Текст книги "Раскаленная броня. Танкисты 1941 года"
Автор книги: Максим Кисляков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Ух и силища же у этой пушки! – произнес Демин, завороженно наблюдая, как огонь поглощает бесполезные остатки танка. – Разнести в щепки немецкий «панцер» ей ничего не стоит.
– Да… Прямо царь-пушка, – согласился Серго. – Беспощадное орудие…
Пехота тоже стала пятиться, прикрываются огнем пулеметов, некоторые, будто подрубленные деревца, валятся на землю, тщетно загребают руками обильно окровавленный грунт.
Игорь покосился на Баира, перевел взгляд на штабель со снарядами. Заряжающий перехватил взгляд и кивнул:
– Да, да… Пять бронебойных и столько же фугасов, – он развел руками. – А больше нет, товарищ командир!
– Вот черт! Поддержать бы огнем товарищей. Как же теперь? – произнес с отчаянием в голосе Игорь. – Ведь самое время, пятится немчура треклятая!..
Шагдаров вдруг широко улыбнулся, щелочки-глаза блеснули огоньком азарта.
– Ну раз такое дело – поддержим, чего уж!
– Так нечем же! – воскликнул Игорь, но спохватился и подозрительно покосился на Баира. – Или ты…
– Ну я тут вспомнил… В общем, в загашничке осталась еще пара фугасиков. Да шрапнельных пара, – виновато улыбнулся Шагдаров. – Так, на непредвиденный случай.
Баир тут же скрылся в полутьме машинного отделения, через мгновение появился вновь, в руках, словно пушинка, подпрыгивает тридцатикилограммовый снаряд.
– Ну что, командир, дадим шрапнельчиком? – с хитрецой в голосе спросил Баир, заговорщицки подмигнув. И, не дожидаясь ответа, с силой задвинул блестящую латунь в казенник.
– Ну и хитрец же ты, башнер Шагдаров, – смеясь, произнес Игорь. – От Семена бы ожидал, а вот от тебя… ну никак.
– Так война учит и не такому, лейтенант, – опять подмигнул Баир.
– И не говори…
Игорь привычно прильнул к стеклу видоискателя, быстро нашел сгрудившихся в глубокой воронке немецких солдат. Некоторые вжались в землю, руки вжимают спасительный металл каски в голову, другие нагребают на себя целые горы земли и песка – лишь бы уцелеть от смертоносного огня гром-пушки.
– Давай, Баир, шрапнельным угостим! Двадцать четыре градуса левее! Огонь!
Скрипнул башенный червячный механизм. Секунда, и уши вновь заложило, клубы горячего порохового газа ворвались в башню, норовят заползти в ноздри, глотку.
Внезапно Игорь краем глаза заметил несколько вспышек из узкой полоски леса в пятистах-шестистах метрах. Внутри мгновенно все похолодело – фрицы подтянули пушки и теперь могут бить прямой наводкой.
– Баир, Сема, Серго! Отставить по пехоте! – растерянно скомандовал Игорь. – Тридцать шесть… Нет! Тридцать восемь градусов правее! По пушке, прямой наводкой!
Башня со скрипом подалась в сторону вспыхивающих разрывов. Игорю кажется, что пушка мучительно медленно наводится на беспрерывно стреляющую артиллерию в лесу напротив.
– Быстрее же! Быстрее! – взмолился лейтенант. – Разутюжат они нас! И костей не соберем!
Наконец, тяжело ухнуло. Игорь сплюнул пороховые огарки и тут же припал к стеклу окуляра – вдали рванулся столб земли, словно тряпичные куклы, в стороны разлетелись человеческие фигуры, искореженный металл разорвало в клочья, разметало в разные стороны вперемешку с человеческой плотью.
– Есть! Попадание! – радостно закричал Игорь, но тут же осекся.
Внезапно танк резко качнуло вбок, башня надрывно скрипнула, с крыши посыпалось стеклянное крошево. Игорь коротко вскрикнул, сжался в комок, ладони накрыли голову, пальцы сжали промасленную грубую ткань танкошлема.
– Командир! В нас попадание! – раздался крик заряжающего. Игорь осмотрелся, глаза ошалело бегают, он выдохнул:
– Все целы?
– Кажись, да!
Командир перевел дух, отер ладонью выступившую испарину и прильнул к видоискателю. В голове гудит. И глаза будто ослепли – в видоискателе тьма, лишь куски стекла торчат острыми зубьями.
– Повреждены триплексы! – крикнул Игорь, он с силой дернул рукоять видоискателя, та стоит как вкопанная, он надавил до хруста в косточках, но та даже не двинулась. – Ничего не вижу!
Через секунду раздался оглушительный грохот. С жутким скрежетом треснул металл. В танк ворвалась грязно-коричневая волна, невидимый удар волны сшиб с ног, в нос бьет гарью, во рту солоноватый вкус крови вместе с горькой окалиной.
Игоря как тряпичную игрушку отбросило, он треснулся о клепаную боковину, боль вонзилась в левый бок тысячью игл, дыхание со свистом вылетело из груди, в глазах потемнело.
Горячий воздух в танке содрогнулся от нарастающего стона. Вскоре стон перешел на крик, он напрочь заглушал все звуки вокруг.
– Командир! Командир, Серго убило! – прокричал срывающимся голосом Семен. – Да и Ромке, кажись, прилетело – орет как резаный, двинуться не может!
Игорь ошалело смотрит по сторонам, в ушах противный гул вперемешку с непрекращающимся стоном, он мотнул головой.
– Кто ранен? – растерянно бросил он. – Сема, Серго, Ромка? Баир ты тут? Живой?
Лейтенант судорожно всматривается в полутьму, перед глазами бегают разноцветные круги, взрываются вспышки. Рядом кто-то зашебуршился.
– Баир, ты? – бросил в темноту Игорь
– Да, я… – прокряхтел башнер. – Вот черт! Шандарахнуло так шандарахнуло.
– Живой?
– Кажись, да. А вот Серго нашему каюк… отвоевался парень.
У лейтенанта провалилось сердце куда-то в низ живота. Он судорожно стал вглядываться в полутьму боевого отделения. На месте правого пулеметчика стали проглядываться очертания человеческой фигуры. Тело Серго лежит в неестественной позе, голова запрокинута, танкошлем сполз до самой макушки, на лбу проступает кровь. По телу пробежала мелкая дрожь.
– Как же это…
– Выбираться нам нужно отсюда, командир, – после небольшой паузы натужно произнес Баир, вновь заерзал на месте, закряхтел. – Иначе наша «тэшка» огромной могилой нам станет…
Игорь мотнул головой, быстро огляделся и, наконец, скомандовал:
– Всем покинуть подбитую машину!
Руки быстро нащупали затвор люка, отщелкнули замок. Крышка люка скрипнула, подалась вперед. Полутьму башни и боевого отделения разрезали солнечные лучи. Игорь проворно подтянулся вверх, но тут же закряхтел – ушибленный бок садануло острой болью, на мгновение показалось, будто чья-то рука острыми когтями вонзилась меж ребер и тянет обратно.
Из башенного люка выползла фигура в серо-стальном комбинезоне, за ней последовала другая. Лица перемазаны копотью. Один из них огляделся – щелочки-глаза пробежались по округе. Танкист поморщился, правую щеку кривоватым ручейком разрезает кровавая полоса.
Игорь еще раз осмотрелся. Разрывы снарядов буквально перепахивают землю, дерн фонтанами взмывает в небо, осколки разлетаются во все стороны, барабанят по броне. В ушах звон сменился жуткой какофонией – нескончаемый стрекот пулеметов перекрывает оглушительный шум разрывов. Совсем рядом щелкают ружейные выстрелы.
Лейтенант привстал и тут же бухнулся на место. Глаза выпучены. Беглого взгляда хватило, чтобы опешить – со всех сторон к холму устремилась серо-зеленая масса. Танки и бронетранспортеры, не сбавляя скорости, катят вперед. От немцев свободна лишь узкая полоска в тылу. Неужели прав был комбриг, ударила горькая мысль, неужели придется отступать? Бежать? Игорь облизнул вновь пересохшие губы. А что же полковник – держится или как?
Игорь бросил взгляд на позицию соседей, сквозь листву деревьев и кустарник проступает край башни-«скворечника». Но там молчат.
В противоположной лесополосе натужно бухают пушки. В двух шагах, в соседнем перелеске от взрывов будто спички разламываются стволы, фонтанами брызжет щепка, огонь тут же вгрызается в древесину.
Подбитый Т-28 покосился. Орудийную башню заклинило, она беспомощно уперлась дулом в небо, серый столб дыма тянется из пулеметной башни, маскировку в виде веток и кустарника разметало во все стороны.
Сквозь шум боя Игорь услышал металлический стук. Лейтенант прислушался, так и есть – кто-то со всей дури барабанит в люк механика-водителя. Живые! Там живые, молнией пронеслось в голове. Протасов дернулся вперед, но правый бок взорвался болью, словно в него вонзились зубы клыкастого хищника. Рядом взметнулись несколько фонтанчиков, и Игорю пришлось залечь. Превозмогая боль в боку, он принялся по-пластунски грести к зажатым в стальном плену бойцам.
– Есть кто живой? – с нетерпением бросил Игорь, еще только подползая к барабанящему металлу.
Сквозь бронированную сталь послышалась крепкая ругань. Лейтенант облегченно вздохнул – сквернословят голоса Ромки Демина и Семы Горобца.
– Какого хрена, ротный, ждешь? – уже незлобным голосом ругается Демин, слышно, как кряхтит от натуги, пытается выдавить заклинивший люк. – Само не откроется, лейтенант. Так что вызволяй товарищей.
– Сейчас!
Игорь бросил взгляд на люк мехвода. Тот перекосило, рядом, прямо под пулеметной башней зияет черная пробоина, края оплавлены, металл в несколько сантиметров толщиной раскололся под ударом бронебойной болванки, словно оконное стекло. Перебитая гусеница беспомощно лежит во взрыхленной разрывом земле.
– Вы там хоть целые?
– Пока да, – отозвался гулкий голос Семена. – Но ежели еще помедлим, то нас превратят в форшмак. Такой же, какой готовит Сарочка на нашей улице у нас, в Амурзете!
Игорь крякнул и с силой потянул за поручень люка.
– Давай, Сема! Ромка, пособи! – бросил он хрипящим голосом и вновь надавил на неподатливое железо, ноги уперлись в ведущее колесо, жилы на шее страшно вздулись, глаза едва не лезут из орбит. – Если можете – вдарьте!
Гулко грукнуло, крышка люка, наконец, поддалась. Створка бухнулась о броню и беспомощно повисла на одной петле. Из проема рванулось облако сажи, в нос ударила гарь вперемешку с горелым мясом.
Прямо перед ним сдавленный со всех сторон сидит Демин, чумазое лицо сморщено, ладонь закрывает глаза от брызнувшего яркого света. Игорь поспешно встал на колени и сам почти наполовину залез в люк. Рука ухватила комбинезон Романа, с силой потянула на себя.
– Вылазь, Ромка…
– Стой, подожди! – через силу произнес Демин. Лицо морщит, будто хлебнул уксуса.
– Да чего стоять-то? – непонимающе бросил Игорь. – Разутюжат ведь здесь нас всех!
Пальцы лейтенанта покрепче ухватили комбинезон, сильно дернули.
– Да стой же! Стой! – воскликнул Демин и зарычал от боли, освобожденная рука легла на предплечье. Между указательным пальцем и средним протиснулась окровавленная железяка. Он застонал.
– Черт! – ошарашенно произнес лейтенант. – Так тебя все-таки задело?
– Да уж. Но мне еще повезло, – он кивнул на соседнее кресло, где осело тело пулеметчика Серго, – чего не скажешь о нем…
– А я вроде цел… – произнесла протиснутая в небольшой проем голова Семена Горобца. – Выходит, точно мама говорила – ты, Семка, везучий.
– Тебе можно! – попытался пошутить Роман, но получилось лишь скривить губы, одуряющая боль полосанула раненое предплечье. – У тебя весь народ везучий – столько вас мучили, а вы живете.
– Это как посмотреть… – выдохнул Горобец, лицо вдруг помрачнело. – Вон Гитлер таки задумал на этот раз нас под корень…
– Ну, это у него пупок развяжется! – зло громыхнул Демин, но сразу застонал – Игорь попытался его вытащить, но пальцы соскользнули, и он задел рану.
Рядом раздался автоматный треск. Но лейтенант не обратил на него внимания – он, наконец, удачно перехватил Рому Демина и потихоньку стал вытягивать его из люка. Своими силами вылез из перекошенного проема Семен и сразу пришел на помощь товарищам. Вскоре Демин уселся на землю, спиной облокотился о сталь подбитого Т-28.
Подскочил Баир. В руках – ППШ.
– Вы тут чего копаетесь? – раздраженно крикнул он. – Я там отстреливаюсь уже – немчура лезет! – Баир перевел взгляд на Демина, глаза скользнули по кровоточащей ране. – Вот черт! И тебя, Ромка, задело…
– Да уж… – прохрипел в ответ Роман, прижатая к ране ладонь пытается остановить кровь.
Игорь огляделся вокруг в надежде отыскать кусок материи, но ничего, кроме металлических осколков найти не удалось. Он выругался, расстегнул комбинезон и через голову стащил потемневшую от пота майку. Лейтенант поспешно накинул ее на предплечье, стал затягивать. Демин вновь ойкнул и застонал, кровь мгновенно расползлась огромными пятнами на белой ткани.
– Сейчас остановим! – приговаривает Шагдаров, ладонь заботливо легла на здоровое плечо. – Потерпи, Ромка, дружище…
Внезапно его глаза сузились до непроницаемых щелочек. В нескольких шагах возникла немецкая каска, за ней еще одна, перекошенные злобой вперемешку со страхом лица сверлят танкистов взглядом, винтовочные дула уперлись в них.
Баир спешно перехватил ложе своего ППШ и треснул короткой очередью. Один из немцев коротко вскрикнул, винтовка брякнулась в траву, ладони закрыли лицо, кровь толчками прорывалась сквозь пальцы.
Второй немец пригнулся, но не отступился – сдвинув брови, двинулся вперед.
Лейтенант медлить не стал. Он выхватил из кобуры пистолет, щелкнул затвором. Дуло уперлось в серо-зеленый мундир, палец нажал на курок. Пропитанный гарью, жженым порохом и горелой плотью воздух рассекло будто плетью. Прущий к танкистам немец выпучил глаза, горло сдавил предсмертный стон. Он сделал еще шаг и рухнул бесполезным мешком.
Игорь медленно опустил пистолет, глаза уставились на бездыханное тело, руки подрагивают, в горле мучительно пересохло.
– Тикать нам надыть отсюда, командир, – проговорил Семен. – А то ой вэй нам будет и мама не горюй в придачу!
Рядом будто в подтверждение слов Семена вздрогнула земля, в небо взметнулись комья земли, коричневым крошевом посыпались на вжавших головы в плечи танкистов. Горобец что-то промычал и принялся отплевываться от грязи, набившей полный рот.
– Надо… – буркнул Протасов, он достал карту из планшета и принялся водить по ней пальцем. – Просто так не уйдешь. Для отхода полковник маршрут приготовил…
– А как же сам полковник? – поинтересовался Баир. – Ведь если он не уйдет, то наверняка погибнет. Я слышал, они пленных не берут…
– Знаю! – сквозь зубы прошипел Игорь. – Но тут ничего не поделаешь… Он сам так решил.
Лейтенант поднял глаза на Баира.
– А нам приказал уйти в случае чего. И пойдем мы… – Протасов сделал паузу, бросил взгляд назад, сощурился. Там петляет грунтовая дорога, теряется в густой лесополосе. Он ткнул туда пальцем. – Уходить будем этим путем.
Игорь повернулся к Демину.
– Выбираться нам нужно, Ромка, – произнес лейтенант, голос немного дрожит. – Ты уж держись!
– Да ничего, ротный! – попытался бодро ответить Демин. – Коли нужно, то и поползу… Вы ж меня знаете.
– Знаем, знаем тебя, старина! – радостно воскликнул Баир, белозубая улыбка расчертила перемазанное копотью лицо. Рука легонько потеребила залитый потом лоб. Потом Баир повернулся к Протасову.
– Уходить надо немедленно, лейтенант. Иначе ляжем все.
Игорь кивнул и крикнул Семену:
– Семен! Достань из машины НЗ и все, что может стрелять! Да патронов побольше! Только пулей у меня! Через минуту-другую немчура уже здесь будет.
– Сделаю, командир, – козырнул Горобец и скрылся за броней. – И минуты не пройдет!
Вскоре Семен сгреб на кусок брезента все, что можно было унести: пара ППШ, два карабина, целая россыпь патронов и магазинов. Даже немецкий МП успел захватить с двумя сумками магазинов. Из еды, кроме НЗ, удалось раздобыть пару банок тушенки и целый пакет сухарей.
Бодрячком держался и Демин. От помощи идти отказался. От попытки Баира поддержать его отстранился и грубо ответил:
– Что ты меня как девку хватаешь! Сам дойду!
Баир пожал плечами и направился следом. За ними спешит навьюченный оружием и едой Семен.
Игорь тоже шагнул вперед, но остановился. Он обернулся, кинул взгляд на израненный немецкими снарядами советский исполин, пушка одиноко и бессмысленно упирается в небо. Игорь вздохнул, положил ладонь на нагретую на солнце броню.
– Прости нас, брат… – тихо произнес лейтенант и с шумом выдохнул. Блеснули влажные глаза. – Прости… – добавил Игорь и шагнул вслед удаляющимся танкистам.
9
Несколько фигур в серо-зеленом утопают в густой траве. Дальше ползти никто не решается – впереди ДОТ. Черная щель грозно уставилась на них. Ударила автоматная очередь – у кого-то не выдержали нервы. Свинец разлетелся о стенку укрепления бетонным крошевом. Зияющие бойницы-глазницы молчат. Одна за одной начали подниматься головы.
Первые смельчаки согнутыми фигурами двинулись на ДОТ. Но тут же упали – пулемет ожил и саданул огненной очередью. Кто-то вскрикнул, начал протяжно выть. К нему подскочили, начали спешно оттаскивать, но очередь мгновенно скосила и их. Все-таки удалось стащить его в воронку от взрыва, чья-то ладонь накрыла вопящий рот, бинты перетягивают рану в груди, белоснежная ткань мгновенно пропитывается кровью.
– Дерьмо! Эти русские никак не хотят сдать этот чертов ДОТ! – закричал Готлиб. Кулак в бессилии обрушился на пересохшую землю. – Вот уж упертые! Хуже чертовых поляков!
В сторону ДОТа полетело несколько гранат. Земля грязно-коричневым столбом рванулась вверх, комья забарабанили по каскам. Но пулемет продолжал строчить прицельными короткими очередями. Уволокли еще нескольких солдат. Одного бросили – теперь он одно сплошное кровавое решето. Командир взвода бешено колотил руками и ногами землю.
– Какие-то две ополоумевшие красные свиньи держат целую роту! – вопит он.
Подоспело подкрепление – несколько гренадеров и огнеметчик. По рядам залегших в траве немцев прокатился радостный возглас – теперь русским устроят горячую встречу! Вперед поползли несколько пар сапог. Флориан ползти не хотел, мотал головой, пока его не схватили грубо пятерней и буквально не бросили на русский ДОТ. Пришлось примкнуть штык и двигаться за штурмовой группой.
Штурмовики спустились в небольшую низинку – впереди возвышаются наспех набросанные мешки с песком. В центре застыл пулемет. Туда тут же полетело несколько гранат. Два хлопка, и земля уже привычно забарабанила по каске. Солдаты рванули вперед на укрепление, с легкостью перемахнули мешки с песком. Флориан тоже рванул вперед, но крепкая ладонь дяди сжала плечо.
– Справа обойдем! – произнес он. – Мало ли…
Но опасаться было уже некого. Возле наспех сооруженных укреплений валялось несколько русских. Земля под ними залита кровью. Флориан с изумлением рассматривает убитых. Среди застывших в нелепых позах он заметил офицера – его голубые глаза стеклянным взором уставились в небо. Одна рука сжимает табельный пистолет, другая – гранату. Флориан хотел было пнуть гранату куда подальше, но тут же повалился на землю – Готлиб с силой оттолкнул его в сторону. Он уже видел, как безумные «иваны» подрывали себя, врываясь прямо в гущу немецких солдат.
На этот раз повезло, с облегчением отметил Готлиб. Штурмовики двинулись дальше, болотного цвета дверь входа в ДОТ маячит впереди. Солдаты разделились и обступили дверь с двух сторон. Один из гренадеров проворно закрепил на металле двери заряд, спешно отбежал, огонек резво побежал по запальному шнуру.
Флориана накрыла горячая волна, сбила с ног, дым вместе с пылью проникает в горло, заставляет кашлять до хрипоты, в ушах страшно гудит. Но ему даже духу не дали перевести – за китель тут же подхватили чьи-то руки и вновь бросили вперед.
В ДОТ ворвались несколько немцев. Солдат, бегущий впереди него, перемахнул через покореженную сваленную дверь и тут же наткнулся на окровавленного красноармейца, вместо руки – кровоточащая культя по локоть. Штурмовик с ужасным криком обрушил на него саперную лопатку, немец с ужасом смотрит, как сталь с хрустом крушит кости, вонзается в плоть. Флориан отскочил в сторону, к его ногам рухнуло перерубленное от плеча до живота тело. Флориан невольно отступил, уперся спиной о холодный бетон, по спине текут ручьи холодного пота, руки дрожат. Глаза видят лишь искореженное гневом, перемазанное копотью лицо «ивана».
Русский с ревом бросился на него, Флориан зажмурился и ткнул со всей мочи винтовкой, руки почувствовали легкое сопротивление, послышался короткий вопль – клинок с треском пробил кожу и вошел в живот по самую рукоять. Но русский с пылающими яростью глазами ухватил ствол винтовки и начал тянуть на себя, будто пытаясь прошить себя насквозь, но добраться до ненавистного врага и удавить его голыми руками. Флориан с ужасом наблюдает, как глаза этого сумасшедшего русского, в полутьме кажущиеся дьявольскими огнями, готовы в любую секунду поглотить его.
Стрекот пистолетов-пулеметов и одиночные выстрелы внутри укрепления закладывают уши. Двое русских, уже насмерть израненные, ведут бой. Один из штурмовиков вскрикнул и упал на залитый кровью бетонный пол ДОТа – несколько пуль прошили грудь, живот и горло. Он барахтается на земле, хрипит, ладони сжимают шею, но кровь сквозь пальцы бьет тугими струями.
Истекающим кровью красноармейцам удалось закрепить пулемет в направлении дверного проема. Там уже маячили тени очередных штурмовиков. Дуло пулемета выплюнуло несколько пуль. Тень вскрикнула и тряпичной куклой повалилась прямо в проходе. Один из русских довольно оскалился – теперь они могут обстреливать весь сектор входа.
Пули ударили в бетонную стену. Флориан пригнулся и тут же почувствовал, как из-под ног уходит земля. Он вскрикнул, испуганно завертел головой, на глаза попалось лицо дяди, рука которого тащила его за шиворот прочь от ДОТа.
Около злосчастного укрепления вновь залегли немецкие солдаты. Короткие очереди не дают им поднять головы.
– Эти сволочи не дадут нам просто так взять его! – рядом с Готлибом и Флорианом шипел солдат в возрасте, на лацкане черно-красная петличка. Обладатель Железного креста сорвал травинку и принялся ее нервно жевать. – Ну до чего упертые! Дохнут, а не сдаются!
– Да, Эмиль, это тебе не французы, – ответил ему еще один штурмовик. Они переглянулись и истерично засмеялись.
С северной стороны от входа в траве шебуршится серая сталь касок. К входному проему вылез огнеметчик, ранец за спиной в виде огромного бутыля лямками врезается в плечи, вперед выставлено дуло, с него с шипением срываются на землю огненные струйки.
– Отходите все! – закричал огнеметчик. – Даю огонь!
Ослепительно-яркая струя жгутом ударила во тьму ДОТа. Тут мгновенно из бойниц рванулось пламя. Воздух наполнился жутким воем, из проема вырвалась объятая пламенем фигура. Она молотит воздух руками, спотыкается, встает и бежит дальше. Раздались одиночные выстрелы – разъяренный командир взвода всадил целую обойму в сгораемого заживо русского. Он повалился на землю, попытался встать и броситься на первого подвернувшегося немца, но вскоре затих. Пламя желтыми языками догрызает остатки одежды и обугленную, нашпигованную свинцом плоть. В округе стоит тошнотворный запах горелого мяса.
Солдаты расположились возле поверженного ДОТа, из бойниц поднимаются кверху жгуты черного дыма. Штурмовики передают друг другу фляжку со шнапсом, делают по глотку, устало вздыхают.
Флориан пить отказался. Даже папироса в горло не идет – давит тошнота.
– Эй, Флори, как ты? – поинтересовался подошедший Готлиб. – Лицо у тебя совсем белое что-то…
– Да, пустяки, – промолвил Флориан, облизнув пересохшие губы, и кивнул в сторону ДОТа. – Спасибо, что вытянул меня с этого ада… Иначе эти русские фанатики сделали бы из меня решето. – Флори сделал паузу, сглотнул и уставился на обгорелое до неузнаваемости тело красноармейца. – Или загрызли бы заживо.
– Ничего, – улыбнулся Готлиб. – Я ведь обещал родителям твоим, что в случае чего – всегда буду рядом. Выручу.
Флориан улыбнулся, но тут же взгляд его вновь стал мрачен.
– Интересно, все русские такие фанатики?
– Ты не думай об этом, Флори, – успокаивает его Готлиб, рука одобрительно легла на плечо, и тут Густав увидел, что рукав чуть выше локтя вспорот, по краям ткани кровь. – Э, да ты ранен!
– Где?
– Да вот, – Готлиб осторожно коснулся ладонью ткани, на пальцах осталась кровь. – В руку!
Флориан удивленно посмотрел на свое левое предплечье, дотронулся рукой и тут же вскрикнул – жалящая боль пронзила сотнями стрел.
– Ему в госпиталь надо, – устало произнес один из штурмовиков, выдыхая облако сигаретного дыма. – Проморгаешь – руку отсекут.
– Или того хуже – помрешь в муках нечеловеческих, – добавил второй солдат, он мелко затягивается от папиросы, сплевывает табак. – Гангрена…
Флориан с побелевшим лицом смотрит то на них, то на Готлиба, тот кивнул.
– А где тут госпиталь? – спросил Флориан, голова вертится – он смотрит то на Готлиба, то на отрешенно дымящих штурмовиков. Те в ответ лишь пожали плечами.
– А ты упади на землю и начни верещать «Санитара! Санитара!». Может, и сами прибегут, – заключил один из солдат и залился истеричным гоготом.
Готлиб нахмурился, помог подняться Флориану.
– Пойдем, Флори, отойдем к нашим тыловым. Они точно подскажут.
Идти пришлось долго. Обошли несколько овражков – там залегли солдаты, переводят дух, спешно поедают консервы, несколько раз огибали пологие возвышенности, даже через перелесок довелось пробираться. С каждой пройденной сотней метров Флориан все сильнее стонет, со лба стекают целые потоки холодного пота.
Как же он раньше не заметил ранения, спрашивает про себя Готлиб и тут же отвечает – горячка боя, не иначе.
А вот искать полевой госпиталь не пришлось – протяжные стоны, душераздирающие вопли вперемешку с крепким матом можно было услышать издалека. Прямо у перелеска выросла большая палатка, на ткани – камуфляжные пятна. Рядом сгрудилось несколько грузовиков и бронетранспортеров. С них торопливо сгружают орущих и стонущих солдат. Лицо у Флориана еще больше превратилось в белила – одного из солдат бережно несут на растянутом брезенте, вместо ног обезображенные куски окровавленного мяса, лохмотья мундира смешались с плотью.
– Эй, санитар! – крикнул Готлиб и тут же ухватил свободной рукой пробегающего мимо солдата, на руке белая повязка с красным крестом, передник обильно залит кровью. Санитар остановился, растерянно посмотрел на Готлиба, бросил взгляд на Флориана. Готлиб не отпускает рукав медика. – Помоги ему, он ранен, чуть выше локтя.
Санитар безразлично кивнул и направился к палатке полевого госпиталя, бросил через плечо: «Следуй за мной!»
– Я приду как будет возможно! – крикнул вслед Готлиб.
Флориан послушно шагает за санитаром, боль шипами вонзается в руку, режет бритвами, пальцы стали неметь. Наконец санитар остановился у входа в палатку, покрасневшие глаза уставились на Флориана.
– Ну, что у тебя там? Показывай! – произнес санитар и схватил пораненную руку Флори. Тот вскрикнул, отдернул руку, жгучая боль волной устремилась вверх, молотом ударила в голову.
– Что? И ради этой царапины ты приперся сюда за помощью? – гаркнул санитар, в голосе звучало нескрываемое раздражение.
– А куда прикажете идти? – превозмогая боль, произнес Флориан.
Санитар недовольно что-то промычал. Его окликнули.
– Сейчас! – крикнул он в ответ и повернулся к Флориану, красные глаза вновь впились в него. – Тогда жди здесь. Но учти – могу сделать только перевязку.
Флориан растерянно кивнул. Спина санитара исчезла в темном проеме палатки. Из этого проема, как из адового жерла, бьет по барабанным перепонкам какофония истошного вопля вперемешку со стенаниями, всхлипываниями и рыданием. Флориан осторожно заглянул в чернеющий проем и тут же отпрянул – тошнотворный запах гноя, карболки вместе с гнилостной вонью едва не вывернул желудок наизнанку.
Вскоре показался тот самый санитар, в руках – жестяной тазик, он бросил равнодушный взгляд на Флориана и шагнул в сторону. Флори трясет, пот градинами стекает по виску, капает на воротник, глаза немигающе уставились на содержимое тазика. Там омывается лужицей крови человеческая нога, почерневшая кожа лохмотьями свисает, на кости различимые следы спила.
– Пару минут обожди еще, – бросил санитар, руки привычно выплеснули кровь и ампутированную конечность в огромную лохань прямо за входом, плоть брякнулась как тряпочная.
Дурнота толчками подступает к горлу, Флори стал, как рыба, нервно заглатывать воздух, перед глазами резко потемнело, ноги попятились, развернули его и понесли подальше отсюда.
