Текст книги "Непрошеные мысли"

Автор книги: Мануил Семенов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

И вот собрание. Я стою перед партийцами рыболовецкого колхоза «Волна революции». Под их строгим, даже, как мне кажется, суровым взглядом чувствую себя очень неуютно. На помощь приходит Силыч-шкипер с нашей рыбницы-стойки.

– Что ж ты, вьюнош, там, под Белинским банком, когда штормяг нас три дня по морю таскал, не боялся, а теперь оробел вроде? Чай, не красная девица…

– Ставлю вопрос на голосование, – чуть торжественно сказал председательствующий. – Кто за?

Натруженные ловецкие руки поднялись вверх. Наверное, никогда не забыть мне их. Это они, честные и чистые руки тружеников, поддержали меня, вручили, как теперь говорят, путевку.

Произошло это в середине жаркого июня 1932 года.

Когда пишешь краткую автобиографию, всегда есть опасность растечься мыслью по древу. Вероятно, нечто похожее происходит сейчас и со мной. Что ж, впредь буду говорить и рассказывать предельно сжато.

1932 год – начало моей не прекратившейся до сих пор службы Газете. Отчетливо помню свое первое творение – информацию о состоявшемся комсомольском собрании. В заметке было 32 строки. Тогда это был мой потолок. Впрочем, я знал одного прекрасного спортивного репортера, который ушел из жизни, так и не написав спортивного отчета длиннее сорока строк. Уже на 37-й строке его начинало лихорадить, а на 41-й он с отвращением швырял перо в сторону. В отличие от него я мог писать помногу, даже в один присест.

Сочинял и печатал заметки, критические корреспонденции, передовые статьи, очерки, книжные и театральные рецензии, отчеты о торжественных демонстрациях и парадах, съездах, конференциях, сессиях и прочих научных собраниях. Особенно охотно я писал фельетоны, давно заметив всегда однозначную реакцию читателя. Случайный попутчик, вынув из портфеля только что купленную газету, бегло просматривал ее и, дойдя до последней страницы, находил фельетон. Только тогда он усаживался поудобнее и погружался в сладостный процесс чтения.

Сколько я помню, газета всегда требовала от нас, ее рабов и послушников, только одного – быстроты, резвости. Так что поговорка насчет кормящих ног – это не о волке, а о газетном репортере. Время, неумолимые стрелки, бешено бегущие по циферблату, безжалостно подгоняли, и с этим ничего нельзя было поделать. Однажды я продиктовал особо срочную передовую статью (три страницы на машинке) за девять с половиной минут, включая время, понадобившееся мне, чтобы преодолеть расстояние от редакторского кабинета до машинописного бюро и обратно. Правда, по редакционному, пустынному в ночные часы коридору я бежал с резвостью спринтера, а наша машинистка Катя, поднаторевшая в стиле и манере каждого диктовальщика, обычно выстукивала диктуемое на два абзаца вперед. А иной раз приходилось мне, исключая обычные инстанции и каналы прохождения материала, диктовать его из блокнота непосредственно линотиписту. Всякое было, и это всякое чаще всего связывалось со спешкой.

Экономии ради я просто перечислю газеты, где все это происходило: «Комсомолец Волго-Каспия», «Молодой ленинец», «Московский комсомолец», «Коммунист», «Комсомольская правда», «За правое дело», «За честь Родины», «Известия». Давать подробные характеристики каждой из них, думаю, нет нужды, так как многие пахнущие типографской краской газеты вы, вероятно, и сегодня вынимаете по утрам из своих почтовых ящиков.

Пусть лица, читающие сейчас меня, не заподозрят автора в бахвальстве, но ему кажется, что за полвека он узнал о газете все. Она состоит из свинцово-цинкового шрифта (теперь фотонабора), бумаги, черной пахучей краски, тяжелого труда типографов, вдохновения и страсти журналистов, терпения и отваги редакторов. Опыт показывает, что если в ежечасном, еженощном производственном процессе один из названных компонентов выпадает, то газета хиреет и читатель отворачивается от нее. И ждет, пока на редакционном корабле либо сменится команда, либо налетевший откуда-то ветер, опять наполнив до отказа паруса, помчит его дальше по бурным волнам житейского моря…

Он же, этот свежий ветер, прибил меня к борту утлого суденышка, на носовой части которого было начертано странное слово «Крокодил». Я ухватился за сброшенную вниз веревочную лесенку и взобрался на палубу. Меня почему-то сразу провели на капитанский мостик и, указав на довольно разболтанное рулевое колесо, сказали:

– Крути!

Я с опаской вцепился в управление, и мы поплыли. Случилось это в 1958 году. Подробности этого довольно рискованного плавания описаны в книге «Крокодильские были», и у меня нет необходимости повторяться. Скажу лишь несколько слов о смехе.

Признаюсь, смех, улыбка, задорная шутка были мне по душе с самого раннего детства. Но это совсем не значит, что балагурство было нашей фамильной чертой. Так называемые весельчаки на поверку оказываются довольно скучными и беспомощными людьми. В подтверждение приведу такой пример. В одной из наших закавказских республик возникла проблема редактора юмористического журнала. Кого назначить? После непродолжительных раздумий и обсуждений было решено, конечно же, Эдика К.! Кто еще с такой находчивостью и юмором может вести стол, как он? Ведь без него, веселого тамады, не обходится в городе ни одна свадьба, ни одно другое семейное торжество! Сказано – сделано, назначение состоялось. И действительно, первый устроенный по данному поводу банкет оказался блестящим. Эдик без конца острил, сыпал шутками направо и налево, словом, превзошел самого себя. А дальше? Дальше начали выходить подписанные новым редактором номера журнала, поразившие читателей скукой, тусклостью и убогостью. Оказалось, что между умением пошутить за праздничным столом и выдачей на-гора смехопродукции для широкой читающей публики – дистанция огромного размера. И вообще я убежден, что смехопроизводство в литературе, на театре, в кино – дело сугубо профессиональное и не терпит никакой самодеятельности.

Другое мое убеждение касается причин, обстоятельств, условий, рождающих смех. В каждом конкретном случае они достаточно основательны и серьезны. Беспричинный смех, вызванный непроизвольной, случайной ошибкой, промахом, – глупый, если не сказать – дурацкий. Лыбиться над человеческой слабостью, бедой, физическим недостатком человека так же безнравственно, как и злодействовать. Смех всегда социален. Переиначим для наших целей известное крылатое выражение: «Скажи мне, над чем ты смеешься, и я скажу тебе, кто ты».

Всюду, где бьется пульс жизни, есть и смех. Его нельзя вызвать искусственным путем. Часто вспоминаю друга, художника-карикатуриста О. Бывало, он приносил юмористический рисунок, клал на стол редактора и приговаривал:

– Ну улыбнись хоть чуточку, улыбнись, что тебе стоит?!

И принимался щекотать редактора, а тот бешено хохотал…

Но потом, вдоволь отсмеявшись, все-таки спрашивал:

– А почему у бюрократа, которого ты нарисовал, нос крючком? Он что, в автомобильной аварии побывал?

Бояться щекотки и воспринимать юмор не одно и то же. Чувство смешного врожденное, его нельзя вырастить в теплице, как, скажем, ранний огурец. Попытки создать в Габрове, Одессе и иных местах смехорассадники не привели и не могли привести к рождению хотя бы одного Твена, Алеко Константинова или Бабеля. Куда производительнее и эффективнее работают лесо-, рыбо– и прочие питомники, входящие в агропромышленный комплекс.

Юмор, сатира существуют не для ублажения сытых желудков, у них более высокое назначение. Смеясь, мы обнажаем социальные уродства, пошлость и мещанство. Не в пустом развлекательстве, а в достижении высоких воспитательных целей видят свою задачу советские сатирики. Может быть, это не очень складно, но эти биографические заметки юмориста мне приходится заканчивать на несколько повышенной ноте. Ничего не поделаешь, смех – дело серьезное.

Фактор времени и места действует просто неумолимо. Я чувствую, как хмурит брови издатель, который держит строгий отчет за каждую стопу израсходованной бумаги, и поеживается на своем месте редактор: его решительного карандаша ждут и другие книги. Всем своим озабоченным видом они дают понять автору: пора, мол, закругляться. Да он и сам знает, что пора, хотя еще ничего не сказал о семейном положении, наклонностях, привычках, без чего автобиография будет неполной. Вынужден перейти на телеграфный стиль.

Женат зпт трое потомков зпт пятеро внуков зпт братья зпт сестры зпт зятья зпт снохи зпт сватья зпт дяди зпт тети зпт племянники зпт наблюдается тенденция увеличению семейственности тчк. Увлечение зпт любимые занятия двт держать руках поплавочную удочку зпт садовую мотыгу зпт рыхлитель гладиолусов зпт вместительную кружку горячего ароматного чая какою-нибудь кисленькой ягодкой тчк Образ жизни уединенный зпт годами сближающийся образом жизнедеятельности лошади МНР тчк

Тут необходимо пояснение. В условиях необозримых монгольских степей лошадь, верный друг кочевника, практически круглый год обслуживает себя сама. Вернувшись из какой-нибудь поездки, пастух или арат спешивается у кибитки, снимает сбрую, упряжь и, ласково хлопнув коня по крупу, отпускает на все четыре стороны. И конь сам себе находит ночлег, укрытие от непогоды, воду и корм. Даже зимой он ударом копыта разрывает небольшой снежный покров и щиплет пожухшую траву. Степняк вспоминает о своем четвероногом помощнике лишь тогда, когда ему требуется куда-нибудь поехать. Условленным посвистом он подзывает коня и седлает его.

Теперь я тоже – монгольская лошадь. Встаю ни свет ни заря, когда в доме все спят. Добываю овсянку (мечта моего монгольского коллеги!) и начинаю варить кашу. Быстро вскипает вода. Я достаю маленький чайничек для заварки и, ополоснув кипятком, сыплю две с верхом чайных ложечки грузино-индийско-краснодарского чайного листа и завариваю. Настоящее священнодействие, которое, к сожалению, длится лишь короткий миг. Принимаю лекарство, завтракаю и сажусь за письменный стол.

Когда мне нужно побывать с утра в редакции, издательстве или Союзе (писателей или журналистов), то я, наклонившись над супругой, еще не оторвавшей от подушки голову, шепчу:

– Я поехал.

Слышу в ответ сердитое мычание и на цыпочках, чтобы не разбудить внуков, крадусь к двери. А вернувшись после полудня, так же кратко докладываю:

– Я вернулся.

За годы самостоятельного существования я научился варить уху «по-краснодарски» Ейского консервного завода, «Сибирские пельмени», молочные сосиски, готовить салат из венгерской паприки. Домашние давно привыкли, что практически все свои нужды я сам и обслуживаю, и поэтому вспоминают о моем существовании, лишь когда им нужно оседлать меня и помчаться в Лужники, ЦДЛ или ЦДЖ.

Моя автобиография закончена. Жаль, что она получилась не такой короткой, как была задумана и обещана. Но ведь и самые благие намерения не всегда осуществляются полностью. Такова жизнь.

А теперь, когда ты, милый читатель, познакомился с некоторыми биографическими данными одного из рядовых сатиры, можешь углубиться в его книжку. Приятного чтения, дорогой друг. Прошу тебя, улыбнись!

1986 г.

НЕПРОШЕНЫЕ МЫСЛИ

Кто во всех деталях и подробностях разгадал хитроумный механизм человеческого мышления, какой знаток может с научной точностью описать, как в голове человека рождается та или иная мысль, чем обусловлено ее рождение? Ведь оно бывает таким непроизвольным! Про мысль можно сказать словами слегка видоизмененной песни: «Она нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь…» Не думаешь про нее, не гадаешь, а она уж тут как тут и стучится в голову: «Впустите, дескать, явилась я!» А зачем явилась, кто ее просил– не скажет, потому что сама толком не знает…

Мысли, как птицы, прилетают и улетают, когда им вздумается. Заставить их явиться к какому-то определенному сроку нельзя: они не умеют пользоваться ни отрывным календарем, ни наручными часами «Полет». Мысли не придерживаются правила возникать по заявке и, бывает, заглядывают в вашу голову совсем некстати. Думаешь о поднебесье и полете орлов, а они приходят из мрачного подземелья, где хорошо живется и мыслится лишь подслеповатым кротам и землеройкам. Рассуждаешь мысленно категориями холодных арктических широт острова Вайгач, а они являются из знойного лета Термеза и Кушки. Захочешь поразмышлять над проблемами всемерного укрепления семейных уз, а пугливые мыслишки, занесенные каким-то шальным ветром, нашептывают что-то фривольное о прелестях раскованности и личной свободы. Некстати, ой как некстати порой посещают нас разные мысли! А что делать?

Запишешь мыслишку-самозванку на бумажку и отложишь в сторону до поры, до времени. Так вот и накапливаются они, незваные, непрошеные, можно сказать, посторонние мысли.

* * *

Ничто так не сближает людей, как протекционизм.

* * *

Речи политиканов напоминают речку, не вращающую ни один мельничный жернов, – людям достаются одни брызги!

* * *

И мелкая душонка – объект всесоюзной переписи населения.

* * *

Простодушие – питательный корм ловкачей.

* * *

Чем дальше уходят от нас великие битвы, тем больше становится полководцев, которые их выиграли.

* * *

Случается, что в схватке расхитителя и прокурора побеждает дружба.

* * *

Попробовал получить взятку – получилась!

* * *

Умение говорить и умение думать частенько не совпадают.

* * *

К сожалению, человеческая глупость имеет необратимый характер.

* * *

Пока тиран спит, мир набирает сил для новых мук.

* * *

В какой пропорции ложь следует разбавлять правдой, знают только демагоги.

* * *

Колесить можно и по идеально прямой дороге.

* * *

И сладкое вино оставляет горький осадок.

* * *

Идеально тесное сплочение людей достигается лишь в городских автобусах.

* * *

В старину говорили: «Волос долог – ум короток». О женщинах. Как же ты, Русь, переменилась!

* * *

И среди сильных мира сего встречаются слабоумные.

* * *

Похоже, что спрос на писаные торбы никогда не иссякнет.

* * *

Ничто не делает людей такими одинокими, как фальшивая дружба.

* * *

Самодовольство раздувает личность, подобно резиновой игрушке: если перекачать – шарик лопнет.

* * *

Нахал способен устоять даже тогда, когда совесть бьет по нему прямой наводкой.

* * *

Непробиваемые бюрократы – вот не используемый пока резерв сырья для нашей кожевенной промышленности.

* * *

Не сомневайтесь в умственных способностях человека, хвастающего эрудицией, – это дурак.

* * *

Когда институт проводил день открытых дверей, родители абитуриентов все равно стучались в здание с черного хода.

* * *

И двуличные надевают на карнавале лишь одну маску.

* * *

И в головах людей, вознесшихся очень высоко, могут рождаться низкие мысли.

* * *

Если щедрость можно вычерпать до дна, то скупость неиссякаема.

* * *

Нужна ли дирекция в. театре одного актера?

* * *

Чтобы оживить скучные передачи, на телевидение пригласили диктора-заику.

* * *

У лжи короткие ноги, но на роликовых коньках.

* * *

Почему нет вытрезвителей для опьяненных лестью?

* * *

Быть неординарным легко, если все время оставаться самим собой.

* * *

Двоедушные люди никогда не испытывают одиночества.

* * *

Птица не может не летать, а подхалим – не пресмыкаться.

* * *

Не каждого витающего в облаках ожидает мягкая посадка.

* * *

Неверно, что милосердие упразднено, – просто философы думают, как в это обветшалое понятие влить новое содержание.

* * *

Если ненависть может только ранить человека, то обступившее со всех сторон равнодушие наверняка задушит его.

* * *

Недалекие люди видны издалека.

* * *

На вечеринке у начальника канцелярии подавали вино с бюрократическим привкусом.

* * *

Прошлые заслуги, как и плоды садовых грядок, не выдерживают длительного хранения.

* * *

Говорят, что от счастья глупеют, а умнеют ли от несчастья?

* * *

Он был говорящим оратором, а есть еще и думающие.

* * *

Бояться надо не мертвецов, а тех, кто давно мертв, но еще судорожно цепляется за жизнь.

* * *

Каждый писатель знает, что белый лист бумаги всегда интереснее исписанного.

* * *

Нередко человек становится руководителем только потому, что не приспособлен ни к какому другому делу.

* * *

Гений прокладывает в науке дороги, посредственность расставляет на них указатели.

* * *

Афоризм – убежище мысли, сложенное из слов.

ПРИРОДА НА ПРЯМОМ ПРОВОДЕ

В последнее время все чаще говорят о природе. А вот раньше такого рода разговорчики отсутствовали. Жил человек среди природы и как будто не замечал ее. Ну что с того, если растут вокруг леса, дающие крышу над головой и крепкие стены, приносящие в дом тепло и приветливый огонек? И какая невидаль в том, что лес полон не только плодов и ягод, а и всяческой порхающей и бегающей живности, которая на стол идет и теплой одеждой да обувью обеспечивает? Чему дивиться, если речки текут незамутненные, озера стоят чистые и в любой момент подходи к ним, пей, утоляй жажду, водичка – сласть! Так что же, мне прикажешь по этому поводу в телячий восторг приходить, «ура» кричать, тары-бары разводить? Эка невидаль! Всегда так было и всегда будет!

Так рассуждал не очень даже далекий наш предок. Потом он стал замечать, что леса убывают и тают, будто снег на весеннем солнце, как мелеют и пересыхают реки, рыбы и зверя становится все меньше, а вода в речках, озерах и морях мутнеет и кое-где приобретает такой цвет и запах, что от нее отворачиваются даже дикие животные. И человек забил тревогу, во весь голос заговорил о природе. Но если раньше в его рассуждениях на эту тему преобладали слова в повелительном наклонении (преобразовать! переделать! покорить!), то теперь они изменились. И стали преобладать слова с жалостливым оттенком: защитим, позаботимся, сбережем. От кого и от чего потребовалось уберечь природу? От нерасчетливого, неразумного пользования, хищничества, бесхозяйственности, разгильдяйства.

Теперь в кампанию борьбы за охрану природы включились все: и малые, и большие. Да и сама она, страдая подчас от чрезмерных нагрузок, торопит нас, ее хранителей и защитников, к неотложным активным действиям. Как это бывает в экстренных неотложных случаях, природа вышла к прямому проводу. Она сигнализирует, будит нас и ждет…

* * *

Все беды начались с того, что кто-то похитил ключи от природной кладовой.

* * *

На прогулочном теплоходе били склянки и швыряли их в иллюминаторы.

* * *

Юннаты вошли в лес с бодрым приветствием: «Ну, заяц, погоди!»

* * *

Сайгак иногда развивает скорость до восьмидесяти километров в час, но совсем не из любви к быстрому бегу.

* * *

Сколько вьюн ни вьется, а на крючок попадется!

* * *

После того как в лесу перевели всю дичь, охотники потребовали лицензий на отстрел леших.

* * *

Хитер бобер: сдал свою хатку на сохранность Госстраху.

* * *

Когда-то в природе были цари, но техническая революция свергла их.

* * *

Езда на оленях – наслаждение, хотя сами олени думают об этом несколько иначе.

* * *

Крепко прищучить можно и браконьера, промышлявшего стерлядку.

* * *

Объявление рака-отшельника: «Сниму раковину с автоматической установкой для очистки воды».

* * *

Пока дебатировался вопрос о зачислении речки в разряд судоходных, она обмелела.

* * *

Звери единодушно отказались считать охоту из-под фар «лучом света в темном царстве».

* * *

Если бы в море не было акул, то кто бы сейчас защитил рыб от добытчиков-аквалангистов?

* * *

Когда рыба идет на нерест, хорошо ловится браконьер.

* * *

Корова тоже когда-то была диким животным, но она об этом не знает.

* * *

Счастье летучих мышей, что природа не успела создать летающих котов.

* * *

Если бы зайчишке да сорок ножек, как бы тогда он запутывал следы!

* * *

Если обозвать шакалом шакала, он наверняка обидится.

* * *

Спрашивают: где раки зимуют? А вы поинтересуйтесь, доживают ли они до зимы?

* * *

На то и щука в озере, чтобы рыбнадзор не дремал!

* * *

Боролись с шумом и под шумок постреляли всех ворон: чтобы не каркали.

* * *

– Гуси, гуси!

– Га-га-га!

– Жить хотите?

– Да-да-да!

– Летите домой.

– Браконьер под горой!

* * *

Есть основания полагать, что первоначально оленьи рога были задуманы не как украшения для охотничьих клубов.

* * *

Можно оставить природу без охраны, если не спускать глаз с ее губителей.

* * *

Всяк кулик к болоту привык, а пересохло болото – и кончилась на кулика охота.

* * *

Море смеялось, но из-за нефтяных пятен на нем казалось, что оно плачет.

* * *

Когда природа окончательно иссякнет, нас еще некоторое время будут питать воспоминания ее ревнителей.

* * *

По мере промышленного развития района росло и число любителей половить рыбку в мутной водичке.

* * *

Объявление Пушного института: «С нового учебного года институт готовит специалистов высшей квалификации по борьбе с расхитителями мягкого золота».

* * *

Кто помнит, как пахнет чистый воздух?

* * *

На звериной тропе появился знак «Осторожно: туристы!»

* * *

Как только последний чиж был посажен в клетку, возникло общество «Свободу пернатым певцам!».

* * *

Лучше синица и журавль в небе, чем акт о браконьерстве в руках.

* * *

Лиса идет на воротник, но неохотно.

* * *

Слухи о том, будто карась любит, чтобы его жарили в сметане, сильно преувеличены.

* * *

– Жаль, что ученые так и не успели выяснить, полезен он или вреден, – сказал заготовитель, принимая шкуру последнего убитого в лесу волка.

* * *

Запланировали сквер, а там хоть трава не расти!

* * *

У щуки давние счеты со спиннингистами.

* * *

– Что бы о нас ни говорили, – заметил баран, – но новые крепкие ворота в овчарне – это стоящая вещь!

* * *

– Обычай рубить елки под Новый год не такой уж жестокий, – любит говорить осина.

* * *

Полезнее схватить за руку одного разорителя птичьих гнезд, чем сто раз повторять слова: «Любите птицу!»

* * *

Когда в каком-нибудь районе полностью исчезает всякая дичь, его объявляют заповедником.

* * *

Раз уж научили медведей ездить на велосипедах, то нельзя ли приспособить их к тушению лесных пожаров?

* * *

Стоит ли расшифровывать язык рыб? Ведь ничего лестного о себе мы от них все равно не услышим.

* * *

Не будь у природы столько друзей, ей пришлось бы угасать в печальном одиночестве.

* * *

Немудрено, что угрю удается иногда ускользнуть из сети, а вот как это удается браконьерам, попавшим в руки рыбинспекции?

* * *

Некоторые выпускники рыбвузов убеждены, что сельди с самого рождения живут в бочках.

* * *

Никто не кланяется матушке-земле так низко, как огородник.

* * *

Про садовника говорили, что он гребет лопатой деньги, а он греб лопатой навоз.

* * *

Правда, что вороны много каркают, но ведь по делу!

* * *

На поля действительно выпало много снега, но не надо приписывать это усилиям сельхозруководителей.

* * *

Птицы уже давно строят гнезда по методу семейного подряда.

* * *

Ландыши, ландыши… Пойди в рощу поищи.

* * *

Как волка ни корми, а он все в Закон об охране природы смотрит.

* * *

Природа устала ждать милостей от человека.

* * *

В старину рыба искала где глубже, а теперь – где чище.

* * *

Современный вариант верноподданнического гимна: «Боже, природу храни!»

МОЖНО ЛИ БЕЗ ТРУДА?

Спрашивает хитроватый, себе на уме человечек, постоянно ищущий, где полегче, повольготнее, повыгодней, и ему отвечают:

– Нет, нельзя!

В том смысле, что извлечь рыбку из пруда и не затратить при этом никакой энергии совершенно невозможно. Противоречит законам физики и здравому смыслу. Правильный ответ.

Но если бы на плечах человека лежала только одна забота – удить в пруду карася, то есть заниматься полупромышленным рыболовством!

А надо еще землю пахать, сеять, хлеб убирать, нефть и уголь добывать, плавить металл, дома строить и мосты, водить автомобили и большегрузные поезда. И всюду нужны рабочие руки, везде требуется труд, иногда очень тяжелый и напряженный.

Советский Союз – рабочая страна, где люди труда – подлинные хозяева жизни. И труд у нас не просто элементарное выполнение каких-то рабочих операций, а высокоорганизованный, пронизанный единым стремлением к общему благу, одной обязательной для всех дисциплиной, каждодневной заботой об улучшении качества работы, ее результативности.

Впрочем, понятия эти всем давным-давно известны. И о них не стоило бы напоминать, если бы не встречались еще у нас ленивцы, ловкачи, увиливающие от общего созидательного труда, исповедующие в работе принцип «тяп-ляп», разгильдяи.

Против них, паразитирующих, направлены едкая шутка и острое слово.

* * *

– Какая прелестная коньячная рюмка! – воскликнула внучка, увидев старый медный наперсток бабушки.

* * *

Из школьного сочинения: «При царе люди жили очень бедно, не имели даже транзисторов».

* * *

Услышав о Страдивариусе, спросил: «А какая это фирма? Японская?»

* * *

Думала, что коров доят в подсобках магазинов «Молоко».

* * *

Ходил в штанах с заплатами и перебивался с хлеба на коньяк.

* * *

Фабрика специализировалась на выпуске уцененных товаров.

* * *

Согласен, курение надо запретить. Но как обойтись без перекуров?

* * *

Говорят, что совершенству нет предела, тогда зачем же лезть из кожи вон?

* * *

Ничего страшного, что у дуршлага не оказалось дырок, а может быть, он задуман как ковшик?

* * *

Если все время давать качество и качество, то не сочтут ли это за ячество?

* * *

У продавца была только одна странность: он терпеть не мог покупателей.

* * *

…Взвесь товар, заверни, подай покупателю, поблагодари за покупку, улыбнись – какая канитель!

* * *

Говорят – топорная работа, а разве топор плохой инструмент?

* * *

Если зависть возбуждает энергию, то я хочу, чтобы все официанты стали жуткими завистниками!

* * *

Спать на работе, конечно, нехорошо, но что делать, коли дома мучает бессонница?

* * *

Мечтал поступить продавцом в магазин без продавца.

* * *

У начальника ОТК все сны были со Знаком качества.

* * *

Говорят: усердие не по разуму. Спрашивается, а зачем усердному человеку еще и разум, пусть работает!

* * *

Если есть передовики, должны быть и отстающие.

* * *

Мечтал о медали с таким девизом: «Ни шатко, ни валко»!

* * *

Если мы все станем работать без брака, контролеры сойдут с ума от скуки!

А ВСЕ ЛИ КНИГОЛЮБЫ КНИГАМ ЛЮБЫ?

Теперь в городе или деревне мы едва ли можем встретить человека, который откровенно бы признался, что не любит книги. И высказал бы нечто дремучее:

– Книги? Да пропади они пропадом! От них пыль одна в доме. Из-за них мебель некуда приткнуть.

Нет, не услышишь такое и книгоненавистника такого не встретишь. А если и встретишь, то сочтешь белой вороной. Однако спросите любую ворону: хочет ли она стать белой? Ни за что на свете! То-то и оно!

Признаваться в равнодушном, а тем более отрицательном отношении к печатному слову опасно, можно попасть в разряд невежд и даже воинствующих. А с другой стороны, высказать какое-нибудь, пускай даже не свое, мнение о той или иной книге, уметь завязать разговор о книжной новинке или, наоборот, старинной, но редкой публикации престижно, сразу же рекомендует вас как культурного человека с широким кругозором.

Но, чтобы рассуждать о книгах, надо как минимум иметь их. Создание, накопление личных библиотек в наши дни стало повальным увлечением. Люди охотятся за редкими книгами, словно за исчезающими с лица земли животными, выстаивают длинные очереди за подписными изданиями, собирают по листику бумажную макулатуру. Иные любители нанесли в свои квартиры столько «Мушкетеров» по макулатурным талончикам, сколько их никогда и не было в королевской гвардии!

Книги теперь не только не мешают расстановке мебели, но в некоторых случаях и сами превратились в предмет комнатного интерьера. По цвету книжных обложек и корешков подбирают расцветку обоев. Или наоборот, в зависимости от вкуса.

Появились книголюбы, превращающие книгу – источник знания в источник нетрудовых доходов. Или такие, кто выносит из читального зала не только глубокое впечатление от прочитанного, но и саму книгу. Приходится наблюдать и такой феномен, когда любитель книги из-за собственной неряшливости, дурных привычек и наклонностей превращается в ее врага.

Короче, много странного, – наносного можно обнаружить в книжном мире. И кажется совсем не случайным, но назревшим, оправданным такой вопрос:

– А все ли книголюбы книгам любы?

* * *

Даже самая подробная аннотация не заменяет самой книги.

* * *

Патология в книжном мире: пухлый роман.

* * *

Медики установили, что за год человек съедает не меньше пуда соли, которую он расходует при чтении пресных книг.

* * *

Домашняя библиотека открыта круглые сутки.

* * *

Когда закрываешь плохую книгу, то невольно ищешь гвозди, чтобы наглухо заколотить ее.

* * *

Чем ординарнее текст, тем выше сорт бумаги.

* * *

Бойкость пера – явление, при котором движение авторучки намного опережает авторскую мысль.

* * *

Иные отлитые из свинца строки оказываются тверже стали.

* * *

Подчас заметки на полях бывают глубокомысленнее расположенного рядом с ними текста.

* * *

Библиотекари могут читать и на работе.

* * *

Книга – лучший подарок автору.

* * *

Я читаю – значит, я существую.

* * *

Сначала люди научились читать за обедом, а потом уже приобрели все остальные дурные привычки.

* * *

Самое безвредное снотворное – нудная книга.

* * *

Роскошный переплет подобен парадной двери: не исключено, что за ним скрывается убогость.

* * *

И очень сухой человек может писать водянистые книги.

* * *

Вступление в члены Всероссийского общества книголюбов не освобождает от необходимости читать книги.

* * *

Собрание сочинений – единственное собрание, где не принимают никаких резолюций.

* * *

Книжную полку можно сравнить с клубом, где подбираются интересные собеседники.

* * *

Типографы считают, что замечать допущенные опечатки – дурной тон.

* * *

Ее самой любимой книгой был телефонный справочник.

* * *

Редакционные примечания были такими интересными, что хотелось, пропуская авторский текст, читать только их.

* * *

Предисловие начиналось так: «Автору, человеку средних способностей, при всей узости его кругозора удалось, однако…»

* * *

Красочные вкладки жаловались: «Опять нас вклеили в серый текст!»

* * *

Плагиаторы не читают книг – они их переписывают.

* * *

От талантливых иллюстраций книга нисколько не утратила своей первозданной бездарности.

* * *

Крупные мысли можно воспроизводить и мелким шрифтом.

* * *

Книжный голод может возникнуть даже в годы, богатые хлебом.

* * *

Книжное издательство напоминало осажденную крепость: каждого нового автора тут обливали кипящей смолой.

* * *

Книга – продукт, подлежащий длительному хранению.

* * *

«Поваренная книга» была написана так талантливо, что у автора рецензии под конец потекли слюнки.