Текст книги "Душа, именуемая ключом (СИ)"

Автор книги: Малыш Квипрокво

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Близняшки лежали на полу в коридоре, ожога от крестика на лицах уже не было, но они вот-вот проснутся. Саше ничего лучше в голову не пришло, как взять вина и помазать им губы девушкам, заодно помочить им руки, чтобы был запах. Открыв дверь немного, она разбудила сначала одну и потом вторую, слегка пошлепав по щекам. Пришлось на ходу все сочинять и убеждать их в том, что они пьяные к ней вломились и завалились спать. Благо девочки оказались немного глупее и хоть с сомнением, но поверили в эту глупость. Закрыв за ними дверь, она вернулась в гостиную и, сев на диван, тяжко вздохнула. Ну никак не ожидала подобного, никак, особенно насторожило то, что они узнали ее адрес. И это были не обычные стражи, а демоны-лакеи, которые редко выбираются в мир людей.

По коже пробежался зуд, легкое ощущение покалывания и именно там, где шрамы. Не к добру такое неожиданное появление, не к добру. Еще и это послание о хозяине, интересно ведь, что эта зараза ей придумала, подвох будет тот еще. Закинув руки за голову и посмотрев в потолок, ей сильно захотелось курить, еще и реклама про сигареты была, как знак свыше. Да еще и вина распечатанная бутылка одиноко стояла в холодильнике, так почему и не выпить, плохо, что на шее синяки останутся. Успокоительное до сих пор действовало, раз она так сильно не напугалась при виде этих уродин. Александра завалилась в кровать, даже не раздевшись и не расстелив покрывало. Хотелось спать, и в сердце была малая надежда на то, что в этот раз кошмары сниться не будут. Она и не заметила, как изрядно ополовинила бутылку и скурила две сигареты. Чувство расслабленности и настоящего безразличия приятно разморило ее, уступив место усталости и сну. Маруська легла к ней в ноги, ибо спать на подушке рядом с пьяной и покурившей хозяйкой было невыносимо. Выключенный телевизор и тишина в комнате, нарушаемая шумом за окном и тихим мурлыканьем любимой кошки. Пустой сон без ничего, лучше такой, нежели кошмар наполненный болью и воспоминанием. Но усталость останется, а еще придется избавляться от похмелья, только это уже мелочи жизни нежели проблема.

* * *

Уже выпал первый снег, слегка припорошив асфальт, на котором тут же таял и стекал в ливневую канализацию. Приятная зимняя атмосфера радовала глаз, вот только началась она немного позже. Не в начале ноября, как ожидала Саша, а ближе к концу, что немного расстраивало. Но расстраивала ее еще одна черта этого местного климата: сугробов, как в России, тут не бывает, даже в декабре так сильно не заметает, как у нее на родине. На этот Новый Год прилететь в деревню она уже не сможет, отпуск выдали как раз на конец ноября. А за пропуски по работе, даже перед началом праздников, она однозначно получит. Поэтому и приходится тосковать, и гулять в одиночестве по этим улицам.

А так как отпуск только начался, то можно очередной день посвятить прогулке по этому городу. Но за эту осень случилось еще одно печальное для нее событие: утром она обнаружила Маруську мертвой на подушке. Тело любимой красавицы было холодным, и она даже этого не заметила. Принимать успокоительное не решилась, все утро прорыдав над умершей подругой и хранительницей ее дома. И вмиг ощутила, насколько теперь стала одинокой, ведь больше никто не будет недовольно мурлыкать, греть ее ночами и успокаивать после кошмаров. Больше ей нос не пощекочут пушистым хвостом и не мяукнут, прося погладить по спинке. Маруська была единственной, кто хоть немного скрашивал ей одиночество и прогонял тоску, а теперь ее нет.

Даже этим поздним утром Саша по привычке протянула руку к подушке, ожидая наткнуться на кошечку. Но подушка оказалась холодной и пустой, а слезы вновь навернулись на глаза. Уже как три недели она забросила пить это успокоительное, кошмары не снились и ладно, нервозности тоже не было. Беспокоиться не о чем, вот только на душе тоскливо, и предчувствие дурное не покидает, даже голоса не слышно нигде. Еще удручало то, что она не сумела спасти на работе далматинца по кличке Шут. Ей нравилась кличка, и псу подходила очень, вот только у него опухоль на почках оказалась злокачественной и запущенной. Она помнит, как Катрин отстранила ее и не позволила приближаться к операционному столу, ибо она снова начала лечить по русским правилам. Но собаку все равно не спасли, а Саша еще долго плакала у себя в кабинете, тихо и уткнувшись в полотенце.

Сходив в ванную и приняв горячий душ, зашла на кухню, чувствуя приятный запах бутербродов, которые уже разогрелись в микроволновой печи. Достав свой нехитрый завтрак и с удовольствием умяв два бутерброда с чаем, вернулась в комнату. Ей все еще казалось, что Маруська шастает за ней по пятам и трется об ноги. Потерев ладонями лицо, она раздвинула шторы у окна и посмотрела на улицу: все покрыто белым снегом, люди тепло одетые куда-то спешат, а детишки громко веселятся и торопятся в школы. На окнах, правда, не было того привычного морозного узора, по которому тоже успела соскучиться. Ей вдруг невыносимо захотелось выйти на улицу, слепить снежок и пульнуть в какого-нибудь прохожего. Но сделать этого не получится, так как ее не то что отчитают, могут хорошенько обложить матом и прогнать.

Тяжело вздохнув и не спеша одевшись, она вышла на улицу, взяв с собой только письмо, кошелек, ключи и телефон. Утепленные однотонные синие джинсы с разными нашивками, теплые зимние ботинки, с виду похожие на солдатские сапоги. Короткий салатового цвета пуховичок, расстегнутый и явивший прохожим длинный до колен свитер зеленого цвета из толстой пряжи. Вязанный шарф красного цвета и с помпоном на конце был небрежно обернут вокруг шеи. Лыжная яркая шапка с помпоном, слегка стянута на затылок, а распущенные волосы спадали впереди и разлетались от порывов ветра. Всем своим видом она выделялась среди прохожих и ловила на себе косые взгляды, улыбаясь самой себе. Можно было бы одеться по-простому и найти себе занятие, но это было бы слишком просто и скучно. Саша просто бесцельно шла по тротуару и пинала на ходу снег.

Телефон оставлен на беззвучный режим, потому что кто-нибудь начнет ее вызванивать, а хотелось просто погулять. Заодно в планах было навестить ту самую церковь и попытаться отыскать нужного человека. Если святой отец Эндрю мертв, тогда должен быть человек, которому он доверял, но и его будет трудно найти. Проходя мимо кофейни, она в отражении заметила того самого парня, который зябко кутался в плащ и снова куда-то торопился. Саша и не знала, пойти за ним и познакомиться либо же зайти в кофейню и выпить горячий напиток в уютной обстановке. Вроде и хочется познакомиться, но ведь какие будут последствия потом… Как ей потом объяснять – откуда шрамы, если дело дойдет до секса? Как ему потом рассказать, что она видит то, что сводит порой с ума? Даже горько становится от того, что она обречена быть одиноким экзорцистом и ветеринаром по совместительству.

Почувствовав неприятный ком в горле и проследив за уходящим мужчиной, она устало вздохнула и вошла в кофейню. Теплый воздух и запах кофе с выпечкой приятно щекотал нос, обстановка тоже была на удивление красивой. Коричневые темные скамеечки с изысканными резными вставками в виде лоз винограда. Столики на одной ножке с овальной продолговатой столешницей кремового оттенка. На стенах висят разнообразные панно на кофейную тематику и главное – симпатичный бариста у стойки. Такого она в России и даже в Питере не встречала, тут все немного иначе, даже абажуры над каждым столиком очень мило выглядят, похожие на бежевое облачко. Сняв свою шапку и поправив волосы, взглядом отыскала свободный столик. Куртку и шарф она повесила на тонкую вешалку рядом с ее столиком и посмотрела в меню, лежавшее на столе. Есть хотелось не очень, а капучино она напилась за время работы. Взгляд зацепился за милое название напитка, как оказалось, это горячий шоколад и недорогой по цене. Достав из кошелька купюру в сто долларов, ибо меньше не было, а мелочь она носила в отдельном кошельке забытом дома, направилась в стойке.

– Доброе утро. Мне пожалуйста горячий шоколад «Шелковый сон», – девушка мило улыбнулась, а в мыслях готова рассмеяться над таким глупым названием.

– И вам доброе утро. Подождите пару минут… – молодой парень ловко принялся готовить шоколад.

– Спасибо, – она с нескрываемым любопытством наблюдала за резкими, но в то же время изящными движениями баристы.

– Вот ваш шоколад. Приятного аппетита, – он мило подмигнул и отвлекся на другую клиентку.

– Спасибо.

Довольно улыбаясь и держа в руках небольшой стаканчик с напитком, она вернулась за свой столик. Усевшись поудобнее и достав из куртки телефон, ее снова настигла грусть. Было два пропущенных звонка и, судя по номерам, звонили из России, а она как всегда не вовремя ставит беззвучный режим. А теперь что делать – только ждать, когда перезвонят. Отложив в сторонку телефон, она осторожно сделала глоток, напиток был очень горячий и сладкий в меру. То, что нужно в такую снежную и холодную атмосферу. Пошарив по своим карманам и ожидая, пока остынет напиток хотя бы немного, она выудила белую резинку для волос. Аккуратно собрав слегка спутавшиеся волосы и закинув на правую сторону, Александра начала заплетать их в косу сильно не затягивая пряди. С длинными волосами конечно было тяжко управляться, но отрезать их жалко да и не хочется, ей так больше идет.

Покинуть кофейню она решилась только через полчаса, как раз успев рассмотреть всех посетителей. Среди них не попалось ни полудемона и даже ангела не попалось, не иначе как затишье перед бурей. А ведь и по пути сюда ей тоже никто из этих существ не встретился, а она и внимания не обратила, засмотревшись на этого незнакомца. На лицо он оказался красивым, да и вообще мужчина хорош собой, высокий и сильный. Правда, на обратном пути она его в толпе не нашла, как бы ни озиралась – не нашла. Да еще и папин голос мешает… Тут до Саши и дошло, она вспомнила, чей это был все время голос, голос отца, но тогда, когда она была еще совсем малышкой. Вот почему сразу его не признала, а еще чувствовала, что он ей смутно знаком.

Стерев с щеки слезу, торопливо зашагала домой, впереди еще было много времени. Правда, нужно еще придумать, чем заняться, а то ведь гулять-то долго скучно очень. Возвращалась тем же путем, которым и пришла сюда, но ее отвлек писк. Жалобный, пронзительный и едва слышимый сквозь шум проезжавших недалеко автомобилей. Внимательно прислушиваясь к тихому писку, который менялся на краткое мяуканье, Александра зашла за угол дома. В небольшом сугробе была выкопана ямка, и брошена тряпка, в ней что-то шевелилось. Недолго думая, достав эту самую скомканную тряпку, развернула, увидев маленького котенка. Он смотрел на нее бледно-голубыми глазами, похожими на небо в летний безоблачный день. Замусоленная черная шерсть смотрелась некрасиво, и так хотелось помыть этого малыша. Но ее удивило совсем не это: вокруг шеи белой полоской выделялась шерсть и полоска не прерывалась, напоминая кольцо. Аккуратные носочки на лапках до локотков и белый кончик хвоста, плотно прижатый к телу. Прижимая это маленькое и хрупкое чудо к себе, внезапно притихшего в ее руках, она побежала домой. Слезы не прекращались ни на минуту, вытереть не было возможности, ибо руки заняты.

Дома она сбросила с себя куртку и, подняв ее с пола, повесила на вешалку в шкаф. Отпустив котенка на пол, торопливо расшнуровала ботинки, носы которых сильно запорошены снегом. Плевать на лужицу, скапливающуюся в желобках резинового коврика на пороге, он для того там и лежит. Вновь подхватив на руки ничего не понимавшего котенка, Саша занесла его в ванную, опуская в тазик забытый в этой самой ванне. Закатав рукава свитера повыше и откинув свою длинную косу назад, она настроила теплую воду, другой рукой придерживая котенка.

– Подожди, малыш, одну минутку. Сейчас я тебя вымою, осмотрю и, возможно, подлечу, если понадобится.

Когда в тазик начала набираться вода, котенок занервничал и начал истошно пищать, насколько позволял ему голос. Царапаясь и пытаясь вырваться, лишь бы не мыться, он и не заметил, как девушка тихо зашептала и начала его ласково поглаживать по спинке.

– Тише, малыш, не волнуйся. Это всего лишь вода, и я только смою грязь, потом ты станешь чистый и милый. А каким будешь пушистым, загляденье просто. Не бойся, я тебя не обижу…

Продолжая разговаривать и ласкать животное, Алекс аккуратно намылила ему шерсть специальным шампунем, которым мыла когда-то Маруську. Осторожно смыв пену с шерстки, так чтобы не попасть в глаза и уши, она вытащила его из тазика, трясущегося и сжавшегося в комок. Сдернув полотенце с сушилки и плотно укутав его, как в кокон, вышла из ванной и направилась в гостиную. Пока она его мыла, успела хорошенько осмотреть – никаких лишаев и болячек не было, все в норме с внешним видом, даже не тощий. Но на всякий случай дала ему четвертинку таблетки от глистов, нечего паразитов разводить. Ласково растирая его шерсть полотенцем, Саша на глаз попыталась определить возраст.

– Интересно малыш, а сколько тебе месяцев? Выглядишь на все четыре и может даже пять. И как мне тебя назвать-то? – она задумчиво закусила губу и внезапно улыбнулась, – будешь Кузька, у нас домовой был когда, тоже чернючий, и папа его так прозвал. Не Кузя, а Кузька, вот и ты будешь моим милым домовенком.

Кузька как-то ловко выбрался из полотенца и, бодро отряхнувшись, гордо побежал на кухню. Саша только вслед ему усмехнулась, вспомнив, как когда-то в детстве, в деревне на кухне, стала пропадать сметана каждый выходной, зато все было чисто и прибрано. Только потом отец рассказал, что это работа домового и совсем не такого, как она ожидала. Домовые в России были чем-то вроде духов, невидимых, но ощутимых, с их приходом всегда пахло сеном и молоком, становилось немного теплее. Только обидчивые они очень, из-за чего люди и прозвали их полтергейстами, это она поняла, когда повзрослела и открыла для себя способности медиума.

А этот черно-белый красавец с необычными глазами, чувствовал себя, как дома, и сидел на столе. Оставалось гадать, как он туда забрался: стулья задвинуты и маленький он еще. Только этот малыш лапкой скинул пачку сигарет со стола и недовольно чихнул, отчего вызвал смех у хозяйки. Саша ловко сняла с руки цепочку с амулетом, послужившую ей браслетом, и повесила на шею Кузьке, читая молитву на оберег и защиту от демонов. Котенок даже не пытался снять это украшение и только довольно мурлыкнул, гордо выпятив грудь. Она прекрасно знала, какие кошки умные и чувствительные существа, они могут понимать настроение хозяина и найти подход, чтобы помочь ему. Это в кошках девушке нравилось больше всего на свете, и сейчас с какой-то материнской теплотой она смотрела на Кузьку, уплетавшего с удовольствием корм.

Весь оставшийся день она провела за тем, что готовила лежанку для котенка. Игралась с ним и разговаривала, даже успела высказать наболевшее, заметив, как внимательно смотрят на нее небесного цвета глаза. На душе стало легче, будто тяжелый камень свалился и больше не мешает. Маруську она не забудет ни за что, но Кузька станет достойной заменой ей, в этом не было сомнений. Наконец-то Саша больше не будет чувствовать себя одинокой, и ее каждый вечер будут встречать у порога как обычно. Недовольное мяуканье и тихое монотонное урчание каждым утром, такое родное сердцу и душе. Сейчас она чувствовала себя счастливее намного, чем раньше, когда умерла Маруська. Она уверенна, в этом малыше душа ее кошки, просто переродившаяся и с целью оберегать любимую хозяйку. А большего ей и не требовалось, только чтобы рядом кто-то был, близкий и родной.

Глава 5

Запах сигарет, такой приятный и по которому он успел соскучиться. Не долго же смог продержатся без них, особенно, после своей работы. Спина зверски болела от сильного удара, на руке немного кровоточила ссадина. В этот раз Джек столкнулся с неизвестным ему учеником Бальтазара. И где их только находит все эти неприятности, от которых потом страдает… Сейчас он торопливо возвращался в церковь, святой отец мертв. А он даже не сумел спасти его, но смог предотвратить правление Ваала – чокнутого демона-обжору.

Дым не согревал легкие, а только оставлял горечь в них, но приятно расслаблял. Как можно отказаться от такой пагубной привычки, когда она порой одна и может помочь. Когда он изгонял демона-стража, совершенно не ожидал, что тот сможет дать хоть какой-то отпор. Правда, когда Джека отшвырнуло в стену, демон был запечатан в зеркало, и его разбили. Спина болит, и на ней точно будут синяки, да и руку повредил, теперь срочно перебинтовать надо. А до церкви еще идти половину мили, по такому морозу – зря он так легко оделся. А еще надеялся вернуться на такси, но передумал, заметив, какие пробки на дороге.

Ветер раздувал полы черного теплого плаща, заставляя содрогнуться от холода. Пальцы на руках замерзли, и ноги в легких брюках прихватило, но он старался идти как можно быстрее. Его черные волосы припорошило снегом, создавая ощущение седины. Когда он ввалился в церковь, смог облегченно вздохнуть. Здесь было гораздо теплее и можно спокойно отогреться и подумать. Рука по привычке потянулась в карман за пачкой сигарет, но остановилась: в церкви курить не хотелось. Поэтому, сжав ладонь в кулак, устало опустился на ближайшую скамью, стараясь не наваливаться на спину. К нему тут же подошел один из юношей, который был в учениках у святого отца Ховарда, знавшего о работе экзорциста. Мальчишка лет семнадцати взволнованно суетился возле Джека, а тот возьми и ляпни:

– Чего суетишься? Будто перед тобой труп сидит и речи толкает, святого отца Ховарда позови лучше.

– Хорошо, простите, я сейчас мигом…

Он внимательно посмотрел на спину убежавшего ученика и недовольно сморщился. Ну не нравилось ему с ними общаться и все, слишком активные и любопытные. Увидев приближавшегося Энди Ховарда, святого отца знакомого его наставника. Именно Энди и стал заботиться о нем и помогать с экзорцизмом, когда отец Эндрю умер.

Мужчина лет пятидесяти торопливо подошел к Джеку и внимательно посмотрел на него. Прекрасно видя, с каким трудом ему удается сохранять спокойное выражение лица, всем телом опираясь на целую ладонь. Так что костяшки пальцев побелели, а вот ладонь, на которой запеклась кровь, вызвала волнение у святого отца. Он только хотел предложить свою помощь ему, но тот сам с усилием воли поднялся со скамьи и медленно поплелся в сторону библиотеки. Через нее можно было пройти в небольшую комнату, предназначенную для отдыха.

– Джек, снова ты был неосторожен. Раньше все оказывалось не так… – он немного помедлил и добавил, – травмоопасно.

– В этот раз страж упомянул Бальтазара в качестве учителя, – он, поморщившись, сел на простенькую застеленную покрывалом кровать. – Думаю, ты можешь понять, чему эта тварь может научить таких тупоголовых стражей.

– Ох и трудно же тебе будет дальше, сердцем чувствую – не к добру все это.

– Можете не волноваться так, Повелителя Мух Ваала обратно загнал и их всех загоню. Главное, чтобы такой же зловредный ангел не попался…

– Джон, мог бы ты так не отзываться о всевышних, которые помогают нам в трудную минуту. Это может оказаться для них оскорблением.

– Святой отец… – Джон снова потянулся за сигаретами и недовольно сморщился: ушибленный правый бок мешал двигать рукой, – о Габриэль вы того же мнения? Этот урод как раз-то и действовал так, как не полагается ангелам. Сильно же он мне напакостил тогда…

– Снимай рубашку и ложись на живот. Посмотрю, что у тебя там со спиной, и попробую немного ослабить тебе боль, а после и с рукой разберемся, – Ховард тяжело поднялся со стула и подошел к тумбочке, где была аптечка на всякий случай.

Джек тяжело вздохнул и, превозмогая эту неприятную боль, стянул с себя плащ, а после расстегнул рубашку. Оперевшись на край кровати, внимательно посмотрел за действиями наставника. Зная, что тот не успокоится, пока не поможет пострадавшему, он продолжил снимать с себя рубашку. Еще больших усилий стоило лечь на живот, ибо на правую руку опереться просто невозможно. На ней и ссадина была, и еще ушибленное плечо болело. Когда он только лег и облегченно вздохнул, над ухом послышался страдальческий голос и негодование.

– Как же ты так? У тебя большой синяк на плече и немного ниже лопатки, кости-то хоть целы? Или ты снова в больницу идти отказываешься?

– Да целы кости, целы. Когда врезался в стену, ничего не хрустело внутри, значит, цело там. А вот болит сильно, это же какая сила у этих тварей?

– Ладно, помолчи, сейчас холодный компресс приложу и рукой твоей займусь.

Шуршание и глухой стук немного раздражали Джека, но так нужно. Он закрыл глаза и сосредоточился на своих мыслях, прохладная повязка из чего так и не понял, приятно охлаждала ушибленное место. Стало даже немного легче от того, что боль немного утихла. Правда, сосредоточиться на мыслях он не успел: ладонь и ребро ладони сильно защипало. Джон попытался рефлекторно выдернуть руку, вот только у святого отца хватка оказалась сильной. Поэтому все, что оставалось ему – это терпеть боль в руке до тех пор, пока ее не перебинтуют. Уже давно так не попадался, особенно с тех пор, как разобрался с Габриэль, а теперь, как назло, не везет.

Правда, было еще кое-что странное, что он заметил за последние месяцы. Чей-то взгляд на себе, кто-то определенно следил за ним и, скорее всего, не спроста. Уже и январь заканчивается, а нет и раз-два в неделю почувствует. Вот только все это время он куда-либо спешит и не присматривается к окружающим. Столкнется с кем-нибудь в толпе, извинится и дальше торопится. Но вот чтобы его так внимательно высматривали и главное знать: зачем он кому-то понадобился? Правда, желающих за его душой теперь достаточно, особенно Люцифер все никак не уймется, желает заполучить его. От всех этих невеселых размышлений его отвлек тихий голос Ховарда, который уже задумчиво сидел на стуле, в руках держа коробочку с красным крестом сбоку. Он решил рассказать все Джеку, надеясь найти ответ.

– Тут недавно заходила одна девушка, на вид ей и девятнадцати не дашь. Спрашивала она покойного святого отца Эндрю, что-то хотела ему передать. Я, когда ей сказал, что он умер, она и бровью не повела, будто заранее знала об этом. После она спросила некого Джека, я подумал на тебя, но ведь в нашей церкви есть еще трое. Вот и не знаю, кто именно ей нужен…

– А она о себе что-нибудь рассказывала? – Джек слегка приподнялся в локте, поудобнее устраиваясь на жесткой кровати.

– Нет. Она вроде и вежливой была, но ни имени, ни фамилии не сказала. Еще знаешь, что я в ней заметил… – Ховард задумчиво потер висок, – она точно не американка, в ее произношении хорошо заметен акцент.

– А как она выглядела? – его разбирало любопытство, женщинами он не интересовался, но то, что эта девушка скрыла свое имя, было подозрительно.

– Одета странно, самое интересное, она будто не боится мороза: куртка расстегнута, и без шапки была. У нее длинные до пояса светлые волосы, заплетенные в косу, и серые глаза. Ниже тебя примерно на голову что ли, худенькая такая и неулыбчивая.

– Это почему ты решил? То, что она тебе не улыбнулась или что? – Джек тихо усмехнулся.

– Вот опять ты за старое… – Ховард недовольно сморщился, но продолжил рассказывать: – Она улыбнулась сначала, но глаза у нее, взгляд точнее, печальный и уставший. Вроде и молодая, но как посмотрит, как целую жизнь прожила.

– И как нам выбирать именно того Джека, которого она искала? Мог бы и расспросить подробнее или же она считает тебя врагом?

– Джек, твой сарказм все хуже и хуже. Придет еще раз, и сам с ней поболтаешь, расспросишь, как пожелаешь, – огрызнулся он.

– А она хотя бы адрес оставила, либо же стесняется…

– Джек…

Мужчина тихо посмеялся и снова лег в кровать, руки затекли от такого положения на протяжении беседы. Вот еще одна задачка свалилась на голову, которую лучше поторопиться решить. Только кто эта особа без имени и фамилии, ищущая неизвестного Джека, а до этого и Эндрю? И что ему она хотела передать такого важного? За этот обрывок мысли он и зацепился, обернувшись к святому отцу, спросил:

– Святой отец. А что она хотела передать-то?

– Письмо какое-то, от его старого друга. Знать бы еще какого…

Старый друг, который помнит святого отца и даже написал ему письмо? Джек пытался вспомнить, но так ничего и не понял, ему ни разу не говорили о подобном. Сколько он был в учениках у святого отца, тот не говорил ни о каких старых друзьях, а всех остальных сам Джек знал лично. Так кто же это может быть такой, от которого письмо пришло так поздно? Придется крепко постараться, чтобы все узнать, особенно, когда помимо этого есть дела по важнее.

* * *

Сложив руки на стол и в одной держа дымящуюся сигарету, он смотрел на стакан с вином. Дома как обычно тихо и спокойно, никто не потревожит, и можно отдохнуть. Допив остатки и по привычке отставив стакан на край стола, Джек сделал глубокую затяжку и выдохнул. Его не оставляла в покое мысль об этой девушке, с которой он неделю назад столкнулся на улице. Тогда она была одета немного иначе, но по описаниям очень хорошо подходила. Ее вид оказался странноватым и скорее всего иностранным, в Америке мало кто ходит с расстегнутой курткой и не подходящей для холодной погоды.

Она лишь на несколько секунд посмотрела на него прямо в глаза и отвернулась, куда-то убегая. Весенняя куртка в феврале, без шапки и в каких-то странных на вид армейских ботинках. Его больше заинтересовал взгляд девушки: любопытный, изучающий, внимательный и осторожный. Она действительно едва ли доставала ему до подбородка, но на студентку похожа не была. В том, что она была женщиной, он и не сомневался: какое-то ощущение на это намекало.

Правда, с тех пор она в церковь так и не заходила, будто бы нашла искомое. Джек тяжело вздохнул и, затушив сигарету в пепельнице, взял со стола старенький серый телефон. Пришло сообщение с адресом от святого отца: он сообщал об одержимости маленькой девочки и попросил поторопиться. Мужчина недовольно выругался и прошептал:

– Как мне надоели эти демоны-стражи, чего им в аду не сидится?

Адрес оказался очень далеко, и без услуг такси обойтись не получилось. Правда, и в пробку попасть тоже успел, потеряв достаточно своего времени. Но в этот раз он столкнулся с людским идиотизмом, ибо мать девочки ни в каких экзорцистов не верила. Как бы ни старался ее муж, женщина бунтовала, как могла, и пыталась подойти к своему ребенку. Маленькая белокурая девочка десяти лет хрипела и не могла ничего сказать. Глаза закатились, и виднелись белки, которые успели посереть и покрыться черными капиллярами. Она озиралась по сторонам и все, что попадалось в руки, было запущенно в дверь.

Это уже третий страж ада за неделю, отчего у Джона закрадывалась плохая мысль. Кто-то пытается протоптать путь в их мир и именно через демонов стражей, они верные и легко управляемые. Он быстро зашел в комнату и, ничего не сказав, подпер дверь стулом, чтобы никто не вошел. Увернувшись от очередного запущенного в него предмета, Джон поймал девочку. Заломив руку за спину и прижав амулет ко лбу, встал вместе с ней перед зеркалом на комоде. Торопливо читая молитву на изгнание духа, ждал момента, когда тварь покажет свой истинный вид. И она показала в зеркале серое худое до костей тело, чем-то напоминавшее гепарда с человеческими кистями рук и ступнями. Обтянутая кожей и без глаз тварь, отчаянно царапавшая зеркало с обратной стороны.

Джек хищно улыбнулся твари и, пожелав приятного путешествия в ад, разбил зеркало детским стулом. Облегченно вздохнув, отпер дверь и впустил родителей, но женщина так и не перестала на него ворчать. Разобравшись с недовольной матерью и отцом, который все же ухитрился поблагодарить за проделанную работу, вышел на улицу. Сумерки вот-вот опустятся, и для демонов будет больше времени на гадости, отчего просто захотелось вернуться домой и выпить чего покрепче. Запахнув плащ поплотнее, Джек случайно толкнул плечом прохожую, даже не успев извиниться. В ответ услышал характерное русское слово «Блядь» с грубой интонацией в голосе. Заинтересованно обернувшись на источник незнакомого слова, замер и постепенно понимал, что встретил ту самую гостью от старого друга святого отца Эндрю, чертовски подходящую по описанию святого отца Энди. Схватив ее за предплечье и оттянув к стене дома, завел ее за угол, тем самым спасаясь от ветра и любопытных ушей.

– Это вы искали в церкви отца Эндрю? – он с любопытством рассматривал распахнутую странную куртку, свитер и отсутствие шарфа и шапки в такую-то погоду.

– Вы, получается, тот самый Джек? Я угадала? – девушка откинула свою растрепанную косу за спину.

– Да, именно. Что вы хотели передать и откуда о нем знаете? Вы ведь иностранка, – Джек не спеша закурил сигарету, всматриваясь в серые глаза этой девушки.

– Как-то не вежливо вышло, ваше имя я знаю, а вы мое нет, – Саша протянула руку для знакомства и скромно улыбнулась: – Я Александра, можете называть Алекс, экзорцист из России, рада знакомству.

– Приятно познакомиться. Ну так ответите на вопросы? – он нехотя пожал ее руку.

– Не здесь, разговор слишком серьезный, и еще сегодняшние два нападения на меня заставляют быть гораздо осторожнее. К вам или ко мне пойдем?

– Давайте тогда к вам, заодно покажете это письмо. – Джек подозрительно нахмурился, у Александры действительно был слишком серьезный взгляд.

– Идите за мной и, желательно, молча, не нужно всяким проходимцам знать то, чего не требуется.

С этими словами она развернулась и торопливыми широкими шагами направилась домой, украдкой поглядывая на Джека. Правда, когда они пришли, ей сначала пришлось позаботиться о голодном Кузьке и только потом заварить ему горячий кофе. Попросив его подождать на кухне, Саша забежала в спальню и из тайника в шкафу достала то самое письмо. Сосредоточившись на внутренних чувствах, прислушивалась к интуиции, но та молчала, значит все делает верно. Она вошла на кухню и с маленькой задержкой все же передала Джеку письмо, присаживаясь, напротив. Тихо наблюдала за тем, как он распечатал письмо и замер, держа в правой руке дымящую сигарету. По мере чтения его лицо менялось: то хмурилось, то становилось задумчивым и любопытным. Саша дождалась, когда он закончит читать, ей самой было интересно – что же там написал ее отец?

– Все понятно, одним я только недоволен, – наконец проговорил он.

– Чем? – Саша перестала гладить запрыгнувшего на колени Кузьку.

– Тем, что ваш отец тут в письме просит взять вас на попечение, нет, скорее о вас позаботиться. – А он как-то не хотел нянчиться с девицей, которая похожа на ребенка и мало чем привлекательна.