Текст книги "Двуликая особа"

Автор книги: Маргарита Южина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– И все-таки Лера права. Это мог быть обычный карманник.

– А в почтовом ящике лежала обычная поздравительная открытка! – с укором закончила Саша.

Их спор прервал уверенный звонок. Ольга пошла открывать и через минуту вернулась с Сергеем. Тот поздоровался и с молчаливым вопросом в глазах уставился на подруг. Санька в мельчайших подробностях рассказала все, что случилось за сегодняшний вечер. Она очень боялась, что слова опять окажутся недостаточно весомыми и ее рассказ снова воспримут как бред воспаленного мозга. Однако Сергей слушал внимательно, разглядывал фото, некоторое время молча курил.

– Ну что ж, вероятно, в вашей школе не все действительно так безоблачно, и ты, Саша, пугаешь кого-то фактом своего присутствия. Кому-то было бы спокойнее, если бы ты тихо-мирно поменяла место работы. И скорее всего, этот некто обитает в ремонтной мастерской. Можно даже построить некоторые предположения относительно причин их нетерпимости к тебе. Но об этом немного позже. Ты не против, если я возьму эту фотографию? – И, не дождавшись ответа, сунул снимок в карман рубашки.

– А что же Саньке-то теперь делать? – поинтересовалась Валерия.

– Перво-наперво к мастерской не подходить на пушечный выстрел. Постарайся даже в разговорах не упоминать о трагедии с Захаровыми, не проявлять ни к кому из них интереса. – Сергей замолчал, видимо думая, что этих мер будет все же недостаточно. – Объяви в школе, что уезжаешь в отпуск или выходишь замуж.

– Прежде чем замуж выходить, надо хоть раз живого жениха показать, а в отпуск посреди учебного года ни один директор учителя не отпустит.

– Тогда распусти слух, что по уши влюбилась и голова твоя забита только этим, – посоветовала Ольга.

– Нет, ты вот что, – придумал Сергей, – случайно «проболтайся», что нашла себе место в туристической фирме, будешь там работать, сама придумай кем. Только тебе понадобится немного времени, чтобы освежить знания английского. Или ты немецкий учила?

– Английский, а для правдоподобия я к нашей англичанке Ларисе Станиславовне похожу.

– Вот и правильно, а насчет жениха… Я тебя с работы буду встречать, создадим видимость влюбленной пары, а под этой сказочкой я и тебе безопасность обеспечу, и в школе вашей покручусь, посмотрю, чем ученики дышат.

– Хорошо, – у Саньки отлегло от сердца. – Я вот еще про Дашу думаю, а не опасно ли ей жить у меня? Втяну девчонку неизвестно во что, ведь у нее и малыш еще, а вдруг напугают их?

– Даша, по-моему, не из пугливых, но я подумаю и над этим. – Сергей говорил четко, ясно, без суеты. Саша впервые видела его таким и вновь поймала себя на мысли, что именно такого человека она хотела бы видеть рядом. Видеть всегда, каждый день. Стоп! Хватит!

– Ну, девочки, не получилось у нас сегодня бани, – со вздохом произнесла потерпевшая, виновато глядя на подруг.

– Ну почему же? Баню ты нам устроила по всем правилам, – хмыкнула Ольга, – поедемте теперь к нам! Посидим, выпьем чего-нибудь погорячей, песни под гитару попоем.

– Нет, Оль, мне только песен сейчас не хватает. – Санька выглядела изможденной и замученной. – Я отдохнуть хочу.

– Да и я поеду. Саша, во сколько вы завтра в школе освободитесь? – перешел Сергей на официальное «вы». – В восемнадцать тридцать? Я буду ждать.

Проводив гостей, Саша пошла в ванную набрать воды. Меньше всего она хотела сейчас о чем-то говорить, а тем более вспоминать о сегодняшнем. Ее квартиранты будто чувствовали состояние хозяйки и не выходили из комнаты. За их дверью была тишина. «Запугала Дашу с Кирюшкой своей истерикой», – виновато подумала Саша и тихонько стукнула в дверь. Малыш послушно лежал в кроватке, а мама чуть слышно читала сыну «Айболита». Александра поманила Дашу.

– Даша, уложишь Кирилла, выйди на кухню, мы с тобой кофейку попьем.

– Хорошо, я и печенье купила.

Саша улыбнулась. Успеет еще принять ванну, перед тем как в уютном халате завести с Дашей разговор о жизни. Но сначала надо рассказать ей обо всем, что у нее под боком творится. Санька закрылась в ванной комнате, разделась и погрузилась в горячую воду. Она знала, что это не совсем полезно, скорее даже наоборот, но не могла отказать себе в удовольствии налить воду погорячей. Тело обожгло, по лицу побежали прозрачные струйки пота, зеркала запотели. Саша таяла от удовольствия, и все ее тревоги и неприятности, казалось, уходят, испаряясь обильными каплями. Запахи дорогого мыла, шампуня, кремов перемешивались, создавая свежий аромат чистоты. Запахи были Санькиной слабостью, поэтому она на парфюмерию денег не жалела. Через двадцать минут, окатившись ледяным душем, Саша вышла из ванны бодрая и посвежевшая. Дарья была уже на кухне, на плите булькал чайник, а на столе в вазочке красовались недорогие конфеты и кокосовое печенье.

Усевшись поближе к батарее, Александра рассказала девчонке про все свои опасения.

– Так вы выгоняете нас, Александра Михайловна? – у Дарьи в глазах вспыхнули тревожные огоньки.

– Что ты, Дашенька? Просто ты должна знать, иначе с моей стороны будет подлостью. Как знать, может, и тебе неприятности угрожают, мы же вместе живем.

– Самой большой неприятностью для меня будет потеря этой комнаты. Я уже забыла, что дома может быть так уютно. – Даша не драматизировала ситуацию. – Вы знаете, я ведь только сейчас поняла, как это много значит: знать, что в тебе человека видят. Я ведь как Кирюшку родила, кроме косых взглядов да пошлых намеков ничего не слышала и не видела. Особенно когда беременная ходила. Сама еще дите, а уже с животом – шлюха и проститутка, только ленивый в след не плевал. А я не шлюхой, я дурой была. Но ведь сама за дурь свою и расплатилась! А люди старались уколоть побольней, хоть и видели, что и так не сладко. И я привыкла к людям так же относиться. Может, и работу себе такую нашла – плевать, мол, на всех, лишь бы платили. Да еще и мыслишка была – может, знакомые увидят и на нервы родителям покапают: «Что же это у вас, Владислав Федорович, дочка нагишом пляшет?» А уж сколько знакомых мужиков к нам в клуб переходило, вы не поверите. А теперь прихожу на работу, сажусь за свой стол, и будто в сказку попадаю. Компьютеры, принтеры, факсы… Сейчас все современные фильмы такие же офисы показывают, я ведь даже не мечтала о таком… А люди интересные какие!

– Ну ты на внешний-то лоск не кидайся, люди – они везде разные бывают.

– А я не на лоск. Вот Ольгу Викторовну возьмите!

– Да, Оленька вообще человек светлый. – Санька загоралась, когда речь шла о ее подругах. – Она как мать всем, кто в ее помощи нуждается. А Лерка у нас… Валерия, с виду такая дама неприступная, белая кость, аристократка до мозга костей, а на самом деле ранимая и беззащитная, как ребенок, но если что – в трудную минуту надежный человечек. А за семью свою – жизнь отдаст.

Лишь когда стрелки часов подходили к двум, говоруньи, спохватившись, разошлись по своим комнатам.

Советам Сергея Александра начала следовать сразу же. Урок начался в 11-м «Б» с традиционного молчания.

– Итак, кто же пойдет отвечать? Последний раз предлагаю отвечать по желанию.

Класс на уговоры не поддавался. Александра потянулась за журналом.

– Александра Михайловна, Вова Семенов на перемене повторял, он стесняется руку поднимать. И Сева Ильченко, – раздался мстительный голос Оксаны Щукиной.

– Вова? Очень рада, иди к доске.

Вовчик озверело глянул на Оксанку и поплелся к доске.

– Я слушаю тебя. Какие свойства элементов ты знаешь?

– Да никаких. Учил, учил, а в голове ничего не держится.

– А то этого кто-то не знал! – фыркала Оксанка.

– Я в такой недоброжелательной атмосфере не могу отвечать! – заартачился Семенов.

– Садись. Вот уйду я от вас – кому вы про атмосферу байки рассказывать станете?

– Как уйдете? Вы от нас уходить надумали? – послышались голоса.

– Похоже, что так, – разыгрывала сценарий Александра. – Мне работу предложили в туристической фирме, вот укреплю немного свой английский, и школу придется оставить.

– Ну вот, как встречается порядочный человек, так в фирму! – Севка был расстроен всерьез.

– От твоих шуток, Ильченко, не только порядочные люди – стулья скоро убегать начнут! – не унималась Оксанка.

– А когда вы уходите?

– Может быть, недели через две. Все страны смогу увидеть – Европу, Азию, Африку…

– В Африку! Это вы нас на негров меняете? – до сих пор стоял у доски Вовка.

– И все-таки, ребята, давайте об этом потом, а сейчас новая тема.

Ну что ж, колесо закрутилось. Саша смотрела на лица учеников, и ей было по-настоящему грустно, вроде бы она и в самом деле их бросала.

После урока ученики обступили стол и завалили Александру вопросами. Та отвечала весело, бодро, старательно избегая категорических ответов.

– Тогда нам придется свернуть День именинника, – раздался рассудительный голос Светки.

День именинника в вечерней школе ввела сама Александра, бессовестно слизав идею с какого-то ветхого журнала. Праздник прижился. Отмечали его всегда на широкую ногу – пекли пироги, готовили угощение, придумывали сценарии, розыгрыши, а еще приглашали гостей. Кого тут только не было! Начиная от подвыпивших родителей и заканчивая солидными спонсорами, которые в этот день не скупились на подарки. Александра всегда притаскивала с собой и Ольгу с Андреем, и Валерию с Григом. Цели ее были прозрачны – Андрея невозможно было переоценить в качестве гитариста, а Григи были мощными дароносителями. Праздник намечалось провести в пятницу.

– Вот проведем День именинника, а потом распрощаемся, – пообещала Саша.

На заседании клуба снова говорили об этом. Ребята активно обсуждали каждый подарок. Особенно бурные дебаты развернулись при обсуждении подарка Инне Капустиной. Взрывы эмоций погасил осторожный вежливый голос:

– Простите, Александра Михайловна, можно вас? – на пороге стоял Сергей.

Его разглядывали придирчиво и откровенно. Изысканно одетый, с тщательной прической, гость с легким ироничным прищуром позволял себя рассматривать, похоже, ему это даже доставляло удовольствие. Саша же была застигнута врасплох. Она засуетилась, покраснела, но потом все-таки догадалась выйти из класса.

– Что, уже пора?

– И давно. Вам придется немедленно заканчивать свое собрание и бежать с «женихом» домой, вы же по сценарию вроде как влюбленная.

– Вы по сценарию такой же влюбленный, как и я, поэтому подождать придется вам, буквально минутку.

– Ну, хорошо, я уступаю, как и надлежит мужчине. Но только минутку!

– Я быстро, – Саша тут же нырнула в класс.

– Александра Михайловна, кто это? Хотя мы попробуем сами догадаться с трех раз.

– Догадываться будете в свободное время, а сейчас решаем с капустинским подарком. Но только живо.

– Это вы из-за него от нас уходите? – склонив голову, поинтересовался Севка.

– Все, все. Потом, – торопилась Саша.

Ей было стыдно, ребята не подали вида, что расстроены, однако – ни шуток, ни розыгрышей. Кроме ее собственного: Санька ухмыльнулась. Последняя гимнастика остроумия Севки и Вовчика не достигла цели.

Работу закончили по-скорому, из кабинета расходились нехотя. Александра вышла последней, как обычно задержалась у двери – замок закрывался туго.

– Давай я помогу. – Сергей легонько, по-свойски отстранил Сашу и без труда провернул ключ. Зрителей этой сцены было достаточно. Не давая опомниться даме сердца, подхватил ее под руку и увлек к выходу, нашептывая на ухо какую-то ерунду. Лицо Саши горело. Фальшь, сплошное вранье. А потом, когда все утрясется, ей опять одной бегать. И этих же ребят будет терзать вопрос: куда это испарился ее галантный кавалер? В самом деле, хоть в другую школу переводись! Санька садилась в машину с искусственной приклеенной улыбкой.

– Да вы меня совсем не слушаете, – возмутился Сергей. – Актриса из вас никудышная.

– А из меня вообще ничего путного не вышло! – зло отрезала Саша. Сергей примолк. «Вот и помолчи, ухарь, – мысленно выговаривала Санька. – Тебе Ольга приказала разобраться с этой ересью, вот и разбирайся, а нечего ковырять, что из меня вышло, а что вошло!»

– Заедем к Ольге, – полуспрашивая, полусообщая, процедил Сергей. – Мне надо рассказать, как продвигаются дела.

– А они продвигаются?

– Не такими бешеными темпами, как вам хотелось бы, но сдвиги есть.

– Тогда поспешим с отчетом. А я вам не помешаю? Мне-то, судя по всему, рассказывать никто и ничего не считает нужным.

– Вам я действительно ничего докладывать не обязан. Вы ведь не мое непосредственное начальство.

Дверь открыл Андрей.

– Проходите, Ольга у плиты. Хочет показаться хозяюшкой, кулинарные позывы проявились.

– Андрей! Это ты там с нашей «убойной силой» беседуешь? Пусть сюда проходят.

Ольга стряпала не одна, рядом с ней в фартуке суетилась Валерия.

– Что это у вас, кружок «Колобок» открылся? – Санька привычно потянулась к сигарете.

– Вот пришлось Лерку на помощь вызывать, по стряпне она у нас спец.

– Заодно и конкурс проводим на «Марью-искусницу», – поддержала Лерка, – победительнице достается в мужья Иванушка-дурачок.

– Ну что, Сергей Сергеич, – Ольга прямо перешла к делу, – посмотрел, чем там детки дышат? Ты не стесняйся Андрея, он в курсе. Рассказывай, если есть что.

– Вроде как и есть, да рассказывать рановато. Проверить, уточнить надо, чтобы дров не наломать. Одно знаю точно: Александра не зря тревожилась, есть там кое-что.

– Это что же, мне правда что-то угрожает?

– Если будем действовать по плану, пока нет. А там, может, удастся с этим развязаться, – объяснял ситуацию Сергей.

– Помощь не нужна? У нас есть возможности. – Лерка в критических ситуациях была незаменима.

– Пока обойдемся своими силами.

– А с Дашей как? Она-то… – Сашка испугалась за девочку с ее малышом.

– Об этом обещал подумать Лев Павлович. Он мужик серьезный, слово держать умеет, поэтому о Даше можно не волноваться.

Санька, почувствовав легкий укол зависти, вздохнула. Из Брутича выйдет надежный защитник для Дарьи, это она уж давно поняла. А вот ей самой уже начинали надоедать все эти «казаки-разбойники». И угораздило же вляпаться.

Ольга вытащила из духовки здоровенный пирог, по кухне разнесся аромат сдобы. На столе тут же появились чашки, розетки с вареньем, медом, вазочки с конфетами.

– Вот так проходит чаепитие рядового бухгалтера, – промямлила Саша, потянувшись к куску клюквенного пирога.

– Ну, положим, бухгалтера не рядового, а главного, и, помимо оного, семью материально поддерживает глава фирмы – Андрюшенька, так что обижаться не приходится, – уточнила Ольга.

– Други мои, у детишек в пятницу День именинника, вы обещали прийти, если помните.

– А как же. Мы с Григом будем непременно. А тебе, Александра, с женишком идти полагается, – весело стрельнула глазами Лерка.

– Такую сцену и мы не пропустим. Да и вообще, у вас там такие детективы раскручиваются, что это надо видеть собственными глазами, мы тоже придем. – Андрей, проглотив уже кусок любимого пирога, был настроен весьма благодушно. Саша порадовалась за своих ребят – Андрюша с гитарой дорогого стоит.

– Ну и ты, Сергей, да? Или как там у нас по сценарию? – Саша посмотрела на «жениха».

– А почему это вас тревожит? – язвительно прищурился тот. – Вы же все договоренности чуть на корню не зарубили сегодня.

– Саша! – Ольга укоризненно покачала головой. – Ты же взрослый человек! Кому это надо, в конце концов?

– Да я нормально вела себя, – попробовала отбиться Санька.

– Какое там «нормально»! Как под пистолетом шла! Я под руку взял – ее как током шибануло, от учеников тащил – чуть за косяки не цеплялась! И потом, где это слыхано, чтобы близкие люди друг другу «выкали»?

– Но вы мне тоже «выкали», – оправдывалась Санька.

– Только в машине! Если так дальше пойдет, смысла нет шапито устраивать. Мать и дочь Захаровы убиты, кто-то всерьез думает… что ты, Саша, пронюхала лишнее. Сегодня тебе фотографию подбросили, попугали, а завтра… Если кому-то мешаешь, отойди в сторону демонстративно, сделай вид, что ничего не видишь от любви!

Сашка изнутри полыхала. «Сделай вид»! Да будь ей тот Котятич безразличен, она бы таких видов наделала, а так… Черт! И правда как девочка.

– Ладно, Сережа, не кипятись, ей и так не сладко, – заступилась Ольга. – Она постарается. А ты, Шура, не выпендривайся.

– А что Санька злилась, так это ничего, – поддержала ее и Лерка. – Никто же не знает всех ваших тонкостей. А вдруг она бесится из-за того, что тебя с другой видела. Вот и ревнует. Очень даже правдоподобно. Так что все по сценарию.

«Вот язва! – подумала Сашка. – Ведь умеет же укусить».

Уезжали уже поздно. Лерка прыгнула в «Форд» и тут же умчалась. Сашу подвозил Сергей, оба молчали. Санька не знала, как себя вести с ним наедине, а Сергей жалел, что обрушился сегодня на эту запуганную милую женщину.

Придя домой, Санька, наскоро умывшись, сразу же нырнула в кровать. Сердце захлестнула сладкая волна, и сразу же укололо горечью. Сашка подавила вздох и закрыла глаза, надеясь, что во сне сбудется такая простая бабья мечта – быть любимой.

Сергей проводил Александру, вышел из подъезда, сел в машину и закурил. Ситуация с этими запугиваниями была не до конца понятна и потому сильно его беспокоила. В окне дома напротив мелькнул силуэт. Правильно, там он и должен находиться. Вчера он сам провел ночь, охраняя подъезд, сегодня дежурили его ребята. Вот тебе и первое пробное задание для агентства по частному сыску, которое он пытался открыть. Если же дело Александры не будет раскрыто, тогда стоит всерьез задуматься, а стоит ли вообще объявлять себя частными сыскарями. Ребят выделил Лев, да и свой штат был наполовину набран.

Сейчас Сергей направлялся к Брутичу. Машина неслась к знакомому дому, а он прокручивал в голове события сегодняшнего дня. Многое стало ясно, но не хватало чего-то главного, ключа к механизму, действующему как единое целое. Вспомнилась Саша – колючая, нервная, замкнутая. А он-то рассчитывал на иные отношения. Неужели она так напугана? Так, наоборот, должна даже переигрывать, сама на шею кидаться от страха, а тут… Сергей притормозил у подъезда Брутича.

– Заходи, Сергей, – хозяин открыл дверь и пригласил гостя. – И что там наискал?

Небось наркота?

– Это само собой, но главное даже не это. Человечек у них есть один занятный, за ним хвостик тащится. Похоже, налажено у них все далеко не вчера. А вот насколько все серьезно да чем Александра этот муравейник разбередить сумела, надо еще думать. Завтра информация на эту ШРМ придет, тогда интереснее дело пойдет.

– А что, дамам нашим действительно что-то угрожает или так – щелчок по любопытному носу?

– Сегодня не могу сказать. Ребята охраняют – береженого бог бережет, но и долго так продолжаться не может. А что ты с Дарьей решил?

– Тут сама она решить должна. Со мной на площадке няня Аришкина живет – Никитична, золотой человек. В свое время я и перетащил ее сюда, к себе поближе. Ходил к ней на поклон. У меня хоромы-то – на десять таких бабулек места хватит, вот и попросил ее на время ко мне перебраться, а Дашу в ее полуторку. Никитична мне верит, знает, что плохо ей не будет, – согласилась без разговоров.

– Ну и нормально.

– Да как-то не совсем. Понимаешь, старому человеку обязательно свой угол нужен, чтобы как улитке спрятаться. От шума там, от хлопот разных. А я Никитичну эту с места вроде как сдернул. Но Даша-то ко мне ни за что не переедет, а у Александры оставлять, сам говоришь, небезопасно. И просто так, сразу квартиру не подаришь, там столько всяких тонкостей! Да и Даша заартачится…

– Ну, не тяни, чего надумал-то?

– Короче, я ей полуторку продам. Продам за символическую плату, естественно, и с рассрочкой на несколько лет. Переезжать смогут хоть завтра, а потом уже всякие документы оформим. А у Никитичны угол все равно будет, еще и лучше подыщу. Так что завтра Даше сообщу новость официальным тоном.

– Ну и ладненько. Поеду я, завтра дел много. – Сергей поднялся и вздохнул: опять не получится поспать по-человечески.

– Сергей! – уже у выхода окликнул его Лев, пряча глаза. – Как у тебя дома-то? Я про жену… Я же знаю… И даже знаю, как помочь.

– Поеду я, Лев, а то на ходу засыпаю.

«Догадливый, змей, – спускаясь по лестнице, думал Сергей, – знает он, да кто только не знает! Гуляет баба направо и налево! И чем, интересно, Брутич-то поможет? Лучше бы не напоминал».

Оксана Щукина улеглась на развернутом диване, как ей казалось, ужасно соблазнительно и эротично. В ее сети сегодня попал настоящий денежный мужчинка. Правда, по домашней обстановочке об этом трудно догадаться, но она сама видела, как Дергач перебирал доллары в своем лопатничке, и было их немало. А интерьерчик… Что ж, сменить недолго, было бы на что.

– Лешенька, – сладко и призывно мурлыкала молодая охотница, – ты скоро?

Лешенька не отличался велеречивостью и вообще особого внимания прекрасной чаровнице уделять не собирался. Он притащил из кухни табурет, на который примостил тарелку с колбасой, сыром, и теперь крутился у плиты, доваривая пельмени. Все это гастрономическое великолепие полагалось запить «Смирновкой». Оксана терпеливо ждала, считая по нажитому опыту, что пьяный мужик безболезненнее расстается с деньгами, а работать за эти же деньги приходится иногда значительно меньше. Дергач появился с большой тарелкой и двумя ложками.

– Ты будешь?

– Нет, а вот шампанского я бы сейчас выпила, – капризничала гостья.

– Ну, смотри, как хочешь. – Дергач не умел уговаривать, да и не очень-то хотел. Он успешно справлялся и с едой, и с выпивкой. Пил он много, пьянел быстро. Оксанка использовала уже все женские хитрости обольщения, однако ее поклонник ничего, кроме прозрачной жидкости, не воспринимал. Тогда соблазнительница смирилась и стала ждать, когда же водка наконец намертво свалит несостоявшегося любовника. А уже у сонного можно было самолично изъять справедливую зарплату. Тут взгляд хозяина остановился на оголенной женской груди, и до него стало медленно доходить сквозь пелену хмеля, для какой, собственно, надобности находится в его жилище эта красавица. Дергач собрался было не ударить в грязь лицом, но его поползновения прервал поздний, но настойчивый телефонный звонок. Он хоть и был изрядно пьян, но, собравшись, ответил довольно разборчиво:

– Алле, это я, чего надо?.. Н-нет, я в порядке…

Оксанка просто диву давалась, как мгновенно преобразился Дергач! Только что лыка не вязал, а тут, поди ж ты, разговаривает как живой! Она с интересом прислушивалась, как ее бойфренд решает свои важные проблемы, стараясь не запутаться в собственном языке.

Алексей говорил минут десять, потом с остервенением бросил трубку и впал в прежнее невменяемое состояние – сполз на пол и стал погружаться в пьяную дрему. Но, видимо, услужливая память подсказала, что не все еще допито до конца, и он снова поплелся к табуретке, стоявшей на самой середине комнаты. Оксана с брезгливостью наблюдала за этим шарахающимся от стены к стене чудовищем, сшибающим на своем пути пустые бутылки. Ей уже не хотелось эффектно выглядеть, ничего человеческого от этого ждать не приходилось.

Хозяин дома, дохлебав из горлышка остатки, уставился на девушку.

– Ты че тут делаешь? – недобро пошел на нее пьяный ухажер. – Ты здесь че пронюхиваешь, с-сука?!

– Лешенька, ты же меня сам позвал. Да ты вообще был такой добрый, ласковый. Я и пошла, ты сам просил, – лепетала Оксана.

– А-а, Лешенька! Смотри, с-сука, если что! – он приблизил пьяную рожу прямо к лицу девушки и, брызгая слюной, разя вонищей, злобно подхихикивая, зашипел: – Убью, тварь! Ваша училка долбаная довыгребывалась! Довынюхивалась, срань интеллигентная! В долг живет, сволочуга! Думала расковырять нас! Да ее саму на днях расковыряют! Это Сашкина задумка тебя под меня бросить, чтобы из меня все вытянуть! А это не мы, с-сука! Тебе понятно?!

– Лешенька, успокойся, я и Сашки-то никакого не знаю, хочешь, я тебе водочки принесу? – Бледная Оксанка мечтала только вырваться отсюда.

– Неси водки, ш-шлюха! – Дергач швырнул Оксанку на пол, рухнул на диван и снова провалился в пьяную дрему. Перерастет ли она в беспробудный храп или снова сменится пьяной агрессией, девчонка дожидаться не стала. Натянув юбчонку и свитер, схватив все, что не успела надеть, она придирчиво осмотрела комнату. Лучше, если завтра он вообще не будет помнить, что здесь кто-то был, а если и вспомнит, то не сможет точно сказать, кто у него был. А любая забытая вещица сможет подсказать хозяйку. Оксанка выскочила из квартиры, не захлопывая двери, чтобы не разбудить Дергача.

В пятницу Александра с самого утра готовилась ко Дню именинника. Праздник должен был начаться в пять часов вечера, времени было достаточно, но она не любила собираться впопыхах. Кирюшка был в садике, Даша на работе, поэтому Саша могла не стесняясь, в ночной рубашке, рыться в шкафу, в последний раз выбирая, что же ей надеть сегодня. Вечер обещал быть интересным. Еще бы! Одни гости чего стоят. Будут не только Ольга и Валерия с мужьями, но и Лев Павлович. Ольга и его затянула поздравить именинников, а самое главное, будет он, этот несносный Котятич! Наконец Саша подобрала все, что нужно. Ее отражение в зеркале ей понравилось, а это значит, что хорошее настроение обеспечено. Оставалось еще время, чтобы не спеша попить кофе с сигареткой, соорудить прическу и заняться макияжем.

Саша пришла в школу пораньше. Ребята уже были в сборе. Кто-то приклеивал газеты с портретами именинников, кто-то развешивал шары и мишуру, другие расставляли столы, стулья, украшали сцену. Александра с Севкой еще раз проверили по сценарию готовность номеров.

– Все путем, лишь бы артисты раньше времени не напились, – сокрушался Ильченко.

– У нас же проверяющие на входе будут, может, обойдется, – надеялась Александра.

Начали собираться гости. Именинники уже давно маялись ожиданием, прогуливаясь возле газет со своими портретами. Женька в кожаном пиджаке, черных вельветовых джинсах выглядел, как никогда, стройным и ладным. Только лицо у парня осунулось, потемнело. Нахмурив брови, он в последний раз проверял аппаратуру.

– Жень, привет! – Александра не могла забыть, как расплакалась тогда у Захаровых, но видеть Женьку было приятно. – Значит, как договорились – сначала вступление, то, что ты подобрал, да? А потом оно затихает, и уже говорю я.

– Я все помню, не волнуйтесь. Не в первый же раз.

– Хорошо. Да! И еще, с микрофоном все нормально? Скрежета, как в прошлый раз, не будет?

– Нет. Мы все исправили. Все будет нормально.

– Да меня, Женя, что-то колотит всю. Раньше не так было.

Трясло ее до тех пор, пока она не вышла на сцену. После первых же слов приветствия Саша забыла обо всем. Перед ней были только лица ее учеников, коллег, друзей, встречали ее добрые взгляды и улыбки. Вечер начался. Сначала, как водится, часть торжественная, с подарками и с пожеланиями, потом начались танцы вперемежку с номерами самодеятельности.

Подбежала очень веселая Инка Капустина.

– А где это вы уже умудрились отметить? – Саша с удивлением смотрела на разряженную именинницу.

– Так в женском туалете! Ступайте, там еще есть, – радушно пригласила ученица и пошла выплескивать веселье в танце.

– Спасибо, Инночка. – Саша не переставала удивляться капустинской то ли наивности, то ли фамильярности. Подбежали Севка Ильченко и Света.

– Александра Михайловна, – затараторила Светка, – тут вам просили передать, причем только вам и только лично в руки.

Света вложила в руку Саши клочок бумаги:

– Только вы не здесь читайте, хоть в клуб наш зайдите.

Записка, конечно, заинтересовала, но взгляд Александры упал на часы и привел ее в панику. Через семь минут по сценарию должна выступать традиционная Сердючка, а Ильченко еще не в образе.

– Севка! Совесть у тебя есть? Сейчас выход твоей Верки, а ты даже переодеваться не собираешься! Ну что за несерьезность?!

– Мне собраться, как два… раза плюнуть, а Копаева, Гелю мою, Юлька с начала вечера возле себя держит, чтобы не упился. А я если и задержусь, Женька музыку включит, видите, как растанцевался народ.

– Нет уж, милок, не задерживайся! Топай переодеваться! Бегом! – Саша раскраснелась. – Сева, ну что ты как вареный? Ни радости, ни праздничной суеты, взрослеешь, что ли? И это в твои-то девятнадцать!

Севка прищурил глаза и помотал головой. Саша проследила за его взглядом. За столиком в кругу своих друзей, рядом с Брутичем, запрокинув голову, счастливо смеялась Даша.

– Тебе больно это видеть? – тихо спросила Александра.

– Видеть не больно, больно то, что из-за этого уезжает Женька. – Севка посмотрел в глаза Саше. – Теперь у меня на два дорогих человека будет меньше. А у меня и так-то…

– А Женька что, уезжает? – тихо спросила Александра. Севка только глубоко вздохнул.

Севка Ильченко, несмотря на всю легкость своего характера, редко кому открывался до конца, а уж близкими и подавно считал только одного-двух человек. Даже лучшему своему приятелю Вовчику никогда не рассказывал и сотой доли того, что лежит на душе. С малых лет мальчишка рос в семье, где чуть ли не ежедневными были пьяные дебоши, похмельные разборки, кровавые мордобои, которые начинались и заканчивались неизменным вопросом: «Ты меня уважаешь?» Совсем маленьким он убегал, прятался, возвращаясь лишь поздно ночью, когда утомленные драками родители забывались в пьяном угарном сне. Когда подрос, убегать стало тяжелее – оставался младший братишка, который от страха не всегда даже мог плакать. Приходилось сначала выталкивать за двери малыша, лишь потом, наскоро собрав нехитрую одежонку, выскакивать самому. Иной раз не все проходило так гладко, однажды разбушевавшийся отец, увидев, как сын собирает вещи, отобрал их и вышвырнул мальчишку раздетым, напоследок так саданув по щеке, что долгое время больно было открывать рот, а сбоку что-то хрустело. Гораздо больнее побоев папани было то, что мать ни разу не встала на защиту его, Севки, а позже и Антона, мало того, зачастую сама подзуживала озверевшего супруга отвести душу на детях. В таких случаях между мужем и женой наступали минуты объединения и ей самой доставалось уже значительно меньше.

Потом в жизнь Ильченко вошел интернат. Там тоже были побои, но теперь это были драки со сверстниками. И хоть многие из ровесников в искусстве мордобоя изрядно поднаторели, однако они не могли соперничать с Севкиным отцом, поэтому от них-то парнишка отвязывался в два счета. Драться он умел, но не любил. Там, в интернате, Ильченко нашел более серьезное оружие, чем просто кулаки, – издевательский смех. Шутки для него были пробными шарами. Если на шутку человек отзывался легко и без обиды, значит, еще не заражен злом, если кидался с кулаками, значит обозлен, но не страшен, а если в ответной шутке звучал яд, вот это был уже опасный и умный противник. Без особых усилий Севка стал лидером, но он добивался не этого.