Текст книги "Агрессия"

Автор книги: Маргарита Епатко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Увлеченный зрелищем Бриан не заметил их появления. Он хлопал в такт ритмичному звуку барабанов. По телевизору шло выступление каких-то народных кавказских коллективов. Мужчины в черкесках гордо отплясывали стоя на носках. Потом откуда-то у них в руках появились короткие сабли и к барабанщикам присоединились музыканты со свирелями. Акробатический этюд, изображавший битву под музыку, вызвал такой бурный восторг со стороны Бриана, что он вскочил с дивана и стал выкрикивать слова в поддержку одного из «дерущихся».

А потом под плавную музыку на сцену выплыли дамы, закутанные с головы до ног во все черное. Создавалось впечатление, что они не идут по сцене, а парят над ней. Только длинные косы, развевающиеся в такт движениям, показывали, насколько на самом деле быстро они двигаются.

– Вот видите, – наконец заметил их Бриан, – Вот именно так и должна одеваться дама вашего положения, – обратился он, к Марине показывая пальцем в телевизор.

Она фыркнула и выскочила обратно на кухню. Ее щеки горели от возмущения.

– Скоро у меня от него случится культурный шок, – выпалила она Тамаре.

Прелат как обычно сидел в библиотеке. Лежащий перед ним свиток даже у него вызывал трепет. Если бы папа знал, какие документы хранятся в его библиотеке, то мог бы не только лишить его сана, но и упрятать в тюрьму, объявив в предательстве интересов церкви. И все-таки прелат ни за что на свете не стал бы уничтожать книги. Хранители мудрости веков они всегда были для него не только источником знаний, но и чем-то большим. Это были друзья, которые никогда не предавали. Они всегда готовы были протянуть руку помощи в трудную минуту. К тому же, именно книги позволили епископу добиться много. И вполне возможно, что и папский престол скоро будет принадлежать тому, кто его действительно заслуживает.

Он знал, что его окружение и многочисленная родня с большим почтением, но и не меньшим удивлением восприняли его решение посвятить свою жизнь церкви. Глупцы. Он давно понял, что претендовать на престол Франции он может всю жизнь. И что он будет иметь? Землю, сопоставимую с его сеньоратом, окруженную владениями такими же сильных и независимых баронов как он сам. А вот должность князя церкви, перед которой склонялся даже германский император, была действительной реальной, а не мифической властью. Этой цели он посвятил всю свою жизнь. Позволяя себе только одну единственную слабость. Имя ей было Эрмон.

– Извините господин, – дверь библиотеки приоткрылась, и на пороге появился камерарий, заведующий в замке платьем и провизией. Он временно в отсутствие Эрмона выполнял обязанности коннетабля. – К вам дама. Это вдова, просящая защиты.

Бесцеремонно отодвинув склонившегося слугу, в комнату вошла женщина. Дорогой плащ, расшитый золотом, промок насквозь. С капюшона полностью скрывавшего лицо капала вода.

Прелат поморщился. Как жаль, что нет Эрмона. Он бы точно не притащил просительницу сюда. Сам бы позаботился и о ней, и о решении ее проблем, не вмешивая его в эту бесполезную суету.

– Добро пожаловать, мадам, – произнес прелат довольно сухо. – Вы найдете приют и защиту в этом доме. Сейчас мой слуга проводит вас в отведенную для гостей комнату, – он сурово посмотрел на камерария, прячущего взгляд. Тот уже догадался, что совершили ошибку. Теперь, стараясь ее загладить, он ухватил женщину за полу плаща, собираясь выпроводить ее из библиотеки поскорее.

– Сюда мадам, – напряженно произнес он, стараясь привлечь ее внимание.

– Думаю, сеньор, столь любезно предоставивший мне приют, сначала захочет выслушать о моих бедах, – прозвучал знакомый низкий голос.

Епископ внимательно посмотрел на незнакомку и сделал знак слуге, приказывая удалиться. Тяжелая дубовая дверь библиотеки закрылась, оставляя его наедине с посетительницей. Женщина откинула капюшон. Волна темных слегка вьющихся волос немедленно вырвалась на свободу, окутывая даму почти до пояса. Прелат посмотрел в темно-синие глаза и покачал головой.

– А ты совсем не изменилась. Словно и не было этих тридцати лет.

– А ты все сердишься? – женщина непринужденно скинула промокший плащ на ковер и, сняв тонкие кожаные сапожки, с ногами забралась на уютное кресло, застеленной шкурой медведя. – Брр. Ну и погодка на улице. Холодновато для осени. Не находишь?

Прелат внимательно смотрел на женщину. Слишком откровенный для вдовы вырез дорого бархатного платья невольно притягивал его взгляд. Он скрипнул зубами и отвернулся.

– Чего ты добиваешься Инесса? – процедил он. – Ты выбрала другого. Бросила нашего сына, отдав его на усыновление нищей дворянской семье. Ни разу! – он повернулся, с ненавистью глядя на нее, – Ни разу ты не поинтересовалась тем, как сложилась его судьба. И вот теперь ты без приглашения вваливаешься в мой замок. Подумать только, вдова! Просит защиты! Да я рад, что твой муженек сдох! И жалею, что у меня самого тогда не хватило решимости его прикончить.

– О, вот то, что я называю христианским состраданием и милосердием, – усмехнулась Инесса. Глаза ее сузились от гнева. – И это я слышу от возможного будущего отца церкви, – она хотела добавить что-то еще не менее колкое. Но, сжав губы, быстро взяла себя в руки. – Я пришла не для того, что бы ругаться. Мне, правда, без тебя не справиться, – сказала она миролюбиво. – Да, я выбрала другого. Потому что полюбила так, как никогда никого не любила в жизни. Я и до сих пор его люблю. Я уже извинялась перед тобой за это. Извини. Я могу попросить прощение еще раз.

Прелат напряженно молчал, пристально глядя на женщину.

– Ты упрекаешь меня сыном, – продолжила она. – Но я дала этим нищим дворянам столько денег, что они просто обязаны были стать богатыми. Они присылали мне несколько писем, заверяя, что с ребенком все в порядке. Ты же знаешь, что мальчики обычно не идут в мою породу. И заниматься его воспитанием самой, было бы пустой тратой времени. Да и муж вряд ли бы одобрил появление ребенка-пасынка до свадьбы.

– Ты не мать, – укоризненно покачал головой прелат, – ты чудовище. Эти дворяне отдали ребенка на воспитание своим крестьянам в деревню. А те, не видя особой заинтересованности со стороны господ, отправили мальчика к своим дальним родственникам в Испанию. Пятилетний ребенок стал практически рабом, следящим за скотом. А потом его вместе с приемной семьей вязли в плен мавры и продали арабам. Я нашел своего сына через семь лет упорных поисков изможденным и умирающим от непосильной работы. Я выкупил его и вырастил. Дал имя, заставив раскаяться незаконных приемных родителей. Посвятил в рыцари. Сейчас Эрмон мой коннетабль.

– Он знает, что ты его отец? – уточнила Инесса.

– Нет, – покачал головой прелат, – моя репутация должна быть безупречной. Ты ведь прекрасно осведомлена о моих планах на будущее? Предупреждаю, если ты собираешься мне мешать… – он многозначительно посмотрел на нее.

– Ты как всегда прав, – Инесса задумчиво кусала губы. – Я плохая мать. Ты хороший отец. Я не собираюсь угрожать тебе. Ты мой единственный друг в этом мире. Никто не знает обо мне столько, сколько известно тебе. Я, на самом деле, пришла за помощью. Так как прочитала в книге судеб, что лишь мы с тобой сможем остановить безумие, надвигающееся на этот мир. Я не справлюсь без тебя, а ты без меня. И знаешь, я не хочу больше быть плохой матерью. Сейчас опасность угрожает моей дочери. Я пошла на страшное преступление, изменив судьбу одного человека, который должен был умереть. Но теперь он жив, для того чтобы защитить мою малышку, Марион. А герцог и, правда, мертв, – голос Инессы дрогнул, – Его убил собственный сын … наемник… на охоте… кинжалом в спину. – Инесса говорила все тише и тише. Ее последние слова потонули в рыданиях.

Прелат подошел к женщине, и она больше не сдерживаясь, уткнулась в его плечо, продолжая плакать.

– Инесса, девочка моя, – произнес он растерянно и нежно погладил ее по голове, – Я обещаю, что помогу тебе. И дочь твою мы найдем и спасем. Все будет хорошо, поверь мне, – продолжал он гладить по голове такую сильную и такую беспомощную женщину.

Иван Карлович внимательно посмотрел на группу беснующихся людей и осторожно выехал из гаража им на встречу. Джованни-медсестра замахала руками. Она что-то кричала, призывая людей к бою. Несколько человек с палками бросились к машине.

– Мамочки, что же это, – всхлипнула Ирина на заднем сиденье.

– Не волнуйтесь, милая. Держитесь покрепче, – упокоил ее главврач.

Он уже знал, что будет делать. Подпустив бегущих с палками людей поближе, он выкрутил руль и дал задний ход, двигаясь вглубь больничного двора. Люди бросились за ним. Двор становился шире, образуя почти правильный круг. С этой стороны его ограничивала довольно высокая кирпичная стена. Ехать дальше было некуда. Машина попала в ловушку. Преследовавшие его люди тоже это поняли. Они стали радостно кричать, грозить ему кулаками, приближаясь к автомобилю. Явно запыхавшаяся толстушка-медсестра, расталкивая всех, вышла на середину двора. На лице у нее сияла плотоядная ухмылка.

– Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, – считал что-то врач. – А теперь не подведи милая, – похлопал он по рулю машину и вдавил педаль.

Волга рванула с места, на бешеной скорости огибая стоящую практически посередине большого двора толпу, и выскочила в узкую щель ворот, поплатившись за это боковым зеркалом. Иван Карлович вылетел на дорогу, ведущую в город. Проскочив пару кварталов, он вынужден был остановиться. Улица, ведущая в центр, была завалена мусором. Диваны, шкафы, ведра, битое стекло, какие-то старые вещи: все это было вывалено на дорогу, делая проезд невозможным.

– Черт, – не сдержался главврач. Он опять включил задний ход и выбрался на одну из второстепенных улиц. – Видимо, с походом в администрацию города придется повременить, – подумал он. – Вы давно отдыхали в горах? – произнес он вслух.

– А что? – переспросила бледная женщина на заднем сиденье.

– В город нам не проехать. По крайней мере, пока, – спокойно сказал мужчина, – но у меня в горах дача и пасека. Всего полчаса езды. Очень надеюсь, что там дорога свободна, – объясняя все это, он развернулся, сворачивая в боковой проулок.

– Коннетабль, они уходят, – в зал вбежал Альберт.

Леон спрятал улыбку в усы. Молодой человек недавно прошедший посвящение в рыцари вел себя как радостный щенок. А может, это ему старику так казалось. Бурное выражение чувств присуще молодым.

– Я вижу, мой друг, – он похлопал Альберта по плечу. И опять взглянул в узкое окно, смотрящее на лес. По не понятной для него причине разбойники действительно уходили. Разумеется не совсем. Они оставляли группу человек в двадцать. Конечно, с их небольшим силами им не вырваться из замка. Но и этой группе замок теперь не взять. Раз эти наемники решились на осаду, у них появилась возможность дождаться помощи от опекуна госпожи Элеоноры.

– Ну что друзья мои, – в комнату вошел толстяк Артур, в руках он нес два кубка с вином. Предлагаю вам отметить нашу победу.

– Я бы не сказал, что это победа, – покачала головой Леон, но все-таки взял кубок.

– И ты бери, малыш, – Артур всунул второй кубок в руки Альберта. Молодой человек удивился такой доброжелательности рыцаря, обычно насмехавшегося над ним. – А я сейчас себе принесу. Заодно расскажу вам новый анекдот, – он подмигнул им и вышел из залы.

– Я рад, что Артур поменял свое отношение к тебе, – внимательно посмотрел на Альберта Леон, отпивая из кубка. – Я всегда считал, что общая битва сплачивает. И все-таки меня беспокоит их уход, – проговорил он, возвращаясь к собственным мыслям.

Альберт подошел к окну больше похожему на бойницу и посмотрел на лес. Пустое поле. Дымящиеся брошенные костры. Он не понимал беспокойства Леона.

– Думаете, это военная хитрость? – спросил он, не поворачиваясь. – Но мы ведь не собираемся окидать замок?

Не дождавшись ответа от коннетабля, он повернулся. Леон с выпученными глазами стоял, держась за спинку резного кресла.

– Вино. Отрава, – прошептал он и закашлялся.

Изо рта у него пошла пена. Коннетабль рухнул на пол. Альберт отшвырнул свой кубок, бросился к Леону и перевернул агонизирующего мужчину на спину.

– Коннетабль, что с вами? – молодой рыцарь приподнял старика, понимая, что звать на помощь бесполезно. Все рыцари внизу у входа во внутреннюю башню, где спряталась их госпожа. Словно читая его мысли, Леон открыл глаза.

– Элеонора… – выдохнул он последним усилием воли. Лицо его исказила предсмертная судорога, и коннетабль затих.

– Я понял ваш приказ, – Альберт осторожно положил Леона на каменный пол и вышел из зала. Он вытащил меч и стал осторожно спускаться. Внизу было тихо. Слишком тихо. Альберт осторожно выглянул из-за стены. В оружейной прямо на полу, уткнувшись носом в щит, сидел Рено.

– Рено, – Альберт дотронулся до мощного плеча рыцаря. Тело, стуча доспехами, двинулось с места, падая на каменный пол. Рядом валялся кубок.

– Победа или смерть, – прошептал белыми губами Алберт, осторожно двигаясь вперед. Он пробирался по нижним помещениям, наталкиваясь на трупы отравленных соратников. Но теперь он не останавливался. Он точно знал, где именно найдет предателя.

– Госпожа моя, – Артур стучал в окованную железом дверь, ведущую в башню, – госпожа, откройте. Умоляю.

– Кто это? – раздался за дверью голос Элеоноры.

– Это я ваш верный рыцарь Артур, – пробасил мужчина. – Случилось несчастье. Коннетабль Леон смертельно ранен. Он хочет с вами попрощаться.

Раздался вскрик. Потом зазвенел замок. Дверь открылась и выглянула бледная и перепуганная Элеонора.

– Где он? – со слезами на глазах обратилась она к Артуру.

– Очень надеюсь, что уже в аду, – мерзко ухмыльнулся он, хватая девушку за волосы и выволакивая наружу. – Хотя, думаю, там дураки не нужны. А только такой дурак, как он мог так долго управлять этим замком, не стараясь прибрать его к рукам. Но я буду умнее. Молодая женушка с хорошим приданным. Что еще надо для спокойной старости?

– Дожить до нее, – раздался голос Альберта.

– Черт, – не сдерживаясь грязно выругался Артур, – этого наглого щенка даже отрава не берет. Неужели ты думаешь, что справишься со мной? – он отшвырнул в сторону Элеонору, вытащил меч и двинулся на Альберта.

Артур наступал жестко и решительно. За его спиной были десятки сражений, боевой опыт и просто физическая сила взрослого мужчины. И как ни старался Альберт, но он не выдержал натиска. Отступая шаг за шагом, молодой рыцарь не заметил, что добрался до ступенек, ведущих наверх. Нога зацепилась. Артур нанес очередной удар, который Альберт из последних сил отразил по касательной. Но было уже поздно. Мир стремительно уходил у него из-под ног. Он упал, ударившись головой об ступеньку. Перед глазами поплыли красные круги.

– Прощай щенок, – услышал он голос Артура, и приготовился к смерти.

И тут тяжелый грузный мужчина со стоном рухнул на него сам. Альберт охнул, надеясь, что его ребра целы. Перед его глазами торчал кинжал по рукоятку загнанный в мощную шею Артура.

– Вы живы? – над ним склонилась светловолосая головка Элеоноры.

– Да, госпожа, – постанывая, Альберт вылез из-под предателя. – Хороший удар, – он внимательно посмотрел на кинжал, потом на высокую хрупкую девушку, стоящую перед ним.

– Леон меня научил. Где он?

Альберт провел девушку в зал. Она стала на колени у тела Леона и, нежно погладив по голове, закрыла ему газа. Потом расстегнула цепь коннетабля, висевшую у него на шее.

– Альберт, – она поднялась с колен и повернулась к рыцарю. – Шевалье Альберт, – произнесла она звенящим от напряжения голосом, – согласны ли вы, стать моим коннетаблем?

– Я готов умереть за вас госпожа, – серьезно сказал Альберт. Он подошел к Элеоноре и встал на колени. – Я клянусь вам служить против всех мужчин и женщин: как живых, так и мертвых, – торжественно произнес он ритуальную клятву верности – оммаж.

– Я принимаю ваш оммаж, – ответила девушка, одевая ему на шею цепь.

– Рад служить вам, госпожа, – Альберт встал, отступил шаг назад и поклонился. – А теперь, как ваш коннетабль, я настоятельно рекомендую вернуться в башню. На всякий случай не пейте вино из ваших запасов. Оно так же может быть отравлено.

– У меня достаточно воды, – согласно кивнула головой Элеонора и направилась к выходу из зала.

– Госпожа, – остановил ее Альберт, – я собираюсь сделать вылазку наружу. Я видел там несколько наших людей. Они ранены, но еще могут сражаться. К сожалению, все рыцари оставшиеся здесь во внутреннем укреплении, за исключением меня, мертвы.

– Вы мой коннетабль, и я одобряю любые ваши действия по защите моего замка. Думаю, голуби уже должны были долететь до моего опекуна. Я очень надеюсь на то, что помощь успеет вовремя.

– Я тоже, – склонил голову коннетабль. – Тем не менее, – он снова остановил ее. – Я хочу, чтобы вы взяли с собой это, – он отстегнул от пояса кинжал.

– Благодарю вас, – Элеонора внимательно посмотрела в строгое лицо юноши и взяла оружие. Потом повернулась и быстрыми шагами вышла из залы.

– Голуби – это хорошо, – пробормотал Альберт, снимая через голову легкую кольчугу. – Простите меня Леон, вы заслужили лучшие похороны, – он перекрестился и, подхватив бывшего коннетабля под руки, поволок тело в подвал. Это было самое прохладное место в замке. Судя по оборванцам, расположившимся у десятка горящих костров, осада предстояла длительная, и оставлять мертвецов в жилых помещениях было верхом безрассудства.

Эрмон сидел под мощным дубом и нетерпеливо покусывал травинку. Он терпеть не мог ждать.

– Ну, что там? – поднял он глаза на спешащего к нему человека.

– В лагере семнадцать разбойников. Судя по развевающемуся знамени, замок не захвачен. Хотя первое укрепление прорвано. Скоро закат. Предлагаю отложить атаку на завтра, – добавил рыцарь.

– Ты смеешься, Жан? – недовольно поднялся с земли Эрмон. – Да у нас противников меньше, чем по одному на каждого. Надо бы помнить о том, что пока мы здесь прохлаждаемся, епископ в замке один. Почти без охраны.

Рыцарь закатил глаза, выражая свое несогласие. Но спорить с Эрмоном не стал. – Ну, надо же цепной пес и трех дней не может прожить без своего хозяина, – подумал он.

– Заходим с двух сторон. Пленных не берем, – скомандовал коннетабль епископа, легко забираясь на коня. Его оруженосец, подавая меч коннетаблю, смотрел на господина с подобострастным восхищением. Еще бы: кожаная туника, усыпанная металлическими бляшками, тяжелая боевая кольчуга одетая сверху, металлический нагрудник, наколенники, налокотники. Все это весило довольно много. И только очень сильный человек, такой как его господин, мог без помощи оруженосца запрыгнуть в этом вооружении на коня.

– Вперед! – скомандовал Эрмон и пришпорил лошадь.

Элеонора сидела у окна башни, напряженно терзая иголкой ни в чем не повинную вышивку. Она постоянно отвлекалась от работы, и именно поэтому увидела как два десятка рыцарей, неожиданно выскочив из леса, на полном скаку врезались в лагерь разбойников. Рыцарь ехавший впереди показался ей смутно знакомым. Впрочем, она не могла быть полностью уверена в том, что это он. Но теперь Элеонора точно знала одно – ее опекун все-таки прислал помощь. Они дождались ее. Не зря она так долго и страстно молилась последние несколько дней.

Девушка улыбнулась и побежала к лестнице, ведущей вниз. Долго, возможно, от нахлынувшего волнения, она провозилась с замком. Лишь сейчас баронесса поняла, в каком напряжении провела последние две недели. Элеонора открыла дверь и приложила руки к разгоряченным щекам. Нет, определенно, надо успокоиться. Даме ее круга не пристало выбегать на улицу растрепанной, словно любопытной крестьянке. Она поднялась обратно. Убрала волосы и прикрыла их. Затем внимательно посмотрела на свое отражение в медном зеркале. Удовлетворенно кивнула головой и медленно стала спускаться по лестнице вниз.

– Что значит, вы нас не пустите? – Эрмон разозлился настолько, что, забыв о своем звании, вмешался в переговоры. До этого их проводил его помощник и какой-то юнец в цепи коннетабля находящийся на главной башне внутреннего укрепления.

– То и значит, – Альберт упрямо сдвинул брови. – Предоставьте верительные грамоты, свидетельствующие о том, что вы действительно пришли сюда по указанию опекуна госпожи Элеоноры.

– Да как я их предоставлю, когда вы нас не пускаете, – взвился Эрмон.

Сверху полетел мешок, к которому был привязана длинная веревка.

– Положите их сюда! – скомандовал коннетабль наверху.

Эрмон кивнул и один из рыцарей вложил бумаги в мешок. Груз подняли наверх, и наступила тишина. Затем сверху снова появился Альберт.

– Грамоты настоящие, – возвестил он, – но как вы докажете, что именно вы являетесь коннетаблем Эрмоном.

– Да что, черт побери, вы себе позволяете? – возмутился Эрмон. – Будет вам известно я не только коннетабль епископа, но и жених госпожи Элеоноры.

– Мне нужны доказательства, – упрямо мотнул головой Альберт. – Я защищаю жизнь и честь госпожи Элеоноры и не могу допустить ошибку.

– Подождите Альберт, – прозвучал мелодичный женский голос. Рядом с коннетаблем замка показалась женская фигура. – Не могли бы вы, господин Эрмон, снять шлем, – обратилась она к коннетаблю епископа.

– Конечно, госпожа, – вежливо кивнул он головой и снял шлем. Русые кудри Эрмона рассыпались по плечам. Впрочем, подстриженная челка не скрывала ни высокого лба, ни проницательных серых глаз рыцаря.

– Вы действительно Эрмон. Приношу извинения за моего коннетабля, – произнесла женщина. – Он просто выполнял свой долг, – добавила она и скрылась.

– Ну, а теперь что? – недоуменно пожал плечами Эрмон. Внутренние ворота так и оставались закрытыми.

– Господа рыцари, – сверху показалась светловолосая голова Альберта, – мы не можем открыть ворота. Канаты перерублены по приказу прежнего коннетабля. Он ожидал предательства и оказался прав. Мы предлагаем вам подняться в замок по лестницам, – сверху полетело две веревочные лестницы.

– Давно я так не развлекался, – усмехнулся Эрмон. Он спрыгнул с коня и направился к ближайшей лестнице. – Половина идет со мной. Половина остается здесь с лошадьми, – приказал он рыцарям, берясь за узел на веревке.

Перевалившись с трудом через крепостную стену, коннетабль епископа пожалел, что не снял часть доспехов. На довольно широком внутреннем бруствере стоял Альберт, четыре рыцаря и женщина. От зоркого глаза Эрмона не укрылось, что рыцари явно выдержали несколько серьезных боев. Один из них, вообще, едва держался на ногах, опираясь на копье.

– Я благодарю вас за то, что вы пришли к нам на помощь, – выступила из-за спины Альберта женщина.

Эрмон посмотрел на даму и застыл как истукан. Он никогда не видел таких красавиц. Светлая прядь шаловливо выбивалась из-под головного убора незнакомки. Изумительная белая кожа так сияла, словно ее подсвечивали изнутри. На щеках играл легкий румянец. А губы. Об этих губах можно было слагать стихи.

– Гм! – Эрмон откашлялся. Молчание затянулось. – Я прибыл сюда по указанию епископа, являющегося опекуном госпожи Элеоноры, – он замолчал, пристально глядя на даму.

– Как вы уже догадались, это я, – приветливо улыбнулась девушка.

– Епископ считает, что я должен немедленно забрать вас из замка и привезти к нему, – произнес Эрмон, гадая, куда подевалась невзрачная тощая девчонка, с которой его обручили несколько лет назад.

– Я в своем замке, – спокойно и гордо сказала Элеонора, – полагаю, родной дом это самая лучшая защита.

– Вы правы. – Эрмон запнулся, понимая, что совершил бестактность. – Я хотел сказать, что епископ заботиться о вас. Он хочет защитить вас. Он думает, что, выйдя замуж, вы получите верного защитника для вашего дома, – произнес он.

– Я должна выйти замуж за вас? – невозмутимо уточнила Элеонора.

– Д-да, – неожиданно запинаясь, произнес Эрмон, – Если вы помните. Мы были обручены несколько лет назад… – добавил он, отмечая про себя, как напряженно смотрит на него коннетабль Альберт. Четыре оставшихся в живых рыцаря как бы невзначай положили руки на рукояти своих мечей.

– Они будут драться за нее до последнего, – подумал Эрмон. испытывая к этим потрепанным воинам смешанное чувство зависти и уважения.

– Я считаю, это вполне разумное решение, – после минутного молчания сказала Элеонора. – Мне нужен день на сборы.

– Разумеется, госпожа, – поклонился Эрмон. Стоявший рядом с ним помощник с облегчением выдохнул воздух.

Элеонора кивнула им и скрылась за крепостной стеной.

– Не иначе тайный ход, – подумал Эрмон. Замок, который должен был отойти ему как часть приданного, нравился все больше и больше.

– Удивительно, – произнес он, глядя вниз, – как они смогли прорвать первую линию обороны? Она же совершенна.

– Предательство, – к нему подошел Альберт. – Но вы не должны беспокоиться. Предатель уже убит.

– Вы позаботились об этом? – серые глаза Эрмона встретились с твердым взглядом голубых глаз Альберта.

– Нет, – покачал головой молодой коннетабль, – наша госпожа. Она очень хорошо владеет кинжалом, – он внимательно смотрел на Эрмона, ожидая увидеть его реакцию на эти слова.

– Эй, а гостеприимные хозяева нас чем-нибудь накормят? – вклинился между ними помощник Эрмона. – Да и от чаши красного вина, никто бы не отказался.

– Ну, разумеется господа. Проходите в зал, – Альберт как гостеприимный хозяин двинулся вперед, показывая рыцарям дорогу. – У нас тут еды припасено на целый гарнизон. Но вот вина обещать не могу. Его отравили. Зато во внутреннем дворе есть колодец. И вода там замечательная.