Текст книги "Маг и Отшельник (СИ)"
Автор книги: Маргарита Малинина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– То есть это могла быть и женщина, – намекнула я Леле.
– Нет, точно не женщина! – вдруг поспорила с нами Зинаида Григорьевна.
– Это почему? Вы же голоса не слышали!
– Потому что такой срач, – широко провела хозяйка квартиры рукой, – может устроить только мужик!
– И не поспоришь, – хихикнула мне Лелька в ухо.
Только я хотела откланяться и уйти, как входная дверь приоткрылась сама (мы ее не запирали, а хозяйка была слишком занята), и в прихожую просачилась бойкая худющая старушка.
– Зинк, а Зинк, чей-то у тебя тут случилось-то? Мне соседка из двадцать пятой такого понарассказывала!
– Да не знаю, – отмахнулась та и вернулась к полам. Не поднимая головы и махая мокрой тряпкой по стертому старому ламинату, добавила: – Одни говорят, он убийца, другие пришли, сказали, что вор квартирный!
– Или воровка, – вставила Леля.
– Нет, это был мужик! – с уверенностью выдала старуха в ответ на Лелино замечание.
– Откуда вы знаете? – тут же взяла я стойку. – Вы его видели?
– Видела. Как раз в больницу собиралась. Я-то на обследование пришла, заведующая кардиологией моя знакомая, хорошая женщина Вера Пална, я у нее… – мы слушали еще минут пятнадцать про больницу, Веру Палну и сложный диагноз соседки Зинаиды Григорьевны, потом решились перебить.
– Вы говорили про мужчину, который тут квартиру снимал.
– Да! И вот когда меня положить решили, я говорю, Вер, я пойду тогда вещички соберу, халатик у меня и тапочки, специально приготовленные, ведь я через месяц все равно хотела лечь на полное обследование, ну и иду себе, поднимаюсь, а он дверь открывает Зинкину. А ему: «Ты кто?» Старая стала, забыла, что Зинка сдает теперь. Он так зыркнул на меня не по-доброму, ничего не сказал, но глаз у него задергался. А потом открыл дверь, нырнул и быстренько закрыл. А я кинулась Зинке звонить на сотовый. Но не ответила Зинка-то. Это потом я вспомнила, что квартирант ейный, наверно.
– Так я ж перезвонила тебе вечером! – напомнила «Зинка», которая уже и пол домыла, и тряпку высушила за время старухиного рассказа. – Ты ничего не сказала мне про мужика этого. А меня затаскали с ним уже! А я даже не знаю толком, мужик или баба! Смотрели видео с камеры нашей, сказали, уже нет той записи.
– С какой енто камеры?
– На подъезде.
– Так у нас камера есть? – удивилась бабка.
– Ну да! Собирали же еще деньги! Новую дверь поставили с домофоном и камерой. Вспоминаешь, баб Нюш?
– Ой, да… Я ж говорю, память уже не та. Я уже не молодая, девоньки. Забыла я тогда, зачем звонила тебе. И давай про огурцы спрашивать, как маринуешь их.
– Давайте вернемся к мужчине, – попросила я. – У нас ориентировка. Вдруг подходит? Внешность опишите.
– Так в маске он был этой… медицинской. Заразы боится всякой, ага. А я вот уже ничего не боюсь. Напридумывали вирусов, корону какую-то, еще микроны какие-то… – далее следовала тридцатиминутная лекция про коронавирус, подававшаяся под соусом конспирологических теорий.
– То есть лица вы не видели, – констатировала я с досадой.
– Нет, девоньки, не видела. Но глазки запомнила его. Когда задергался глаз, я вспомнила мужа своего покойного. Такие же голубые были. Как небеса!
– Какая поэтика, – шепнула мне Лелька, лыбясь во весь рот. А рот у нее, кстати, большой.
– А волосы?
– Темные. Редкое сочетание! Аристократ! Как мой покойный Аристарх Филиппович. Вы знаете, раньше нельзя было говорить о дворянском происхождении. Девочки, вы же учились, знаете да, про революцию? И вот…
Но мы не стали слушать. Коротко кивнули Зинаиде Григорьевне и оставили ее с пожилой словоохотливой соседкой наедине.
– Что думаешь дальше делать? – спросила меня Лелька на улице. Потом подпрыгнула, что на таких каблуках делать, думается мне, крайне неудобно, и добавила с восторгом: – Никогда не думала, что расследовать – это так интересно!
– Да, я заметила, с каким энтузиазмом ты подключилась и даже вопросы начала задавать. И спорить со свидетелями. Может, ты не тем делом занимаешься, а, бабка Ефросинья?
– Может, – взгрустнула сразу подружка. – Но за дилетантские расследования никто платить не будет, знаешь ли.
С этим невозможно было спорить.
– Значит, переведем в разряд хобби.
Я привела Лелю на остановку, думая, что по своей природной бережливости она предпочтет общественный транспорт, но девушка решила добираться домой с комфортом и вызвала такси.
– Как расследование дальше будешь проводить? – повторно спросила она, получив звонок с номером автомобиля.
Жаль, а я ведь так усиленно уводила ее в другую сторону. Хорошо хоть, сказала «будешь», а не «будем». А то я уж пожалела, что позвала ее с собой. Все-таки слишком глубоко в это расследование я подругу погружать не планировала, а то мало ли что всплывет.
– Расклад сделаю на Таро, – пожала я плечами.
Лелька хохотнула, думая, что я шучу, и запрыгнула в подъехавший к остановке автомобиль.
А я пошла домой пешком. Путь предстоял небыстрый, но мне нужно было проветрить свой несчастный мозг, который в последнее время что-то очень часто перетруждается.
Итак, две жертвы, обе (точнее, оба) – мои зрители. Да, я не могу считать Андрея как-там-его-фамилия случайной жертвой, потому что слишком уж мощное совпадение. Маньяк сделал свой ход еще тогда. Или тогда, когда убил Мазина и начал писать мне от его имени? Из сведений, которыми я располагаю, получается, что убийства произошли примерно в один день, и только судебные медики скажут, какое из них было первым. Точнее, они уже сказали, но Лисин меня не проинформировал о результатах вскрытия Мазина. Ладно, буду исходить из того, что Тора-Громовержца убили на день раньше, потому что «СанСаныч» начал меня запугивать только на следующий день.
Вообще, странно, что при таких раскладах меня еще ни разу не вызвали к следователю и (слава богу!) пока что не подозревают. Наверно, Вячеслав Лисин затрудняется с тем, чтобы приобщить мои расклады к делу. Или, может, он рассказал следователю про меня, а тот поднял его на смех. И я в итоге прохожу просто как информатор. Только вот мои фотографии на стены одной из жертв должны были уже перевести меня в иную категорию. С другой стороны, если у какого-то убиенного на стене висит Брэд Питт, звезду Голливуда не станут же подозревать в убийстве? И даже допрашивать. Кумир есть кумир. Соответственно, органы следствия могли думать именно так. Сейчас прославиться может любой, достаточно выложить какое-нибудь дурацкое видео в интернете, которое соберет миллионы просмотров. И да, оно не будет гениально смонтированным, с отличным сценарием и игрой актеров. Такие как раз здешним зрителям не зайдут. Людям нынче нужно «че попроще». У видео с названием «Грустая блондинка обнажила сиськи» будет просмотров и лайков на порядки больше, чем у «Самая напряженная шахматная партия за последние годы», ну, вы понимаете, о чем я… Я сама варюсь в этом. Я начинала с блогов-рецензий на произведения классиков – и никто это не читал. Затем я проводила разбор игр в шахматы, шашки, покер, мафию и прочие интеллектуальные игры – и никто это не смотрел. Затем я опустилась до гаданий в прямом эфире в образе сексапильной античной цыганки (это ж надо додуматься такое соединить) – и народ прибежал. И даже деньги за это дает. Фанбаза разрослась настолько быстро, что в ее рядах затесался и серийный маньяк. Чем я ему не угодила? И как он связан с… Нет, не хочется думать.
Что ж, если органы следствия относятся к данному делу несерьезно, тогда будем бороться своими методами. У маньяка есть пистолет, а у меня есть магия. Еще неизвестно, что окажется сильнее.
12
Шло время. Бомж в углу почти не подавал признаков жизни. Я сидела возле двери и ждала спасения. Где же Денис и его друзья? Даже если он не смог никому дозвониться в столь поздний час, отчего он не пришел спасать меня сам? Или заставил бы младшего брата помогать, ведь по его милости я здесь – с каким-то странным чуваком, постоянно чавкающим в углу за колонной. Что он может тут есть? Крыс? Других похищенных Алексом девушек? Когда обглодает их кости, примется за меня. Боже, лучше не думать…
Я встала, дабы размять затекшие ноги. Зажигалкой я уже давно не пользовалась. В последний раз я ее потрясла и почти ничего не услышала. Там явно осталось очень мало бензина, буквально одна капля. Нужно экономить. Вдруг придется поджигать дверь?
– Как бы самой не сгореть, – прошептала я себе в ответ.
– Хм? – донеслось из угла. Прозвучало это как вопрос. Блин, он реально немой. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Он ведь как-то попал сюда. Возможно, знает, где здесь еще один выход. Но не скажет, ибо не может. С другой стороны, если он сумасшедший (а нормальный, адекватный человек не будет тут сидеть в углу в рваных шортах), то он начнет бубнить какую-нибудь пугающую ересь, а мне и так нелегко. Главное, что пока ведет себя тихо. Не нападает.
Это пока у него еще осталось, что грызть…
Я вздохнула. Я пугаю сама себя. Надо прекращать. Нужно собраться и что-то делать. Денис точно уже не придет. Или придет, но с задержкой, поскольку у него явно какие-то проблемы. Ведь когда человек знает, что тут кто-то сидит взаперти и ждет помощи, он обязательно придет и сообщит, если что-то пошло не так. А он не пришел. Значит, с ним самим что-то случилось. Может, он так сильно торопился меня спасать, что упал по дороге и сломал ногу?
Ага, хватит уже мерить людей по себе. Это я бы торопилась спасать кого-то, кто попал в беду. Но не другие люди. Пора уже смириться с тем, что большая часть людей…
Я не успела додумать свою мысль, потому что произошло землетрясение. Пол и стены завибрировали, одновременно с этим раздался какой-то грохот. Что происходит?!
– М-м-м! – явно занервничали в углу.
Я щелкнула колесиком, чтобы посмотреть на бомжа. Он показывал на дверь, продолжая мычать. Дверь как дверь, никто ее до сих пор не открыл…
И тут я догадалась посмотреть повыше, в окно, и выключила пламя крышкой зажигалки.
Да, справа будто что-то сияет. Я что, уже до Нового года тут досиделась? Или это молния с громом? Но дождя нет, было бы слышно. Да и когда это от безобидной молнии стены дома тряслись?
В общем, я представила планировку и поняла, что всполохи идут со стороны новостройки, где живет Алекс. Включив зажигалку, чтобы не упасть, я побежала к лестнице. Бесконечные минуты я потратила на то, чтобы вновь оказаться на крыше. Я падала на лестнице прямо в осколки и шприцы, резала ладони, била коленки о ступеньки, поднималась и бежала дальше. Этажа с седьмого – не бежала, и даже не шла, а скорее ползла, потому что силы меня покидали с каждым часом. Видимо, адреналин в моем организме закончился, снизился до нуля и вырабатываться больше не мог.
Наконец я на крыше. Подойдя к краю, я закричала в бессильном отчаянии: весь пентхаус объят пламенем. По всей видимости, в квартире Алекса и Дениса произошел взрыв. Стекла выбиты. Горящая штора висит на окне, сложившись напополам – часть догорает в квартире, часть – уже снаружи. Если в квартире еще оставались люди, то было ясно: все они мертвы. Погоревав о друзьях и одногруппниках, я вдруг поняла одну еще более ужасающую вещь: спасать меня никто теперь не придет. Все, кто знал о моем местонахождении, умерли.
13
* * *
Сначала я сильно разозлилась, что кто-то посмел меня разбудить. Потом я вспомнила, что поставила на ночь авиарежим как раз для таких целей – чтобы мой сон никто не потревожил. Но будильник я вроде не ставила, так ведь? Почему тогда телефон издает позывные?
Поборов-таки лень и затуманивающую мозг дремоту, я повернулась на другой бок, протянула руку к сотовому и узнала, кто меня тревожит: расписание. На сегодня намечено одно важное дело.
– Как, уже две недели прошло? – спросила я саму себя и, поднявшись, отправилась в ванную.
За завтраком составляла список продуктов и других вещей, которые нужно купить. Как же не хочется ехать… Придется снова брать машину в аренду, потому что такси в таких ситуациях… короче, лишние глаза точно не нужны.
Я уже собралась, а потом подумала, что дело терпит, за пару часов ничего не случится. И позвонила Лисину.
– Ну что у вас? – не очень ласково отозвался он на мой звонок.
– Есть свидетель по делу.
– По какому?
– Господи, сколько у вас дел?!
– Много… – Вячеслав смачно зевнул. Я едва поборола желание повторить за ним. Он вроде должен быть уже на работе. Хотя стоп, сегодня же суббота! – Ну что там? Чего притихли?
Ах да, точно.
– По моему делу свидетель! Убивают моих зрителей и клиентов, вспоминаете? Это Кассандра Князева! Гадалка!
– Да понял я, понял… – Лисин еще раз зевнул. Донесся какой-то шорох и скрип. Возможно, он поднялся с кровати. А говорят, что у оперов нет времени на сон и отдых. Выходит, врут. – Ну и кто это?
Я рассказала про соседку.
– Где была, я не понял?
Господи, проснись ты уже…
– В больнице! Только вчера вернулась.
– А опознать-то она его сможет?
Я вздохнула.
– Нет, скорее всего. Маска была на лице, одежда свободная, капюшон…
– А чего же вы тогда звоните мне?
Вот те раз! Я еще и виновата!
– Зато теперь точно знаем, что это мужчина!
– Видели уже его – на скриншотах с камеры.
– С какой? Вы говорили, что запись затирается и что преступник на нее не попал!
– Получили запись с камеры видеорегистратора, – недовольно пояснил капитан. – В нужное время в подъезд входил человек. В маске и свободной одежде, как и сказала ваша свидетельница. Только там непонятно, мужик ли это, потому что издалека снято, могла быть и баба. Женщина, простите… – добавил он, покашляв. Ах, какой джентльмен!
– Ясно. Но сами же говорите, что издалека. А она его видела вблизи! Может, пообщаетесь с ней?
– Ну хорошо. Я к ней заеду на днях, возьму показания. – Надо же, какой добрый! Учитывая, что это его, вообще-то, работа. – В какой квартире она живет, говорите?
Я нахмурилась.
– Не знаю. Вроде она не говорила. Но хозяйка квартиры, где снимал преступник, знает ее. Бабой Нюшей ее называла.
– Баба Нюша, блин… – сплюнул, судя по звукам, рассерженный капитан. – Ладно, найдем, всего доброго. – И отключился.
Прихватив список покупок, я поехала в салон аренды автомобилей, взяла самую дешевую машину напрокат и отправилась по некоему делу, попутно заехав в магазин. Увиденное меня несколько напрягло, и я переставила расписание телефона, чтобы звонил не раз в две недели, а каждые десять дней.
Сдав автомобиль, я села в подъезжающую маршрутку и уже семь минут спустя заняла выжидательный пост напротив дома Зинаиды Григорьевны – точнее, дома, где она сдает квартиру. Наивно было надеяться, что она найдет что-то подозрительное при уборке, да еще и поделится этим со мной на следующий день, а не позвонит сразу тому же Лисину или следователю. Но мне нужно было чем-то себя занять, а расследований я раньше никаких не вела. Почти…
– Привет. Ты чего здесь?
Голос был незнаком. Хотя… Я подняла глаза. Лысина, пивное брюшко и жидкие усики сбивали с толку. В лице было что-то уловимо знакомое, но щеки убеждали, что вряд ли это тот, о ком я думаю. Тот был худым, с вытянутым лицом и растительность имел только на задней части головы, причем довольно густую.
– Вижу, не узнала. Располнел, оплыл, полысел и усы отрастил. Но это все еще я!
– Крокодил? – Неужели это он? Как можно так измениться за несколько лет? – Ой, в смысле – Генка?
Он заржал.
– Он самый! – Светло-голубые глаза смотрели на меня каким-то неприятным масляным взглядом. Раньше такого внимания я от него не получала. – Ты, кстати, тоже изменилась.
И тут я вспомнила, что я в образе. Да, без парика, но боевой макияж нанести успела: всегда так делаю, когда еду туда. Да и одежда не подкачала: мини-юбка, колготки-сеточка, высокие лакированные сапоги, блузка с вырезом.
– Серьезно? – невинно поинтересовалась я.
– Ага. Секси такая стала! В вузе особо не выделялась.
– Ой, это было так давно, – сморщилась я, потому что об институте уж точно не хотела вспоминать.
– Давненько тебя не видел. Говорили, что ты уехала.
– Да, пожила в другом городе какое-то время, – не стала я скрывать. – Но вернулась.
– Ну, это же хорошо! Надо отметить твое возвращение.
– Ой, ну это ты опоздал, – засмеялась я. – Год прошел как минимум.
– Но я-то не знал! Слушай, а ты теперь звезда, да? – И он хитро прищурился. Дескать, ну-ка, как ты ответишь на это? Считаешь ли сама это известностью?
– Звезда интернета, ты хочешь сказать? – хмыкнула я самокритично. – Это развлечение.
– А работаешь где?
– Там же, – уклончиво ответила я. Пусть и думает, что это. Там же – в интернете, то есть с «развлечением» я наврала или просто удачно совместила, или там же – где раньше, еще давным-давно, в прошлой жизни, трудилась с девяти до пяти по будням. А что? Я не обязана ничего о себе рассказывать. Кто вообще это придумал, что посторонние люди, с которыми ты когда-то давно учился вместе или работал, имеют право задавать тебе такие вопросы? – А ты? – перевела я на него тему, чтобы больше не лез.
– А я в бизнес пошел.
Ну-ну, то-то брюхом обзавелся. Бизнесмены хреновы. Поди, пешком впервые за последние лет пять куда-то отправился? А вместо спортзала смотришь вечерами тупые сериалы? Или порнушку, если жены нет?
– А что за бизнес? – услышала я себя со стороны. И вроде бы даже заинтересованность сквозила в моем голосе. Умею ведь притворяться, когда надо! Хотя сейчас как бы и не надо совсем. Плевать на него. У меня тут миссия.
Вспомнив о деле, я стала поглядывать на нужный подъезд, а Генка, присев рядом на лавочку, заливался соловьем:
– Еще пять или шесть лет назад я начал задумываться над своим делом, но мне нужна была идея, которой бы я загорелся! И вот кореш мой… А я… Колян… И мы с ним… Колян то, Колян се… – Да, он, разумеется, не так говорил, но передаю, как я слышала. Точнее, я практически и не услышала ничего из его монолога, потому что, во-первых, следила за подъездом, а во-вторых, думала о своем.
Таинственный мужчина, которому я чем-то не угодила. Мужчина, который знает (во всяком случае, кичится тем, что знает) мой секрет. Мужчина, который убивает моих поклонников, чтобы насолить мне или запугать. Кто ты? Знаю ли я тебя?
Я достала телефон и прямо посреди бахвальского монолога бывшего сокурсника стала писать Лисину сообщение с просьбой скинуть мне или кусок того видео, где преступник засветился на камере, или хотя бы скриншот. Лисин задал кучу вопросов. Зачем мне это? Я кого-то вспомнила? У меня есть подозреваемые? Я не поверила ему, когда он сказал, что на записи никого невозможно узнать? Я считаю его некомпетентным или продажным? Ну, последнее я выдумала, конечно, но его недовольство и эти самые мысли так и сквозили в каждом сообщении. Слава богу, хоть в принципе общается со мной. Итак, путем долгих усилий, убеждений и уговоров я получила-таки заветный скриншот. М-да, капитан прав. Если не иметь показаний старушки, можно даже предположить, что это женщина. Средний рост (высокий – для женщины), свободная одежда, капюшон ветровки, маска на лице, перчатки на руках, хоть и лето (впрочем, довольно прохладное).
– И вот теперь я – владелец сети спортбаров! – подытожил Генка. Ну и слава богу. На фига только, спрашивается, такая долгая прелюдия? По последней фразе стало ясно, чем он занимается, и правильно я поступила, что все остальное прослушала.
– Молодец! – похвалила я бывшего знакомого. «Хм, бывают ли знакомые бывшими?» – пустилась я в филологические изыскания. Бывают бывшие друзья – если с ними уже не дружишь. Бывают бывшие бойфренды – если с ними уже не встречаешься. Бывают даже бывшие родственники – разумеется, не кровные. Если кто-то с кем-то развелся. А бывают ли бывшие знакомые? Оксюморон? В случае большинства людей – да, но не в моем. Если это человек из прошлой жизни, значит, бывший знакомый, по-моему, так.
Я поднялась с лавочки с намерением уйти и даже открыла рот, дабы попрощаться с Генкой, но тут нужная дверь открылась, и на улице показалась давешняя старушка. Баба Нюша – кажется, ее так зовут. Для больницы поздновато; наверно, в магазин. Но мне без разницы.
Я тут же ломанулась к ней. И даже не сразу заметила, что Генка отправился со мной. Только когда старуха смерила кого-то справа от меня неприязненно-оценочным и даже каким-то подозрительным взглядом, я поняла, что подошла к ней не одна.
– Добрый день. Помните меня?
– А то нет! – фыркнула бабка.
М-да, не так я начала разговор. Теперь она думает, что я подозреваю у нее склероз и таким образом намекаю на ее старость. Расследования – явно не мое. Надо учиться общаться не только с озабоченными мужиками на прямых трансляциях.
– С вами капитан Лисин уже связывался? Вы не составляли фоторобот?
Гена с удивлением на меня уставился, а затем с напряженным интересом перевел глаза на старушку. Он явно не понимал, что происходит, но жаждал обо всем этом узнать.
– Никакие капитаны ко мне не приходили! Деточка, я нужна еще для чего-то или я пойду? Мне на почту надо.
Странная женщина. Пожилые обычно любят разговаривать, даже с незнакомцами.
– А мы вас проводим, заодно и поговорим.
Я сделала шаг в сторону, но бабка меня обрубила:
– Я в состоянии еще сама ходить, под ручки меня держать не надо!
Ну вот. Закономерное развитие беседы, которую я сразу начала не так. Хотя с ее стороны это необоснованная грубость, я вроде как представитель органов правопорядка.
– Хорошо, а Зинаида Григорьевна у себя? Она на звонки не отвечает, – наврала я.
– Нету ее здесь. Она вчерась еще убрала все и уехала к себе за город.
Вот оно что, она живет за городом, наверно, в частном секторе. Добираться будет неудобно, но если придется, то…
Баба Нюша прервала мои мысли, вдруг рявкнув на Генку:
– А ты хто такой?
На «хто» Генадий не знал, что ответить, и перевел на меня беспомощный взор.
– Это мой помощник.
– Ну и пущай он с дороги сойдет, а то пройтить не могу! Кабанище!
– Ба… – начал Генка, но заглох и посторонился. А говорят, что бизнесмены наглые, а этот вон как старших уважает. Даже на «кабанище» не стал отвечать.
Баба Нюша бодренько почапала по асфальту, но я не отставала, ибо других источников информации на данный момент у меня не было.
– Не подскажете, не находила она что-нибудь странное в квартире?
– Странное? Какое енто странное найти нужно? – или мне показалось, или в тоне старухи появилось здоровое любопытство. Это мне и было нужно. Не мытьем, так катаньем.
– Она же при вас убиралась дальше, верно? Когда мы ушли. Она бы обязательно вам сказала и показала, найди она что-то подозрительное, так?
– Ну наверно. Только ни черта она не нашла. Только грязь.
– Значит, уходил он не в спешке, – вздохнула я удрученно, продолжая идти сбоку от бабули. Генка отстал – скорее всего, умышленно.
– Как это не в спешке? – поспорила со мной старуха. – Кто ж столько грязи оставляет после себя? И мусора.
– А что в мусоре было?
Бабка странно на меня посмотрела, даже остановилась для этого, забыв, что торопится.
– Девушка, в мусоре – мусор, как не понять?
– Может, окурки? – предположила я. – Тогда будем знать, что преступник курит. Фантики?
– Тогда будем знать, что преступник ест конфеты, – съехидничала старая, но тем самым выдала себя. Баба Нюша не так проста, как кажется на первый взгляд!
– А вот если, – не стала я выговаривать пожилой даме за дерзость, а просто попыталась донести свою мысль, – нашли бы коробку от пиццы, предположим, а там лейбл фирмы, сайт и телефон. Один звонок – и нам дают имя курьера, который приходил к убийце. И перед курьером он мог и не прятаться. Ведь человек в маске, открывающий дверь собственной квартиры, вызовет много подозрений.
– Убийце? – Черт, старая не только не тупая склеротичка, но еще и не глухая. – Но ведь вы сказали, что он квартирный вор.
– Да, но он уже успел кое-кого грохнуть! – назло парировала я и вернулась к Генке.
Блин, все впустую. О чем я только думала? Следственная бригада наверняка очень тщательно поработала в этой квартире. Все, что могло пролить свет на личность убийцы, уже взяли для анализа. Лисин прав в своем возмущении. Я почему-то считаю всех полицейских и следаков неимоверно некомпетентными, а себя самой умной и самой хитрой.
Но тут Генка показал жестом на бабку, к которой я стояла спиной. Я повернулась и увидела, что старая подзывает меня рукой. Ага, с места она не сдвинется, конечно, ведь это я молодая и должна перед ней скакать туда-сюда. Ну, делать нечего. Я вернулась к старухе.
– Были упаковки в мусоре, – поделилась она. – От орешков каких-то. Арахис и еще что-то. Какие еще есть?
– Кешью, фундук…
– Вот да, что-то такое… А кого он убил-то? А Зинку-то не прибьет?
Со зловещей улыбкой я ответила:
– Все может быть, будьте очень осторожны… – и наконец покинула ее общество.
– Слушай, а че происходит-то? Че это за бабка? – Когда мы двинулись вдоль по тротуару, пристал Генка. Я отмахнулась: не до этого. Не хочу рассказывать, да и, наверно, не могу. Тайна следствия и все такое. Тогда он предложил: – Слышь, пойдем в кафешку посидим. Так давно не виделись! – Когда я с удивлением на него посмотрела, Гена быстро добавил: – Я заплачу!
Ну да, как будто именно это меня останавливало. На самом деле, мне было странно, что бывший сокурсник меня куда-то зовет. Зачем? Молодость повспоминать? Да я вроде и так молодая. А про вуз разговаривать мне совсем не хочется. В то же время любопытство брало вверх, и я согласилась.
Кафе в столь ранний час было пустым, но скоро, думается мне, офисные работники набегут на бизнес-ланч. А пока мы заняли столик в углу возле окна.
Генка заказал нам шашлык, что для полудня, по моему мнению, было довольно тяжелой пищей, но делать нечего, тем более я обычно руководствовалась принципом: дареному коню в зубы не смотрят. Отпустив официанта, Крокодил кинулся в воспоминания вузовской жизни. Впрочем, неприятные темы старательно обходил, зато мусолил почти каждого препода и практически каждый экзамен. Напомнил мне про мою превосходную защиту и полученный красный диплом. Я же самокритично развела руками, мол, видишь, образование и интеллект не главное, я теперь стример. Все вопросы о том, как я жила эти годы, я тщательно игнорировала. Генка понял это очень быстро, и, когда нам принесли шашлык, он уже вовсю говорил о себе. Оказывается, он успел жениться и развестись.
Где-то через час я сильно заскучала. Вот почему вечера встреч одноклассников, одногруппников, да и вообще различные сборища недалеких людей мне неинтересны. Да, зрители в чате тоже иногда пишут откровенную ерунду, но они хотя бы – моя аудитория, которая делает мне популярность и, соответственно, прибавляет доход. В нынешние времена контент считается качественным, когда у него много лайков, просмотров, зрителей онлайн, комментариев, отзывов и так далее, а реальная начинка никому не нужна и не интересна. Люди пусты внутри. У них нет своего мнения, своих вкусов, своего собственного мировоззрения. Мозгов, как правило, тоже нет. Они могут только повторять за всеми, не понимая, что те, за кем они повторяют, тоже за кем-то повторяют. В итоге к тысяче подписчиков очень быстро прибавится еще тысяча, а к миллиону второй миллион прибавится еще быстрее. Это работает по следующему принципу: собрал ведь человек вокруг себя столько поклонников, значит, он что-то собой представляет! И им на ум не приходит, что нет, не представляет. А к единицам или десяткам подписчиков обычным способом (т.е. делать прекрасный контент и просто ждать справедливой оценки) никто никогда не придет. Только за деньги или за рекомендации уже раскрученных звезд, которые тоже можно получить только за деньги, потому что раскрученным плевать на тебя, даже если ты гений. Наоборот, гения не будут продвигать даже за деньги, ибо конкуренция. Или потому что «не формат». Стыдно такое рекламировать, ведь «никто не поймет». Поэтому с нетленками проще никуда не соваться вообще – и нервы целы, и время, и деньги. А вот с ширпотребом (к примеру, расклады на Таро в прямом эфире) можно и пробиться, если повезет.
Так думала я еще год назад, и вот за эти долгие месяцы сумела-таки собрать возле себя людей, которые меня худо-бедно обеспечивают. Но тоже приходилось везде себя пиарить, на всех более-менее подходящих сайтах, форумах и группах в соцсетях писать про Кассандру Князеву. Я пару раз была забанена за спам и саморекламу. Но меня это не останавливало. Я знала, что это мой единственный путь. Другие каналы на данном видеохостинге, к которым я обращалась за помощью, меня игнорировали. Девушки-стримеры видели красивую, соблазнительную конкурентку, которая перетянет всех их зрителей, ведь сами они ничем не блистали, ни внешностью, ни юмором, ни разносторонним развитием и хорошим образованием, при которых ты неизменно будешь интересным собеседником. Мужчины-стримеры испугались образа ведьмы. Мужской пол любит повторять, что все бабы ведьмы, однако когда видят перед сбой реальную колдунью, почему-то тушуются. Ведь одно дело, когда ведьма – твоя жена, которая единственное что делает «ведьмовское» – это пилит тебя с утра до вечера, что слишком мало зарабатываешь, а совсем другое – когда вот эта разряженная дамочка сейчас побежит делать куклу вуду с твоими волосами и вырезанным из фотографии лицом и начнет тыкать в нее иголки, а то и вовсе закопает на кладбище. Бред? Бред. И мужики никогда не признаются, что не стали со мной общаться именно по этой причине. Но я-то знаю. Мне сказали карты.
Избавившись от Генки, я пошла домой пешком. Он покричал напоследок что-то про вызов такси (и знаменитое «я заплачу» там тоже фигурировало), но я гордо отказалась. Достаточно того, что он заплатил за шашлык, салат и чай.
По дороге я натыкивала сообщение Лисину и так увлеклась этим, что врезалась в каких-то прохожих. Просто я почему-то решила, что он сразу поедет к этой бабке, как только услышит о ней, но самоотверженность представителей правоохранительных органов я сильно преувеличила. Капитан ответил, что «как-нибудь на днях соберется», а сейчас, мол, дел невпроворот. И пригрозил добавить меня в черный список, если я продолжу настаивать. Ну, бог с тобой, мое дело маленькое – сообщить.
Выйдя из лифта на своей площадке, я сперва вздрогнула с испуга, потом отдышалась, поняв, что это всего лишь сосед Степан Кузьмич, устроившийся почему-то возле моей двери на табурете.
– Вы опять вернулись к своей вредной привычке? – тоном воспитательницы спросила я, изгибая недовольно бровь.
– Что? А, нет!
Я осмотрела пространство вокруг табурета. Действительно ни пепельницы, ни пачки сигарет. Раньше сосед курил, но потом бросил, когда я стала жаловаться, что чувствую табачный дым и в подъезде, и через стенку, а сам он пережил инфаркт (впрочем, второе сыграло, думаю, большую роль, чем первое). Я порадовалась. Однако где-то неделю назад, выйдя на балкон, я снова почувствовала запах. Сосед уже спрятался в своей квартире, но на его балконе, который прилегает к моему, я усмотрела пепельницу с окурками. И вот теперь он тут на табурете! Ну не просто же так!
