нет, вы только посмотрите! – забежал впереди нее Антон Петрович и, подняв ногу, стал демонстрировать Василисе прорехи на штанине. – Это не люди! Это вандалы! Варвары!