Текст книги "Хозяйка"
Автор книги: Маргарет Йорк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Детектив пыхнул сигарой.
– У меня ощущение, что ваш мистер Симпсон ничего не боится, словно граф Грэнтэм – бессильное дитя, обмануть которое не составляет труда.
Теперь вздохнул уже мистер Бишоп:
– Вы недалеки от истины. Нет, граф очень умен и способен отличить плохое от хорошего, но ему словно неловко не доверять кому-то, тем более мистеру Симпсону. Тот служил управляющим еще прежнему графу Грэнтэму, а потому словно неприкосновенен.
– Боюсь, что рояль – не худшее из зол, сотворенных мистером Симпсоном. Нужно объяснить графу Грэнтэму, что это за человек, причем объяснить как можно скорей.
– Что он еще натворил? Это касается семьи Кроули?
– Да, но это явно семейная тайна, которую я выдавать не вправе. Пусть миледи расскажет графу Грэнтэму о рояле – возможно, это подтолкнет его к тому, чтобы обратиться к нам и получить некоторые сведения…
Мистер Бишоп покачал головой:
– Миледи уже пыталась доказать его милости, что мистер Симпсон ворует, но граф не поверил, он требует доказательств.
Мистер Атвуд отложил сигару, дымок которой разносил сладковатый запах по кабинету:
– У нас на этот случай есть план…
– Что-то все зачастили в Лондон? Мистер Бишоп дважды ездил к своему родственнику, теперь мистер Симпсон второй раз за неделю туда собрался, – ворчала кухарка.
– Миссис Битон, разве удивительно, что мистер Симпсон уезжает в Лондон? У него там дела. – Экономка не любила когда слуги обсуждали тех, кто обедает наверху, а мистер Симпсон часто составлял компанию владельцам Даунтона на правах почти члена семьи.
Слуга может проработать в доме всю жизнь, как и дворецкий или экономка, но они не дождутся приглашения за стол вместе с хозяевами, на это имеют право только управляющий или гувернантки.
Леди Вайолет все начало весны проболела, она простыла и никак не могла поправиться, видно, давал о себе знать возраст и перенесенные в последние месяцы волнения.
В дамском Комитете ее успешно заменила Кора. Но и здесь не обошлось без стычек с мистером Симпсоном. Коре стало казаться, что тот присутствует всюду, где можно положить в карман хоть пенни. Комитет решил, что вне Йорка списки нуждающихся в помощи могут помочь составить управляющие имениями, они хорошо знают округу и своих арендаторов. Прошлый год был неурожайным, и многие фермеры едва сводили концы с концами, у некоторых долги по счетам в лавках выросли настолько, что им перестали отпускать товар.
Мистер Симпсон немедленно предоставил Коре длинный список, из которого следовало, что практически все арендаторы Даунтона едва сводят концы с концами. Это вызвало подозрения. Кора давно не верила ни единому слову управляющего, однако не ожидала, что тот станет обманывать и теперь, понимая, что ему нет доверия.
Большинство соседей просто выдали деньги своим управляющим, считая, что этого вполне достаточно, чтобы считать себя весьма щедрыми.
– Ах, вы не поверите, но вокруг столько нуждающихся! – весело щебетала миссис Фримен, делая страшные глаза. – Я отдала целых пять фунтов, чтобы накормить всех, кому нечего есть в моем поместье.
– Боже мой, как вы расточительны! Моим арендаторам хватило трех фунтов. А еще я отдала старые платья и кое-какие вещи, например, свои перчатки. Разве фермерши смогли бы себе позволить купить замшевые перчатки без моей помощи? – вторила ей миссис Трэнтер. – Это ничего, что они потерты, зато замша великолепного качества.
Коре хотелось спросить, где могут использовать жены фермеров эти перчатки, но она промолчала.
– А вы, леди Кора, что вы пожертвовали своим беднякам?
– Я просто оплатила их долги в лавках.
– И все? А как же какие-то старые вещи? Неужели у вас не нашлось чего-то, что можно отдать несчастным? – ахнула миссис Фоксли.
– Нашлось, и отдали, но не сегодня, а несколько недель назад. Кроме того, мы постоянно относим в церковь большие корзины.
– Зачем? – некоторые дамы уставились на Кору. – К чему в церкви корзины?
– Ах, – улыбнулась Кора, – я неверно выразилась. Корзина означает набор продуктов. Большая корзина позволяет целой семье питаться неделю. Каждую неделю кто-то получает такую корзину.
– Но… но мистер Вендель ничего не говорил об этом…
– Это я просила не говорить. Просто мой лакей отвозит корзину и забирает ту, что освободилась, чтобы снова наполнить ее. Иногда получается дважды в неделю.
Вообще-то Кора никому не говорила о такой помощи нуждающимся, не считая это каким-то особым деянием. Именно потому она была удивлена внушительным списком управляющего. Неужели и впрямь у арендаторов Даунтона столь плачевное положение?
– Эдит, нам нужно сходить в местные лавки и посмотреть списки должников.
Эдит удивленно оторвалась от книги:
– Разве не проще отдать деньги мистеру Симпсону, он распределит между нуждающимися, а они решат, какие долги платить.
– Нет, я предпочитаю разобраться во всем самой. Ты поедешь со мной завтра?
– Да, конечно.
На следующее утро после завтрака легкая коляска понесла двух юных дам в сопровождении горничной Анны и лакея Арчи в сторону деревни, вернее, деревенской лавки.
Владелец встретил графиню Грэнтэм и ее золовку с некоторым удивлением. На вопрос о должниках он принес внушительный список, однако долги были не столь велики, как их представил мистер Симпсон. Кора промолчала, не желая высказывать сомнения в присутствии чужого. Уточнив состояние каждого должника, она оплатила почти весь долг деревни, исключая самые мелкие и нелепые траты своих арендаторов вроде покупки разноцветных лент или фонариков. Конечно, людям хочется иметь и такие вещицы, но тогда стоит подумать о том, чтобы сэкономить на другом.
Похожая ситуация обнаружилась и у мясника, и у молочника, и у остальных…
Но даже при практически полной оплате долгов арендаторов сумма, потраченная Корой, оказалась в три раза меньше той, что значилась в отчете мистера Симпсона. Кора снова промолчала, не желая раскрывать своего знания даже Эдит.
Эдит была счастлива, словно сама проявила столь завидную щедрость, и в тот же вечер выложила все за столом:
– Кора оплатила все долги наших арендаторов в лавках!
– Зачем? – изумился Роберт.
– Мы занимались благотворительностью! – Эдит, кажется, очень понравилась такая деятельность. – Я отобрала книги – не бойся, Роберт, только свои, – которые можно отдать бедным. А также перебрала вещи, их тоже завтра отвезут. Это так приятно – делиться с нуждающимися.
Но Роберта куда больше интересовал поступок жены.
– Кора, но к чему было оплачивать долги?
– Я предпочла сама заплатить то, что они задолжали, а не отдавать деньги в чужие руки. Кстати, эти долги хоть и велики, но не настолько, – она сделала паузу, за время которой успела бросить выразительный взгляд на мистера Симпсона, – как мне представлялось.
– И сколько ты заплатила?
– Около пятидесяти фунтов за всех.
– Кора, это много.
– Нет, дорогой, для меня не очень. И отвозить корзины я не перестану. Оказывается, в деревне уже существует очередь на их получение.
Роберт тоже не знал о корзинах и тоже удивился. Пришлось объяснять.
– Ты приучишь к подобному всю деревню. Не стоит этого делать.
– Для меня это не слишком большие расходы, но я могу помочь и буду это делать впредь. – Голос Коры был тверд, тон не допускал возражений. Роберту пришлось смириться.
Он не обратил внимания на то, что управляющий ерзал на стуле, пока говорила графиня.
Эдит не очень долго занималась благотворительностью, у нее нашлись другие интересы – девушку пригласили к себе сначала Адлеры, числившиеся какой-то дальней родней Кроули, а потом она вместе с ними уехала в Дербишир.
Кора держалась с управляющим подчеркнуто вежливо и отстраненно, но свои счета ему не передала, заявив, что оплатит их сама, как и все предыдущие. Мистер Симпсон развел руками:
– Если миледи так угодно…
– Кстати, где те счета на моих слуг, что лежали на столе у графа в Даунтоне?
Управляющего буквально перекосило:
– Миледи, о каких счетах идет речь?
Разговор был наедине, а потому Кора не сдерживалась:
– О тех, мистер Симпсон, которые вы подсунули графу на подпись вперемежку со счетами Даунтона.
– Вам показалось, миледи. Дамы вообще не должны заниматься…
И снова Кора резко оборвала его:
– Мы однажды уже обсуждали, на что вы имеете право, мистер Симпсон, а на что нет! Указывать мне, что я должна делать, а чего не должна, явно не имеете! Не забывайте свое место в доме.
– Прошу простить, миледи…
Ответный взгляд управляющего не обещал ничего хорошего, но Кора опрометчиво не обратила на это внимания. Что мог сделать ей какой-то мистер Симпсон?
Она ошибалась…
Мистер Невилл уже неделю занимался делами в Лондоне и по всей Англии, покупал лошадей для своей конюшни и сманивал к себе жокеев и конюхов. Эдит с Адлерами гостила у их родственников в Дербишире, леди Вайолет болела, Роберт собрался в Лондон, и Кора выразила желание составить ему компанию.
– Кора, я всего на два дня, и у меня не будет возможности заниматься тобой. Лучше съездим после выздоровления леди Вайолет и возвращения Эдит.
– Меня не нужно развлекать, Роберт, я вполне справлюсь сама. К тому же я еду, чтобы посетить банк, купить новые ноты и книги и посмотреть кое-что в модных лавках и на выставке цветов. Туда меня может сопроводить Анна. Ты берешь с собой Томаса?
– Не собирался, но если поедешь ты и возьмешь Анну, то я возьму Томаса.
Анна и Томас были рады прокатиться в Лондон.
У этих двоих все никак не решались их личные вопросы. Томас откровенно ухаживал за Анной, но в любви не признавался и замуж не звал.
В Грэнтэмхаусе Роберт и Кора вдруг осознали, насколько легче жить одним. Они могли позволить себе сидеть в малой гостиной у камина допоздна, не опасаясь неудовольствия леди Вайолет. Могли говорить о чем угодно…
Кора рассказывала о выставке цветов, на которой побывала, о том, какие изумительные новые орхидеи и рододендроны заказала, какой интересный аптекарский огород увидела и теперь непременно должна завести себе такой же… Роберт слушал с улыбкой, временами посмеивался и шутил над страстью жены к садоводству, но о своих делах ничего не рассказывал.
– А ты? Чем занимался ты, Роберт?
– Скучными делами в банке и в других конторах.
– Какими? – снова спросила мужа Кора.
– Разными.
Не дождавшись ответа, Кора попыталась вынудить Роберта поговорить с ней серьезно сама.
– Роберт, наверное, мистер Невилл прав, нам стоит подумать над тем, чтобы завести в Даунтоне какое-то хозяйство помимо тех, что есть у фермеров?
Скажи она это в другом месте и в другое время, Роберт, возможно, прислушался, но одно упоминание Генри Невилла словно заткнуло ватой его уши и заставило возразить:
– Кора, во-первых, мистер Невилл еще мало знаком с реалиями нашей жизни. Все вокруг сдают земли в аренду много десятилетий и даже столетия. Наверняка, если бы было выгодно развивать какое-то хозяйство, это давно сделали.
– Не всегда то, к чему привыкли, лучше и выгодней.
Оба старались, чтобы их речь звучала как можно мягче, не хотелось обижать друг друга.
– Я не уверен.
Пару мгновений они молчали, потом Кора поинтересовалась:
– А во-вторых?
– Во-вторых, я предпочел бы решать сам, что делать и чего не делать в Даунтоне, не прибегая к советам мистера Невилла, еще вчера жившего по другую сторону Атлантики. И тебе не советую прислушиваться. Кстати, куда ты пойдешь завтра?
– В магазины, нужно купить ленты, нитки, пуговицы и кое-что еще. Этим мне дозволено заниматься и интересоваться?
– Кора, ты зря обижаешься. Стоит признать реалии страны, в которой живешь. Я плохо знаком с ситуацией в Америке, но полагаю, что и там не приветствуется, если молодая женщина, да еще и ожидающая ребенка, занимается мужскими делами или планирует создание фермерских хозяйств.
В этот момент в гостиную вошел Томас с запиской на подносе:
– Это вам, миледи.
Кора взяла записку, под внимательным взглядом мужа распечатала и, быстро пробежав глазами, швырнула в огонь камина.
– От кого это?
Коре стоило труда скрыть истинные мысли, но сказалось влияние леди Вайолет – она сумела, лишь пожав плечами:
– Сообщили, что одного вида рододендрона не будет. Роберт, я полагала, что, делая что-то в Даунтоне, помогаю тебе. Если это тебе мешает, извини…
Если бы не эта фраза Коры, произнесенная обиженным тоном, Роберт обязательно обратил внимание на то, что догорающая записка не на фирменном бланке цветочной выставки.…
– Мне не мешает ничто из твоих действий в Даунтоне, пока они находятся в определенных границах.
– Каких, Роберт? Парк? Сад? Дауэрхаус?
– Разве этого мало для молодой леди? К чему вмешиваться в дела управляющего?
Кора вдруг повернулась к мужу всем корпусом:
– У меня четверо слуг, два нанятых садовника и еще шестеро работников. Дауэрхаус отремонтирован, парк во многом облагорожен, и я ни разу не обращалась за помощью ни к тебе, ни к мистеру Симпсону. Роберт, я оплачиваю все свои счета, веду дела с банком, где никто не считает меня неспособной молодой леди. И если бы ты позволил, я бы сама организовала новое хозяйство в Даунтоне на тех землях, которые не сдаются в аренду.
– Только этого не хватало! Снова ты о мистере Симпсоне и бредовых идеях мистера Невилла?
– Роберт, сдай мне земли в аренду! Как обычному арендатору.
– Чтобы вы с мистером Невиллом поставили под боком у Даунтонхауса коровник или, того хуже, свинарник? Кора, достаточно разговоров о фермерстве и делах управляющего. Подумай о своем здоровье, ведь ты не одна. Прошу тебя.
– Да, конечно, Роберт.
Она ответила спокойно, но муж почувствовал внутри ее стальную пружину. Если такая распрямится, произойдет нечто ужасное…
Разговор не получился, каждый остался при своем.
На следующий день Роберт с утра отправился по делам, как и Кора в сопровождении Анны.
Нет, они не пошли в магазины дамских мелочей, вернее, пошли, но не сразу. Сначала предстояла встреча – вчерашняя записка, конечно же, была не о рододендронах.
– Анна, ты не должна выдать меня. Это не любовное свидание и не навредит графу или Даунтону. Если кому и навредит, то только мистеру Симпсону.
– Да, миледи, – удивилась горничная.
– Не говори об этой встрече никому, даже Томасу, прошу тебя. Особенно Томасу. Ты будешь присутствовать и услышишь все, чтобы не возникло сомнений в моей честности, но графу мне будет трудно объяснить свои действия до определенного времени, потому пока лучше молчать.
Они отправились на Стрэнд-стрит, где Анна с изумлением прочитала на углу с Катрин-стрит вывеску: «Континентальное сыскное бюро».
– Вы намерены кого-то разыскать, миледи?
– Я намерена вывести мистера Симпсона на чистую воду!
В бюро их встретили и тут же проводили в отдельную комнату, чтобы даже случайный посетитель не увидел графиню Грэнтэм. На Коре была шляпка с вуалью, но осторожность все равно не мешала.
В комнате их уже ждал солидный прилично одетый мужчина, с первого взгляда внушивший обеим женщинам доверие. Провожатый указал на него:
– Позвольте представить вам мистера Карсона. Именно он будет изображать покупателя рояля. Конечно, если вы, миледи, согласны.
– Здравствуйте, мистер Карсон. Я рада, что вы решили помочь. Об оплате договорились?
– Да, мистер Бишоп все оговорил, миледи.
Вмешался человек, который встречал их в конторе:
– Миледи, как только они обо всем договорятся и назначат время передачи денег, мы известим мистера Бишопа телеграммой о болезни его родственника. После получения этой телеграммы постарайтесь не позволить мистеру Симпсону уехать из Даунтона. Это все, о чем мы просим.
Уже на Стрэнд-стрит Ана осторожно поинтересовалась у Коры:
– Этот мистер Карсон должен помочь разоблачить мистера Симпсона?
– Да, Анна. Как он тебе?
– Весьма солидный мужчина. А в чем там дело? Ой, простите, миледи, я сую нос не в свои дела.
– Мистер Симпсон купил рояль на деньги графа и теперь пытается его продать, чтобы выручить немалые средства. Мистер Карсон – подставной покупатель. Пойдем посмотрим ленты, мне и правда нужно многое купить и вернуться домой к обеду, чтобы не вызвать подозрений у мужа.
– А почему обо всем нельзя говорить графу?
– Он не верит в виновность мистера Симпсона, но обещал уволить его, если я представлю веские доказательства.
– По-моему, в Даунтоне все были бы рады увольнению мистера Симпсона. Даже его милость.
– Но его милость не желает ничего слышать о вине управляющего. Все, больше не говорим об этом. И ни слова даже Томасу!
– Да, миледи.
Вернувшись в Грэнтэмхаус, она нарочно разложила на своей кровати купленную мелочь, чтобы Роберт видел, что они с Анной провели столько времени именно в дамских магазинах.
Больше разговоров о ферме в Даунтоне или воровстве мистера Симпсона не было.
Это могло бы насторожить Роберта, но помешали другие дела, в том числе работа Коры в дамском Комитете Йорка, занятия благотворительностью и подготовка обещанного Невиллом праздника. Ремонт Найт-Хилл заканчивался, скоро можно будет устраивать бал, который так ждали все дамы Йорка.
Глава 3
Весна окончательно вступила в свои права. Пока отсутствовала Эдит, Кора занималась парком и садом, аптекарским огородом, обожаемым роялем и акварелями.
Рядом с золовкой ей невольно приходилось рисовать то, что привлекало взор Эдит. Та считала себя художницей, а потому ее мнение было непререкаемо, и если Эдит безапелляционно заявляла, что пейзаж достоин быть перенесенным на холст, они несколько дней изучали именно тот пейзаж.
Кора предпочитала акварели или просто графику, потому работала много быстрей Эдит, писавшей маслом. Это приводило к тому, что картина художницы еще была далека от завершения, когда ее подмастерье, как Эдит именовала невестку, уже могла похвастать весьма симпатичным пейзажем на листе картона.
В том не было бы ничего плохого, если бы Эдит не заявляла, что акварель Коры давит на нее.
Кора нашла выход, она стала писать другие виды, поворачиваясь в противоположную сторону либо отходя подальше, а закончив свою работу, бралась за книгу. Замечания Эдит о том, что настоящие художники работают маслом и только маслом, Кора пропускала мимо ушей:
– Я не художница, Эдит! Я рисую акварели для собственного удовольствия. Не обращай на меня внимание.
Но не обращать не получалось. Эдит, явно одаренная от природы, попросту не была приучена кропотливо работать, она быстро загоралась, легко начинала очередной пейзаж, но столь же быстро остывала и обнаруживала новый прелестный вид, который нельзя пропустить. Потому незавершенная картина отправлялась в угол мастерской на верхнем этаже, а на холсте появлялись контуры новой.
Писать день за днем один пейзаж Эдит была неспособна. Слишком нетерпеливая, она и на пианино играла посредственно, потому что учить гаммы и этюды ей казалось невыносимо скучным. Слушая, как Кора, прекрасно владевшая инструментом, снова и снова пробегает пальцами по рядам клавиш, разрабатывая руки, Эдит удивлялась:
– Кора, ты же прекрасно играешь и без того!
– Чтобы поддерживать руки в форме, необходимо играть не только Шопена, но и гаммы. Профессиональные пианисты тоже по многу часов проводят за скучными гаммами и арпеджио.
– Я бы так ни за что не смогла.
Кора мысленно ворчала, пока Эдит была рядом, но стоило девушке уехать, начинала скучать. Кора и Эдит проводили так много времени вместе, как могли только две молодые особы, чтобы не ссориться.
Зато теперь у Коры было больше времени для общения с мужем, что благотворно сказалось на их отношениях.
В отсутствие Эдит Кора и Роберт частенько сидели, обсуждая прочитанные книги, это было просто замечательно! Роберт не мог понять, почему раньше такое не приходило в голову? Конечно, интересы у супругов были разными, но нашлись и такие произведения, о которых можно поговорить.
Они с удовольствием спорили о новом популярном герое Артура Конан Дойля Шерлоке Холмсе. Уж слишком тот оказывался наблюдателен и ловок в раскрытии преступлений. Роберту прислали только что вышедший «Знак четырех», но Коре больше нравился «Этюд в багровых тонах». Роберт не понимал ее привычку читать быстро и практически не отрываясь на другие занятия, сам он смаковал произведение, если оно приходилось по вкусу, или сразу откладывал книгу в сторону, если начало не привлекало.
– Я не могу думать ни о чем другом, Роберт, пока не прочитаю все до конца. Именно потому я не люблю журнальные варианты. За них можно приниматься, только собрав все выпуски вместе.
Стояла прекрасная весенняя погода, и супруги много гуляли. Опираясь на руку мужа, Кора вышагивала медленно и важно, счастливо озираясь по сторонам. Природа не просто проснулась, она расцвела буйным цветом.
– Роберт, ты замечал, что самая яркая зелень именно весной? То ли потому, что летом к ней просто привыкаешь, то ли действительно все полно жизненных сил… И первые цветы пусть не самые яркие, но самые красивые.
– Философ ты мой! – смеялся в ответ муж.
Роберт рассказывал об окрестностях, утверждая, что небольшой мостик через ручей на лесной дорожке построили еще римляне, как и мост через Фосс.
– Они все делали на века, если уж клали камни, то так, чтобы лежали тысячи лет. Возможно, в этом значительная часть силы Римской империи?
– Все же развалившейся.
– Невозможно бесконечно расширяться, рано или поздно лопнешь. К тому же, если хочешь стоять века, не допускай к себе чужого. Варвары развалили Римскую империю не снаружи, своими военными походами, а изнутри, отчасти в качестве ее рабов.
Они обсуждали все подряд – Римскую империю и лесные цветы, мостик через ручей, Шопена, героев Конан Дойля и оперы Вагнера, стряпню Нэнси и вальсы Штрауса, даже лошадей, в том числе и упущенную красавицу, так понравившуюся Эдит… Запретной темой был только сосед и его поместье Найт-Хилл.
Возможно, это оказалось главной ошибкой. Поговори Роберт и Кора откровенно, объясни он причину своего беспокойства за нее, а она свое отношение к Генри Невиллу, скольких последующих ошибок можно было избежать! Но не поговорили, не объяснили, стараясь друг для друга и своей семьи каждый сам по себе, причем с совершенно противоположными целями.
Как много семей, как много пар на земле не сложились, либо погибли или превратились в едва живой союз именно из-за недосказанности, недопонимания. Как часто любовь, искренние чувства губит эта проклятая недоговоренность! Кора и Роберт тоже оказались на той тонкой грани, когда действия супругов, направленные на сохранение семьи, по сути стали ее разрушать.
Однажды разговор зашел о приданом Коры, Роберт упомянул, что не тронул и доллара из этой суммы, она лежит на счету в банке и приносит неплохие проценты.
– Почему, Роберт? Ты должен вложить эти деньги в Даунтон.
– Кора, в Англии система майората – имения неделимы и наследуются только по мужской линии. Все, что будет присоединено, вложено в Даунтон, станет его неотъемлемой частью. Таков закон и такова воля моего отца по завещанию.
– Ну и что? Я тоже неотъемлемая часть Даунтона. Или ты так не считаешь?
– Вложенное нельзя будет отделить от поместья.
– Я не собираюсь ничего отделять! Роберт, неужели я действительно до сих пор чужая для Даунтона?
У Коры от обиды едва не потекли слезы. Роберт нежно поцеловал ее в глаза.
– Дорогая, ты прежде всего неотъемлемая часть меня. И, конечно, Даунтона, – попытался он свести все к шутке. – Вон сколько всего насажала – и не выкорчуешь.
Конечно, ее убедили не слова, а этот поцелуй. Иногда нежное прикосновение бывает куда более убедительным, чем самые страстные объятья или горячие ласки. На сердце стало тепло…
– И все же я хочу, чтобы ты присоединил приданое к Даунтону.
– Для этого ты должна подписать бумаги…
– Так подпишу! Давай завтра съездим в Лондон и подпишем. Пока я еще не переваливаюсь, как уточка, – рассмеялась Кора.
– Ты прекрасно переносишь беременность, – улыбнулся муж.
– Да, плохо было только сначала. Помнишь, как я из-за постоянной рвоты решила, что умираю?
Они вспоминали его болезнь из-за ранения в Африке, то, как Кора днем и ночью выхаживала мужа, обещав Богу свою жизнь взамен его, если это нужно, как потом паниковала, приняв первые признаки беременности за приближение расплаты…
Роберт шутил, что она после рождения ребенка станет дородной тетушкой, будет важно ходить и постоянно ворчать на прислугу.
– Нет! Я останусь молодой и красивой!
– Конечно, дорогая. Разве что после рождения пятого младенца…
– Роберт! – смутилась Кора.
– Ты думаешь, этого мало? Но я же не ограничиваю, можно и семерых…
Наедине во время прогулок он то и дело норовил смутить ее, чтобы остановить и поцеловать. Это было просто восхитительно, и в голову не приходило, что что-то может измениться.
На следующий день они действительно съездили в Лондон, и Кора подписала бумаги, дающие согласие на присоединение ее приданого к имуществу Даунтона. Адвокат тоже предпочел предупредить:
– Миледи, обратного пути не будет, этим вы навсегда отдаете принесенные вами средства поместью вашего супруга.
Кора улыбнулась:
– Я отдала ему куда большее – свою душу. А поместье и мое тоже.
Роберт молча сжал руку жены.
Леди Вайолет слегка ревновала к их посиделкам в Дауэрхаусе, втайне завидуя, а однажды пришла туда сама. Хвалила акварели Коры, восхищалась ее игрой на рояле, уютом, созданным в малом доме, долго сидела у камина…
В тот вечер Коре показалось, что у них все будет прекрасно, свекровь была душевной, напрочь забывшей американское происхождение невестки. Роберт много шутил, Кора играла… Из кухни доносились умопомрачительные запахи стряпни Нэнси, за окном шумел весенний дождь, и никто не смог бы объяснить, почему так не может быть всегда.
Кора и Роберт даже остались ночевать в Дауэрхаусе и спали вместе. Нет, они не занимались любовью, но было именно то, чего так не хватало обоим – простая нежность друг к другу. И не существовало никаких мистеров Симпсонов, Невиллов и проблем Даунтона и Найт-Хилл. Им просто было хорошо.
И все же стоило начать говорить о делах, как настрой пропал. Для Коры и Роберта словно существовали две запретные темы – мистер Симпсон и мистер Невилл. Первую не выносила она, вторую он.
К приезду Эдит у Коры появилась целая папка новых пейзажей и даже акварельный портрет Роберта, который Кора писала исподтишка, наблюдая за мужем, читавшим книгу у камина. А еще она разучила несколько новых произведений, в том числе сложный этюд Шопена, прозванный «Революционным».
Это не произвело большого эффекта, Эдит пребывала под впечатлением от поездки. Она отсутствовала чуть больше недели, но произошедшие изменения были столь разительны, словно она прожила год в Европе.
Эдит вернулась посвежевшей и похорошевшей, часами рассказывала, как чудесно в Дербишире, какой великолепный прием устроила родственница Адлеров леди Хэмли, какой красивый у них парк, как велик дворец… Но вывод оказался парадоксальным:
– У нас в Даунтоне лучше!
И все же бесконечные рассказы о роскошных владениях Хэмли утомляли. Роберта чуть покоробила еще одна сентенция сестры:
– Пожалуй, с ними может сравниться Найт-Хилл, когда Генри приведет его в порядок. Там можно организовать то, что я видела у Хэмли. В Дербишире такая конюшня!.. Жаль, что Генри ее не видел.
– Эдит, почему ты зовешь мистера Невилла по имени?
Девушка чуть смутилась, но быстро нашлась:
– Прошу простить, но это тоже привычка Дербишира – звать соседей по именам.
– Обманщица! – рассмеялся Роберт. – У меня немало знакомых в Дербишире, они никого не зовут по именам, разве только близких членов семьи, и то младших.
Леди Вайолет была более категорична:
– Эдит, следи за своей речью! Даже без упоминания мистера Невилла ты рискуешь превратиться в одну из глупеньких восторженных дурочек, над которыми смеялась в Йорке.
Эдит и сама поняла это, а потому стала серьезной:
– Да, мама.
Восторги по поводу Дербишира сильно поубавились, но понадобилось несколько дней, чтобы Эдит забыла о своей поездке.
Кору же слегка задевало то, что Эдит как-то отстранилась от нее после вояжа. Она не могла понять причину внезапной потери былой душевности. Юную женщину не очень беспокоило новое отношение золовки, но все же было обидно – кажется, она не давала повода на себя дуться?
Все объяснила Дэйзи – бывшая горничная Коры, после ухода Эммы перешедшая к Эдит. Дэйзи проболталась Анне, а та осторожно пересказала все самой Коре.
Нет, Эдит вовсе не была обижена на невестку или сердита за что-то, просто в Дербишире куда резче относились к пришлым, в том числе американцам.
– Там столько раз за столом осуждали выскочек из-за океана! – делилась своими наблюдениями Дэйзи. – Мне даже не по себе становилось. Я же американка. И слуги на меня косились, когда это поняли, а ведь сначала решили, что я с континента, потому акцент. Ой, насколько лучше у нас в Даунтоне! На миледи никто не косится, как на захватчицу.
Анна постаралась сгладить все углы и сумела мягко объяснить Коре причину легкой отстраненности Эдит.
Конечно, Коре было обидно, тем более, помня об ее американском происхождении, Эдит, казалось, напрочь забывала о таком же у Невилла. Неужели из-за того, что деньги Генри для нее что-то значили, а деньги Коры нет? Эдит не столь меркантильна, чтобы из-за денег рвать дружбу.
Немного погодя Кора поняла другую, более важную причину: Эдит стала видеть в ней не обретенную сестру, а соперницу за мужское внимание. Есть женщины, которых беременность делает дурнушками, а рождение ребенка превращает в красавиц. Кора относилась к тем, кого красила и беременность тоже. Приступы тошноты прошли, на лицо вернулся румянец, в глаза блеск, усилившийся от состояния счастливого ожидания и от восстановленных отношений с мужем, Кора похорошела. Ежедневно видевшим эти изменения Роберту и леди Вайолет они в глаза не бросались, а Эдит заметила сразу.
Поняв, что Эдит просто ревнует ее к мужскому вниманию, Кора посмеялась:
– Ну, какая же я соперница? Вот-вот начну переваливаться уточкой.
Это было не так, никому из непосвященных и в голову не могло прийти, что она беременна и близится половина срока. Отмучившись в начале, Кора носила ребенка легко, а ощущение будущего материнства делало ее красавицей.
– Ничего, миледи, – рассудила Анна, – все встанет на свои места. Леди Эдит быстро поймет, что лучшей сестры, чем вы, ей не найти.
– Надеюсь…
У Эдит и Роберта была старшая сестра леди Маргарет, но она жила с мужем на континенте и в Англии появлялась редко. Роберт вскользь упоминал, что брак бездетный, несчастливый и вряд ли продлится долго. Тем не менее этот несчастливый брак не разваливался.
Вернулся в Найт-Хилл и Генри Невилл. Он возобновил знакомство с Кроули, появляясь в Даунтоне почти каждый день. Их с Эдит смех то и дело слышался то в доме, то в парке.
В его дворце заканчивали ремонт, значит, вскоре предстоял бал, принять участие в котором намеревались почти все дамы Йорка, а подготовить его взялся дамский Комитет.
