Текст книги "Зрелые годы Джульетты"
Автор книги: Маргарита Южина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Нет… я, конечно, подозревал, что проститутка из вас, как из коня кобыла, но чтобы на такие унижения идти! В проститутки, в нищенки! Какой ужас-то! И как только бабы не унижаются! А потом еще удивляются, отчего это их мужики бросают? Еще и носятся за ними! И как только не стыдно!
– Искусство требует жертв…
– От вас уже ничего не надо требовать! Вы – одна сплошная жертва.
– Вы, между прочим, тоже! Вас Мика тоже бросила!
– Даже если и так! Правда, я еще ни в чем не уверен, но… Если и бросила! Я-то точно не побегу ее возвращать, искать! Пусть живет как хочет! А вот вы…
– Я… я бы тоже… как хочет! Но только ваша Мика… Она не только моего мужа утянула, она еще и мою пьесу стащила! И сама хочет ставить! А это… это мое!!!
– Так напишите новую! Зачем себя унижать? – поморщился Вадим Гордеевич и выразительно поглядел на часы.
– Молодец какой! Напишите! Сам вот взял бы и написал! – взвилась Глаша. – Советы он тут дает! Сам бы попробовал! У меня на нее, может быть, половина жизни ушла!
– Это вы ее пятьдесят лет писали, что ли?
– Не ваше дело! – окончательно обозлилась Глаша. – Вы бы лучше о жене своей побеспокоились! А то сидит он тут, умничает!
– А чего беспокоиться? Сама придет!
– Так с ней муж мой, я ж вам объясняю!
– А вот он к вам не придет. Мне и то от вас уже убежать хочется! – засопел Вадим Гордеевич. – Еще она в библиотеке работает! Да там надо знаете как работать? Чтобы светилась вся! Чтобы глаза горели! Там же такого можно натворить! Кружок создать для ребятишек, чего они у нас только дикие комиксы читают? Сказки ставить, по ролям читать! Вы же говорите, что вас театр интересует! Так завлеките читателей! У вас не останется времени для ерунды в башке! И люди к вам потянутся! А то ведь… О, посмотрите на себя! Губы сузились! Волосы черт-те что на башке творят, глаза… глаз вообще от злости не видно! Удивляюсь, и она еще грезит о театре! Да вам играть только куриц, у которых регулярно отбирают яйца! Она несет, а у нее отбирают, она снова несет, а у нее опять отбирают!
– Ну уж… на себя бы посмотрел! – рявкнула Глаша, направляясь к двери. – У вас, я вижу, тоже… с этими самыми яйцами проблема! Вроде не бедный человек, а дома ходит… как вурдалак! Штаны на коленках вытянулись, тапки шаркают – красавец!
– Я спал! – искренне возмутился хозяин квартиры.
– Тогда вам вообще спать нельзя! Жену уже проспал! – Она резко распахнула дверь. – Иди дальше дрыхни, носорог!
Он, кажется, что-то кричал ей вслед, но Глаша уже не слышала.
Она медленно брела по ночным улицам, и в голове билась только одна мысль: как же дальше жить? А еще где-то порхало недоумение – и что ее постоянно с курицей сравнивают? Неужели у них есть какие-то общие черты?
Глава 4
Себестоимость взвинтить!
Утром голова болела так, будто бы ею забивали гвозди. Даже шевелиться не хотелось. Глаша посмотрела на градусник и тут же придумала, что у нее невыносимая температура. А поскольку в городе свирепствовал грипп, то этакое вранье должно было выглядеть более чем правдоподобно. Глаша набрала рабочий телефон заведующей и со всей серьезностью приготовилась играть роль больной.
– Зинаида Васильевна, – хрипло проговорила она в трубку. – Вы там сегодня за меня постойте, а? Я слегла, совсем не могу… наверное, жестокий грипп… А что, и врача надо? У него же столько вызовов… Да я понимаю, что справку, но если я на больничный сяду, то ведь не меньше трех дней лечиться заставят, а я уже завтра и выходить хотела… Ага… Ну да, хорошо… Обязательно придумаю что-нибудь, чтобы прямо толпы шли в библиотеку… как на парад. До завтра.
Глаша устроила трубку на рычаг и с удовольствием нырнула обратно под одеяло. Ну хоть какие-то радости в жизни!
Она провалялась добрую половину дня, все прокручивая в голове вчерашний вечер. Воспоминания не радовали. Мало того, что сокрушительный удар нанес самый близкий человек. Так еще и Микин муженек постарался – добил. Курица, главное! Прямо все он знает: и как работать, и как жить, и даже что от Глаши люди убегают! Гад какой-то!
Глаша подошла к зеркалу и пристально стала разглядывать каждый сантиметр своего лица. Ну да, глазки-то надо бы накрасить… и волосы в порядок привести. А еще… хорошо бы сделать ремонт! Точно! Только у Глаши совсем нет денег. Сегодня должны были дать, ну так… она же болеет! На ремонт нет, а вот на перестановку денег не требуется!
Глаша закатала рукава и бросилась к своему тяжеленному дивану. Диван передвигаться не желал и держался насмерть! То есть не сдвигался ни на сантиметр! Но уж с ним-то Глафира разобралась в два счета – сунула под ножки картонку, и строптивая мебель уступила. Следом за диваном на новое место перекочевала горка, кресло расположилось в другом уютном углу, полка с цветами перебралась к шторе. После того как везде был помыт пол и наведен полный порядок, на душе стало намного веселее.
– Вот так… Сейчас бы еще чего-нибудь купить вкусненького…
На вкусненькое денег не было, а ей ужасно хотелось съесть шоколадку. Большую! Просто огромную! И чтобы без всяких начинок, и обязательно молочную. Глаша полезла в карман пальто, чтобы насобирать хоть какие-то копейки, и рука ее уткнулась в сверток. Мама послала! Точно, ей же Галка говорила, а вчера столько всего произошло, что Глаша и не вспомнила про подарочек. А совершенно напрасно! Мама передала любимой доченьке даже не подарок, а – пособие! В плотно связанном узелком платочке лежали деньги! Мама знала о несытной жизни своей непутевой дочурки и частенько присылала немножко деньжат. Как же сегодня они были вовремя!
– Это она с пенсии откладывала, – даже прослезилась Глаша. – И раньше присылала, только их всегда Рудик забирал… и тратил на себя! Сволочь!
У нее опять сузились глаза, сжались губы, и она вдруг осознала, что на самом деле Рудик ее никогда и не любил! Вот мама – да, любила и любит. Знает, что Глаша тянет на себе мужика, совершает какие-то ошибки, и судят ее все кому не лень, а мама – ни слова, только потихоньку ото всех помогает как может. Это вот настоящая любовь. А Рудик… Сколько уже он не приносил собственной зарплаты? Сколько жил на деньги Глаши? Да чего там считать… Эх! Хреново осознавать, что тобой взяли и попользовались, как одноразовой посудой…
– И хорошо! – упрямо надула губы Глаша. – Зато лучше сейчас узнать, чем потом или вообще никогда. Крохобор! Нашел себе достойную женщину, вот дурак-то! Это, значит, я для него недостойная была? Это ж как надо к себе относиться, чтобы жить с нелюбимым человеком! Ладно, пусть я была глупой! Пусть… Да фиг с ним, пусть унижалась, но зато я была счастлива! Я жила с любимым! И театром занималась! И писала любимую пьесу! Забрали ее… а, еще и лучше! Пусть они ее протолкнут, а потом я заявлю на нее свои права! Мамочка, как же ты вовремя!
Глаша накинула на плечи пальтишко и только сейчас увидела, до чего же убогая у нее одежка.
– Теперь понятно, господин Пудиков, отчего вы так не желали видеть меня на своих премьерах! – злобно усмехнулась Глаша.
Она вышла из подъезда и прямиком направилась в парикмахерскую – теперь у нее были деньги!
В салоне не оказалось ни единого человека. Может, было просто неподходящее время, а может, Глаша, которая никогда не посещала сей храм укладок и совсем не разбиралась в качестве мастеров, забрела в самый никудышный салон. Однако девочка в бирюзовом фартучке была весьма любезна и внимательна.
– Что вы хотели? Стрижку? Покраску? Укладку? – Стала порхать она возле клиентки, взмахивая простыней, точно крыльями.
Глашу завернули в простыню по самый подбородок, и она уставилась в серое, непривлекательное лицо, смотревшее на нее из зеркала. С ума сойти, ничего интересного! Вот так будешь работать с этакой физией лет десять, а потом столкнешься нос к носу и не признаешь – зацепиться не за что!
– Что вы желаете? – склонилась к ней девушка.
– Укладки не надо, – размышляла Глаша. – Сделайте стрижку и покраску.
– В какой цвет будем краситься? – не отставала девчонка.
– Откуда я знаю! – просопела Глафира. – Кто у нас мастер?
– А что вам ближе? Если хотите жгучую брюнетку – покрасим в черный цвет, роковую стерву – в рыжий, наивную блондинку – в светлый. Можно еще оттеночки разные, полутона…
– Никаких полутонов! Красьте в рыжий цвет!
– Тогда… вам подойдет вот такая стрижка… Здесь уберем, тут будет пышненько, челку оставим… У вас, кстати, очень густые волосы, только тусклые. А рыжий вам пойдет.
– Мне все пойдет, – грустно усмехнулась Глаша. – У меня лица почти нет, какое-то размытое пятно!
– А хотите, я вас накрашу! Потом вы сами станете краситься… У нас все равно посетителей нет, – вдруг предложила девчонка. – А с лицом, вы мне поверьте, вам еще очень повезло. На таком лице что хочешь нарисовать можно! А как вы офигенно будете смотреться с вечерним макияжем! Ну что, делаем?
Глаша яростно кивнула.
Она сознательно зажмурила глаза и не открывала их – вдруг выйдет еще хуже, пусть уж девчонка до конца дело доведет. Наконец парикмахерша закончила стрижку и покраску.
– Теперь смотрите! – торжественно провозгласила молоденькая мастерица.
– А вы мне глаза уже накрасили? – продолжала жмуриться Глаша.
– Нет, мне же надо, чтобы вы с открытыми глазами были.
– Тогда отверните стул от зеркала… не хочу раньше времени…
Глашу повернули к зеркалу спиной, и снова началась работа. Кисточки, баночки, коробочки… У Глаши глаза разбегались от такой красоты.
– И что, вот это все у вас и дома есть? И вы каждый день на себя столько… всего? – ужаснулась Глафира. Оказывается, красота для нее вещь абсолютно недостижимая, потому что денег на такую гвардию баночек она никогда не заработает.
– Да ну что вы! Для вас пока хватит парочки теней, туши, тональной основы, нескольких карандашей и помады. Ну вот, смотрите!
Девчонка развернула кресло к зеркалу, и Глаша вздрогнула.
Из зеркала на нее глядела… довольно молодая особа… лет тридцати пяти… Да! Именно тридцати пяти! С дерзкой темно-рыжей челкой, с большущими глазами и бровями, изогнутыми, точно крыло птицы. Капризные губы… нет, они не стали пухлыми, но это были теперь вполне красивые губки, а вовсе не поджатые ниточки. А все вместе: и каштановая прическа, и макияж – так друг к другу подходили, что было непонятно, почему же Глаша раньше-то себя так уродовала? Ведь красавица!!! Просто, как сейчас говорят, супер! Да и она ли это? Вон как сразу у нее развернулись плечи! Как ехидно поехал уголок губ и как самонадеянно смотрят глаза! И что, это от нее сбежал непризнанный талант? Да никогда не поверю!!! От таких женщин не сбегают, таких только просят остаться! Правда, одежка…
Видимо, это же подумала и девочка-мастер.
– Вам сейчас бы переодеться. Сюда пойдет…
– Эх, милая девочка! – перебила ее Глаша. – Я могу себе представить, что сюда пойдет! Да только… если я накопила на такую прическу, то гардероб сменить – это мне не под силу.
– А и не надо много! – вытаращила хорошенькие глазки девчонка. – У вас есть белая кофточка?
– Ну… вот только белая кофточка и есть, – вздохнула Глаша.
– Это самое главное! А к ней надо просто джинсы, и все!
– Ха! Просто джинсы! Их же еще где-то надо взять!
– Да в любом магазине! Я вам даже вот что скажу, можно в секонд-хенде купить! Там такие вещицы бывают! И совсем не дорого! Я всегда туда забегаю! А что? Между прочим, даже звезды там одеваются, я сама читала! А сэкономить можно прилично! Фигура у вас неплохая, только вы ее завесили черт-те чем.
– А где у нас этот секонд-хенд?
– Вот здесь за углом есть, но тут мне не нравится. А если вы на семерку сядете и проедете три остановки, там – классный! И постоянный привоз, и вещи отличные, и цены низкие, а еще и скидки! Запомните, вам теперь категорически нельзя в этом… вашем… одежде.
Глаша и сама понимала, что «в этом одежде» ей нельзя. Да и не хотелось. Она в своем новом облике была всего несколько минут, но уже полюбила его и не хотела становиться снова серой пылью! Маминых денег осталось еще прилично, поэтому она сразу же направилась к остановке.
Выходя из автобуса, она вдруг оторопела – оказавшийся впереди нее мужчина любезно подавал ей руку, помогая спуститься. Глаша протянула холодную ладошку, хотела рассыпаться в благодарностях, но не нашлась что сказать и только кивнула. Мужчина принял это как должное, тоже склонил голову и заторопился по своим делам. Да! Именно так и должна была благодарить мужчин такая женщина, как новая Глаша! А что он особенного сделал? Фи, руку подал! Подумаешь, подвиг! Это ж – естесстно! Достаточно короткого кивка! Конечно, Глаша старалась не вспоминать, что за всю свою жизнь такую «естесстность» к ней проявили впервые! Ну не хотели мужчины быть благородными перед невзрачной теткой, а может, они попросту ее не замечали. Но теперь… пусть попробуют не заметить!!!
Глаша уверенно вошла в стеклянные двери секонд-хенда и сразу направилась к джинсам. Возле них она задержалась надолго, потому что все, что ей казалось подходящим, абсолютно не нравилось девочкам-продавцам.
– Ну нет, эти вам явно большие, – поморщились они, когда Глаша в очередной раз вышла из примерочной.
– Чего ж большие-то? – попыталась переубедить их новоиспеченная красотка. – Зато удобно, вот, смотрите.
И она яростно принялась приседать – джинсы нигде не жали.
– Вы что, собираетесь вприсядку плясать? – возмущались девчонки. – Джинсы должны сидеть как вторая кожа! Тем более и фигура ваша позволяет! Вот если кто-то захочет ущипнуть вас за попу, то он должен почувствовать кожу, а не джинсовые складки!
– Вы что себе придумали?! – выкатила глаза Глаша и хотела благородно возмутиться по поводу того, что свою попу она в жизни никому щипать не позволяла, но вовремя прикусила язык. Теперь она была новой Глашей! И черт его знает, как у таких с попами… – У меня нормальные мужчины! Они знают, где кожу щипать! Давайте ваши эти… штаны!
Девчонки все же впихнули Глаше джинсы, которые буквально влипли в ее ноги.
– Ну ведь другое дело! Сразу килограмм на восемь помолодела! – радостно заверещали они, когда Глаша вышла в зал. – Самое оно! А теперь надо рубашку!
Когда Глафира вышла из магазина, в кармане у нее не было денег даже на автобус. Но она не слишком и хотела ехать в нем. Напротив! Теперь ей хотелось пройтись по улицам, чтобы все видели, что на одну прекрасную женщину в городе стало больше. Правда, в руке у нее топорщился здоровенный тюк со старой и новой одеждой, но… своя ноша не тянет! Хорошо, что свое старенькое пальто Глаша выбросила в том же магазине, потому что девочки откровенно спросили:
– Неужели это вторсырье вы домой потащите?
И Глаша, легко фыркнув, без сожаления дернула плечом:
– Да нет, конечно!
Еще бы! Теперь на ее плечах уютно устроилась коротенькая дубленочка. Правда, у Глаши совсем не осталось денег, но она ни о чем не жалела. Единственное, что напоминало теперь о ее былом гардеробе, так это сапожки. Без каблуков, на сплошной подошве. Но они удачно спрятались под джинсами и в глаза не бросались.
– Все! Жабья шкура сожжена, теперь только один путь – в Василисы Прекрасные! – заявила она сама себе и вдруг со смехом вспомнила. – Батюшки! А ведь шоколадку так и не купила!
Домой она пришла совершенно счастливая. И сразу же кинулась к зеркалу. То бесстрастно отражало похорошевшую Глафиру в коротенькой дубленочке, в стильных джинсах и с каштановой гривой (шапку Глаша тоже решила не надевать, нечего портить образ). Потом Глаша аккуратно повесила дубленку на вешалку и снова предстала перед зеркалом. Теперь она смотрела, как на ней сидят новые рубашка и джинсы. Да, непривычно, конечно, но очень хорошо!!!
В комнате раздался звонок.
– Рудик, что ли? – дернула бровью Глаша, кинулась к телефону, однако, опомнившись, остановилась на полпути и медленно начала переставлять ноги – новая Глаша ни к кому больше не станет нестись сломя башку! Она неторопливо подняла трубку и произнесла новым, холодным голосом: – Алло?
– Ну прям еле дозвонилась, – проворчала Зинаида Васильевна. – Глафира Макаровна, вы же говорили, что болеете, а самой дома нет! Что это за нарушение режима?
– А вы мне звонили? – немного забылась Глаша, но тут же снова вспомнила про свой только что созданный образ. – С чего вы взяли, что я что-то там нарушаю? Это вы мне не даете нормально выздоравливать. Я старательно сплю тут, потею, таблетки глотаю горстями, а вы…
– Так я и звоню… чтобы спросить, как ваше здоровье? – изменился тон начальницы. – И еще – вы завтра собираетесь на работу? У нас получка! И… вы обещали… ну, чтобы люди пришли… а то у нас грозятся площади отобрать, вроде будто бы мы только место занимаем!
– Я все помню. Завтра приду, а люди… я их обеспечу.
Настроение у заведующей резко улучшилось, и она даже посоветовала сотруднице выпить водки с перцем, нагло соврав, что это их семейный рецепт от простуды.
Глаша переоделась, осторожно развесила покупки и подпрыгнула, завизжав изо всех сил: если никто не видит, то немножко новый имидж можно и… подпортить. Потому что холодная рыжая стерва Глаша на людях ни за что не должна проявлять эдакий щенячий восторг, да еще из-за какого-то там тряпья. Подумаешь! Завтра у нее получка, так что она себе еще и косметику купит. И сапоги. На шпильке. Только… как же на них ходить? А обыкновенно, надо тренироваться, репетировать! Пока на босоножках, где-то они у нее завалялись. Глаша их покупала, когда еще с мамой жила. Как хорошо, что мода все время по кругу вертится, вот и босоножки пригодились!
Она честно корячилась на высоких каблуках половину вечера, пока не поняла, что у нее получается. Правда, ноги устают. Но уже не разъезжаются. После перенесенных мук Глаша с чистой совестью грохнулась на диван.
Смотреть телевизор не хотелось. Она только представила, как ей опять начнут предлагать чьи-то страдания, как тут же ухватилась за телефон.
– Алло! Вера? Вер, привет, это Глафира. Ну что значит – какая?! Одноклассница твоя… Сразу узнала? Как твои дела? Ты все там же работаешь? А я хотела тебя позвать со своей ребятней к нам в библиотеку. Что будет? Игры, литературная викторина, призы… чтение по ролям, м-м-м… сок будут предлагать… Удивляешься? Ну так растем!. Значит, до пятницы, да? Жду, в половине четвертого… Да никаких денег не надо! Это ж библиотека! Ну, до встречи!
Глаша откинулась на диван. Как здорово: и обстановка новая, и сама она чудесным образом преобразилась. А еще говорят, что так нельзя! Можно! Если тебе давным-давно обрыдло твое серое существование, если у тебя лет сто не светились глаза, если ты так долго душила в себе женщину, что она почти задохнулась… Правда, был любимый мужчина, вокруг которого все крутилось, но… оказалось, что и своя жизнь может стать интересной! Тем более что он-то ее в свою и не пускал вовсе! Да, она была счастлива, но теперь ее ждет свое, новое счастье. И, может, когда-нибудь встретит ее Рудольф, и дрогнет его сердце. Тогда он подойдет к ней и скажет: «Глаша, а я, оказывается, любил только тебя!» И… стоп! Новая Глаша не должна больше так думать и пускать нюни! Да, ей тоже не все дается легко, и забыть того, кого еще вчера она считала… Стоп! Говорят же тебе! Надо думать о своей новой жизни! И у Глаши это почти получается: думать о новой жизни и не думать о нем… о старой любви… Сто-о-оп!!!
Так, сегодня вторник, значит, до прихода первоклашек осталось два дня. Неплохо было бы подготовиться. Она подскочила и полезла в письменный стол, где у нее еще неизвестно с каких времен хранились краски, альбомы и фломастеры.
Когда на следующий день Глаша уверенной походкой устремилась к себе за стойку, к ней тут же кинулась Зинаида Васильевна.
– Девушка, вы что-то хотели? Сейчас придет… Боже мой, погодите-ка… – Пожилая женщина затрясла подбородком, заморгала глазками и прикрыла рот ладошкой. – Гла-а-а-ша… так ты не простыла, да? У тебя… ты чем болела, Глаша?
– Зинаида Васильевна! Я вполне здорова! Что там у нас с посетителями? – бодро начала день Глафира. – А чего это у нас кофе не водится?
– Нет, у нас… водится… кофе…
– Вот хорошо бы, чтоб и у нас водился, а? – хитро улыбнулась Глаша. – Поделитесь, пожалуйста, чашечкой, а то мне вам столько всего надо рассказать! У нас грядут большие перемены!
– Я за… заметила, – растерянно кивнула начальница. – А кофе… да-да, я, конечно же, поделюсь! Да и пусть он у нас стоит… у вас, на кухне, а то там такая дрянь! Вашим очень хорошо паутинного клеща травить на цветах.
– М-да? А мы столько времени сами травились…
День на удивление пролетел быстро. Конечно, даже на новую Глашу народ не кинулся толпами. И в библиотеке было все так же пусто, и все же сегодня глаза у Глаши горели. А уж про Зинаиду Васильевну и говорить не стоило – пятница с наплывом детей ее буквально окрылила.
Когда Глаша направлялась домой, ей навстречу попалась чета дворников.
– Глашенька! – всплеснула руками Манька. – А я все гляжу-гляжу, думала, к вам какая-то новенькая устроилась… Ромочка, отойди от Глафиры, не загораживай ей свет от фонаря! А это, значит, ты… и откуда-то так оделась… Ромочка! Я ж тебе говорила, что эти нищие зарабатывают – дай боже! Завтра же усядешься… Глашенька, ты где сидела? Возле нового супермаркета? Рома! Возле нового маркета сядешь! Там, видишь, как хорошо подают!
– Да нет же, это мне мама выслала деньги, – улыбнулась Глаша.
– Ага… – с недоверием покачала головой Манька. – Конечно… а как же, мама…
Глаша вспомнила, что сейчас она вовсе не так должна отвечать, лукаво хмыкнула, подмигнула и дернула плечиком.
– Ну, в общем, Мань, ты меня понимаешь, – мурлыкнула она и заторопилась к обувному магазину. Сегодня Зинаида выдала получку, и нужно было срочно купить себе сапоги!
– Ну да… – окончательно запуталась Манька. – Понимаю… А чего понимать-то? Рома! Собирайся сейчас же, чего драгоценное время упускать, глядишь, ишо успеешь заработать тыщенку-другую!
В пятницу все прошло на «ура». Бывшая Глашина одноклассница Вера Козырева работала учительницей младших классов и привела в библиотеку тридцать маленьких человечков. А уж Глаша для них расстаралась вовсю. Она и викторину устроила с элементами сказок. И сок разливала по одноразовым стаканчикам (кстати, и сок, и стаканчики были куплены ею на свои кровные). И даже надевала на голову бумажную шапочку Луковички, когда демонстрировала книжку Джанни Родари «Приключения Чиполлино». А потом стала читать отрывки из детских книжек и… останавливаться в самых интересных местах.
– А дальше?! Прочитайте дальше! – хором вопила детвора, но Глафира только хитро качала головой.
– А вот дальше вы прочитаете сами! Ну, кто хочет записаться в нашу библиотеку?
Стоит ли говорить, что записаться захотел весь класс?
– Слушай, а когда сюда еще ребятню можно привести? – торопливо спрашивала Вера, когда ее первоклашки с книжками уже вываливались из библиотеки. – Я б к тебе каждую неделю так ходила! Это ж какая польза!
– А у нас здесь каждую неделю такие вечера, – не моргнув глазом соврала Глаша. – В следующую пятницу опять будет. Я тебе позвоню.
Довольные друг другом, они разошлись, а ошалевшая Зинаида Васильевна уселась на диванчик, лично заварила кофе и даже выудила откуда-то коробочку конфет.
– Угощайтесь, Глашенька, – буквально светилась она от счастья. – Вы только скажите, отчего же вы раньше столько лет сидели в этом своем… коконе! У вас прирожденный талант библиотекаря!
– Чего сидела? Время мое, значит, еще тогда не пришло, вот и сидела…
– А, как у Ильи Муромца, да? Тот тоже… сидел тридцать три года, а ты сорок, все рекорды побила…
– Он не сидел, он лежал, а это две большие разницы, Зинаида Васильевна. А вы вот чего в кокон залезли? Сколько нам еще можно работать в неотремонтированном помещении? На полки же смотреть страшно! На окна тоже, у всех уже нормальные, пластиковые, а у нас – рамы эти безобразные! Где спонсоры, я вас спрашиваю?
– Так, Глашенька, черт его знает, куда они все подевались, – развела морщинистыми руками Зинаида Васильевна. – Не клюют на меня, видно, спонсоры-то.
Глаша отчего-то не могла отвести взгляда от ее рук с толстыми венами, с некрасивыми пальцами, ногти на которых все же были аккуратно накрашены неброским лаком.
– Клюют, Зинаида Васильна, только… они прячутся. Робкий сейчас спонсор пошел, прямо силком его приходится на белый свет вытягивать!
И жизнь Глафиры понеслась совсем другими темпами. Она вдруг увидела, что и ее работа очень даже может быть интересной. Да не может, а она и есть интересная! Это ж сколько можно всего сделать, если с душой-то! Теперь в пятницу к ней приходили дети из разных школ, а по субботним вечерам Глаша устраивала чаепития для ветеранов. Она сама придумала такие посиделки, и они прижились. И что удивительно – на эти чаи-печенья уходило совсем немного денег, тем более что читательницы-старушки очень скоро и сами стали приносить свою выпечку. Понятно, что у Глаши почти не оставалось свободного времени для всяких там лишних дум, и все же, приходя домой, она иногда чувствовала себя тоскливо. Ей не надо было больше нестись по магазинам, думать, чем бы порадовать своего Рудика, не было вечерних разговоров про театр и… Никто ее больше не ждал с работы. Даже про свои успехи теперь рассказать было некому. Чтобы не давать печальным мыслям воли, Глаша решила не только читать детишкам книги по пятницам, а попробовать писать свои пьесы. Детские! И ставить с детьми небольшие спектакли! Иными словами, она загорелась идеей организовать… да нет же, не театр, конечно, а всего лишь кружок.
Днем Глаша работала в библиотеке, а вечерами сидела и строчила сценарии для будущих спектаклей. И все же… думы о Рудольфе прокрадывались даже сквозь любимое занятие. С того дня, как он ушел, прошло уже около месяца. Его вещи Глаша давно собрала и отнесла в ДК, боясь, что он придет за ними, и весь ее прославленный имидж полетит в тартарары. И он не приходил. И не звонил. Только Галка звонила иногда и напоминала, чтобы Глафира готовилась к новой должности, Димка вот-вот откроется. Но теперь Глаша и сама не знала, так ли уж ей надо перебираться на новое место. Конечно, у братца она бы существенно выигрывала с деньгами, да и знакомства могли бы случиться интересные. Но не все же построено на деньгах, вон она как тут все расшевелила, в своей библиотеке. А знакомства… ну, что ж, в конце концов, они и здесь могут произойти, к ним сейчас столько народу ходит, а уж Глаша-то здесь королева!
Сегодня, едва Глафира появилась в библиотечных дверях, на нее встревоженной наседкой тут же налетела Зинаида Васильевна:
– Глашенька! Ну где же тебя носит-то, боже мой! У нас тут такое творится… К нам телевиденье приезжает! Да! А полки некрашеные! И окна… Ты не так давно про спонсоров что-то говорила…
– Зинаида Васильевна, – спокойно отвечала Глаша, скидывая дубленку. – Спонсор – продукт нежный, его впопыхах не возьмешь. А телевиденье… ну что ж, это хорошо, вот мы через него и пожалуемся, что у нас окна некрашеные. А откуда оно взялось, если не секрет?
– Да какой там секрет! Старичка помнишь, Евгения Леонидовича, он еще на чаепитие всегда кофе приносит, ну так вот у него невестка на местном телевиденье работает. Он ей и расхвалил нашу деятельность. У нас ведь завтра первачи-то? Они к ним хотели, да еще в субботу с ветеранами заснимут, а потом – в эфир.
– У нас еще времени вагон, если завтра. Сегодня надо…
В это время двери библиотеки открылись, и в зал вошел высокий мужчина.
– Ой, Глашенька, мы с тобой потом поговорим. Проходите, пожалуйста, – рассыпалась в любезностях Зинаида. – Вот сюда можно пальто повесить.
Но читатель вешать пальто не собирался, он растерянно огляделся, будто искал кого-то, а потом прямиком направился к Глафире.
– Скажите, а у вас здесь работает… ну такая женщина… то ли Дашей зовут, то ли Глашей? – Все еще бегал глазами по залу мужчина.
– И вам здравствуйте, – еле заметно усмехнулась Глаша. – Глаша ее зовут, а что вы хотели?
– Мне… я с ней лично намеревался… а как ее можно увидеть?
– Вадим Гордеевич, ну хватит уже, – оборвала старого знакомого Глафира. – Что нужно-то вам?
Вадим Гордеевич с недоумением посмотрел на библиотекаря, поморгал несколько секунд и только потом выдохнул:
– Так это… это вы, что ли? Нет… Ну да… А что это у вас? – И он в изумлении поводил рукой у себя над головой, затем рука переехала на лицо и застыла где-то на уровне уха. – Вы чего это?
– Все хорошо, не переживайте вы так, – фыркнула Глаша. – Мы, женщины, меняемся, как рекламные ролики! Сегодня модно это – вот вам, а завтра в моде то, и мы уже другие.
– Ну уж… вы ко мне такая приходили… реклама отдыхает! – недоверчиво пробормотал Вадим. – Теперь на вас хоть посмотреть можно… Правда… в библиотеке… я бы на вашем месте застегнул рубашку на все пуговицы!
– Вы сначала на своем расстегнитесь, – кивнула Глаша на его пальто. – Здесь все же не табачный киоск. Вам книжечку или еще чего?
Вадим Гордеевич быстро принялся расстегивать пальто, запутался в пуговицах, наконец справился и теперь не знал, куда деть шарф. Заметив его метанья, к ним тут же подоспела Зинаида Васильевна:
– А давайте мне вашу одежду, – мило заулыбалась она. – Я, конечно, не гардеробщица, а даже прямо скажу – заведующая, но к нашим посетителям – всегда со всей душой.
– Ну да, да… конечно… – думал о чем-то о своем Вадим.
– Глашенька, – обратилась начальница к Глаше, – ты бы спросила, что человеку надо. Может, ему стихи… или прозу… или «Историю экономики»? Поинтересуйся, чего человек хочет?
– Человек хочет внести деньги на ремонт нашей библиотеки, я вас правильно поняла, Вадим Гордеевич? – лукаво улыбнулась Глаша, и в ее глазах заскакали чертики.
– Ах, ну да, конечно… – захлопал себя по карманам Вадим. – Только… весь ремонт я, пожалуй, не потяну, вот… десять тысяч… на книжки или там… на журналы какие…
– Зинаида Васильевна, оприходуйте, это нам на краску. Можно будет сегодня Ромео попросить, он тут нам все перекрасит, включая асфальтовую дорожку, – подмигнула старушке Глаша.
Та деньги схватила. Но уходить не спешила – может, она думала, что неизвестный даритель так и будет осыпать ее купюрами, а может, хотела лично угодить читателю с выбором книги.
– Глаша, – засопел Вадим, видимо, не зная, как начать нужный разговор. – Мне… мне очень нужно с вами поговорить…
– Вы заросли грязью и решили все же снизойти до уличной девки? – снисходительно улыбнулась Глафира.
– Глашенька! Ну как ты можешь! – немедленно возмутилась Зинаида Васильевна. – Человек нам деньги дал, а ты!
– Зинаида Васильевна, этот человек дал деньги библиотеке, а вовсе не нам с вами, – обернулась к ней Глаша. – Или вы уже упрятали тысячи в свой кошелек?
– Да что ж ты такое говоришь? – чуть не лишилась сознания старушка. – Нам ведь краска нужна! Я прямо сейчас за ней и побегу.
