Текст книги "Последние контрудары Гитлера. Разгром Панцерваффе"

Автор книги: Максим Коломиец

Соавторы: Алексей Исаев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

48 203-мм гаубицами;

172 152-мм орудиями;

294 122-мм орудиями;

191 76-мм дивизионной пушкой;

174 76-мм полковыми пушкам;

158 45-мм и 57-мм противотанковыми пушками.

Это обеспечивало более чем трехкратное превосходство в числе орудий над обороняющимися. При этом большая часть немецкой и венгерской артиллерии была вынуждена умолкнуть ввиду отсутствия боеприпасов. Некоторые оставшиеся без снарядов тяжелые орудия были даже использованы для строительства баррикад поперек улиц города. Основной тактикой действий артиллерии была стрельба прямой наводкой. Таким способом использовалось до 80 % участвующих в бою орудий.

Однако первой скрипкой в концерте штурма Будапешта стало шипение вырывающихся из огнеметов струй пламени. При незначительном числе танков штурмующие венгерскую столицу соединения 2-го Украинского фронта располагали весьма внушительным количеством огнеметов. На 6 января 1945 г. 30-й стрелковый корпус поддерживался армейским батальоном ранцевых огнеметов и 173-й отдельной ротой роксистов (вооруженных огнеметами РОКС), насчитывавшим в сумме около полутора сотен огнеметов. Соответственно 18-му гв. стрелковому корпусу придавался 39-й отдельный батальон роксистов. Что интересно, в одном из боев огнемет был противопоставлен вражескому танку. Курсировавший по одной из улиц Будапешта танк стал жертвой огнеметчика Филатова, который через разрушенный дом пробрался на улицу, по которой двигался танк. Там Филатов затаился в засаде и когда танк проезжал мимо поджег его длинной струей. Такой случай, конечно же, не был типичным для боев за Будапешт. Куда чаще огнеметчики содействовали штурмовым группам при захвате зданий. Саперы проламывали стены взрывчаткой, к образовавшимся брешам сразу же подбегали огнеметчики и пускали внутрь здания струю огня. Такая же тактика применялась для выкуривания противника из подвалов. На полу первого этажа подрывались заряды взрывчатки, а затем через проломы заливали подвал из огнеметов.Фактически тактика артиллерии радикально изменилась с началом штурма городских кварталов. Если на ближних подступах к городу боевой порядок артиллерии строился по принципу прорыва обычной полосы укреплений, и основная масса орудий вела огонь с закрытых позиций, то с началом уличных боев до 80 % артиллерии действовали на прямой наводке. Для предохранения орудий и расчетов от поражения огнем противника применялось устройство перед орудиями каменных стенок и баррикад. Поскольку в начальный период штурма немецкая и венгерская артиллерия еще давала о себе знать, практиковался отвод орудий и расчетов за стены зданий, чтобы не подвергать их опасности поражения огневыми налетами противника.

Подбитая легкая 105-мм самоходная гаубица «Wespe». Район озера Балатон, февраль 1945 года. Судя по снятым гусеницам, машину пытались буксировать. Обратите внимание на приваренную к надгусеничной полке рамку для укладки ЗИПа и личных вещей экипажа (АСКМ).

Трофейная немецкая бронетехника: на переднем плане 150-мм тяжелая самоходная гаубица «Hummel», на заднем танк Pz.IV. Район озера Балатон, февраль 1945 года. Ствол гаубицы в заднем положении, обратите внимание на дуги для крепления брезента, приваренные над рубкой самоходки (АСКМ).

Танки в ходе штурма поначалу вырывались вперед, теряя связь с пехотой. В результате за 2 и 3 января 1945 г. немногочисленная группировка танков штурмующих потеряла 7 боевых машин сгоревшими и 5 подбитыми. В дальнейшем было организовано плотное взаимодействие с пехотой и артиллерией, позволившее эффективнее использовать танки в городе.

Один из вариантов применения танков в городе был, прямо скажем, нестандартным. К исходу 3 января наступающие войска вышли к станции Ракошсентмихаль. Для продолжения наступления в ночь на 4 января стоявшие на станции эшелоны были расцеплены и с помощью танков 3-й танковой бригады вагоны растаскивали, освобождая проходы для атаки пехоты. За 4 января батальон бригады потерял один танк подбитым. В дальнейшем танки использовались в составе штурмовых групп, расстреливая огневые точки в домах.

Участвующие в штурме танки были разбиты на группы по 1–2 машины и подчинены стрелковым батальонам. Шаг за шагом штурмующие продвигались вперед. К 8 января рота 39-й танковой бригады не имела ни одного боеспособного танка, два оставшихся Т-34 ремонтировались. Батальон 3-й танковой бригады продолжал наступление.

До 5 января советские войска в Пеште, прогрызая укрепления противника, медленно продвигались вперед на всем фронте. Вскоре стратегию пришлось изменить. 7 января командующий 2-м Украинским фронтом Р.Я. Малиновский также решает перераспределить усилия по периметру обороны. Равномерный нажим годился при слабом сопротивлении противника. Упорная и организованная оборона требовала дробления защитников на отдельные группы, уничтожаемые последовательно за счет сосредоточения сил. Констатировав во вводной части приказа № 0020/оп «силы почти равномерно распределены, что не дает крепкого удара с целью разрезания фронта по частям», комфронта приказал:

«1. Командиру 7 гв. А. Главный удар силами трех дивизий нанести в общем направлении улицы Хантшар, проспект Лиист и не позднее 11.1.45 г. выйти на р. Дунай.

2. Командиру 18 гв. ск. Главный удар силами не менее полутора дивизий наносить в общем направлении Валерия и далее на ж.д. мост и не позднее исхода 11.1.45 г. выйти на р. Дунай».

Таким образом, по замыслу Малиновского вся Пештская группа рассекалась пополам. Поскольку в тот момент к западу от Будапешта гремело сражение между войсками 3-го Украинского фронта и идущим на соединение с гарнизоном города IV танковым корпусом СС, в Буде было относительно спокойно. Это теоретически позволяло защитникам маневрировать резервами и усилить оборону Пешта за счет снятия частей из Буды. В связи с этим Малиновский приказал разрушить оставшиеся мосты через Дунай, соединявшие Буду и Пешт. К решению этой задачи привлекалась авиация, 203-мм гаубицы и 152-мм гаубицы-пушки. Поскольку основным типом ударного самолета 5-й воздушной армии был Ил-2, разрушение мостов столкнулось с серьезными трудностями. Те бомбы, которые могли поднимать Илы (до 250 кг) не могли нанести серьезных повреждений прочным каменным и железным мостам через Дунай. Поэтому первые авиаудары оказались неэффективными. Огонь артиллерии на большую дистанцию также поначалу не дал нужного результата. Для лучшей организации штурма города 11 января 1945 г. была создана так называемая Будапештская группа войск под руководством командующего 18-го гв. стрелкового корпуса генерал-майора И.М. Афонина. В нее вошли 18-й гвардейский, 30-й стрелковые корпуса и 7-й армейский корпус румын с приданными частями. Создание Будапештсткой группы можно считать началом серьезного штурма Будапешта, по всем правилам и с учетом уже накопленного опыта.Румынский корпус продвигался медленнее, чем его соседи и к 15 января их фланги сомкнулись. Румыны оказались в тылу. По приказу командующего 2-го Украинского фронта VII армейский корпус был выведен из города и впоследствии переброшен в северную Венгрию. Потери румын в боях за Будапешт можно оценить как незначительные – 2548 человек убитыми, ранеными и заболевшими.

Застрявший и брошенный экипажем танк Pz.V Ausf.G «Panther». Район озера Балатон, февраль 1945 года. Судя по зацепленному тросу, машину пытались вытащить (АСКМ).

Потери советских войск в ходе штурма также находились на уровне нескольких тысяч человек. Так 18-й гв. стрелковый корпус с 1 по 10 января 1945 г. потерял 791 человека убитыми, 50 пропавшими без вести, 1 по небоевым причинам (офицер ранен от неосторожного обращения с оружием), 2567 ранеными, 72 заболевшими, итого 3481 человек. Эти потери распределялись на четыре стрелковые дивизии. Танковый батальон 3-й танковой бригады и рота 39-й танковой бригады потеряли к 18 января 20 танков сгоревшими т. е. практически весь свой боевой состав. Два наступающих советских корпуса упорно продвигались вперед, рассекая оборону немецких и венгерских частей. 16 января под непрерывными ударами рушится мост Франца-Иосифа. По немецким данным он был разрушен авиабомбой, по венгерским – просто взорван. Вечером 17 января Пфеффер-Вильденбрух получил разрешение эвакуировать Пешт. Отступление к мостам через Дунай превратилось в настоящее светопреставление. На тот момент оставались неразрушенными два моста: цепной мост и мост Эржбеты (Елизаветы). Они были сильно повреждены артиллерией и бомбами, но пока еще стояли.

Разбитая советским артогнем легкая 105-мм самоходная гаубица «Wespe». Район озера Балатон, февраль 1945 года. (АСКМ).

Когда в 7 утра 18 января мосты были, наконец, взорваны, на них еще находились люди. Днем 18 января 18-й гвардейский и 30-й стрелковые корпуса, наконец, соединились в центре города, на берегу Дуная. Крупная группировка между их смежными флангами оказалась отрезана от переправ. Заняв частью сил оборону по восточному берегу Дуная, два стрелковых корпуса занялись ликвидацией окруженного противника. Во второй половине дня эта группировка была разгромлена, частично уничтожена, а частично пленена. Всего за день было взято 18519 пленных, в том числе 320 офицеров и 1 генерал. Следует отметить, что многие венгры оставались в Пеште сознательно, они даже отказывались заправлять свои автомобили, чтобы не эвакуироваться в Буду. Они считали, что война для них уже закончилась.

Подбитый Pz.VI Ausf.B «Königstiger» из состава 509-го батальона тяжелых танков. Район озера Балатон, февраль 1945 года (АСКМ).

Штурм Буды был начат войсками 46-й армии 3-го Украинского фронта еще в конце декабря 1944 г. С начала января фронт вел тяжелые бои фронтом на запад с рвущимся на выручку защитникам Будапешта IV танковым корпусом СС. Вследствие этого атаки на западную часть города носили спорадический характер и не могли серьезно потрясти оборону. Решением Ставки В ГК 18 января руководство операциями по уничтожению группировки противника в Буде было возложено на 2-й Украинский фронт. Соответственно осаждавшие эту часть города 75-й гв. стрелковый корпус (113, 180 и два полка 109-й стрелковой дивизии), 37-й гв. стрелковый корпус (108, 320, 316-я стрелковые дивизии) и 83-я бригада морской пехоты были переданы из 3-го Украинского фронта во 2-й Украинский фронт. Передаваемые корпуса и бригада были подчинены будапештской группе войск генерал-майора И.М. Афонина. Одновременно произошло перемещение войск в обратном направлении – штурмовавший Пешт 30-й стрелковый корпус был передан из подчинения Малиновского в подчинение Толбухина. Позднее в будапештскую группу войск была передана 337-я стрелковая дивизия, но она была поставлена во второй эшелон на пути прорыва из Будапешта.

В итоге всех этих перемещений в состав будапештской группы войск на 21 января 1945 г. входили 75, 37-й и 18-й гвардейские стрелковые корпуса. Они насчитывали, соответственно 14179, 16645 и 13140 человек. Три корпуса усиливались 5, 7 и 16-й артиллерийскими дивизиями, 462-м минометным полком, 48-м гв. минометным полком, 12-й и 14-й штурмовыми инженерно-саперными бригадами. Для штурма Буды были выделены две танковых роты: из 23-го (8 танков Т-34) и 5-го гвардейского (11 танков T-34) танковых корпусов. Начало штурма западной части Будапешта задержалось в связи с началом «Конрада III». IV танковый корпус СС прорвался к Дунаю и вышел вплотную к переправе у Эрчи через которую шло все снабжение будапештской группировки. Последний и решительный штурм пришлось отложить до стабилизации обстановки на 3-м Украинском фронте.

Однако командовать штурмом Буды Ивану Михайловичу Афонину не пришлось. 21 января его машина у эрчинской переправы была ночью обстреляна с вражеского самолета, и генерал был тяжело ранен. Он успел вернуться в строй до конца войны, командовал корпусом в Чехословакии, а потом в войне с Японией. Новым командующий будапештской группы войск был назначен командующий 53-й армией генерал-лейтенант И.М. Манагаров.

Представление о численности защитников Будапешта ко второй фазе штурма города дает донесение IX горного корпуса СС в армейскую группу «Бальк»:

«Чтобы дать представление о состоянии личного состава на 20.1 командование корпуса, после самой тщательной проверки, доносит:

Число состоящих на довольствии – 43500 (включая венгерские части)

Количество раненых 10542 (только немцы) Общий численный состав всего 25667 (без раненых), в том числе 17661 немцев;

Боевая численность корпуса всего 15149, в том числе 11130 немцев» (ЦАМО РФ, ф.500, оп. 12462, д.243, л. 114).

Таким образом, штурмующие превосходили защитников города примерно в 1,7 раза.

До 30 января части будапештской группы войск вели в Буде бои местного значения, незначительно продвигаясь вперед. С переходом советских войск в контрнаступление и ликвидацией угрозы переправе в Эрчи пришло время решающего штурма. Как и в случае штурма Пешта решающую роль должна была сыграть артиллерия. На 1 февраля 1945 г. в составе будапештской группы войск имелось:

45-мм орудий – 114;

76-мм полковых орудий – 60;

76-мм дивизионных орудий – 245;

5 7-мм орудий – 20;

122-мм орудий – 160;

152-мм орудий – 116;

203-мм орудий – 69;

82-мм минометов – 307;

120-мм минометов – 213;Установок PC – 24.

Подбитый в пригороде Будапешта венгерский танк «Turan» II с экранами на башне и корпусе. Февраль 1945 года. На бортовом экране видна надпись Pipe (АСКМ).

Таким образом, количество стволов артиллерии даже несколько уменьшилось в сравнении со штурмом Пешта. Заметно увеличилось только количество 203-мм гаубиц. С одной стороны, строения в старой части города на западном берегу Дуная были в среднем более прочными. С другой стороны, равнинный характер местности в Пеште не благоприятствовал концентрации огня артиллерии прямой наводки. В изрезанной холмами Буде орудия можно было располагать несколькими ярусами, с сохранением способности вести огонь по одной цели.

В старой части города было большое количество каменных и железных оград вокруг зданий. Ограды держались под обстрелом из соседних домов. Их преодоление было возможно только после их подрыва саперами или разрушения артиллерией. Подрыв производился ночью под прикрытием темноты или же днем под прикрытием дымов или же огня соседних подразделений. Танки во всех случаях шли за боевыми порядками пехоты, поддерживая ее огнем из-за укрытий. Штурмовые группы состояли из 1–2 танков, взвода автоматчиков, отделения сапер и 3–4 ранцевых огнеметов. Танки штурмовых групп шли один за другим или уступом на дистанции 50–60 м за пехотой. Общий принцип действий будапештской группы остался неизменным – рассечение обороняющегося противника на несколько изолированных групп с постепенной их ликвидацией.

В качестве характерного примера действий танков в Будапеште можно привести наступление роты танков 23-го корпуса 4–5 февраля. Дорогу атакующим советским частям преграждал противотанковый ров. Танки заняли удобные позиции на подступах к нему и взяли под обстрел из пушек и пулеметов прилегающие улицы. Тем временем саперы и пехотинцы стали засыпать ров камнями и срывать его земляной бруствер. Мешающие этим работам огневые точки немедленно подавлялись танками. Когда был подготовлен проход, танки прошли по нему и наступление возобновилось.Потери штурмовавших город частей и соединений можно оценить как умеренные. С 1 по 10 февраля будапештская группа войск потеряла 1044 человек убитыми, 52 пропавшими без вести, 4 по небоевым причинам (неосторожное обращение с оружием и др.), 3407 ранеными, 276 заболевшими, а всего 4783 человека (ЦАМО РФ, ф.240, оп. 2795, д.308, л. 162). Танковая рота 23-го танкового корпуса потеряла в ходе боев за Буду 4 танка сгоревшими и 1 подбитым, танковая рота 5-го гв. танкового корпуса – 5 танков сгоревшими и 2 подбитыми (ЦАМО РФ, ф.240, оп. 2799, д.366, л. 111).

Подбитый немецкий танк Pz.V Ausf.G «Panther». Район озера Балатон, февраль 1945 года (АСКМ).

Переломным моментом стало 11 февраля когда 18-й и 37-й стрелковые корпуса отсекли от основной группировки ее южную часть. Пфеффер-Вильденбрух решил идти на прорыв. Он сообщил по радио о своих намерениях в штаб группы армий «Юг» только в самый последний момент, в 17.50 11 февраля. Он произнес следующее: «Во-первых, все запасы продовольствия израсходованы, скоро закончатся патроны. Остается выбор между капитуляцией и выбыванием из сражения в Будапеште. По этой причине я с последними боеспособными частями немецкой армии, Хонведа и нилашистов предпринимаю наступательную операцию, чтобы вновь обеспечить для них продовольствие и боеприпасы. Во-вторых, прорыв начну 11 февраля с наступлением темноты. Предполагаю выйти из окружения между Сомором и Мариахаломом. Если это не удастся, то удар будет нанесен по Пилишским горам. Прошу подготовить встречу северо-западнее Пилишсентлелека. В-третьих, опознавательные сигналы: две зеленые ракеты – свои. В-четвертых, имеющиеся силы 23900 немцев, из них 9600 ранены; 20000 венгров, из них 2000 ранены».

Едва эти слова были переданы по радио, как связисты уничтожили всю аппаратуру. Пфеффер-Вильденбрух боялся, что ему откажут в отступлении. Он хотел, чтобы ничто уже не могло помешать его операции.В распоряжении окруженных к 11 февраля 1945 г. оставалось 12 «Пантер», 9 «Хетцеров», 6 штурмовых орудий, 10–15 танков неустановленного типа и 50–60 орудий. Часть из них была взорвана т. к. стояла на позициях, снятие с которых было бы слишком заметно и вскрыло бы планы прорыва раньше времени. Можно утверждать, что для прорыва было собрано не более 10–12 единиц бронетехники. Построение для прорыва было следующим. В первой волне находились части 13-й танковой дивизии и 8-й кавалерийской дивизии СС. Они были разбиты на группы по 30 человек, в каждой из которых был венгр-проводник, знакомый с местностью. Во втором эшелоне были дивизия «Фельдхернхалле» и 22-я кавалерийская дивизия СС, а также венгерские части. План сохранялся в глубокой тайне. Дивизионные командиры были поставлены в известность в 14.00, полковые – в 16.00, а нижестоящие офицеры – после 18.00. Венгерские командиры были информированы в последний момент, поскольку немецкое командование опасалось утечки информации через них. По словам захваченных позднее советскими войсками пленных, в 18.00 всем частям был отдан приказ подготовиться к маршу и взорвать все ненужное для него. Сконцентрировав силы на узком участке в северной части центра города в 20.00 11 февраля остатки IX горного корпуса СС начали прорыв. Прорвав фронт 180-й стрелковой дивизии, окруженцы начали распространяться в западном и северо-западном направлении.

150-мм тяжелая самоходная гаубица «Hummel», подбитая частями Красной Армии на улице Будапешта. Февраль 1945 года (АСКМ).

К утру 12 февраля прорыв в построении 180-й стрелковой дивизии был закрыт, а части будапештской группы войск вошли в город. К исходу дня город был полностью захвачен, при этом были взяты богатые трофеи и около 20 тыс. пленных. С 14 февраля основные силы будапештской группировки (за исключением 297-й стрелковой дивизии и 83-й бригады морской пехоты, оставленных для очистки города) были брошены в преследование прорывающегося противника. Несколько крупных групп окруженцев были уничтожены войсками 46-й армии. Против прорывающихся из Будапешта групп были развернуты 2-й гв. механизированный корпус и 5-й гв. кавкорпус. К 15 февраля основная масса вырвавшихся из города частей была уничтожена или захвачена в плен. Из примерно 28 тыс. солдат и офицеров, пытавшихся вырваться из окружения, к своим вышли всего около 800 человек. Пфеффер-Вильденбрух, прорывавшийся со своим штабом особым маршрутом, по так называемой Чертовой канаве, прорвался из города, но вскоре после этого его группа была окружена, и он попал в плен. 17 февраля будапештская группа войск была расформирована, и вскоре ее соединения были распределены по стоящим фронтом на запад армиям. Несколько затянувшаяся из-за деблокирующих ударов эпопея штурма венгерской столицы завершилась.

Итоги и выводы

Январское наступление немцев с целью деблокировать Будапешт за счет ввода в бой нескольких свежих соединений можно назвать попыткой достичь слишком многого недостаточными силами. Оптимальный с точки зрения действий танков маршрут в обход озера Веленце с юга требовал значительных ресурсов для прикрытия флангов. Однако на дворе был ни 1940 г, ни 1941 г. ни даже 1942 г. Поэтому армейских корпусов с сильными пехотными дивизиями в распоряжении немецкого командования не было. Танковым дивизиям корпуса Гилле пришлось как взламывать оборону, так и ликвидировать фланговые угрозы. Все это снижало темп продвижения вперед и позволяло советскому командованию выстраивать новый фронт обороны.

Потери сторон. При всей неоднозначности такого показателя как потери, они являются мерилом оценки многих сражений. Имеющиеся на сегодняшний день данные ни в коей мере не позволяют причислить успех советских войск в отражении «Конрадов» пирровой победой. Потери личного состава 4-й гв. армии за январь 1945 г. составили 3588 человек убитыми, 4543 пропавшими без вести, 132 небоевые потери, 11552 ранеными и 1682 человека заболевшими (ЦАМО РФ, ф.320, оп.4522, д.279, л. 175). Всего армия Г.Ф. Захарова, вынесшая основную тяжесть немецких наступлений, потеряла 21467 человек. Потери по меркам 1945 г. достаточно высокие, особенно в отношении пропавших без вести. Общие потери подчинявшихся фронту 5-го гв. кавкорпуса за январь 1945 г. составили 2165 человек, 18-го танкового корпуса – 1740 человек. 23-й танковый корпус в ходе контрудара с 26 по 31 января 1945 г. потерял 313 человек убитыми и 659 ранеными.

Трофейная немецкая бронетехника: на переднем плане Pz.V Ausf.G «Panther» с циммеритным покрытием, на заднем Pz.VI Ausf.E «Tiger I». Район озера Балатон, февраль 1945 года (АСКМ).

Потери армейской группы «Бальк» за январь 1945 г. (исключая потери IX корпуса в Будапеште) составили 3598 человек убитыми, 1520 пропавшими без вести, 16504 ранеными и 12751 заболевшими (ЦАМО РФ, ф.500, оп. 12462, д.243, л.255). Причины большого количества заболевших неизвестны, возможно, по этой графе также проходили легкораненые. Неясно также, учтены ли в этих цифрах потери венгров, скорее всего, – нет. В целом можно оценить потери армейской группы Бальк в 25–30 тыс. человек.

В общем балансе потерь армейской группы «Бальк» с одной стороны и противостоявших ей армий 2-го и 3-го Украинских фронтов полное уничтожение и пленение Будапештского гарнизона дает несомненное преимущество советской стороне. Потери штурмовавших венгерскую столицу войск были существенно меньше численности ее гарнизона. Так общие потери штурмовавшего город 18-го гв. стрелкового корпуса за январь 1945 г. составили 2357 человек, 7-й гв. армии – 9120 человек (включая боевые действия вне Будапешта).

Ставший опорой обороны 3-го Украинского фронта 18-й танковый корпус потерял за январь 1945 г. 161 Т-34, ИСУ-122 – 21, СУ-76 – 21, ИСУ-152 – 13, СУ-85 – 12. 23-й танковый корпус по данным штаба фронта с 26 по 31 января 1945 г. потерял 84 Т-34 и 3 ИСУ-122.

Оборона нового поколения. При изучении январских боев на Балатоне сразу обращает на себя стилистика ведения оборонительной операции командованием 3-го Украинского фронта. Толбухин старался держать танковые и механизированные корпуса под своим непосредственным управлением. Однако это делалось не для того, чтобы наносить контрудары. Танковые и механизированные бригады становились «арматурой» обороны. С началом наступления противника собирались новая оборона в 15–20 км позади подвергшейся разрушению. Для восстановления фронта сначала выбрасывались механизированные и кавалерийские части, они принимали на себя первый удар, сдерживали противника. Сравнимой с танковыми и механизированными бригадами подвижностью обладала артиллерия. Ее выдвижение также существенно укрепляло создаваемую заново оборону. За мехчастями как нитка за иголкой шли стрелковые дивизии, цементировавшие линию фронта. Но «арматурой» вновь выстроенных позиций по-прежнему оставались танки, встречавшие противника на статичных позициях.Оценка такого подхода к использованию танковых войск была неоднозначной. Из Ставки Толбухина критиковали за распыление танков по широкому фронту. Действительно, неопределенность планов противника заставляла «армировать» сразу несколько направлений, без сосредоточения сил на одном из них. Однако у нас есть примеры других оборонительных операций Красной армии, когда механизированные соединения поспешно вводились в бой для контрудара, быстро растрачивали свои силы и далее принцип «арматуры» применялся уже вынужденно и недостаточными силами.

Трофейная 150-мм тяжелая самоходная гаубица «Hummel». Район озера Балатон, февраль 1945 года. Ствол гаубицы в походном положении и закреплен специальным стопором (АСКМ).

«Система Толбухина» дала сбой только во время «Конрада III», когда фронт рассыпался слишком быстро, чтобы можно было выстроить достаточно прочную линию обороны в 5–10–20 км за прежней. Разворачивавшиеся противотанковые артполки были раздавлены, танковый корпус – обойден с двух сторон. Затем вновь себя реабилитировало «армирование» обороны 5-го гв. кавкорпуса, но вскоре последовала «Прохоровка» с контрударом корпуса Ахманова по плотно построенному острию немецкого танкового клина. Впрочем, в ходе «Конрада III» Толбухин показал себя как военачальник, владеющий искусством контрудара. 18-й танковый корпус был целенаправленно пополнен техникой и использован для удара в мягкое подбрюшье IV танкового корпуса СС.

В целом в январских боях обращает на себя внимание гибкость использования танковых и механизированных корпусов. Бригадная организация позволяла формировать «боевые группы» (в немецкой терминологии) вокруг танковых и механизированных бригад, усиливая их самоходной, реактивной и ствольной артиллерией. Наличие штаба бригадного уровня обеспечивало управление такой «боевой группой» даже в отрыве от главных сил корпуса, к которому принадлежала данная бригада. С той структурой танковых войск, которая была у танковых войск Красной армии в 1941 г., такая тактика была практически нереализуемой.

Авиация. ВВС сторон играли важную роль в январских боях. Достаточно вспомнить весомые удары немецких штурмовиков в районе Байны, прокладывавших дорогу эсэсовцам 3–4 января.Общие потери 17-й воздушной армии 3-го Украинского фронта за январь 1945 г. составили 241 самолет (47 Ла-5, 140 Ил-2, 14 Бостон III (Б-3), 30 Як-3/9, 3 Пе-2, 4 По-2). Живучесть советских самолетов в январских боях характеризуется следующими данными о количестве боевых вылетов и часов налета на 1 боевую потерю:

Если потери Пе-2 по 3 самолетам (к тому же разведчикам) оценивать бессмысленно, то по основным типам хорошо просматриваются высокие потери штурмовиков Ил-2. Будучи основным ударным самолетом 17-й воздушной армии (ни Пе-2, ни Ту-2 в качестве бомбардировщиков у 3 УФ просто не было) «илы» несли потери как от огня с земли, так и в результате атак истребителей противника. 50 Ил-2 было сбито зенитками, 53 – истребителями противника, 14 – не вернулись с боевого задания. «Илы» также летали больше всех, из 12 тыс. самолето-вылетов днем за месяц 6 тыс. выполнили штурмовики.

Выше уже говорилось о невысокой эффективности Ил-2 в качестве разрушителей мостов. Однако они наносили чувствительные удары по наступающим частям немцев. Так 20 января от 3-й танковой дивизии СС «Тотенкопф» последовал запрос офицеру связи с Люфтваффе: «Прошу спешно прикрыть истребителями район Шергельеш 8844; непрерывные налеты неприятельских штурмовиков» (ЦАМО РФ, ф.500, оп. 12462, д.243, л.35).Ночью нас не видно. Одной из новинок (относительных, конечно) «Конрадов» было широкое использование немцами ночных действий. Такие атаки оказывали существенное влияние на ход боевых действий. В этом отношении показателен разговор, состоявшийся между командующим 6-й армией Бальком и командиром IV танкового корпуса СС Гилле 26 января 1945 г., когда последний прямо сказал: «Основное мы делаем ночью».

Офицеры Красной Армии осматривают брошенный немецкий танк Pz.IV Ausf.J. Район озера Балатон, февраль 1945 года. Машина была оснащена сетчатыми противокумулятивными экранами (РГАКФД).

Не совсем ясно, какую роль в этом играли танки оснащенные приборами ночного видения. Достоверно известно, что в Венгрии действовали «Пантеры» из 130-го учебного танкового полка (учебной танковой дивизии Panzer Lehr), оснащенные инфракрасными приборами. Первое боевое применение ноктовизоров относится к операции «Конрад I». Однако количество танков, имеющих специальную оптику для ночных действий, было невелико. Остальные использовали куда более прозаические средства для ночных боев. Так, например, танкисты I батальона 24-го танкового полка («Пантеры») освещали поле боя с помощью винтовочных гранат. Они выстреливались из надетой на ствол карабина мортирки и, спускаясь на парашюте, горели около минуты.

Так или иначе, ночные действия получили широкое распространение в ходе операции «Конрад» и это потребовало специальных ответных мер с советской стороны. В частности заготавливались горючие материалы перед позициями противотанковой артиллерии для освещения местности. Интересно отметить, что оказавшись в трудном положении летом 1941 г., советские войска также широко применяли ночные действия.СУ-100. В оборонительных боях под Будапештом были впервые применены новейшие САУ истребители танков СУ-100. Несмотря на смазанный дебют в начале января 1945 г., они сыграли важную роль и получили высокую оценку со стороны экипажей и командования. В отчете командующего артиллерией 1-го гв. мехкорпуса гвардии подполковника Захарова от 15 февраля 1945 г. отмечалось, что, несмотря на больший габарит пушки условия работы экипажа по сравнению с СУ-85 не ухудшились. Также не ухудшилась в сравнении с СУ-85 проходимость самоходки и работа ходовой части. Боевая скорострельность, несмотря на вдвое возросшую массу выстрела (32,6 кг против 16 кг) осталась на приемлемом уровне – 4–5 выстрелов в минуту против 7–8 выстрелов у СУ-85. Отмечалась улучшенная в сравнении с предшественницей боеукладка и командирская башенка. Относительно бронезащиты в отчете Захарова было сказано следующее: «Лобовая часть брони СУ-100 для легкой и средней артиллерии неуязвима, для тяжелых танков и артиллерии калибра 8 8-мм лобовая броня недостаточна, очень хрупкая» (ЦАМО РФ, ф.243, оп.2928, д. 147, л. 11). Из недостатков отмечалась тугая работа механизмов наведения пушки и выход из строя оптики из-за ударов снарядов. Причем указывалось, что на СУ-85 оптика после ударов снарядов сохраняла работоспособность. Также было высказано пожелание иметь на СУ-100 пулемет для самообороны пехоты. В целом самоходки были оценены как «самые эффективные средства борьбы с тяжелыми танками противника».